Мобилизация
Цзян Гофу молча подошёл к столу. Ли Шуцзе протянул ему деньги. Тот тупо смотрел на них две секунды, потом взял. Деньги были новенькие, только из банка, края ещё острые. Он не пересчитал и молча сунул их в карман. Пальцы стиснули деньги с невероятной силой. 620 юаней — самая маленькая сумма среди всех собравшихся. Но он прекрасно понимал, что дело тут не в Ли Шуцзе. Просто по пропорции ему причиталось меньше всех, потому что и арбузов с его поля отобрали меньше. Земля не обманывает — как ты к ней, так и она к тебе!
Ли Шуцзе не стал с ним препираться. Он хотел было сказать, чтобы тот шёл на обучение, но не смог переступить через свою гордость.
Ли Шуцзе собрал свою долю, убрал и закрыл тетрадь.
«Ну вот, все деньги получили, все, поди, довольны!» Вокруг загалдели — обсуждали, кто сколько заработал, как в этом году почти отбили затраты. Ли Шуцзе не торопился. Он отпил глоток чая из кружки с надписью «Служить народу», потом сплюнул дважды. Когда народ поутих и взгляды обратились к нему, он продолжил:
«Я сегодня хочу сказать несколько слов от души. Давайте поговорим о бонусных 50 цзяо».
Во дворе стало тихо.
«В контракте чёрным по белому написано: один юань за цзинь. Цзян Линь согласился, и мы согласились. Если он смог получить больше денег — это его умение. Если он нам их не отдаст — никто из нас слова против не скажет! Эти 43 тысячи цзиней арбузов — и так были спасены Цзян Линем в трудную минуту. Поэтому я хочу сказать: зачем он дал нам эти лишние 50 цзяо?»
Мошки на лампочке всё так же гудели и бились о стекло. Никто не отвечал.
«Я знаю, у каждого свои мысли. Кто-то думает, что Цзян Линь нас пожалел. Кто-то считает — раз он отдаёт деньги, значит, сам зарабатывает ещё больше! Я выскажу своё мнение, а вы подумайте. Я думаю, что он в своей душе считает не только за свой карман. В его душе по-прежнему живёт вся наша деревня Дунфэнцунь, со всей её грязью!»
«Мы подписали контракт с “Новой сельскохозяйственной компанией” — они гарантировали посадки и закупку, а потом сбежали. Если бы не Цзян Линь, большинство людей в нашей деревне после этого сезона арбузов ушли бы на заработки. Вы пошли за мной, создали кооператив, но не заработали денег, не говоря уже о тех, кто просто со стороны смотрел».
Он помолчал, машинально потянулся за сигаретой в пачке на столе, потом взглянул на Цзян Линя и, не вынимая зажигалку, зажал сигарету в пальцах.
«Когда я в тот день пошёл к Цзян Линю, он сказал мне одну вещь... Он сказал, что хочет сделать наши арбузы визитной карточкой Дунфэнцуня. Визитная карточка — вы знаете, что это такое?»
Все недоумённо покачали головами.
«Объясню на примере», — Ли Шуцзе встал. «Знаете ту базу по разведению белых гусей в Лянцзыцуне?»
«Знаем, знаем!»
«Гуси эти дорогие».
«Дело не в цене! — Ли Шуцзе повысил голос. — У этих гусей проблем с продажей нет. Заказы были подписаны ещё когда гусята в сараях росли. Там стандарты, правила, процедуры. Выполнил условия — отправляй! Чего мы, крестьяне, больше всего боимся? Попасть под ливень, остаться без урожая — можно хоть на небо пожаловаться, и то легче. А мы боимся того, что с нами случилось: вырастили, а перекупщики цену сбили до копеек! А у этих белых гусей из Лянцзыцуня были такие проблемы? Нет! Почему? Потому что “Белый гусь из Лянцзыцуня” — это гарантия, это репутация!»
«А у Цзян Линя ещё больше амбиций. Вы видели на арбузных наклейках слово “Циншань”? Это и есть та “визитная карточка”, которую он хочет сделать. Вы думали, что когда я говорил про науку и правила, я пустые обещания раздавал? Нет! Просто теперь в Дунфэнцуне по-другому нельзя! Только если мы создадим хорошую репутацию бренду “Циншань”, то впредь — арбузы ли, клубника ли, даже мандарины, рис, куры-утки — если на них будет стоять “Циншань”, значит, это качество, и с продажами проблем не будет! У парня свои идеи, нам не понять, что там снаружи. Если уж мы не можем помочь — давайте хотя бы не мешать, поддержим домашний тыл для детей». Он постучал по столу: «Не разбивайте парню сердце».
Раздались аплодисменты.
Ли Шуцзе сунул сигарету обратно: «Не мне стоит аплодировать». Он посмотрел на Цзян Линя рядом: «Скажешь пару слов?»
Окрестные крестьяне тоже уставились на Цзян Линя: «Скажи, скажи! Правильно. Если бы секретарь нам этого не объяснил — разве б мы поняли? Сынок, что думаешь — говори, мы сделаем».
Цзян Линь усмехнулся, почесал затылок. «Секретарь Ли говорить мастер. А у меня мыслей таких нет. Они все видели, как я рос, я у них всех в домах бывал». Слова его снова вызвали смех. Величественный образ, который только что создал ему Ли Шуцзе, мигом испарился. «Я очень озорным был!» — Он стал серьёзнее: «Секретарь Ли правильно сказал. Теперь будем работать по правилам, научно. Конечно, кое-что можно и по-другому. Если у кого хорошая мысль или проблема — выносите на обсуждение, будем решать вместе. Главное — говорите. Можете секретарю Ли, можете мне. Меня нет в деревне — моим родителям».
«Я могу только одно — изо всех сил стараться приносить деньги извне!»
Аплодисменты снова загремели, на этот раз долго не смолкая. Глаза, освещённые лампой накаливания, блестели.
Ли Шуцзе раскрыл контракт на столе, принёс из дома деревенскую печать. Он обвёл взглядом всех: «Ещё что-нибудь скажете?» Все покачали головами.
«Отлично!» — Он с щелчком поставил печать на контракте. Цзян Линь тоже подписался и поставил печать компании «Циншань».
Ярко-красные отпечатки легли на размашистые имена.
Перед глазами Цзян Линя тихо развернулась знакомая полупрозрачная панель.
«Первая производственная база создана — достигнут рубеж! Полное отслеживание разблокировано... Укореняя доверие в поле и обучая людей навыкам. Решая насущные проблемы и давая им возможность для долгосрочного развития. Очки жизненной энергии: +20».