Тогда и сейчас
Ли Шуцзе это тоже было словно прогулка в тумане. Хотя совместные посадки находились под единым управлением деревни, на деле каждая семья всё равно сама возилась со своим клочком земли. Из-за той истории с обанкротившейся компанией он сейчас не мог просто взять и принять решение за всех. Если бы он настоял на своём, доброе дело легко могло обернуться бедой.
Однако, глядя, как люди обсуждают и размышляют, но никак не выскажутся, он не выдержал и открыл рот:
«Вы всё же хорошенько подумайте. Цзян Линь сейчас ищет для нас выход, рискует больше, чем мы».
Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся: «Но, с другой стороны, риск и возможность идут рука об руку. На земле нет верных решений без риска. Улучить эту возможность или нет — решайте скорее».
«Если согласны — завтра с утра будем работать по правилам, которые установил Цзян Линь. Если нет, нет смысла тратить время, расходимся. И не будем мешать Цзян Линю отдыхать — он тоже за день устал».
После недолгого молчания первой заговорила одна женщина — тётя Сань.
«Я согласна. Цзян Линя мы все с детства знаем. Какой он человек — вам известно, он не из тех, кто плутует и увиливает. Если бы он не хотел от души помочь нам, копающимся в грязи, не стал бы среди ночи собирать нас обсуждать это дело. Он бы ни копейки не потерял. Посмотрите сами, есть ли в других деревнях такая удача!»
«Он нам помогает — и мы должны его поддержать!»
Едва она договорила, как раздался ещё голос: «Я тоже согласен. Этот парень с детства надёжный, не станет нас подводить. Если уж терять, то он потеряет больше. А если подумать чуть дальше: даже если эти десятки тысяч цзиней пропадут, ну и что? В полях ещё останутся, потом тоже продадим. А если мы сейчас его обидим, захочет ли он нам потом помогать? Арбузы не только в нашей деревне растут!»
Кто-то подал пример — и дальше всё пошло проще. Но по-настоящему людей задели последние слова. Действительно, арбузы есть не только в Дунфэнцуне. У Цзян Линя есть связи, есть стандарты — он может спокойно поехать скупать в другие деревни. В нынешней ситуации он даже мог бы заработать больше. А то, что он помогает своей деревне, это большое везения. Если люди не готовы разделить с ним хоть какой-то риск, то пойдёт молва — и вся деревня Дунфэнцунь станет посмешищем.
«Согласны!»
«Я тоже согласен».
Кто-то попытался сгладить: «По-моему, так нас и не надо было созывать. Секретарь Ли, вы бы сами решили — и всё».
«Вот именно! Мы люди неграмотные, далеко не видим. Тут и надо, чтобы секретарь Ли решение принял».
«Скажите — и мы сделаем».
«Цзян Линь, ты на нас не обижайся».
Ли Шуцзе усмехнулся. На словах всегда хвалят, а как до дела — ругают его почём зря.
Он обратился ко всем: «Значит, договорились. Завтра строго соблюдайте правила, которые установил Цзян Линь».
«Это, секретарь, не беспокойтесь. Головой мы не очень, а работать — пожалуйста».
«Расходитесь, расходитесь, спать ложитесь. Завтра вставать рано…»
Уйдя от Ли Шуцзе, Цзян Линь не поспешил домой, а отправился к Линь Тао.
Тот вернулся из города только в десять.
«Я сделал, как ты сказал: сначала наклеил этикетки со вчерашним числом. Арбузы, которые мы отправили первыми, почти все резали на месте — никаких проблем. Должно было остаться около двух с половиной тысяч цзиней, но пришли студенты из соседних университетов — кто попробовать, кто домой купить. Я продал им те, что без заказов, по твоей же цене. Сейчас осталось около тысячи, я добавил их в группы. Рассчитался со всеми, осталось ещё три тысячи».
Цзян Линь спросил: «Чжан Цинь заплатили?»
«Да».
Цзян Линь кивнул: «Значит, всё правильно. Продажа арбузов — это одно, а за дополнительную работу нужно платить отдельно. Военная подготовка в школе закончилась, заказы на ближайшие дни резко упадут. Надо подождать, пока начнутся занятия у вторых и третьих курсов — тогда станет лучше. Твоё решение правильное».
«Я забрал все остальные арбузы в деревне — больше сорока тысяч цзиней. Завтра предстоит большая работа. Ты поедешь с машиной на две тысячи к складу "Отличной фруктовой коллекции", а потом отправишься по этому адресу — эти сорок с лишним тысяч надо положить в холодильник».
Линь Тао кивнул: «Без проблем. Ты, получается, все арбузы в деревне забрал? Денег хватит?»
Цзян Линь задумался: «Завтра, после того как отвезёшь, госпожа Чжао из "Отличной фруктовой коллекции" переведёт вторую часть — тогда хватит».
Он хлопнул в ладоши: «Всё, ты устал, иди отдыхай. А я пойду обратно».
Цзян Линь взял мешок с деньгами и поехал по ухабистой дороге. Всё больше ему не хватало тех времён, когда с помощью мобильного телефона, можно было связаться с любой точкой мира.
Вернувшись домой, он увидел, что свет везде ещё горит.
Родители не спали, сидели в гостиной и смотрели телевизор — ждали.
«Вернулся. Проголодался? Сварить тебе лапши?» — Сюй Жун встала и направилась на кухню.
«Не надо, мам. Я у Тао перекусил. А вы чего не спите?»
Сюй Жун обернулась на Цзян Цзяхэ. Тот прочистил горло, встал, принёс из спальни пакет и выложил на стол пачки денег. Всего четыре пачки. «Это возьми. Твой дедушка прав: раз браться за дело — так делать всё на совесть».
«Дедушка не знает, но мы знаем: за эти дни у тебя в руках осталось от силы десять-двадцать тысяч. Не потому, что ты не хочешь заниматься этими арбузами, — просто нет столько капитала».
Сюй Жун тоже улыбнулась: «Твой отец ещё днём сходил снял деньги. Ты на него не смотри — он молчун, но в душе всё понимает. Эти деньги в банке только проценты бы приносили. А тебе на дело — самое то».
Цзян Линь опешил и долго молчал в дверях.
В прошлой жизни родители тоже приехали к нему на машине из деревни. В руках у них был большой рюкзак, из которого они выложили перед ним пачки денег. «Бери! Отдай сначала то, что можешь...»
Разница была лишь в том, на что шли эти деньги.
Цзян Линь глубоко вздохнул, потом мягко улыбнулся. Отказываться не стал, подошёл к столу и взял две пачки: «Двадцати тысяч хватит. Я только что у секретаря Ли с деревенскими обо всём договорился: за эти несколько десятков тысяч я расплачусь, когда получу деньги от заказчика. А пока авансирую перевозку и аренду холодильника».
Цзян Цзяхэ кивнул и убрал две оставшиеся пачки обратно в пакет. «Ложись отдыхать. Завтра тяжёлый день».
«Конечно».