Ребячество

Цзян Е заперла дверь складской пристройки, и они вместе с Су Сяо, перешучиваясь, пошли к университету. Такое равнодушие к чужим насмешкам было почти вызывающим.

Но тут из-за угла раздался голос: «Цзян Е!»

В нём чувствовалось нарочито сдержанное спокойствие — как у человека, привыкшего, чтобы слова имели вес.

Девушки обернулись. На другой стороне улицы стоял юноша в белой рубашке и с папкой для документов с логотипом крупной компании. По всему было видно — он только что с важной встречи или презентации.

Его звали Чэнь Чэн. Выпускник, бывший заместитель председателя студенческого совета, главный кандидат на «самого перспективного выпускника». О таких говорят «его ждёт блестящее будущее».

«Здравствуйте, старший!» — в один голос поздоровались Цзян Е и Су Сяо.

Чэнь Чэн машинально скользнул взглядом туда, откуда они шли, и сделал паузу, словно примеряясь к тону.

Наконец он изрёк: «То есть это правда? Ты помогаешь своему… приятелю торговать арбузами?»

«Помогаю своему парню. Продаём арбузы», — спокойно, с лёгкой поправкой отрезала Цзян Е. Не приятель, а парень. И точка.

Чэнь Чэн явно не ожидал такой прямоты. Впрочем, он быстро напомнил себе: да, она всегда была такой.
Он помедлил, тщательнее подбирая слова. «Цзян Е, я всегда считал тебя девушкой с характером».

«К чему вы клоните?» — Цзян Е нахмурилась.

«Я ничего плохого не имею в виду, — торопливо уточнил он, искренне и чуть свысока. — Просто… мне немного жаль тебя. С твоими способностями и данными у тебя могла бы быть гораздо более широкая дорога, более масштабные горизонты, более… интересное окружение. А ты…» — он снова покосился в сторону неприметной лавчонки в конце улицы, не договорив, но всё и так было ясно — «…замыкаешься в таких мелочах и связываешь себя с человеком, у которого и кругозор, и круг общения… не очень обширны».

Он говорил тоном заботливого наставника, почти покровительственно. Он искренне считал, что имеет право — и даже обязан — указать ей «правильный путь».

Это давящее «я же тебе добра желаю» было настолько осязаемым, что Су Сяо инстинктивно напряглась и сильнее вцепилась в локоть подруги. В глубине души она, если честно, и сама иногда думала нечто подобное. Не то чтобы Цзян Линь был плох, просто Су Сяо казалось: такая яркая, умная, по-своему утончённая девушка, как Цзян Е, должна сидеть где-нибудь в башне из стекла и бетона, в красивом офисе с огромным панорамным окном и чашкой кофе в руках, элегантно глядя на город сверху. А не возиться с тридцатью квадратами пыльного склада, дышать цементной крошкой и выслушивать злые сплетни.

Но сейчас она не могла ничего сказать. Против Чжоу Цянь она могла огрызнуться, а против Чэнь Чэня — нет. Он давил не насмешкой, а «зрелостью». И это давило сильнее.

Цзян Е посмотрела на напряжённое лицо подруги, потом перевела взгляд на Чэнь Чэня и спросила совершенно спокойно: «Старший, а что для вас эти «широкие горизонты» и «масштабный мир»?»

Чэнь Чэн подумал, что она прислушивается, смягчился и заговорил уже мягче: «По крайней мере, это не то, чем ты занимаешься сейчас. Я думаю, тебе нужна платформа повыше. С твоими данными у тебя есть все шансы попасть на стажировку в топовую интернет-корпорацию или престижную консалтинговую фирму. Там ты будешь работать над продуктами, которыми пользуются миллионы, участвовать в проектах, которые меняют целые индустрии, и вращаться в кругу настоящих профессионалов — элиты».

Он самодовольно закончил: «Именно такая среда поможет тебе раскрыться. А не…» — он снова покосился в сторону жалкой лавчонки — то, что он считал недостойным даже упоминания.

Цзян Е дослушала. Молча. Без тени спора или гнева. Потом мягко улыбнулась и сказала: «Старший, вы мне льстите. На самом деле… я не такая сильная, как вы думаете».

Она замолчала на секунду, как будто что-то вспоминала, и продолжила ровным голосом: «В детстве мама сказала мне одну вещь: “то, что мы называем опытом и кругозором, — это всего лишь одна из граней мира”. Вы считаете, что большие проекты и большие города — это грани. И это правда. Это важная, блестящая сторона. Но деревенская жизнь, поверьте, тоже грань. Просто другая».

«Вы когда-нибудь сами ловили в поле угрей или раков?»

Чэнь Чэн растерянно качнул головой. Выражение его лица слегка перекосилось.

Одна мысль об этом вызвала у Цзян Е слюнки. «Это, знаете ли… это невероятно вкусно!» Она чуть слышно сглотнула и слегка покраснела. «Простите. Вашу грань я, может, никогда не увижу и вряд ли смогла бы в ней существовать. Но и то, что видела я, вам, наверное, не представить. Ни то, ни другое не лучше и не хуже. Просто — разные грани одного мира».

«А что до ценности…» — она чуть нахмурилась, словно пытаясь подобрать верные слова. «Старший, вы слишком высокого обо мне мнения. Мои профессиональные знания — ничто по сравнению с тем, что умеет он. Я с ним не из жертвы и не из снисхождения. Я просто увидела мир, которого раньше не знала. И этот мир оказался… удивительно настоящим».

Она посмотрела на Чэнь Чэня, потом перевела взгляд куда-то в сторону, за горизонт. «Он просто не задирает нос. Он делает то, что нужно делать здесь и сейчас. Но я верю: когда-нибудь, когда он всё сделает, когда поднимет голову…»

Она вдруг замолчала. И улыбнулась. Сначала задумчиво, потом шире — так улыбаются, когда внезапно разгадывают чужую тайну.

«Значит, вот что он имел в виду», — прошептала она едва слышно, — «укоренён в земле, подними голову — увидишь зелёные горы…»

Су Сяо не поняла ни слова, но смотрела на подругу с восхищённым недоумением.

Цзян Е очнулась. «Извините, старший, вам, наверное, всё это кажется… ребячеством. Но мама ещё сказала мне тогда одну очень простую вещь. Главное в этой жизни — чтобы тебе самой было хорошо».

«Спасибо за беспокойство», — кивнула она и, взяв Су Сяо за руку, решительно зашагала к воротам университета.

Они отошли уже далеко, когда Су Сяо перевела дух.

«Ох… ну и жуть! Вылитый мой завуч из школы!» — она снова повисла у подруги на руке и засмеялась. «Ты была просто космос! Если бы я была Цзян Линем и услышала такое, я бы, наверное, ревела от счастья три дня».

«Хе-хе, “моя мама сказала…” — у этого умного мальчика из старшекурсников сейчас, наверное, процессор перегрелся!»

Чэнь Чэн долго стоял один посреди улицы, глядя вслед двум удаляющимся фигурам, пока те не исчезли в воротах. Он посмотрел на папку с заветным трудоустройством, которую так и не положил, и машинально сжал её сильнее. Потом, после долгой паузы, скривил губы и выдавил короткий, холодный смешок.

«Ребячество…»