Научное управление — это трудно!

Ли Шуцзе тут же схватил фонарик и собрался выходить. Жена, увидев его, спросила: «Ты это куда на ночь глядя?»

«Цзян Линь позвонил, сказал, что в поле кто-то халтурит. Пойду проверю. Если и вправду ухаживать не будут — завтра до солнца встанут и будут всё заново делать».

«Ну и дела, этот парень, который вечно в отъезде, всё про наш домашний быт знает».

Ли Шуцзе прокашлялся и сказал: «Ты это дома говори, а на люди не выноси. Кто в работе халтурит — сам виноват, неизвестно ещё, у кого какие неприятности будут». Возможно, о них кто-то донёс. У Ли Шуцзе, кажется, не было других мыслей, а это значит только, что Цзян Линь и вправду серьёзно относится к деревенским делам. Ему же будет стыдно, если он с этой группой не совладает.

Он взял фонарик и пошёл в поле — прямо на те участки, хозяева которых обычно ленились. Туда даже не надо было глубоко вникать: сразу видно — люди откровенно халтурят, кое-где просто для вида подстелили соломы. Секретарь Ли тоже был бессилен — достал телефон и давай звонить этим хозяевам, отчитывать их.

«Я всю жизнь занимаюсь землёй, мне что, нужен надсмотрщик? Земля не обманывает — вы сами должны знать. Как вы к земле — так и земля к вам. Всё приведите в порядок до завтрашнего утра. Работайте как следует. Другие свои деньги получат, а вы — нет. Не обижайтесь потом!»

Он обошёл все пятьдесят му.

Для Ли Шуцзе то, что Цзян Линь взялся за эти 50 му земли и принёс с собой новую систему управления, было ему только на руку. К тому же после того разговора он узнал, что у Цзян Линя есть и дальнейшие планы. А это огромный шанс для всей деревни Дунфэнцунь.

Он очень переживал.

Для Ли Шуцзе эти пятьдесят му арбузов были его верноподданническим залогом перед Цзян Линем. Если даже с ними как следует не справятся, как потом доверят клубнику, за которой нужен куда более тщательный уход? Земля? Земли много везде, неужели Цзян Линь не найдёт её вокруг столицы провинции? Зачем ему тащиться за сотни километров в родную деревню?

Ли Шуцзе уже продумал следующий этап: землю будет обрабатывать деревня, но не так, как сейчас — каждая семья сама по себе, — а напрямую в ведении администрации. По сути, эти пятьдесят му уже были деревенскими. Просто раньше не решались. Теперь, когда некоторые не подчиняются — и не надо. Кто работает усердно — будет получать и дивиденды с арендованной земли, и зарплату за управление. А эти лентяи — видно, не хотят этих денег.

Пока он так разбирался, из темноты показались огоньки. Приблизившись, люди с соломой и фонарями быстро подошли: «Секретарь, вы ещё не спите?» Это были те самые семьи, которым только что попало.

Секретарь глянул на них: «Раз пришли — беритесь за работу. Этот парень, Цзян Линь, практически кормит вас с ложечки. Если и это завалите... больше шансов у вас не будет. Посмотрим тогда, как вас в деревне не затопчут».

Все поспешно улыбнулись: «Секретарь прав, мы поэтому и пришли поправить».

Ли Шуцзе фыркнул: «Спорить с вами лень».

В восемь утра Цзян Линь позвонил пятому дяде и попросил его зайти в типографию. А сам переслал из компьютера в QQ типографии план и объяснил, как печатать. Пятый дядя принёс распечатки домой. Братья смотрели на чертежи и описания и ничего не понимали.

Прополоть, удобрить — это ясно, они могут.

А вот то, что надо удалить треть завязей с деревьев, чтобы остальные плоды были лучше? Это они, конечно, знали: для улучшения качества надо прореживать завязи. Но по плану Цзян Линя следовало удалить ещё треть — это же деньги...

Помявшись, третий дядя всё же позвонил Цзян Линю: «По опыту, эти деревья могут столько и вытянуть. Если мы по плану удалим ещё треть... жалко ведь».

Цзян Линь вышел на балкон: «Дядя, план составлен преподавателем сельхозакадемии специально под наше состояние сада и под каждое дерево индивидуально. Я знаю, вы думаете: по опыту так не годится. А что в прошлые годы получалось? Плоды разные: с одного дерева одни сладкие, другие нет. Часть — на отбор, часть — на развал, часть — на рынок, остатки — на завод по дешёвке?»

После этих слов дяди замолчали. Да, правда. А после той прошлогодней истории завод и за бесценок брать не хотел.

«Сейчас мы берём курс на качество, дядя, по-старому уже нельзя. В сельском хозяйстве деньги можно заработать только так: или на качестве, или на масштабе. Но в наших местах земля для машин не пригодна, настоящего масштаба не добиться. Эти сто му — вам троим уже в тягость, придётся нанимать людей. Раз объёма нет — надо брать качеством! Тогда и цена будет. Если каждый плод будет калиброванным, ровным, сладким и красивым — это нелегко. Нужна строгая агротехника и самая научная подкормка, чтобы всё питание уходило в плоды. Я знаю, жалко удалять — кажется, что деньги выбрасываешь. Но рынок таков: 300 цзиней обычного фрукта и 100 цзиней отборного — цена разная. Раньше обычный продавали по юаню, а неликвид по 50 цзяо — кому он нужен? Мы удалили только треть, давайте посчитаем».

Цзян Линь решил ковать железо, пока горячо, и кратко изложил остальное: «Раз уж зашла речь, я повторюсь. Соотношения удобрений в плане надо строго отмерять на весах. Я сам деревенский, знаю, как раньше делали — горстями, ковшиками, на глазок, лишь бы сходилось. Я не придираюсь. Но чтобы получить хороший продукт, иначе нельзя. Вам, дяди, поначалу это в диковинку, но уже через полмесяца, через месяц вы увидите результат».

На том конце провода повисло долгое молчание. Цзян Линь убедил дядей, но им всё же было не по себе. Наконец третий дядя тяжело вздохнул: «Ладно, будь по-твоему».