Ночная охота
Цзян Линь раздобыл пару щипцов с зазубренными краями.
Одни он отдал Цзян Е, затем собственноручно надел на неё налобный фонарь и, пока она, ещё ничего не понимая, тащила за собой большое ведро и шлёпала в резиновых сапогах, утопая по колено, повёл её за собой.
В деревне под покровом ночи на небе всё ещё виднелись звёзды. Они шли, то увязая в мягкой земле, то ступая на более твёрдые участки. По обе стороны тропинки стоял неумолчный хор лягушек. Дневная жара спала, и воздух стал влажным от росы.
Только теперь до Цзян Е начало доходить, что значит «поймаем самим».
Посреди ночи он утащил её ловить угрей!
Внутри неё поднялось чувство, которого она никогда раньше не испытывала: смесь абсурда, острого азарта и восторга.
Для неё это была совсем другая жизнь.
Спустившись с пологого склона, они увидели на рисовом поле, где ранний урожай уже собрали, несколько блуждающих лучей налобных фонарей.
«О-о-о!» — издал Цзян Линь протяжный крик, словно обезьяна в горах, приветствующая сородичей.
В ответ ему с той стороны мигнули фонарём.
«Много там?» — крикнул Цзян Линь.
«Есть несколько штук!» — донёсся голос Линь Тао. «Вы идите прямо к канаве, там внизу полно».
«Ладно!» — отозвался Цзян Линь, забрал у Цзян Е ведро и, взяв её за руку, повёл вниз.
Хлюп-хлюп-хлюп…
Свет фонаря упал на илистый берег канавы.
«Вон там одна!» — тихо сказал Цзян Линь.
«Где, где?» — взволнованно зашептала Цзян Е, переставляя ноги и подходя ближе, направив свой фонарь туда же, куда светил он.
«Какой огромный!»
«Целься чуть позади головы, и главное — действуй быстро!»
Цзян Е затаила дыхание, крепко сжала щипцы обеими руками и осторожно поднесла их к угрю.
«Давай!»
«Сжимай!»
Она резко нажала — бамбуковые пластины сомкнулись с щелчком. И тут же сильная дрожь отчаянно бьющегося угря передалась ей в руки.
«А-а-а-а, уползает, уползает!»
Цзян Линь быстро подставил ведро. С глухим шлепком угорь упал в него и заметался.
Глядя на извивающуюся добычу, Цзян Е перевела дух, сердце всё ещё колотилось:
«Как же волнительно!»
Но на лице её сияла радость от того, что она сама добыла еду — чувство, которого у неё никогда раньше не было.
«Я поймала больше твоего!»
«Давай дальше!»
Они шли вдоль канавы, собирая всё, что попадалось: угрей, раков, рыбу. Ведро наполнялось.
Спустя час все собрались вместе. Угрей набралось больше двадцати штук, раков — килограмма на четыре.
Цзян Е с любопытством разглядывала друзей детства Цзян Линя: Линь Тао, Дэн Синя, Го Кая и Чэнь Ду.
Она слышала о них раньше и видела фотографии. Теперь же могла рассмотреть их вживую — все они были разными.
«Сестра, привет!» — Чэнь Ду, самый младший в компании, улыбнулся во весь рот. Хотя он был моложе всех, но женился раньше остальных.
«Цзян, познакомь нас!» — подначивал Го Кай.
Цзян Линь кивнул:
«Это Цзян Е, моя девушка». — И повернулся к ней. — «А это Линь Тао, Дэн Синь, Го Кай и Чэнь Ду».
Линь Тао и Дэн Синь, ровесники Цзян Линя, держались степеннее и только молча кивнули в знак приветствия. Зато Го Кай и Чэнь Ду были куда более разговорчивы, наперебой приветствуя Цзян Е:
«Сестра, привет!»
Она тоже улыбнулась в ответ:
«Здравствуйте».
«Пошли ко мне!» — махнул рукой Чэнь Ду, и все с вёдрами молча двинулись за ним.
В отличие от дома Цзян Линя, стоявшего особняком на склоне, эти дома лепились друг к другу, образуя общий двор. Когда они проходили через двор, под навесом сидело несколько человек, обмахиваясь веерами. Они словно вели неспешную беседу, но в то же время напоминали тех, кто собрался обсудить что-то важное.
«О, Чэнь, много наловил?» — окликнули идущего впереди Чэнь Ду знакомые.
«Ха, полно!» — Чэнь Ду бойко отвечал, привычно перекинувшись с ними парой слов.
Линь Тао не стал задерживаться и повёл остальных дальше.
Многие во дворе украдкой поглядывали на молодёжь, и взгляды их невольно задерживались на Цзян Лине и Цзян Е.
«Это ж сын Цзян Цзяхэ, кажись».
«А рядом с ним — его девушка?»
«И правда симпатичная».
«Слышал, вчера он десять тысяч цзиней арбузов в город отвёз продавать…»
Дом Чэнь Ду был двухэтажным, внизу ярко горел свет. Внутри какая-то девушка чистила чеснок, но, заслышав голоса снаружи, встала и вышла навстречу.
«Вернулись».
Чэнь Ду, как мальчишка, поднял ведро и помахал им перед ней:
«Тушёный угорь с чесноком, жареная рыбёшка и острая лангустина».
Потом обернулся:
«Знакомьтесь, это моя жена Чжан Цинь. А это Цзян Е, девушка Цзян Линя».
Чжан Цинь чуть кивнула:
«Сестра, привет».
Чэнь Ду вдруг спросил:
«Сестра, острое любишь?»
Линь Тао рассмеялся и шутливо толкнул его:
«Не ты же готовить будешь, чего влез?»
Чэнь Ду кивнул:
«И то верно. Ждём, когда Цзян Линя у плиты встанет. Такое счастье раз-два в год выпадает».
Цзян Е скептически хмыкнула и, вздёрнув бровь, посмотрела на Цзян Линя:
«О-о, и какие ещё таланты скрываешь?»
Цзян Линь досадливо махнул рукой:
«Да какие таланты, слушай их больше».
«Сестра, не слушай ты его!» — Чэнь Ду воодушевился. «Он же специально в городе в ресторане учился. Мы, конечно, тоже готовить умеем, но против великого Цзян Линя мы не выстоим. Правда, жена?»
Чжан Цинь кивнула: «Цзян Линь очень здорово готовит».
Цзян Линь поспешно прервал поток похвал: «Всё, хватит, хватит, не нахваливайте».
«Я разделаю угрей, а вы займитесь раками и рыбёшкой».
Все разобрали работу.
Цзян Е огляделась: «А что мне делать?»
«Поможешь Чжан Цинь почистить чеснок». Он показал на ведро с угрями: «Здесь будет довольно много крови».
«Ладно».
Цзян Линь нашёл деревянную доску и вбил в неё гвоздь. Он оглушал угря, насаживал на гвоздь, разрезал ножом у шеи, потрошил, отрубал голову и хвост, нарезал на куски и складывал в миску из нержавейки.
Когда он разделал всех угрей, раки и рыбёшки тоже были готовы.
Линь Тао разжигал огонь в печи, Цзян Линь встал у плиты. Остальные сидели за столом, грызли семечки и болтали. Цзян Е устроилась рядом с Цзян Линем и наблюдала, как он ловко обжаривает чеснок и раков, а затем в другой вок налил рапсового масла, добавил свиного жира, маринованный перец и имбирь, пасту из ферментированных бобов, и с шипением в воздух взметнулся аромат.
Он обжарил всё до появления красного масла, засыпал куски угря, перемешал, плеснул рисового вина, залил горячей водой, накрыл крышкой и оставил тушиться.
В другом воке тем временем жарилась мелкая рыбёшка.
Движения его были уверенными — видно, что он делал это много раз.
«Готово! Начинаем!»
Чэнь Ду притащил ящик пива: «Выпьем?»
Цзян Линь посмотрел на бутылки и вдруг усмехнулся.
В прошлой жизни, в такую же ночь, эти парни напоили его в стельку. Линь Тао и Чэнь Ду по очереди несли его на спине до гостиницы. Он несколько раз бегал в туалет, его выворачивало, а Цзян Е терпеливо сидела рядом, подавая воду и похлопывая по спине. В голове у него всё кружилось, и он снова и снова повторял заплетающимся языком: «Жена, прости…»
«Ну… давай!» Он отогнал воспоминания. «Но в меру».
«Договорились!»