След одного миллиона
«Погоди, босс Цзян помогал семье арбузами торговать — как это превратилось в предпринимательство?»
«Ага, разве под арбузы серверы выделяют?»
«Что-то слишком большой скачок, вы не находите?»
Гу Чжэнвэй снова закатил глаза: «Это называется “технологии на службе сельского хозяйства”. Господин Цзян для своих арбузов систему отслеживания сделал».
«О-о-о...» — снова ахнули соседи. — «Погоди, это что, правда так круто? Звучит очень по-научному!»
Цзян Линь рассмеялся: «Не слушайте, как старый Гу приукрашивает. Это просто сайт, обычная страница. Не надо так пафосно».
Гу хмыкнул: «А куратору Ляну ты не это говорил? Это, мол, сельскохозяйственный технологический проект».
Цзян Линь слегка покраснел: «Тише, тише. Это я так, приукрасил, чтобы субсидию у института выбить. При ребятах не распространяйся». Он засобирался. Гу открыл свой ноутбук и продолжил удалённо настраивать сервер. Трое соседей молча смотрели, потом спросили, куда это Цзян Линь на ночь глядя собрался.
«В деревню, на собрание», — не оборачиваясь, бросил Гу.
Однокурсники переглянулись. В одном возрасте, а им уже, что ли, «боссом» его называть?
В семь вечера он добрался до дома. Остатки ужина на плите ещё парили.
«Вечно как ураган, примчится — и не предупредит», — Сюй Жун достала из банки солёную капусту.
Цзян Цзяхэ тоже зашёл в гостиную и сел на диван: «Чего это ты в такую пору?»
Цзян Линь, торопливо заглатывая рис, ответил: «Потом пойду к секретарю Ли, контракт подписывать».
«Контракт? — Цзян Цзяхэ уставился на него. — Какой ещё контракт?»
«Я хочу взять в аренду те пятьдесят му совместных посадок, — как бы невзначай сказал Цзян Линь. — После арбузов посажу там клубнику».
«Клубнику? — Сюй Жун села рядом. — Эта штука капризная. Я по телевизору видела: кто клубнику сажает, тот теплицы ставит. Это, наверное, дорого?»
Цзян Линь, не поднимая головы от миски, прожевал рис и небрежно бросил: «Пятьдесят му теплиц — где-то около миллиона».
Услышав эту цифру, оба остолбенели. Цзян Цзяхэ даже выпрямился.
«Миллион? Ты... — голос у Сюй Жун слегка дрожал, — откуда у тебя такие деньжищи?»
Цзян Цзяхэ тоже побледнел, но промолчал.
«У меня столько нет, — пояснил Цзян Линь. — Это чужие инвестиции. Я вроде как посредник, помогаю».
«Не дай себя обмануть! — Сюй Жун заволновалась. — Бесплатный сыр только в мышеловке. Миллион в землю вложить — если прогорим, нам такие долги не расплатить».
Миллион — это страшно. О такой сумме они и мечтать не смели.
Цзян Линь отложил палочки: «Инвестор — тот, кто арбузы у нас покупает. Мы уже договорились: клубнику он будет забирать напрямую. Обычную — по 24 юаня за цзинь, отборную — по 40. Даже если взять среднее — 32 юаня за цзинь, а урожайность, скажем, 3000 цзиней с му, то выручка будет больше двух миллионов. Инвестор свои деньги быстро отобьёт».
Сюй Жун всё ещё сомневалась: «По расчётам так, а если...»
«Мама, никаких “если”, — твёрдо сказал Цзян Линь. — У твоего сына денег никто не просит. К тому же сорт я буду выбирать с профессорами из сельхозакадемии, как с арбузами в этом году. Научное управление — и крупных проблем не будет». Видя, что мать всё ещё переживает, он добавил: «Мама, миллион для тебя — много? Давай я посчитаю иначе. На совместных посадках внизу есть ещё как минимум 20 тысяч цзиней арбузов. Знаешь, сколько они дадут?»
«Сорок тысяч?» — Сюй Жун назвала цену, о которой договаривались раньше.
«Нет, шестьдесят. По этой партии нам дают три юаня за цзинь».
«Что? Три юаня?» — Сюй Жун не поверила своим ушам. — «Это что, как в университетском городке?»
«Правда. Хороший товар и цена хорошая, — сказал Цзян Линь. — Из этих денег 30 тысяч я раздам в деревне, а после вычета транспорта и холодильника останется ещё около 20 тысяч. Всего за все арбузы мы получим 200 тысяч. Даже если клубника не вырастет — в худшем случае мы потеряем 200 тысяч. Как думаешь, с такими специалистами, хорошим сортом и готовым сбытом можно прогореть?» Он пошутил: «Если уж совсем прогорим — пойду честно работать и больше никогда к земле не прикоснусь».
Конечно, Цзян Линь многое утаил — рассаду, ручной труд, воду и электричество в поле.
Сюй Жун сглотнула, посмотрела на мужа — на душе было неспокойно. Теперь в их семье счёт пошёл на десятки тысяч. Это как-то нереально.
Цзян Цзяхэ прикрыл глаза, сердце колотилось. Помолчав, он сказал: «Ладно, не спрашивай больше. Пусть сам знает, что делает». Он глубоко вздохнул и уже серьёзно спросил: «Ты скажи, что нам делать?»
«Не напрягайтесь, — сказал Цзян Линь как можно легче. — Клубника — то же самое, что арбузы. Вы оба опытные крестьяне, чего бояться? Я приглашу преподавателей из института и специалистов из питомника — проведут обучение. Вы послушаете. Сами знаете, как в деревне: когда люди работают, нужен надсмотрщик. Одного секретаря Ли недостаточно. Вы должны смотреть, если кто схалтурит — сразу поправлять».
На самом деле Цзян Линь не собирался говорить так много. Он, конечно, знал, что подумают родители. Всю жизнь честно работали, скопили 30–40 тысяч. Если он вдруг скажет про миллион — они испугаются и не будут спать по ночам. Но и промолчать нельзя — всё равно тайное станет явным. У строителей проболтается, у секретаря сорвётся, от соседей услышат. Если потом узнают — какие ещё могут быть проблемы?
Поэтому он решил выложить всё как есть, успокоить родителей видимой выгодой и подстраховаться 200 тысячами. А главное — этот миллион заставит их серьёзно учиться у специалистов, а не надеяться на свой многолетний опыт. Миллион — это дисциплина.
Цзян Линь прекрасно понимал, что родители не примут это сразу. Он говорил это сейчас в основном для того, чтобы они не волновались и не мешали ему.