Выгнать его!
Во дворе Ли Шуцзе яблоку негде было упасть. Ещё не стемнело, а десятиваттная лампочка в доме секретаря уже горела, и мелкие мошки всё кружили вокруг неё, ударяясь о стекло с лёгким «динь-динь-динь». Ли Шуцзе в очках для чтения при свете лампы высчитывал долю 43 тысяч цзиней арбузов для каждого двора. Толпа гудела — никто не знал, зачем секретарь их созвал.
«Боюсь, это из-за тех, кто хочет арбузы налево продать», — предположил кто-то. Перекупщики так и крутились возле арбузов. Хотя паники не было, всем было ясно — некоторых уже уговорили. Но большинство всё же помнили добро Цзян Линя и знали, что хороший урожай и хорошие времена — всё благодаря ему.
«О чём тут говорить?» — Третья тётя Цзян Линя обмахивалась пальмовым веером, отгоняя комаров, и кричала: «Кто посмеет продавать налево — связать и выпороть! Вы что, не видите, куда дело идёт? Эти пятьдесят му вот-вот результат дадут!» Она не скрывала своих слов, голос у неё был громкий. Услышав её, остальные тоже засмеялись. Какая разница, сколько перекупщики собирают? Сейчас, если следовать методу Цзян Линя, каждый двор спокойно даст не меньше десяти тысяч цзиней. Это десять тысяч юаней. В этом году только на арбузах можно заработать не меньше десяти тысяч!
«Ой, молодые-то какие шустрые! Если бы мы по-старому делали, мы бы в этом году на одних трусах разорились».
«Вот именно, я бы никогда такой неблагодарностью не занимался!»
Цзян Гофу со своими приятелями сидели в углу двора, курили и слушали разговоры, на лицах их было написано крайнее отвращение.
В этот момент в ворота вошёл молодой парень.
«Цзян Линь!»
«Эй, парень, вернулся». Третья тётя первая приветствовала его, и во дворе сразу стало оживлённо.
Цзян Линь, всё ещё с рюкзаком за плечами, улыбнулся: «У меня к вам дело есть. Попросил секретаря собрать всех старейшин — потревожил вас, не дал отдохнуть».
«Ах, брось ты это».
«Как раз подышим свежим воздухом».
«Да что там за дело?»
«Ты что, арбузы собираешься закупать?»
Поднялся невообразимый галдёж. Цзян Линь протиснулся к столу, кто-то пододвинул ему табурет, принёс свежезаваренного чая. В глазах крестьян Цзян Линь теперь был человеком, которого нужно ублажать.
Секретарь Ли отмахнулся от шума: «Ладно, хватит спорить». Он снял очки и отложил блокнот в сторону: «Я сегодня всех собрал, потому что есть важный разговор». Взгляд его скользнул по толпе, и во дворе воцарилась тишина.
«Прежде чем перейти к делу, я хочу сказать о безобразиях, которые творятся у въезда в нашу деревню! Сегодня ко мне пришли и сказали, что хотят арбузы налево продавать! Говорят, перекупщики дают по 1,2 юаня!» Он говорил это как бы невзначай, ни на кого специально не глядя. Но все рядом знали, о ком речь. Деревня маленькая, сегодня днём секретарь Ли громко разговаривал у себя во дворе, и многие слышали.
Цзян Гофу втянул голову в плечи и пробурчал: «Я сказал. И что? Кто больше даст, того и товар — это справедливо!»
Ли Шуцзе достал ранее подписанный контракт, хлопнул им по столу и холодно посмотрел на него. «Справедливо? С точки зрения человеческих чувств, сейчас у нас хорошие арбузы — и это благодаря Цзян Линю. С юридической точки зрения, вон контракт — чёрным по белому! Как ни крути, по уму у тебя ничего не выйдет! Работать нормально не умеет, а на обман, халтуру и пакости — первый!»
Губы Цзян Гофу дёрнулись, но он промолчал.
Ли Шуцзе сегодня решил для примера наказать одного, чтобы другим неповадно было, и сказал прямо: «Я тебе так скажу: после этого сезона в посадках ты больше не участвуешь. Земля — деревенская. Арендную плату за землю будешь получать сполна каждый год. Но что на этой земле вырастет — тебя больше не касается».
Цзян Гофу опешил, потом усмехнулся: «Ну и не надо, ну и ладно. Подумаешь, велика важность — вкалывать». Он не унимался и продолжал язвить: «Ты, Ли Шуцзе, просто счастливчик, что на такого парня наткнулся. Не то бы тебя сейчас слюной залили!»
Кто-то рядом с досадой потянул его за рукав: «Эй, поменьше говори!»
Ли Шуцзе не рассердился, а напротив — рассмеялся: «Заслуженно бы залили! Да только видно, не судьба. Небеса послали Цзян Линя. Это моя удача, удача Ли Шуцзе, удача каждого и удача всей деревни Дунфэнцунь! Не хочешь работать — не надо. Землю у тебя забрали. Сиди дома, занимайся своими делами и никому не мешай». Он повернулся к тем, кто сидел рядом с Цзян Гофу: «И вы, если не хотите работать — тоже не надо. Вам так же, как и ему, ни копейки арендной платы в конце года не урежут».
Остальные неловко заулыбались: «Секретарь, мы всё-таки хотим работать».
«Хотите? — Ли Шуцзе посмотрел на них. — Работать теперь не так просто!»
Он достал другой контракт. «Цзян Линь сегодня вернулся, чтобы подписать с деревней официальный договор. Из расчёта 600 цзиней зерна с му в год, по единой государственной цене закупки зерна на момент расчёта — по нынешним ценам это около 800 юаней за му». Он обвёл взглядом толпу: «Деньги выплачиваются раз в год. Можете сами посчитать, сколько кому достанется».
«А после того, как арбузы уберём, на этих пятидесяти му будем сажать клубнику. Строить теплицы — методы совсем другие, не то что раньше. Людей будем нанимать — в первую очередь из нашей деревни». Он помолчал и добавил: «Работа будет оплачиваться!»
Тихий двор сразу загудел: «Это что же, работать будем как на заводе?»
«Ох, нелёгкая это работа, наверное».
«Тсс, дайте секретарю досказать!»
Секретарь Ли продолжил: «Да, и оплата будет не как раньше. Нужно будет пройти обучение, сдать экзамены. Кто сдаст — тот и работает. А зарплата — по способностям, по труду. Цзян Линь пообещал деревне, и это записано в контракте: если клубника вырастет хорошая, то после продажи будет ещё и доля от прибыли».
Он с силой хлопнул по столу и наконец выдохнул с облегчением. Идея привести всех к процветанию, которая всё это время не давала ему покоя, наконец-то нашла свою опору.
«Отныне в Дунфэнцуне придётся работать по-новому. Соблюдать правила, быть честными, следовать науке. Когда этот экспериментальный участок в 50 му даст первые результаты, можно будет планировать и на всю бригаду, и на всю деревню…»