Идея

К семи часам вечера контракт был согласован. Срок его действия истекал с окончанием сезона арбузов.

Когда Цзян Линь вернулся с договором на склад, семь тысяч цзиней арбузов, заказанных на сегодня, уже были полностью розданы. Более того, даже лишнюю тысячу цзиней студенты раскупили прямо на месте.

Столы и стулья уже убрали, пол вымели, а пятна арбузного сока, протёрли шваброй.

Линь Тао и Чэнь Фэн вместе со студентами-подработчиками складывали пустые коробки. Увидев возвращающегося Цзян Линя, они остановились и окружили его.

Чэнь Фэн держал в руках рюкзак, на лице его читалось волнение: «Брат Цзян, здесь все деньги. Мы трижды сверяли со списком — всё до копейки». Он протянул рюкзак Цзян Линю, голос его непроизвольно повысился: «Всего семнадцать тысяч триста юаней. Монеты и купюры разложены отдельно».

Цзян Линь взял рюкзак, но не стал его сразу открывать. Вместо этого он достал деньги из своей сумки и начал раздавать плату за подработку.

«Спасибо за работу, ребята!»

Изначально договаривались о пятидесяти юанях, но он выдал каждому по сто. Когда очередь дошла до Чэнь Фэна, он отсчитал две купюры.

Чэнь Фэн, глядя на протянутые двести юаней, явно растерялся и не решался взять: «Босс, я ведь…»

Цзян Линь улыбнулся: «Ты же ещё и ключи от склада сторожишь».

Чэнь Фэн смутился: «Я просто за ключами присматриваю… пусть будет пятьдесят». Ему казалось, что он не заслужил такой платы.

«Думаешь, деньги жгут руки?» — Цзян Линь обвёл взглядом всех.

Не только Чэнь Фэн, но и остальные студенты, получившие по сто юаней, считали, что заработали их слишком легко. Всего пять часов работы! Многие, кто ходит на практику, за день столько не получают!

Цзян Линь улыбнулся: «Только когда вы почувствуете, что получили достойную оплату за свой труд — и даже больше, чем ожидали, — только тогда вы будете по-настоящему спокойны и радостны, и только тогда вы полюбите свою работу».

Он говорил неторопливо, и голос его отчётливо звучал в сердцах каждого: «Когда на душе спокойно и радостно, тогда и завтра, и послезавтра, и в следующие дни вы будете приходить на работу с улыбкой. Тогда и работать вы будете быстро и ловко, и, обслуживая других студентов, вы от души захотите лишний раз что-то объяснить, лишний раз помочь!»

Он сделал паузу и посмотрел на каждого: «Вы понимаете, что я имею в виду? По сути, кроме качества, наши арбузы “Циншань” держатся только на сервисе! Вы сейчас любите свою подработку, и даже если студенты, приходящие за арбузами, выдвигают какие-то капризные требования, вы всё равно с радостью их выполняете — и они это чувствуют. А если вы сами будете чувствовать себя обиженными и обделёнными и начнёте работать спустя рукава — они это тоже почувствуют. Даже самый хороший продукт не продержится долго, если с ним связан плохой опыт».

С этими словами он похлопал Чэнь Фэна по плечу: «Ты присматриваешь за складом, и сегодня ты первым вышел решать проблему. Кто больше работает, тот больше получает — это справедливо. Это не награда, это ты заслужил! И вы тоже!»

«Сегодня наша хозяйка не приехала, но она только что звонила и сказала, чтобы я сделал именно так. Не волнуйтесь, забирать назад не заставлю».

Он намеренно упомянул Цзян Е, пошутил, и атмосфера, только что располагавшая к наставлениям, стала немного легче.

Чэнь Фэн сжимал в руке две сотни, лицо его раскраснелось. Публичная похвала была ему в диковинку.

«Ладно, заканчивайте здесь и расходитесь. Сегодня все устали, идите отдыхать. Завтра будет новая партия, следите за сообщениями в группе!»

Ребята закивали: «Спасибо, брат Цзян! До свидания, брат Цзян, брат Тао!»

Цзян Линь запер дверь и дал Линь Тао второй ключ от склада.

Они сели в машину, на этот раз Цзян Линь устроился на пассажирском сиденье и протянул контракт Линь Тао.

Тот, не понимая, взял его и пролистал. А потом слегка опешил…

«Двадцать тысяч цзиней за раз?»

Цзян Линь посмотрел на него: «Что думаешь? Такой объём заказов мы с наших нескольких полей не потянем». Он прищурился: «Хочешь помочь всей деревне продать арбузы?»

Цзян Линь кивнул: «Да. Я собираюсь скупать у них по одному юаню». Он откинулся на спинку сиденья, уличные фонари бросали на его лицо пятна света и тени. «Но нужен правильный подход».

«Я это понимаю», — Линь Тао машинально потянулся за сигаретой, но, взглянув на Цзян Линя, сунул её обратно.

Оба выросли в деревне. Деревенские люди, хоть и простодушные, бывают ещё и очень себе на уме. Если новость об этом заказе разойдётся, то, когда Цзян Линь пойдёт скупать арбузы, ему начнут взвинчивать цену.

«Что собираешься делать?»

Один юань — цена небывалая! Если просочится, вся деревня с ума сойдёт!

Цзян Линь задумался на мгновение: «Нужно сделать так, чтобы они сами нас просили. И при этом знали, что эту высокую цену я выбил, затратив огромные усилия. И главное — новость должна исходить не от меня».

Линь Тао почесал подбородок: «Есть у меня одна кандидатура».

И они одновременно сказали: «Чжан Цинь!»

Цзян Линь продолжал: «Пусть она, например, когда пойдёт в сельский магазин или сядет играть в маджонг, как бы невзначай обмолвится об этом деле. Достаточно просто рассказать, как я помогаю вам продавать арбузы».

«Цену нужно зафиксировать — один юань, ни больше ни меньше. И добавить, что всё зависит от качества: беру не у всех, условия жёсткие, арбузы я должен отбирать лично».

Линь Тао усмехнулся: «Сейчас позвоню Чэнь Ду, пусть организует».

Шумная, напоказ скупка никогда не даст такого эффекта, как слухи, расползающиеся тихо, по деревенским каналам. После такого завтра же кто-нибудь придёт к тёте Сюй.

Когда Линь Тао закончил разговор, Цзян Линь продолжил: «Если это дело развернётся, оно перестанет быть мелкой вознёй. Погрузка, взвешивание, переговоры с “Отличной фруктовой коллекцией” — один я не справлюсь. Десятки тысяч цзиней, только отбор арбузов займёт всё время».

Линь Тао помолчал, а потом сказал: «С завтрашнего дня я увольняюсь с завода. Честно говоря, сегодня я был потрясён до глубины души. Я получаю две тысячи в месяц, а ты студентам-подработчикам платишь по сто юаней в день! А за то, что за складом присматривают, и вовсе двести. Если я пойду к тебе, ты что, меня обидишь?» — он усмехнулся своим мыслям.

«Я знаю, ты много думаешь: что дело ещё не встало на твёрдую почву, что сначала нужно проложить дорогу, а потом уже нас звать. Но, старина, если всё уже расчищено и разложено, зачем тогда мы тебе? Эти студенты из города — у кого из них голова хуже нашей?»