Разговор по душам
Господин Ван уехал на своём электроскутере, купил пачку сигарет в маленьком магазинчике у въезда в деревню, немного потоптался на месте и, увидев, что Ли Шуцзе больше не караулит у совместных посадок, вернулся обратно. Он скользнул в поле, огляделся и быстро нашёл цель. Он был постоянным покупателем в Дунфэнцуне и отлично знал, на кого легче всего надавить.
«Старый Цзян, отдыхаешь?»
Цзян Гофу с несколькими другими сидели на краю поля и курили с полузакрытыми глазами. Услышав шум, он повернулся к говорившему, всё ещё с сигаретой в зубах: «А, господин Ван ещё не уехал». Они все тёртые калачи и прекрасно понимали, зачем этот тип пришёл. Конечно, он слышал, что говорил секретарь, но у каждого были свои мысли.
Цзян Гофу потянулся за сигаретой, и господин Ван поспешно сунул ему свою: «Возьми мою, возьми мою». Он раздал сигареты Цзян Гофу и остальным.
«Ого, какие у вас арбузы в поле — загляденье!»
Цзян Гофу заложил сигарету за ухо и отмахнулся: «Этими полями теперь деревня заведует, так что наше слово уже не в счёт».
Господин Ван огляделся: «Это так, но землю-то вы сами обрабатывали. Кому продавать — ваше дело».
Цзян Гофу и остальные молча курили, не издавая ни звука. Господин Ван стряхнул пепел, сунул сигарету в рот и тихо показал на пальцах два числа: «Если согласны, я сейчас же забираю десять тысяч цзиней, наличными. Один юань двадцать цзяо!»
Сидящие рядом невольно ахнули. Это на двадцать цзяо больше, чем платил Цзян Линь! Десять тысяч цзиней — это двенадцать тысяч юаней. Цзян Гофу и остальные быстро прикинули в уме, дыхание их участилось. Жизнь налаживается, даже дешёвые арбузы уходят по высоким ценам! Неужели можно так много заработать, даже не моргнув глазом?
Видя, что несколько человек заинтересовались, господин Ван продолжил: «Кто больше даст, того и товар. Если Цзян Линь заметит и начнёт придираться — скажете, звери потравили или потрескалось. Неужели из-за этого он на всю деревню обидится?»
В глазах Цзян Гофу что-то промелькнуло — он явно серьёзно обдумывал предложение.
В этот момент раздался громкий голос: «Цзян Гофу, ты чего расселся? Арбузы в поле уже перевернул?» Третья тётя Цзян Линя шла с мотыгой на плече и ворчала: «Пятый десяток, а всё ребёнок недоделанный. Шагу не может ступить, чтобы его не пнули».
Цзян Гофу выбросил сигарету и сухо усмехнулся: «Третья невестка».
Третья тётя покосилась на господина Вана. Она прекрасно знала, зачем он торчит здесь уже несколько дней. Непонятно, почему это Ли Шуцзе никак не прогонит этих типов.
Господин Ван тоже встал и криво усмехнулся: «Старшая сестра, мы просто так, поболтали немного».
Третья тётя оглядела его с головы до ног: «Поболтали? Подбиваете народ на дурное!»
Цзян Гофу смущённо пробормотал: «Ну зачем вы так, третья невестка. Они хорошую цену предлагают!» Он показал два пальца.
Третья тётя усмехнулась: «Юань двадцать? Даже полтора не дают!» Она перекинула мотыгу с плеча на межу и вдруг повысила голос: «Эй, бестолочь, ты подумай хорошенько! Почему он тебе такую цену даёт?»
«Ещё неделю назад сам за шесть-семь цзяо умолял, а теперь вдруг юань двадцать отдаёт!»
«Почему земля такая хорошая стала? Это ты постарался? Это Цзян Линь умолял, чтобы ему дали, это секретарь лично за посадками надзирал!»
«А теперь, когда урожай поспел, ты хочешь продать его на сторону? Совесть у тебя есть?»
Господин Ван, видя, что голос третьей тёти становится всё громче и многие оглядываются, поспешно ретировался. С этой женщиной лучше не связываться. Деревенские бабы — народ серьёзный, чуть что — и мотыгой могут приложить.
Третья тётя сплюнула и сердито посмотрела на Цзян Гофу: «Ты что, ждёшь, пока солнце сядет, чтобы за дело взяться?»
Цзян Гофу пропустил оскорбления мимо ушей, но цифра 1,2 юаня так и стояла у него в голове.
В час дня Цзян Гофу с несколькими сообразительными крестьянами тайком пробрались к дому Ли Шуцзе.
Солнце пекло немилосердно, вентилятор в гостиной с грохотом вращался. Ли Шуцзе как раз проверял, всё ли выполняется по плану, нет ли упущений. Подняв глаза и увидев несколько фигур, он нахмурился.
Цзян Гофу, войдя в комнату, полез за сигаретой: «Секретарь, мы тут посоветоваться хотим…»
«О продаже арбузов втихую? Забудьте!»
«Ну как же, ведь в деревне…»
Ли Шуцзе приподнял бровь, потом опустил очки и глянул поверх оправы. «Что, хотите со мной потягаться?»
«Нет-нет!» — с натянутой улыбкой ответил Цзян Гофу. — «Просто цены на арбузы поднялись. Те, что в городе, по два юаня идут. А у нас такой хороший урожай — может, и нам цену поднять самую малость? Перекупщики предлагают 1,2 юаня, давайте хоть до рынка подтянем. Цзян Линь свой человек, неловко будет, если свои же в убытке останутся». Он закончил и добавил: «Секретарь, что скажете?»
Ли Шуцзе снял очки, несколько секунд серьёзно смотрел на Цзян Гофу, а потом вдруг рассмеялся. В смехе не было ни капли тепла. Он поманил его пальцем: «Цзян Гофу, подойди-ка сюда».
Цзян Гофу инстинктивно отступил на полшага: «Давайте по-хорошему».
«А чего ты испугался? — Ли Шуцзе с силой стукнул ладонью по столу, отчего подпрыгнули и очки, и блокнот, и чашка. — Раз уж по-хорошему — говори, чего пятишься?»
Жена секретаря, услышав шум, поспешно вышла из спальни. Увидев разгневанного мужа, принялась уговаривать: «Ну нельзя ли помягче? Ли Шуцзе, остынь!»
Ли Шуцзе фыркнул: «Я тебя спрашиваю, Цзян Гофу, и всех вас! Когда арбуз нельзя было продать даже за шесть цзяо — кто у вас его покупал за юань? Десятки тысяч цзиней гнили в полях — кто за свои деньги отправил их на холодильный склад? В день ливня канаву забило — кто под дождём её расчищал? После дождя опять же в сельхозинститут за решениями ездил, чтобы вернуться и учить вас, как удобрять, как ухаживать? Посмотрите себе в душу: что в вашем успехе есть от вас самих, а что — от других?»
«А теперь, когда арбуз поспел и цены подскочили, вы вспомнили о “своих”! Припёрлись ко мне — и не стыдно?»