Глава 41.0

А в соседней комнате Мария стояла посреди своей комнаты с глазами, полными восторга и осторожности. Она двигалась медленно, будто боясь потревожить кого-то.

Первым делом она разулась.

 Пол под ногами был тёплым. Не от солнца, и не от костра, он был ровно подогретым.
— Что за чудо… — прошептала она, приподнимая край своего платья, как будто это ритуал.

Мария прошлась по комнате, касаясь руками каждой поверхности.

Стены, кресло, ручка у шкафа. Она дёрнула ящик,он выдвинулся легко, без скрипа.
— Всё работает... — сказала она с ноткой неверия.

Открыла шкаф, несколько комплектов одежды. 

 Чистая и мягкая ткань.Она прижала одну из рубашек к лицу и чуть не расплакалась.
«Я даже не знаю, как этим пользоваться...»

Потом её внимание привлекла дверь в боковой отсек.

Это был обычный туалет. 

Она толкнула её. 

Свет включился автоматически.
Мария отступила на шаг.
— Свет… сам? — выдохнула она.

Внутри была небольшая раковина, зеркало, умывальник и унитаз, блестящий, чистый. 

Мария вошла внутрь, будто в храм. Коснулась зеркала.
— Оно показывает... меня? — она удивлённо коснулась своего лица, словно впервые рассматривала его как нечто цельное.

Потом повернула кран. Вода пошла сразу, холодная, чистая.
Она ахнула и сразу перекрыла. Потом снова открыла и начала смеяться. 

Потом подошла к унитазу и нажала кнопку сверху, Мария в панике отпрянула, уставившись на механизм с изумлением.
— Что это? Почему вода уходит?! — она нагнулась и, не дождавшись ответа, снова нажала.

 Улыбка на лице только росла.

Она опустилась на корточки, потрогала каждую деталь, словно стараясь запомнить, как работает это чудо.

Потом долго мыла руки, наслаждаясь ощущением мыла и воды.

Мария вытирала руки полотенцем и, обернувшись, вдруг заметила ещё одну дверь в углу ванной комнаты. 

Она выглядела иначе из полупрозрачного пластика, с тусклой кнопкой вмонтированной в панель сбоку. Внутри виднелось нечто округлое. 

— Что это? — прошептала она, подходя ближе.

Она протянула руку и нажала на кнопку, не задумываясь. 

В тот же миг из круглого отверстия над ней с мягким гудением пошла вода, тёплая, как летний дождь. 

Она ахнула и отскочила назад, но вода коснулась её волос, плеч, спины, одежда начала намокать, прилипать к телу.

— Ай! — Мария взвизгнула, но тут же засмеялась, сморщив нос.

 — Оно… тёплое?

Она вернулась под поток, подняв руки, позволила каплям стекать по лицу.
— Это как дождь, так приятно, — прошептала она, крутясь, словно в танце.

Платье промокло полностью. 

Она даже не сразу поняла, что мокрая одежда тянет вниз и липнет к коже.

 Только когда ткань стала тяжёлой и неприятной, она замерла. Медленно потянулась к застёжке на шее.

Вода продолжала литься.

 Мария сняла одежду, бросила её в угол кабинки и впервые осталась наедине с собой.

И тут она увидела себя.

Зеркальная панель душевой, слегка запотевшая, отразила изуродованное тело.

По всему телу шли чёрные полосы, не татуировки, нет. Это были швы. 

Аккуратные, ниточные, будто кто-то собрал её по частям как куклу. 

Грудь, плечо, бедро и живот, всё было покрыто этими линиями. 

Где-то они шли тонко и ровно, а где-то жутко искривлялись, будто заплатки. 

На шее широкая горизонтальная полоса, уходящая под челюсть.

Мария отшатнулась, прижалась к стене душевой, вода продолжала литься сверху, но теперь казалась холодной, даже жгущей. 

Она дрожала.

— Кто… кто это сделал со мной?.. — хрипло прошептала она.

Она медленно провела пальцами по одной из линий. Кожа была гладкой, но под ней чувствовалось что-то чужое. 

И вдруг ей показалось, будто за этой плотью спрятана память, вырезанная и забытая, словно её забрали.

Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с душевой водой.

 Её губы дрожали, дыхание сбивалось.

— Я не знаю… кто я, — голос был едва слышен. 

— Я… чужая даже себе.

Она сжалась, прижав ладони к груди, и зарыдала по-настоящему, не от боли тела, а от страха.

Она осталась под душем ещё долго, пока вода лилась и туман заполнял стеклянную кабинку, скрывая её силуэт, одинокой, сломанной, но всё ещё живой.

Мария долго стояла, позволяя воде стекать по телу. Как дождь в лесу, когда ты прячешься под деревом и ждёшь, пока пройдёт буря.

Но буря внутри не уходила.

Она медленно потянулась к кнопке на стене и выключила воду.

 Всё стихло.

Пар всё ещё густо висел в воздухе, оседая на коже, на зеркале, на стенах. Она стояла, дрожа, мокрая и истощённая.

Сняв полотенце с крючка, она завернулась в него молча, как будто любое слово могла только разбить хрупкий покой.

Затем, глядя на груду мокрой, перепачканной одежды, Мария подошла ближе, подняла её. 

Она долго смотрела на эту одежду, затем подошла к углу у двери, где стояло ведро с маркировкой утилизации. 

Без колебаний она выбросила туда всё.

Как будто этим поступком пыталась сбросить с себя не просто грязь, а всю жизнь, которую не выбирала.

— Мне не нужно это, — шепнула она, почти себе. 

Обернувшись, она подошла к шкафчику у стены. Дверца открылась с лёгким щелчком, и перед ней предстали аккуратно сложенные вещи. 

Комбинезоны, рубашки, плотные кофты, носки. Всё разных размеров.
Её рука дрожала, когда она выбрала простой серый комбинезон, чистый, пахнущий тканью и чем-то нейтральным, почти стерильным. 

Под него чёрную кофту с длинными рукавами, чтобы закрыть руки до запястий.

Когда она надела всё это, впервые за долгое время почувствовала себя человеком .

Она посмотрела на своё отражение теперь уже в зеркале над раковиной.

Она не знала, кто она.
Но знала, что хочет это узнать.

Сжав губы, Мария подошла к кровати, села, положив руки на колени. 

На секунду закрыла глаза.

И в этом хрупком ощущении она провалилась в лёгкий, едва ощутимый сон.

Прозвучал слабый стук в дверь. 

Мария дёрнулась резко открыла глаза.

Опять прозвучал стук в дверь, уже более интенсивный. 

Прозвучал голос Симона.
— Мария?

Она поднялась с кровати, провела рукой по волосам.
— Да… Подождите секунду!

Ноги чуть заплетались, но она быстро подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Симон.

 Его волосы были немного растрепаны, а на лбу выступил пот, видимо, он успел немного потренироваться. 

Он изменил свою старую одежду на темную майку и те же серые штаны, которые выдали всем.

— Ты спала? — спросил он, улыбнувшись чуть теплее, чем обычно.