Глава 7.0

Симон отступил назад, нога скользнула по полу палатки, но он удержался, спина всё ещё была покрыта изогнутыми костными пластинами. 

Он сглотнул, глаза дрожали, в груди держался ком, будто что-то тянуло изнутри и мешало дышать. 

«Что я вообще такое?!» — Симон слабо дотронулся до спины. 

— Как ты понял, что я не такой как вы ? — выдохнул он, голос дрожал, Симон испытывал небольшой страх. 

ШУУХ!!

Симон вновь уклонился от новой вспышки когтей, отскакивая в сторону, задевая плечом металлическую стойку. 

Оскар не ответил сразу. Он остановился, плавно развернувшись всем телом, глаза снова сузились — не от злости, а скорее от анализа, как будто он рассматривал не врага, а сломанное звено, которое нужно изучить, прежде чем выбросить.

— Твои эмоции,это первое, — сказал Оскар, тихо, без напряжения. 

— Мы не носим такую старую одежду, это два . И в третьих, мы не смотрим таким жалким взглядом на людей!

Он шагнул вперёд, и его когти слабо поблескивали в красноватом свете от внутреннего освещения палатки.

— В тебе ощущается запах человека. — Оскар говорил, как будто вспоминал. 

Симон пытался дышать ровно, но не мог. Всё в нём кричало: 

«Беги куда-то далеко,спасайся.»

 В тоже время у Симона было слишком много вопросов. 

— Почему я? — вырвалось у Симона, и он почти закашлялся от усилия держать голос в узде.

 — Почему я не стал таким, как вы? Почему ты называешь меня дефектным?

Оскар снова остановился. И в этом движении была тишина. Мгновение длилось дольше, чем должно было, как будто воздух между ними сгустился.

— Ты стал таким как мы, вот только я ещё не понял почему твое человеческое я ещё живо? 

Он склонил голову на бок, будто с любопытством наблюдая за животным, которое вот-вот сломается. А потом произнёс:

— Но это можно исправить.

Оскар бросился вперёд, и снова когти сверкнули в воздухе. Симон не знал как защититься, тело само отреагировало, новые пластины сомкнулись, отражая удар. 

—А по поводу дефектного, не слишком ли много вопросов? — Оскар оскалился на Симона. 

Симон чувствовал как медленно ослабевает, а защита из костей медленно теряет свою прочность. 

Он хотел задать еще кучу вопросов, но он не мог удерживать эти пластины так долго.

Симон пошатнулся назад, дыхание вырывалось с хрипом, как будто воздух стал тяжелым будто вязкая жидкость. 

Пластины на спине дрожали, покрытые тонкой сетью трещин, будто они вот-вот рассыплются в прах.

«Черт, я чувствую себя не очень хорошо…» — Симон едва держался на ногах.

 Он чувствовал, как отступает внутреннее напряжение, как уходит какая-то неведомая энергия, поддерживающая эту костяную оболочку, и с каждым ударом в его груди пульсировала одна простая мысль.

«Я не смогу удерживать это вечно.»

Оскар, напротив, двигался с жутким, почти грациозным спокойствием.

 Он не торопился, не бросался безрассудно, он лишь наблюдал. Изучал Симона как хищник, знающий, что жертва уже загнана и всё, что осталось, наслаждаться её последними метаниями.

— Ты не умеешь пользоваться тем, что у тебя внутри, — сказал он почти с разочарованием, голос Оскара мягко отозвался в воздухе.

— Выходит в тебе сидит защитный тип паразита, и всё же он слабоват, — Оскар облизнулся.

Симон стиснул зубы, с трудом удерживая равновесие, одна нога дрожала, будто он стоял на тонком льду. 

Он не знал, сколько ещё выдержит, минуту, может даже меньше. 

Костяная броня на спине пульсировала, как сердце, с каждой секундой всё слабее. Он хотел задать ещё один вопрос, хотел крикнуть: 

«Что я такое ?!» 

Но не успел, Симон испытывал дикую усталость. 

Оскар исчез с места, метнувшись вбок, и в следующее мгновение появился почти вплотную, когти снова рванули в воздух, на этот раз целясь в горло. 

Рефлексы и страх, всё слилось в один импульс, и Симон инстинктивно пригнулся, удар прошёл мимо, оставив на воздухе шрам из вибрации и свиста.

— Думаешь как человек. Сражаешься как человек.Говоришь как человек, — Оскар испытывал некую ярость. 

— Хочешь знать правду? — выдохнул Оскар, когда их тела снова разошлись на пару шагов. Его лицо исказилось в полуулыбке, в которой не было ни капли радости, только хищная обречённость.

— Твоё тело приняло нас. Но твоё "я" сопротивляется. Оно всё ещё цепляется за то, что было. За имя. За воспоминания. За… чувства, — он выплюнул последнее слово, как проклятие.
— Вот это и делает тебя дефектным. У тебя слишком сильная воля, поэтому наш брат не может тебя поглотить. Но почему он старается защитить эту оболочку — мне ещё не понятно...
— Ты — незавершённый процесс, ошибка в коде. И её надо исправить как можно скорее.

Симон снова отшатнулся, в глазах мелькнуло. Голова гудела, кости на спине начали рассыпаться,отдельные фрагменты падали на землю с глухим стуком.

Он с трудом удерживался на ногах. Перед глазами двоилось, и казалось, что всё пространство вокруг сжимается, будто палатка стала узким горлом бутылки, через которое пытается протиснуться весь этот безумный, чужой мир.

Но внутри, под страхом, болью и непониманием, под всем этим клубком хаоса, тлела крошечная искра.

— Может, ты прав, — прохрипел Симон. — Может, я и ошибка…
— Но если так…
— Значит, я могу попытаться что-то исправить. У меня есть выбор. Я не ты, — Симон улыбнулся сквозь усталую, почти отчаянную ухмылку.

Симон знал, что долго не продержится. Его тело трещало по швам, каждая мышца горела, как будто его сжигали изнутри. 

Костные пластины на спине уже почти исчезли, рассыпаясь тонкой пылью, и любое новое движение могло стать последним.

Он глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться чтобы подумать. 

«Я не смогу победить его в бою. Я даже не знаю как сражаться, неужели я опять умру?» — Симон на мгновение замешкался.

«Нет! Нет! Я же ещё человек, я могу включить свой мозг, я должен как-то обхитрить его!»

Он резко развернулся и шагнул к клетке. Та самая, что держала Марию. 

Она всё ещё сидела в углу, тихая, будто тень, будто то, что внутри, боялось даже посмотреть на паразита. 

— Ты думаешь, что у тебя есть выбор, — сказал Оскар, и в его голосе не было спешки. Он шагал за Симоном, как охотник, наблюдая, давая ему иллюзию действий и свободы. 

Симон встал между Оскаром и Марией, закрывая её собой.

— Ты ведь не хочешь повредить её, — бросил Симон, не оборачиваясь.
— Я? — Оскар усмехнулся. — Это неважно! Её судьба уже решена! Как и твоя…