Глава 21.0

Симон взял несколько капель, чувствуя, как они быстро утоляют жажду. Он не мог понять, откуда в этом лесу берётся такая чистая вода, но не стал задаваться лишними вопросами, он был благодарен за каждую каплю.

Он засунул листья лиан в инвентарь, решив, что эти растения могут пригодиться позже. 

Возможно, если они обнаружат ещё такие лианы, они смогут собрать больше воды.

Когда они продолжали двигаться, Симон заметил, как на земле лежат странные плоды, напоминающие маленькие тыквы с грубой кожей. Некоторые из них уже начали высыхать и свисать из корней деревьев.

— Это, кажется, съедобное, — сказал Симон, рассматривая плоды.

— Это лечебный плод, — ответила Мария, когда она склонилась, чтобы разорвать один из них пополам. 

— Он не только съедобен, но и помогает очищать организм от ядов. Если почувствуешь тошноту, ешь эти плоды, они могут снять отравление.

Симон почувствовал, как его сердце немного успокаивается от осознания, что в этом мертвом лесу можно найти ресурсы для выживания. 

Он собрал несколько таких плодов и аккуратно положил их в инвентарь.

Пройдя несколько шагов, они заметили на земле ещё один полезный ресурс, несколько странных грибов, растущих у основания дерева.

 Он был светящийся, но не ослеплял, а скорее создавал тусклый свет в темноте.

— Это светящийся гриб, — объяснила Мария, наклонившись к ним. 

— Он может стать источником света в ночи. А ещё его порошок помогает при лихорадке. Нужно собрать.

После нескольких часов поисков и сбора различных растений, ягод, корней и грибов, Симон почувствовал, как его рюкзак начал наполняться. Но, к сожалению, в его инвентаре не было места для оружия.

Всё, что было у него на данный момент это несколько вещей, которые могли поддержать их в этом опасном путешествии:

Инвентарь Симона:

Лечебный корень (4 шт.) — Используется для лечения ран и восстановления сил.

Листья лиан (2 шт.) — Содержат воду, полезную для утоления жажды.

Плоды для очищения (3 шт.) — Помогают при отравлениях, очищают организм.

Светящийся гриб (5 шт.) — Источник света и лечебное средство от лихорадки.

Мох (1 пучок) — Помогает сохранять воду в себе.

«Мы держимся, — думал Симон. — Чёрт возьми, мы держимся.»

Когда солнце клонилось к закату, Мария вдруг остановилась, напряжённо вглядываясь куда-то между деревьями.

— Там что-то есть, — тихо сказала она, указывая вперёд.

Симон нахмурился и осторожно пробрался сквозь ветви, пока между мёртвыми стволами перед ними не открылось зрелище.

Ржавое, полусломанное чудовище из металла, навеки вонзившееся в землю. Его фюзеляж был расколот пополам, крылья искорёжены, а хвост торчал вверх под неестественным углом.

— Что это?.. — прошептала Мария, глаза её округлились.

Симон замер, чувствуя странную боль где-то в груди. 

«Столько лет прошло...»

— Самолёт, — хрипло ответил он. 

— Это был самолёт.

Мария обернулась к нему, нахмурившись:

— Железная птица?

Он усмехнулся коротко и горько:

— Можно и так сказать. Раньше люди строили их, чтобы летать... через океаны, через целые континенты. Быстро, за считанные часы. Путешествовать, торговать, встречаться...

Он замолчал, глядя на искорёженное железо. Теперь это было нечто далёкое и мёртвое. 

Мария подошла ближе, осторожно коснулась облупленной обшивки. Пальцы скользнули по ржавчине.

— Теперь это просто гнездо для птиц, — сказала она тихо. 

— Но внутри может быть тепло.

Симон кивнул.

 Он сам об этом подумал. Ветки, опавшие листья, остатки конструкции создавали неплохое укрытие, уж куда надёжнее открытого леса.

— Пойдём внутрь, осмотримся, — сказал он, подтягивая ремень рюкзака.

Они пробрались через трещину в корпусе. Внутри пахло железом, сыростью и древней пылью. Остатки кресел, разорванные ремни безопасности, полусгнившие обшивки. 

Всё, что когда-то было человеческим гением, теперь лежало здесь, забытое и обесцененное.

Симон сел на кусок каркаса, осторожно вытягивая ноги. Тело ныло от усталости.

Мария устроилась напротив, тоже выглядя измученной.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты знал... как они работали? Эти птицы?

Он усмехнулся, прикрыв глаза.

— Да. Знал. Мы даже летали иногда. 

Мария задумчиво опустила взгляд:

— Какой он был, тот мир?

Симон долго молчал, слушая, как за стенками мёртвого самолёта воет ветер.

Наконец он тихо сказал:

— Светлый, иногда глупый.И полный ошибок, хотя и родной. 

Мария кивнула, будто запоминая его слова.

Они долго сидели в тишине, каждый со своими мыслями, пока закат окончательно не поглотил лес.

Симон медленно улёгся, прислушиваясь к скрипу старого металла.

«Надежда,» — подумал он перед тем, как сон накрыл его тёплой, тяжёлой волной.

Ночь опустилась тяжёлая, влажная, словно сама тьма проникала через трещины в корпусе самолёта.

Мария, закутавшись в найденный в кабине обрывок старого одеяла, задремала первой. 

Её дыхание было ровным, но настороженным даже во сне она словно была готова проснуться в любую секунду.

Симон сидел, прислонившись спиной к прохладной металлической стенке, и не мог заставить себя сомкнуть глаза.

Лес жил своей странной, искривлённой жизнью. Вдалеке доносились шорохи, будто кто-то или что-то кралось между деревьями. 

Иногда корпус самолёта скрипел, и звук отдавался в костях неприятной дрожью.

Он глубоко вздохнул, запрокинув голову к потолку.

И воспоминания накрыли его.

Гул аэропорта.
Запах свежесваренного кофе и полироля для пола.
Смешанные голоса, английский, испанский, французский. 

Он идёт по залу вылета, держа в руках пластиковую чашку кофе и билет.
«Рейс 217 в Париж. Последняя посадка.»

Люди, которые улыбались, торопились, несли чемоданы.
Будущее казалось тогда простым, почти гарантированным.

Симон сжал кулаки на коленях.

Он позволил себе короткий момент слабости, прикрыл глаза, позволяя памяти ещё раз пронестись через него вихрем.

Город, залитый огнями.
Смех в кафе на углу.
Песня, звучащая где-то из открытого окна...

Тихий всхлип заставил его распахнуть глаза.

Мария ворочалась во сне, что-то тихо шепча, цепляясь пальцами за край своего одеяла. Лоб её был покрыт испариной.

Симон осторожно подошёл, опустился на колени рядом.

— Тише... — прошептал он, едва касаясь её плеча.

Девочка постепенно успокоилась, дыхание стало ровнее.