Глава 28.0

— Пойдём, — произнёс Симон, собираясь с силами. 

— Нам нужно двигаться дальше.

Он подхватил сумку и посмотрел на Марию, её глаза теперь были сосредоточены, как и его

Под потолком лениво скрипнула доска.

 Запах в доме был затхлый, он ощущался обжитым. 

Это напрягало.

Симон собирался уже выйти, когда краем глаза заметил что-то под столом. Несколько книг и папка с пометками. Бумаги выглядели почти новыми, не покрытыми пылью. 

Он нахмурился.

«Кто-то читал это совсем недавно…»

Он присел, протянул руку к первой книге. Тотчас же тишину разорвал хриплый, еле живой голос из-под кровати.

— Нельзя…

Симон замер. Ладонь зависла в сантиметрах от обложки. Мария, стоявшая рядом, тихо ахнула и тут же спряталась за его спиной, сжав арматуру.

Голос повторил, чуть громче, но всё так же едва слышно.

— Не трогай, это мое. Единственное, что осталось.

Симон медленно повернул голову в сторону кровати. 

Она стояла в дальнем углу комнаты, заваленная одеялами и каким-то старым хламом. 

Из-под неё торчали худые пальцы. 

Пальцы человека.

Он выпрямился, но не приблизился.

— Мы не хотим вреда, — произнёс он спокойно. — Просто увидели… книги. Мы ищем любую информацию. Здесь больше никого.

— А ты уверен? — прошипело существо под кроватью. 

— Они ходят, смотрят, ищут что-то. Даже если ты не видишь их,они видят тебя.

Мария прижалась к его спине. 

Он чувствовал, как она дрожит.

— Это человек? — прошептала она еле слышно.

Симон кивнул, всё ещё глядя на кровать.

— Да… 

Он шагнул чуть ближе, но без резкости.

— Ты здесь давно?

Долгая тишина. 

Потом хриплый смешок.

— Достаточно, чтобы прочитать всё это, — ответил хриплый голос. 

Из-под кровати медленно выполз человек.

Кожа как пергамент, иссечённая морщинами. Глаза блекло-жёлтые, будто прожженные временем. Пальцы тонкие, сухие, как корни.

 Старик дрожал от холода, старости. 

— Им… не хватает меня, — произнёс он, поднимаясь с усилием. 

— Я один из немногих, кто остался… свободным.

Симон прищурился.

— На тебя не подействовали паразиты?

— Пытались, — хрипло усмехнулся старик. 

— Но моё тело не принимает. 

— Почему? Не знаю. Наверное, я уже слишком гнилой. 

— Им нужен живой материал, молодой.

«У него иммунитет…» — глазные яблоки Симона стали больше в несколько раз.

Он опёрся на стену, подволакивая ногу.

— Меня зовут Хуго. Я человек третьего поколения.

Симон нахмурился. 

Мария выглянула из-за него, всё ещё держа арматуру.

— Что значит третьего?

— За сто лет прошло три волны рождения, — объяснил Хуго, облокотившись на стол.

 — Первые, это натурально рожденные люди. Вторые, дети, рождённые после слияния с паразитами. 

— А третье поколение это я. Я не знаю откуда взялся и как появился, будто меня создали из ничего, — он слабо улыбнулся. 

Симон переваривал услышанное

«У него немного с головой не в порядке что ли?»

— Ты… знаешь, что снаружи почти ничего не осталось?

— Я знаю, мне пришлось пережить это.

Хуго сел. 

Склонился над столом и вытащил ту самую папку, которую Симон заметил ранее.

— Вот, бери, но знай… я не мог прочесть всё. 

Симон взял папку.

 Ощущение странное, будто коснулся не бумаги, а чего-то тёплого, почти живого. 

Мария склонилась ближе, вглядываясь в пожелтевшие страницы.

Первые листы обычные. 

Переписка между мужчиной и женщиной, двое выживших. 

Их фразы были наполнены тоской, надеждой, болью.

(1)

«Сегодня я видела свет. Я думаю, это кто-то... живой. Может, это ты. Я не хочу терять надежду.»

(2)

«Я всё ещё хожу по рельсам. На юг. Если ты найдёшь это письмо, значит, я был рядом.»

Трогательные, почти тривиальные послания. Но затем, система встрепенулась.

[Скрытые данные обнаружены.]

У Симона перед глазами распахнулось невидимое ранее окно. 

Слова проступали, как выцарапанные в воздухе:

[Объект: Послание детям]
[Содержание: кодированный фрагмент]
[Расшифровка начата…]

И вот, Симону открылась загадка. 

[Смотритель лишь любитель игр, он больше не желает наблюдать. Он отвернулся от нас, ему стало скучно и его интерес пропал к нашему миру.] 

[Он сказал, что эта игра скучная и её нужно переработать, добавить новых игроков. Остальные смотрители отказались вмешиваться в дела игроков, они лишь наблюдатели.] 

[Его разум безумен, он не был таким, он решил изменить правила игры.] 

[Ему плевать на жизнь, выживут только сильные..]

Симон резко закрыл папку.

Мария посмотрела на него, обеспокоенным взглядом.

— Что там? — тихо спросила она.

Симон цокнул языком, отвёл взгляд.

— Пусто, просто старые письма.

— Удивительно, что они вообще сохранились, — соврал он с лёгкой ухмылкой, не глядя ей в глаза.

Мария кивнула, не задавая лишних вопросов, но Симон заметил, она ему не поверила полностью. Впрочем, сейчас это было неважно.

Он повернулся к Хуго, который снова сел на пол, привалившись к стене.

— Кто ты на самом деле? Как тебе удаётся выживать здесь, в этом аду?

Хуго поднял глаза. Взгляд был мутным, уставшим.

— Я… — он замолчал, нахмурился. 

— Я… знал. Я… знал что-то важное. .

Старик нахмурился, схватился за голову. 

Пальцы заскребли по вискам.

— Я знал! Я знал… — его голос задрожал. 

— Но теперь… теперь всё скользит, как вода… имена… образы…

— Ты говорил, что читал это. Ты что-то понял? — настаивал Симон, делая шаг ближе.

Но Хуго вдруг побледнел. 

Его зрачки расширились, он резко дёрнулся.

— Кто вы?! — рявкнул он, прижавшись к стене. 

— Кто вы такие?! 

— Вы пришли за мной?!

— Тихо! Мы не враги! — Симон вскинул руки, делая шаг назад.

— Вы не из тех, кто шепчет за стенами? — голос Хуго сорвался на визг. 

— Они приходят по ночам, они говорят сквозь камни!

Он вскочил на ноги и, прежде чем Симон успел что-либо сказать, стремительно юркнул под кровать. 

Только пятки мелькнули, и затихший хрип остался от него, как эхо страха.

— Старик… — прошептала Мария, застывшая сзади. 

— Он сходит с ума.

Симон стоял, глядя на кровать, под которой Хуго затаился, как зверь.

«Нет, он уже сошёл.»

Симон в последний раз посмотрел на тень под кроватью.
Старик там тихо шептал или смеялся, различить уже было невозможно.
Мария стояла сзади, стиснув арматуру, её дыхание стало неровным.

— Мы не можем его взять с собой, — произнёс Симон глухо. 

— Ему уже никто не поможет.