Глава 40.0

— Были люди, которые помнили ещё старые стандарты, инженеры, программисты, учёные. 

— Кто-то успел перенести знания в бумажные и локальные архивы. 

— Остальное мы сами учим.Ошибки, разборки, а иногда буквально по строчке кода.

— А еда? Вода? — спросила Мария. 

— Гидропоника, грибы, квасцы и фильтры. 

— Есть небольшой резервуар с талой водой, глубинная скважина. 

— Плюс конденсация.Не роскошь, но жить можно, — Карен посмотрел на Марию утвердив её вопрос. 

Они прошли ещё один коридор, где стена была расписана чёрным маркером, карты, знаки, обозначения. 

У одной из надписей стояли две свечи и тряпичный мешок, импровизированный мемориал. Симон не стал спрашивать, но отметил про себя.

— Это… — начал он, но Карен уже опередил.

— Да. Мы чтим тех, кто погиб, те кто отдал что-то за это место. 

Мария подошла ближе, вглядываясь в строчки. Её голос прозвучал почти шёпотом.

— Это похоже на город-призрак, которому кто-то вернул дыхание.

Карен не ответил сразу. 

Только тихо сказал.

— Мы не герои, жизнь нужно продолжать…

Он остановился и указал на дальнюю дверь с надписью [Гостевой блок. 2C.]

— Ваши комнаты здесь.

— Отдохните, вечером соберёмся в общем зале. 

— Познакомитесь с остальными. Ужин будет простой, хотя за столько дней вряд ли для вас он будет простой, — Карен слабо улыбнулся 

Симон кивнул, не зная, что сказать.

 Всё происходящее казалось невозможным. 

— Спасибо, Карен.

Тот только пожал плечами.

— Не мне. Спасибо тем, кто не сдался раньше нас.

Карен ушёл, а Симон и Мария остались у двери. Она сжала его ладонь.

— Мы правда здесь, Симон?

Он кивнул. 

Но в глубине души, где тени системы шевелились, он всё ещё задавался другим вопросом.

«Что же делать дальше?»

Симон и Мария стояли перед дверью, пока автоматический замок не щёлкнул мягким щелчком. Панель засветилась зелёным, и проход внутрь открылся с тихим гудением.

Внутри блок 2C оказался простым, но на фоне того, через что они прошли почти роскошным. 

Узкий коридор вёл к двум раздельным комнатам, по обе стороны. 

Свет был постоянным и более ярким. Пол покрыт резиновым настилом, стены окрашены в серо-бежевый, приглушенный тон, без декоративности, но с ощущением порядка и заботы. Изолированные модули вентиляции мягко гудели.

— Здесь... чище, чем в любом месте за последние месяцы, — прошептала Мария, всё ещё держа его за руку.

— И пахнет свежестью, — хмыкнул Симон. 

Они прошли немного дальше, разглядывая стены. На одной из них был список распорядка дня, прикреплённый на старом куске прозрачного пластика. 

Рядом схема убежища, перечень правил, и расписание тех, кто дежурит в зонах. 

— Значит, у них всё по режиму, — заметила Мария, изучая распорядок. 

— Кто, когда встаёт, когда работает, когда спит... Словно они забыли, что там, снаружи всё мертво.

— Или именно поэтому и выжили, — пробормотал Симон. 

— Они не пытаются бороться с прошлым. 

— Они построили настоящее. Пусть даже маленькое убежище. 

Мария замерла, глядя на один из узлов распределения энергии, стеклянная панель, под которой медленно мигали зелёные и синие огоньки. Как сердце, равномерное, спокойное.

— Думаешь, они вообще интересуются, что за пределами?

Симон пожал плечами.

— Думаю, нет. 

— Или боятся интересоваться. Двенадцать лет это большой срок

— Некоторые выросли здесь. Для них внешнего мира не существует. 

— Пугает, если честно, — прошептала Мария. 

— У них здесь утро по расписанию, дежурства, обязанности. 

— Может, мы им теперь и не нужны, — предположил Симон. 

— Нарушаем их привычную тишину.

Мария выдохнула, устало.

— Я, наверное пойду одна. 

— Хочу побыть в тишине, привыкнуть, — она мило улыбнулась разворачиваясь как робот к своей двери. 

Симон кивнул, мягко хлопая её по голове.

— Конечно! Мы оба заслужили немного покоя.

Она вошла в свою комнату, та закрылась за ней мягко, как и всё здесь. 

Симон остался на пороге своей. 

Несколько секунд просто смотрел на металлическую табличку у входа.

2C-1. 

Его номер, впервые за эти дни личное пространство.

Затем и он вошел внутрь закрывая за собой дверь. 

Внутри оказалось чуть просторнее, чем он ожидал.

 Узкая койка у стены, слабое покрытие. Маленький стол с креслом. 

Лампа с ручным регулятором. Даже откидной отсек с комплектом одежды, всё разного размера, но в хорошем состоянии. 

Отдельно ящик с набором предметов первой необходимости.Зубная щётка, фильтрованная вода в бутылке, даже маленький блокнот и карандаш.

Симон опустился на койку, провёл рукой по ткани и не сразу понял, что глаза увлажнились.

 Он не чувствовал запаха моющих средств с тех пор, как умер. 

«Я как будто дома..» — Симон тяжело вздохнул в подушку и начал слабо улыбаться. 

Он откинулся, закрыл глаза.

Симон лежал с закрытыми глазами, и впервые за долгое время вокруг него не было ни звуков шагов, ни криков, ни жужжания заражённых.

 Только ровный гул вентиляции и лёгкое потрескивание лампы.

Там, где у других людей бывает покой, в нём крутилась спираль мыслей.

Он сел на койке, сглотнул и уставился в стену.

«Я всё ещё человек?»

Щит, вибрирующий за спиной, был как напоминание. 

«Что, если это всё иллюзия? Что, если я уже перешёл грань, просто мне дают свободу.»

Он резко встал.

Лёгкие казались сильнее, сердце билось ровно, мышцы отдохнувшими. Но в этом тоже была ложь. 

«Пока я могу себя контролировать.»

Он опустился на пол, ладонями коснулся холодного покрытия и начал отжиматься.Ритмично, молча. Одна за другой. Десять. Двадцать. Тридцать.

Плечи горели, но он не останавливался. 

Затем пресс. Серия за серией. Руки за голову, взгляд в потолок. Дыхание всё глубже, всё быстрее. Он не позволял себе остановиться.

Потом он поднялся, упёрся в стену и начал приседания. Спина прямая. Колени чётко. Тело двигалось, как машина. Лужица пота собиралась у горла, но Симон будто не замечал.

И только когда мышцы начали дрожать, и дыхание стало тяжёлым, Симон позволил себе упасть обратно на койку, тяжело дыша в потолок.

Он не чувствовал облегчения.

Он закрыл глаза, уже не в поисках покоя, а чтобы сосредоточиться на тишине внутри себя.

И там, на мгновение, действительно стало тихо.

В комнате Симона воздух уже стал плотным от его дыхания.

 Он продолжал свои упражнения в ритме. 

Отжимания, короткий отдых, приседания, пресс и снова отдых.

 Плечи горели, мышцы гудели, но именно через это он пытался повысить свои характеристики. 

На коротких паузах он садился на край койки, пил по глотку фильтрованной воды из пластиковой бутылки и вглядывался в неподвижную лампу над столом. 

В её жёлтом свете было что-то ностальгическое, будто он вернулся в мир, который больше не существует. 

Он вспомнил, как когда-то включал ночник для старика, что боялся темноты.
«Я должен продолжать!»