Глава 3.0

— Это всё слишком… чуждо, — продолжал Симон говорить сам себе, чтобы не потеряться в этих мыслях, которые начали захватывать его разум.

 Он прошел несколько шагов, с каждым движением чувствовал, как будто мир вокруг становился всё более странным и бессмысленным. 

Тени деревьев стали темнее, а воздух — тяжелее. Как-то странно он чувствовал, что что-то движется вокруг. Или это был просто страх?

Он остановился на мгновение, вслушиваясь в тишину. Пожилые деревья, которые стояли тут десятки лет, теперь казались живыми существами, готовыми в любой момент подняться и броситься на него, или, наоборот, поглотить его. 

Всё стало зыбким и странным, как будто он вновь оказался в мире, где законы времени и пространства перестали существовать, а сам он был чем-то вроде бестелесного духа, зависшего между двумя мирами.

Он вновь двинулся вглубь леса, ощущая, как его шаги все больше поглощаются этим пространством. Он смотрел на силуэты деревьев и чувствовал, как эти тени становятся всё более угрожающими, как будто лес был живым существом, что могло внезапно ожить и проглотить его целиком.

 — Что я пытаюсь найти? Я не могу остановиться, не могу просто уйти. Я будто что-то потерял, и теперь мне нужно найти это. 

— Но что это? Слишком много вопросов, — он резко затормозил, словно пытаясь вырваться из водоворота своих собственных мыслей.

 — Ты ведь сам не знаешь, чего хочешь, Симон. Может быть, ты просто пытаешься вернуть то, что потерял, но не понимаешь, что уже потерял гораздо больше, чем думаешь.

Сказал он самому себе. 

Он снова оглянулся. Лес, как и прежде, казался бескрайним и тихим, но его молчание было давяще тягучим. Он чувствовал, как нечто таится в его тени, как будто за ним следят. 

Симон знал, что нельзя было оглядываться, но не мог удержаться. Это было всё, что оставалось — его собственные сомнения и страхи.

— Страх, — он закрыл глаза, пытаясь сдержать дрожь. 

— Это всё, что я чувствую сейчас. Страх. Я не знаю, что я должен делать, и меня это пугает. Я даже не знаю, что я ищу… а может, мне просто не надо искать.

В его голове вспыхнула мысль, как яркая молния. Что если он действительно потерял себя? Что если, кроме тела, ничего не осталось? 

Как можно вернуться, если нет ничего, что можно было бы вернуть? Все воспоминания, всё, что было раньше, размылись, как картины, смазанные дождём.

— Всё это бессмысленно. Я всё пытаюсь и пытаюсь найти ответ, но, может быть, не ответ мне нужен.

Симон продирался сквозь заросли, и каждый его шаг сопровождался глухим шелестом, будто сам лес шептался о чём-то, стараясь предупредить его или, наоборот, заманить. 

Он уже сбился со счёта, сколько времени провёл в этом месте: солнце не пробивалось сквозь плотный свод из переплетенных ветвей, и тени оставались одинаково серыми, будто время застыло.

 Он всё ещё шёл вперёд, неосознанно, ведомый внутренним ощущением, что где-то рядом есть нечто важное. Может быть, это было то, что он искал. Или то, от чего должен был бежать.

Когда он прошёл через особенно густую завесу лиан, перед ним внезапно открылось пространство, небольшой участок леса, окруженный кольцом чёрных, обугленных деревьев. Земля здесь была выжжена, и воздух чувствовался тяжелее, будто насыщен магией.

 В центре этой выжженной поляны находился лагерь. Странный, не похожий ни на один человеческий.

 Из земли вырастали странные конструкции, будто сделанные из хитина и стекла, соединенные между собой живыми кабелями, которые медленно пульсировали, как вены.

Их было четверо.

Существа, паразиты, хотя каждый был по-своему уникален. Один имел вытянутое тело, покрытое сегментированными пластинами, и три глаза, расплывшиеся по лбу, как капли ртути.

 Второй — более низкий, с телом, обмотанным тканями, похожими на высохшие корни, — парил в воздухе на невидимой волне.

 Остальные двое выглядели, как грубые копии людей, но с головами, вытянутыми в обратную сторону, с зияющими ртами на затылках. Они не замечали Симона сразу, были поглощены работой.

Перед ними, на возвышении из камней, лежали драгоценные кристаллы, пульсирующие мягким внутренним светом. Эти камни будто дышали. Один паразит, склонившись над ними, что-то бормотал:

— Фрактальная структура стабильна... но реакция на туман нестабильна. Камень ещё сопротивляется. Это... живое вещество?

— Этого недостаточно, — произнёс другой, тот, что парил, его голос звучал будто сразу в нескольких частях леса. — Нам нужны образцы с глубинных корней. Эти, только поверхность. То, что лежит внизу, искажает само пространство. 

Симон замер за деревом, затаив дыхание. Его сердце билось в груди глухо, как барабан, и он почти чувствовал, как тени вокруг начинают дрожать от его присутствия. 

Эти паразиты... они исследовали лес. Не просто обитали в нём, не просто охотились, они вели работу. Научную? Ритуальную? Он не знал. Но в этом был порядок. Странный, чуждый, но порядок.

— Ты чувствуешь это? — вдруг сказал один из них, тот, что стоял спиной к Симону, но его вытянутое лицо медленно поворачивалось, глаза без век выдвинулись вперёд. 

— Что-то в ткани поля, кто-то вошел внутрь…

— Инородное. Нарушение. — отозвался другой, тот, что парил. Его голос стал громче, резче, словно вибрация в костях. 

— Ветер принёс с собой память. Создание выйди из тени, мы тебя уже заметили. 

Симон понял, что дольше прятаться не имеет смысла. Он шагнул вперёд, выйдя из тени.

 — Я... не хочу драться, — сказал Симон, сам поражаясь, как хрипло звучит его голос. 

Симон вышел из тени деревьев, чувствуя, как каждый шаг отзывается вибрацией в земле, будто сам лес не доверял ему. 

Его тело, всё ещё незнакомое, подчинялось медленно, с наружным подергиванием суставов — как будто внутри что-то затаенное всё ещё осваивалось. Но он шёл вперёд, открыто, сдерживая страх, как дикий зверь в клетке.

Паразиты замерли. Те, кто был ближе к центральному кристаллу, массивному полупрозрачному монолиту, из которого тянулись нервоподобные волокна в землю, повернулись к нему медленно, без паники, но с вниманием.

 Один из них — высокий, с вытянутым, сегментированным телом, почти человеческим, но с лицом, где не было рта, а лишь светящиеся щели, шагнул вперёд.

— Форма идентична, — сказал он, будто самому себе, но так, чтобы слышали остальные. — Энергетический контур нестабилен, но... структура соответствует.

Второй паразит, меньше ростом, с округлым черепом и прозрачными наростами вдоль позвоночника, — начал приближаться, будто изучая Симона движением, медленным и выверенным.

— Реконструкция нестандартна, — прошипел он. — Нет метки фазы. Нет указания круга. Возможно... внештатный вывод? Новая итерация?

Симон не понимал половины сказанного, но молчал, играя на тонкой грани между тем, чтобы показаться слишком подозрительным, и тем, чтобы не выдать себя.

— Ты с севера? — спросил первый, замирая напротив, на расстоянии трёх шагов.

 — Мы не получали информации о новых экземплярах из северной зоны. Кто тебя направил?

«Я должен что-то ответить, иначе со мной что-то сделают!»

Симон ощутил странную дрожь в груди. Ответ должен был быть простым, но он знал, малейшее сомнение, и они поймут. Он сделал вид, что осматривается, будто сканирует местность, затем ответил ровно:

— Меня вывели вне протокола. А за тем я принял форму. Координация не восстановлена, немного чувствую головокружение в этом теле. 

Паразиты переглянулись. Несколько из них начали быстро шевелиться, не угрожающе, скорее возбужденно. Один, стоящий у края лагеря, повернулся к остальным:

— Нестандартная активация. Возможен побочный продукт пересборки.

— Прецедент, — отозвался старший. — Но... всё же паразит.

Он подошёл ближе, его кожа сверкала от слизи, а по позвоночнику двигались мелкие черви, вплетенные в тело, будто часть разума.

— Тогда ты один из нас, — произнёс он.

Паразиты не ждали много, их восприятие было таким, что они точно знали, как должна развиваться ситуация. 

Он осторожно сглотнул, стараясь сохранить видимость уверенности. Вместо того чтобы отвечать, он перевёл взгляд на тех, кто его окружал, стараясь понять их намерения.

 В их глазах было что-то странное, как будто они могли понять его, даже не слыша слова. 

— Мы исследуем это место, — продолжил тот, кто стоял у края лагеря, его тело было покрыто чешуёй, отбрасываемой тени, и его слова звучали, как металлические удары. 

— Здесь скрыто многое. Камни. Кристаллы. Все они хранят память. 

«Ясно, они фанатики, что обожают камни…»

— Ты… не ощущаешь? — продолжал тот, что стоял ближе, его голос дрожал от возбуждения. 

— Эти камни… они записывают информацию, различные радиоволны. Но не всё получается. Некоторые камни, как… эта глыба, — он указал на большой кристалл, стоящий в центре лагеря, его поверхность блестела, как зеркало, отражая туман, — слишком нестабильны. Мы не можем извлечь всё, что скрыто в них.

Симон стоял, затаив дыхание, пытаясь осмыслить их слова. Он был насторожен, что-то в этом было слишком подозрительным, но ему не хватало информации, чтобы понять всю картину.

 — Мы ещё не представились, — сказал один из паразитов, тот, кто стоял ближе всех. Его голос был холодным и непреклонным. Он наклонил голову, слегка рассматривая Симона. 

— Я Оскар.

Следом, с лёгким движением руки, добавил другой, что стоял у края лагеря. Его фигура была более внушительной, а глаза полны уверенности.

— Я Артур, — сказал он, не делая ни малейшего движения. Его голос был глубоким, уверенным, как у человека, который всегда знал, что делать.

Наконец, третий, который выглядел как самый задумчивый из всех, произнес сдержанно:

— А я Исаак. Я занимаюсь исследованием энергетических потоков и анализом радиосигналов. Эти камни… они не просто минералы. Они записывают всё, что происходило в этом мире.

Симон стоял, всматриваясь в их серьёзные, даже одержимые лица. Эти существа — или что-то, похожее на них, казались полностью поглощенными камнями, которые окружали их.

 Они были как фанатики, готовые посвятить свою жизнь каким-то древним минералам, которые записывают радиоволны и память.

 В его голове тут же возникла картинка: вот они, круглые глаза, с шипящими и чешуйчатыми телами, шепчущие друг другу о «ключах к прошлому», в то время как у них в руках эти огромные, сверкающие камни, которые они носили как святыни.

Он невольно улыбнулся, хотя это было и не к месту. В его воображении моментально всплыла сцена, как он бы сам приехал на встречу с этими сущностями, всё серьёзно рассказывая о том, как важны эти камни для изучения, а они бы с поклоном и острым взглядом произнесли: 

«Да, ты понял! Камни — это ключ к спасению мира!»

 «Может, это новая мода?» — подумал Симон.

 «Кто-то коллекционирует монеты, кто-то — камни с радиоволнами. О, да, это точно должно быть в тренде. Следующий шаг — стать камнем!»

Он едва сдержал смех, представляя, как один из этих существ, на самом деле, мог бы с упоением расставлять свои драгоценности, рассуждая, что камни на самом деле — это древняя форма искусства.

 Он был бы потрясен, если бы кто-то из них начал вести разговор о том, какие камни они предпочитают, и объяснил бы, как они «чувствуют» их, как он, например, чувствует свежий воздух.

Симон тихо вздохнул и попытался вернуть свою мысль в более серьёзное русло.