Божественное вмешательство

Бафф должен был спасть именно в этот момент. Какая идеальная своевременность. На моих губах появилась самоуничижительная улыбка.

Конечно, я мог бы применить его снова — у навыка не было явного отката. Но, судя по всему, я не мог активировать его мгновенно и должен был подождать несколько секунд, прежде чем снова наложить на себя усиление.

К сожалению, стоящее передо мной чудовище не походило на того, кто будет терпеливо ждать.

Под его взглядом все вокруг казалось тяжелее. Оскверненные божественные воины застыли, разрываясь между остатками своей воли и чистым ужасом, исходящим от мутировавшей формы Грэма. Мишель стиснула зубы, пытаясь наложить стрелу на тетиву, в то время как Борис стоял почти как статуя, сжав кулаки, а его ноги отказывались двигаться.

Никто из нас не двигался. Никто из нас не мог.

Воздух был густым от зловещего давления. Оно липло к нашей коже и проникало в мысли, превращая даже простейшие действия в непосильную ношу. Просто дышать казалось актом неповиновения.

В конце концов, монстр 148 уровня был настоящим чудовищем ранга Далет. Это не то, с чем мог надеяться справиться недавно продвинувшийся божественный воин ранга Гимел, вроде меня, к тому же этот монстр был не просто обычным чудовищем.

Был еще один вариант, который я до сих пор не рассматривал, способный помочь мне вырваться из этой ситуации: Берсерк.

Причина, по которой я все это время избегал использования этого навыка, была проста. Хотя навык давал мощное усиление, он длился всего одну минуту и имел жестокие побочные эффекты. В тот момент, когда он закончится, я останусь ослабленным и уязвимым. Хуже того, в течение этих шестидесяти секунд я потеряю почти весь контроль. Активация Берсерка снизит мою характеристику Разум на 90 процентов, из-за чего будет почти невозможно использовать или поддерживать любые другие навыки. И без полного осознания я не мог гарантировать, что не нападу на своих союзников — Бориса и Мишель — так как навык не различал друга и врага.

Но если я не сделаю что-нибудь в ближайшее время... мне не придется беспокоиться о недостатках, потому что мы все будем мертвы.

Внезапно Грэм — нет, то существо, которое когда-то было Грэмом — издало пронзительный, визжащий вой. Его третий глаз яростно пульсировал, а гротескное тело сотрясали беспорядочные спазмы. Щупальца хлестали во все стороны, врываясь в землю и разбрасывая куски мусора. Чудовище все еще росло с каждой секундой.

Я стиснул зубы, готовый разыграть все последние козыри, что у меня остались. Но прежде чем я успел действовать, небо разверзлось.

Луч сияющего золотого света пронзил клубящиеся черные облака над ареной. Из него спустилось божественное копье, несущееся вниз подобно пылающему метеору. Оно мгновенно и без усилий прорвало черную дымку, испаряя скверну на своем пути. Копье ударило чудовище точно в центр, пронзив грудь и пригвоздив его к месту.

Чудовище закричало. Арена была залита ослепительным светом, когда зловещая энергия начала разрушаться, распадаясь, как стекло под божественным судом.

Затем спустилась она — Рафаэль.

Больше не в своей чиби-форме, а во всей славе — возвышающаяся фигура, окутанная светом и святостью, ее доспехи сияли божественной властью. Шесть сияющих крыльев распахнулись за ее спиной, каждое пульсировало священной силой. Ее глаза светились праведной яростью, когда она парила над корчащимся существом, пригвожденным ее копьем.

— Ты смеешь осквернять божественное святилище? — произнесла она, и ее голос громом прокатился по дуэльной арене. — Изыди.

Она подняла одну руку, и на ее ладони сформировалась сфера концентрированного света. Она была чистой и абсолютной, пульсирующей непостижимой силой. Простым движением она бросила ее вниз.

Сфера опустилась в тишине и поглотила чудовище, и с оглушительным беззвучным взрывом существо распалось — стертое полностью, как будто его никогда и не существовало. Не осталось ни следа. Третий глаз, щупальца, почерневшая плоть... все исчезло.

Чудовище, которое могло убить нас одним взмахом щупальца, было убито Рафаэль, словно муравей. Такова была сила высшего существа. Мне напомнили о резкой разнице между мной, простым смертным, и истинным божественным существом...

Удушливая дымка, душившая арену, мгновенно рассеялась, поднявшись, как тяжелый занавес. Солнечный свет полился с небес, и дыхание, которое я, сам того не осознавая, сдерживал, наконец вырвалось из моей груди. Кошмар закончился.

Несколько секунд никто не говорил.

Мишель опустила лук, и Борис медленно расслабил стойку, металлический блеск на его стальной коже исчез. Даже люди Грэма упали на колени, дезориентированные, моргая, словно просыпаясь от долгого удушающего кошмара.

Рафаэль мягко опустилась на землю, ее сияющие крылья сложились, когда латные сапоги коснулись пола. Блеск, который когда-то окружал ее, слегка потускнел, и выражение ее лица смягчилось, когда она осмотрела последствия битвы.

— Заражение очищено, — тихо сказала она, скорее самой себе, чем нам. — Отвратительное элдрическое существо было отсечено до того, как смогло полностью укорениться.

Я сделал шаг к ней, мои мышцы кричали при каждом движении. Теперь, когда битва действительно закончилась, усталость, которую я похоронил под адреналином, наконец настигла меня.

Затем, без предупреждения, полная форма Рафаэль замерцала. Мягкий свет окутал ее, и в мгновение ока ее возвышающаяся божественная фигура регрессировала в ее гораздо меньшую чиби-форму. Крылья сложились, осталось только два маленьких, а сияющая аура исчезла, сменившись ее обычным детским размером и деликатным присутствием.

Она подлетела чуть ближе ко мне, сцепив руки за спиной и устремив на меня свои большие глаза.

— Максимилиан Андерсон, — сказала она официальным тоном, который контрастировал с ее крошечным телом. — Хотя произошел инцидент, прервавший дуэль на полпути, властью, дарованной мне в этом царстве, я объявляю тебя победителем этого матча.

Слабый золотой свет спустился сверху, окутывая меня, словно теплый бриз. Однако, помимо мягкого тепла, это ощущалось скорее как церемониальный свет, чтобы подчеркнуть момент. Типично для Рафаэль.

Зрители, собравшиеся на арене, разразились аплодисментами, став свидетелями моей победы над Грэмом. Наконец-то они были свободны от угнетателя, который отбрасывал тень ужаса на Фантазию.

— Ты выжил и одержал победу вопреки всему, — продолжила Рафаэль. — И ты заслужил право нести наследие воли Леди Истеллии. Как и было обещано, все предметы из инвентаря Грэма будут переданы тебе.

В тот момент, когда она произнесла эти слова, передо мной появился синий экран.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Поздравляем!

Вы выиграли дуэль насмерть в Великом Колизее.

Все предметы из инвентаря [Грэма] были перенесены в ваш инвентарь.

Ваша Сила увеличилась на 1.

Ваша Ловкость увеличилась на 1.

Ваша Выносливость увеличилась на 1.

Ваша Магическая Сила увеличилась на 2.

Отчаянная сила воли повысила уровень.

Базовое владение щитом повысило уровень.

Рывок ветра повысил уровень.

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━

Я в восторге сжал кулаки. Я победил божественного воина ранга Далет — то, чего обычно не мог сделать ни один недавно продвинувшийся божественный воин ранга Гимел — и достиг одной из своих главных целей. Теперь, когда Грэма не стало, Фантазия не будет задыхаться под его железной хваткой. Другие божественные воины наконец смогут свободно развиваться и стоять в один ряд с доменами других богов.

Кроме того, ранее Отчаянная сила воли была повышена на уровень благодаря Дарованию правдоподобия. Но с этим повышением уровня она должна действительно стать восьмого уровня. Битва, должно быть, была настолько напряженной, что я повысил уровень некоторых своих навыков.

Пока я думал об этом, Рафаэль взлетела выше в воздух, выражение ее лица стало суровым и полным осуждения.

— Что касается вас, мусор, — холодно произнесла она, и ее голос, усиленный, разнесся по арене как божественный указ, — настоящим вы лишаетесь статуса божественных воинов.

За ее спиной сформировался сияющий символ — сложная шестикрылая звезда, горящая небесным светом. Из нее лучи золотой энергии пролились дождем по арене, словно столпы судьбы.

Оставшиеся божественные воины — люди Грэма — были пойманы на месте. Все еще дезориентированные от остаточного контроля над разумом, они упали на колени, их тела дрожали под гнетущим весом присутствия Рафаэль. Некоторые пытались поднять руки, заговорить, умолять, но ни единого звука не сорвалось с их губ.

Действительно нельзя недооценивать силу высшего существа...

Затем на них опустились золотые сети божественного света, по одной на каждого из падших воинов. Они окутали их тела, запечатывая внутри золотых клеток.

Рафаэль продолжила, лишенная сочувствия:

— За нарушение священного правила дуэли и связь с чужеродной сущностью вы будете наказаны так же, как и те, кто не платит взносы монетами души.

С этими словами она протянула руку. Золотые сети затянулись и оторвались от земли, поднимая пойманных воинов в воздух.

— Ни один божественный воин не может действовать без последствий! Пусть это будет предупреждением для всех, кто служит божественному: те, кто вступает в связь с другими богами — и, что еще хуже, с отвратительными элдрическими сущностями — получат такое же наказание. Я доставлю их в Зал Извлечения, и их наказание вам больше не суждено видеть.

И в следующий миг она исчезла вместе с пленниками в луче света, оставив после себя лишь следы перьев, которые медленно растворялись в частицах золотого света.

Даже если люди Грэма не были в прямом союзе с элдрическим существом, захватившим контроль над ним, они все равно находились под его влиянием. Был высокий шанс, что остатки этой скверны остались глубоко внутри них. Или, возможно, Рафаэль просто использовала это как удобный предлог, чтобы зачистить оставшиеся угрозы в Фантазии.

В любом случае, это сработало мне на руку. С уходом Грэма и поимкой его людей большинство проблем, терзавших Фантазию, были решены одним махом.

И все же... Зал Извлечения.

Теперь я точно понимал, что Истеллия делала с этими так называемыми грешниками. Их не просто сажали в тюрьму — их запирали в изолированном пространстве, где их воображение медленно высасывалось. Это имело смысл. Истеллия была Богиней Воображения, и, как у всех богов, у нее были свои методы сбора божественной энергии. Помимо сбора веры, это был просто один из них. Чем сильнее божественный воин, тем больше она могла извлечь. По сути, это была участь хуже смерти — медленное, неизбежное опустошение, пока ничего не останется.

— Фух. Наконец-то все закончилось, да, — я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах наконец начинает спадать.

Сам того не замечая, я обнаружил, что раны, полученные во время дуэли, исчезли. Рафаэль, должно быть, позаботилась о том, чтобы мои раны исцелились в тот момент, когда битва завершилась.

Мгновение спустя сзади послышались шаги.

Борис хлопнул тяжелой рукой мне по плечу — почти достаточно сильно, чтобы раздробить его.

— Ты чертов безумец. Ты действительно умудрился победить Грэма еще до того, как мы добрались сюда.

Мишель подошла к нему, ее двойные топоры теперь были закреплены за спиной.

— Ты выглядишь совершенно растрепанным, — сказала она с легкой ухмылкой. — Но ты сделал это. Я честно волновалась, когда ты велел нам уйти и закончить получение классов.

— Чувствую себя ужасно, — пробормотал я, выдавив усталую улыбку. Несмотря на то, что мое тело полностью исцелилось, я все еще был измотан как никогда, и физически, и морально. — Давайте убираться отсюда. Мне нужна кровать и часов двенадцать непрерывного сна.

За последние пару дней произошло много всего, и мне отчаянно нужно было время, чтобы передохнуть и все переварить.

— Поддерживаю, — кивнул Борис. — И еда. Гора еды. Может быть, немного водки тоже... Если бы только в этом месте она продавалась. Я умираю, как хочу выпить.

Мишель наклонила голову.

— Вод-ка? Это какой-то эль?

— Ха-ха. Что-то вроде того, да. Просто это дистиллированный алкоголь, — со вздохом объяснил Борис. — Поистине трагично, что здесь этого нет.

Я покачал головой. Несмотря ни на что, было приятно снова слышать их болтовню; это напоминало мне, что я не одинок во всем этом.