Скука вечности

Джон зевнул и заставил себя подняться из кресла, лениво потянувшись. За окном бушевала гроза, и стук дождя по крыше звучал почти убаюкивающе. Он хрустнул спиной и сделал долгий глоток кофе.

Из-за множества ночных обитателей Авалона ему хотя бы раз в месяц приходилось работать по ночам. Откинувшись на спинку кресла, психотерапевт потер глаза. Когда он их открыл, вспышка молнии осветила кабинет, и следом прогремел оглушительный гром.

— Добрый вечер, смертный, — раздался томный голос прямо перед ним.

Психотерапевт вздохнул и поднял взгляд на диван, над которым вниз головой висел мужчина с длинными чёрными волосами и алыми глазами. Его плащ и расшитый золотом кроваво-красный жилет сохраняли безупречный вид, будто не подчиняясь законам гравитации.

— Добрый вечер, Раду. Как вы сегодня?

Вампир плавно опустился на диван и с ленивой грацией растянулся на нём, демонстрируя нарочитую небрежность.

— Скучаю, вот и записался на приём. Благодарю за приглашение — я ведь не поклонник формальностей. К тому же терпеть не могу дождь.

Джон усмехнулся. На Раду не было ни капли влаги, несмотря на ливень за окном. Он сомневался, что тот промок бы даже после долгого ожидания у двери.

— Ну, вы не первый вампир среди моих клиентов.

— О-о-о! Может, представишь?

— Боюсь, не имею права обсуждать подобные вещи.

— Не страшно. Зато теперь у меня есть повод развлечься — выяснить, кто эти счастливчики.

Мужчина нахмурился, но решил перейти к делу.

— Итак, согласно вашей анкете и словам, вы испытываете скуку и апатию. Расскажите, пожалуйста, о своём обычном дне… точнее, ночи.

Раду театрально вздохнул и потянулся.

— Просыпаюсь на закате, освобождаясь из груды невест, с которыми спутался прошлым вечером. Затем выхожу на охоту и летаю — нужно размять крылья и утолить голод. Вчера, например, попробовал особенно аппетитную дварфью девственницу… хотя, признаюсь, выковыривать волосы с её шеи из зубов было не слишком приятно.

Джон слегка поморщился. В Авалоне действовали строгие законы: многие становились донорами крови добровольно, и их, как правило, не приходилось воскрешать после процедуры. Психотерапевт старался не осуждать — питаться должен каждый. К тому же его работа заключалась в том, чтобы помогать, а успешная терапия нередко снижала число смертей.

— Потом начинаются балы и маскарады. Вампиры обожают интриги, предательства, попытки переворотов — для разнообразия. Когда фракции десятки раз перекроят союзы, я возвращаюсь в замок и до рассвета предаюсь всё более изощрённым утехам с невестами.

— Это и есть ваша обычная ночь?

Он пожал плечами.

— Иногда я начинаю сложные ухаживания за другой вампиршей. Так запускается цикл любви и ненависти на пару столетий — ненадолго оживляет рутину. Но после истории с той дьяволицей Лионкур всё потеряло вкус. Вряд ли кто-то сравнится с этой пустоголовой мерзавкой.

Джон сделал несколько коротких пометок.

— Можно спросить, кем вы были до обращения? Или вы были рождены вампиром?

— О нет, меня обратили. Я был дворянином. Меня будил слуга к полудню, я выбирался из постели какой-нибудь графини или графа, с кем провёл ночь, а затем отправлялся на охоту. Добычу подавали к позднему завтраку. После этого следовали приёмы, сплетни, представления новых дебютанток, вокруг которых тут же вспыхивали страсти. Позже я удалялся в поместье с той, кого успел соблазнить, и засыпал после ночи взаимных удовольствий.

Психотерапевт нахмурился.

— Похоже, в своей новой не-жизни вы просто повторяете старую. Масштаб изменился, но суть осталась прежней.

— Разумеется. Что может сравниться с существованием, полным наслаждений, соблазнов и праздности? Меня обратили лишь затем, чтобы я мог пить жизнь прямо из жил и направлять её к источнику своего мужского естества. Так я способен покорять сердца вечно.

— Признаюсь, восхищаюсь вашей прямотой.

— Благодарю, смертный, — кивнул Раду.

— У вас когда-нибудь был досуг? Какое-то занятие, увлечение — в одной из ваших жизней?

— Охота и разврат всегда были моими хобби.

— А не задумывались о творчестве? Создать что-то своими руками, освоить искусство или ремесло?

— Как какой-нибудь крестьянин? Или смертный?

— Мне доводилось встречать бессмертных мастеров, художников, коллекционеров. Честно говоря, удивительно, что за все века вы ничем подобным не заинтересовались.

— Думаешь, одно хобби способно исцелить бездонную пустоту моей души?

— Нет. Но это хороший первый шаг. Создавать что-то и видеть результат — удивительно удовлетворяющее чувство. К тому же это способ завести новые знакомства за пределами вашего круга. Мне кажется, в последнее время вы общаетесь исключительно с вампирами.

— Пожалуй, мог бы уделять больше внимания смертным… — произнёс он, бросив на Джона короткий, жадный взгляд. — Хотя бы на пару ночей.

— Это попытка сменить тему. Лестная, но всё же попытка. Вернёмся к сути.

Раду откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— И что ты предлагаешь? Заняться скульптурой, живописью, шитьём? Или тем странным занятием, где мужчины таскают по полям пластиковых солдатиков?

Джон пожал плечами.

— Не обязательно выбирать что-то одно. Попробуйте то, что покажется любопытным. Посмотрите, какие чувства это вызовет. В Бескрайней библиотеке ночью вам наверняка помогут подобрать подходящее занятие.

Клиент задумчиво коснулся ногтем клыка и прищурился.

— Нет, пожалуй, продолжу пить кровь и предаваться плотским утехам. Не вижу себя в роли… любителя.

— Моё дело — советовать, — ровно произнёс психотерапевт, хотя внутри закипало раздражение. — А как вы поступите с советом — решать только вам. Скажите, есть ли среди вашей фракции кто-то близкий, с кем вы проводите время? Кто вам действительно дорог?

— Мало кто избежал моей близости, — ухмыльнулся вампир.

Джон тяжело вздохнул — сам напрашивался на этот ответ.

— Я говорил о душевной связи. Судя по всему, у вас нет настоящих привязанностей, а их отсутствие часто ведёт к опустошению.

— Открыть сердце? Безумие. Это быстро превратилось бы в зависимость и подчинение. Хотя, признаюсь, на время это могло бы быть забавно.

— А если речь идёт о смертном?

Раду презрительно фыркнул.

— Какая от него польза?

Психотерапевт вздохнул, встал, подошёл к двери и распахнул её.

— Полагаю, пока вы не готовы меня слушать, помочь я не смогу. Скоро придут другие клиенты. Желаю приятной ночи.

Вампир бесшумно поднялся в воздух и плавно направился к выходу.

— А ведь ночь могла бы стать приятнее в компании, — произнёс он с хищной усмешкой, блеснув клыками.

— Я не встречаюсь с клиентами. Даже с теми, кого больше не увижу.

— Какая жалость.

Молния рассекла небо, гром грянул — и вампир исчез. Джон без удивления позволил двери закрыться. Вернувшись к столу, он задумался: так ли уж сильно отличался от него сам? Каждое утро проходило одинаково — тот же костюм, та же пекарня, те же улицы. Возможно, именно поэтому Катрина и ушла.

Психотерапевт перевёл дыхание и откинулся в кресле. Оставалось надеяться, что следующий клиент появится скорее — чужие проблемы хоть немного отвлекали от собственных.