Двойник

На следующее утро Джон вошёл в офис с тяжёлой головой и пересохшим ртом. Андресса позволила ему поспать дольше обычного, но лишний час лишь немного смягчил похмелье.

Когда он открыл дверь, она улыбнулась.

— Тяжёлое утро?

— Ничуть. При желании я могу отбить чечётку.

Она поднялась — и они быстро поцеловались. По дороге в кабинет его остановила секретарша.

— Что-то случилось? — нахмурился психотерапевт.

— Твой первый пациент уже ждёт в кабинете.

Он моргнул, бросил взгляд в окно, убеждаясь, что на дворе ещё раннее утро, и снова посмотрел на неё.

Она едва сдерживала смех.

— Это подмёныш, который выдаёт себя за тебя.

— Серьёзно?..

— Да. Он пришёл около пятнадцати минут назад. Очень точно копирует твои манеры.

— И как ты поняла, что это двойник?

— Он на вкус не такой, как ты.

Джон приподнял бровь.

Андресса усмехнулась.

— По твоей тревожности. У каждого она имеет свой оттенок. У тебя — сладковато-солёный. Как крендель в шоколаде, если тебе интересно.

Мужчина вздохнул.

— Похоже, придётся идти туда без кофе.

Демоница улыбнулась и протянула ему чашку горячего кофе, ловко придерживая её хвостом.

Он взял чашку. По спине пробежал лёгкий трепет, когда её кожа едва коснулась его руки.

— Спасибо.

— Я решила, что тебе понадобится кофеин после вчерашнего — и перед этим визитом.

Джон сделал долгий глоток, наслаждаясь вкусом.

— Как Грим и Билз?

— У них всё отлично. Они проводят время в Оркском квартале — развлекаются с вождём, с которым познакомились вчера в клубе, — ответила она и покачала головой. — К концу дня Грим сделает так, что он будет слушаться его во всём.

Психотерапевт снова отпил кофе.

— Ладно, я пошёл.

— Удачи.

— Это всего лишь я. Думаю, справлюсь, — подмигнул он и направился в кабинет.

— Доброе утро, — раздался его собственный голос из-за стола. Двойник поднялся, обошёл стол и протянул руку.

— Доброе утро, — ответил мужчина и пожал её. Хватка оказалась твёрдой, но без нажима — именно такой, какой и должна быть.

Подмёныш указал на диван и одарил его одной из тех обезоруживающих улыбок, которые Джон прекрасно знал.

— Присаживайтесь. Хотите чаю?

— Пожалуй, откажусь, — вежливо ответил он.

Двойник кивнул, взял записную книжку и устроился в кресле.

Джон внимательно разглядывал собственную копию. Она казалась немного выше — или это был обман зрения? Костюм отличался от сегодняшнего: именно этот он носил два дня назад. Психотерапевт не знал, по каким законам действуют такие существа, но предположил, что облик был скопирован тогда. Когда двойник устроился с блокнотом, Джон невольно подумал: неужели он и сам всегда так сутулится?

— Итак, что у вас за проблема? Вы записались в последний момент, поэтому, боюсь, секретарша не успела передать подробности.

Джон усмехнулся и откинулся на спинку дивана.

— А как вы думаете, зачем я здесь?

— Хм… — подмёныш повторил его жест. — Возможно, дело в избегании. Вы отвечаете вопросом на вопрос.

— Правда?

— Нет… причина глубже, — он нахмурился. — Этот костюм. Вы носите его вариации каждый день? Укладываете волосы одинаково? Следуете одной и той же рутине?

— В основном.

— Мне кажется, вы боитесь перемен. Вы слишком держитесь за привычный уклад. Похоже, это отражается на вашей личной жизни. Нам стоит понять, что заставляет вас цепляться за рутину. Возможно, это тоска по родному миру — или причина кроется в чём-то другом.

— И что вы посоветуете?

— Начать с простого. Попробовать носить не только зелёное. Выбирать другие маршруты до офиса. Каждый день вводить в жизнь что-то непривычное — новую еду или занятие. И, наконец, взять отпуск — сделать что-то, что вытащит вас из зоны комфорта.

Совет звучал разумно, однако психотерапевт задумался: не спешит ли он сам с выводами вместо того, чтобы глубже вникать в проблему клиента? Возможно, дело в стремительном ритме Авалона, но над этим действительно стоило поработать.

По сути, он уже приходил к тем же выводам, которые сейчас озвучивал двойник. Это было краткое резюме всего, что требовало внимания. Где же был этот подмёныш год назад, когда такие слова пригодились бы куда больше? Впрочем, тогда Джон, вероятно, не отнёсся бы к ним столь спокойно.

— Прекрасно, — психотерапевт слегка похлопал в ладони. — Отличные рекомендации. Вы не видели моих пациентов, но даже если бы консультировали их, едва ли причинили бы вред.

Мужчина поднялся, поправил пиджак и указал на диван.

— Теперь ваша очередь.

Они обменялись улыбками и поменялись местами — разошлись зеркально и одновременно опустились на сиденья.

— Итак, — начал Джон, едва заметно усмехнувшись при виде страницы, испещрённой каракулями. — Что привело вас сюда?

— Мне немного неловко это признавать, — ответил двойник и прикусил губу.

— Поэтому понадобилась вся эта комедия?

— Я фея. Мне стыдно просить о помощи напрямую, но если представить это как шалость, становится проще.

— Как вам удобнее. Зато я впервые за долгое время оказался на диване. Он заметно мягче кресла.

Подмёныш усмехнулся.

— Итак, перейдём к делу. Вы создали образ озорной феи. Теперь можно говорить откровенно.

Он кивнул, но замялся.

— Это… банально. Наверное.

— Синдром самозванца?

— Отчасти. Я просто… боюсь, что я ненастоящий.

Психотерапевт сделал пометку среди каракулей и терпеливо ждал продолжения.

— Я почти всё время живу в чужих обликах — иногда ради развлечения, иногда по долгу службы. Даже в Фейланде, принимая свой истинный вид, я чувствую, будто продолжаю играть роль. Каждый жест и каждая интонация заимствованы. Я говорю голосом гвардейца-орка, которого скопировал сотни лет назад. Я улыбаюсь левым уголком рта, как эльфийская куртизанка, за которой когда-то подсматривал. Завидев потягивающееся животное, я бормочу: «Милашечка» — так говорила женщина, чей облик я носил всё лето, пока её удерживал Летний двор.

Он тяжело выдохнул.

— Я словно лоскутное одеяло — набор чужих черт без собственного «я». Быть другим проще. В своей форме я ощущаю фальшь, потому что могу проследить происхождение каждой детали.

Джон кивнул и постучал ручкой по подбородку.

— Это закономерно — если так долго быть другими, можно немного потерять себя. Люди часто сталкиваются с тем же.

— Правда?

— Конечно. Многие чувствуют, что собрали себя из черт и привычек окружающих. Но в этом есть своя красота. Кто-то унаследовал смех отца, манеру приподнимать бровь — от матери, широкую походку — от деда. Вы же впитываете особенности тех, чьи облики принимаете. Это редкий дар. Вы носите в себе частицу всех, кем были. Пусть отдельные элементы не оригинальны — их сочетание создаёт нечто уникальное, принадлежащее только вам.

Двойник посмотрел на него и задумался.

— Я никогда не рассматривал это так. Но ощущение подлинности всё равно ускользает.

— Понимаю, — психотерапевт отложил ручку. — Я не рассчитываю, что одно осознание изменит всё. Возможно, вам ещё не раз придётся «затеряться» среди моих пациентов, если я смогу быть полезен.

— Ещё как сможете, — твёрдо кивнул подмёныш. — Мне уже легче. Даже просто высказаться оказалось важно.

— Отлично. Ранее вы упомянули, что вам нужен был предлог для визита. Вы опасаетесь реакции друзей или таковы требования службы у фей?

Джон не знал, сколько времени осталось до прихода первого пациента по расписанию, но хотел обсудить как можно больше.