География близости

Джон проснулся от ровных капель, падавших ему на лоб. Он уже собирался поднять руку, чтобы смахнуть воду и переставить своеобразный будильник, но вовремя вспомнил: Андресса всё ещё лежала у него на груди, тихо дыша во сне.

Он с предельной осторожностью высвободил руку, дотянулся и остановил капли. Затем, действуя ещё аккуратнее, выбрался из-под неё, сполз с кровати прямо на пол и только после этого поднялся. Наклонившись, Джон мягко поцеловал возлюбленную в макушку, взял плед у изножья и укрыл её.

Психотерапевт давно перестал им пользоваться, когда она оставалась ночевать, — от её тела исходило столько тепла, — зато он заметил: без него она спит крепче под покрывалом.

Самочувствие было заметно лучше, чем накануне, — вероятно, благодаря заботе демоницы. Это радовало: ему не хотелось отменять сегодняшний приём.

Джон направился в ванную, провёл пальцами по волосам и потянулся к флакону с ополаскивателем для рта. Едва начав полоскать, он чуть не выплюнул жидкость сразу — резкий вкус корицы обжёг язык. Тем не менее он довёл дело до конца, не желая тратить средство впустую. Затем сполоснул рот водой, пытаясь избавиться от привкуса, и только после этого разглядел флакон: это оказался флакон Андрессы, а его собственный стоял на другой стороне раковины. Психотерапевт вздохнул, размышляя, как вообще можно терпеть столь сильную корицу с утра.

Джон включил душ, активировал руну нагрева и шагнул под струи. Мыло и шампунь, которыми он обычно пользовался, почти закончились, поэтому он без колебаний позаимствовал немного средств из скромного набора Андрессы, стоявшего в нише.

Из спальни донёсся шорох, и вскоре демоница открыла дверь ванной. На ней была длинная ночная рубашка, облегавшая фигуру в самых соблазнительных местах, а волосы распушились беспорядочным облаком.

— Доброе утро, — сказала она, хватая свой флакон с ополаскивателем и принимаясь чистить острые зубки.

— Доброе, — ответил Джон, смывая шампунь с волос.

Он выключил воду как раз тогда, когда она выплюнула жидкость и взяла его лучшую щётку для волос. Та была сделана из щетины эльфийского вепря и справлялась даже с самыми упрямыми прядями, распутывая любые колтуны.

— Знаешь, мог бы подождать меня, — лукаво заметила Андресса.

— Чтобы ты снова выкрутила нагрев и я получил ожоги?

Она пожала плечами.

— Не моя вина, что ты любишь холодный душ, словно проклятый круг предателей.

Она протянула ему щётку — её собственные волосы уже лежали идеально. Он поцеловал её, прежде чем взять щётку и заняться своей шевелюрой.

Андресса шагнула в душ, и ванную мгновенно затянул густой пар — такой плотный, что Джон перестал что-либо различать. Мужчина вышел и направился на кухню. Вообще-то он собирался зайти к Хильде и выпить кофе в офисе, но после вчерашней болезни голод напомнил о себе слишком настойчиво. Психотерапевт достал из сундука с руной холода горсть замороженного винограда и перекусил им, дожидаясь, пока Андресса выйдет из ванной.

Когда дверь распахнулась, наружу вырвался тяжёлый пар, и в этом клубящемся облаке она напоминала борца, выходящего на ринг сквозь театральный туман. Послав ему воздушный поцелуй, она направилась в их… Точнее, в его спальню. Джон покачал головой, убрал оставшийся виноград и пошёл одеваться.

Демоница достала из ящика, который он выделил для неё, один из запасных комплектов — чёрную блузу, тёмно-красную юбку и сапоги цвета морской волны. Джон тем временем разглядывал длинный ряд зелёных костюмов с разными узорами и единственный синий костюм, висевший в дальнем углу шкафа.

Он неспешно перебирал одежду, отодвигая вещь за вещью и пытаясь определиться.

— Мне нравится тот, что в клетку, — сказала Андресса, подкравшись сзади и указав кончиком хвоста на костюм.

— Значит, будет клетка, — ответил Джон, доставая выбранный комплект. Он тщательно оделся, дополнив образ светло-коричневым ремнём и такими же лоферами с монетками.

— Знаешь, я бы не прочь увидеть тебя в красном, — заметила женщина, разглаживая складки на юбке.

— Красный редко идёт рыжим.

— Не знаю… может быть, если выбрать очень тёмный оттенок.

— Возможно, — отозвался Джон без особой уверенности.

Они вышли из квартиры и начали спускаться по лестнице.

— Итак, останешься сегодня снова?

— Боюсь, нет. У меня встреча с парой друзей — они навещают Авалон из Преисподней. Будем пить. К тому же моя квартира ближе к бару.

Психотерапевт скрыл разочарование.

— Звучит заманчиво.

— О нет, вокруг нас, скорее всего, будет довольно жарко.

Джон вздохнул, и они вышли на улицу. Стояло одно из тех утр, когда безветрие делает воздух слишком душным для пиджака, а малейший ветерок — слишком холодным, чтобы обходиться без него.

— Хм, сегодня другое небо, — заметила Андресса, подняв голову.

Джон последовал её взгляду и убедился, что она права. Небо оставалось синим, но на нём отчётливо виднелись несколько планет, расположенных так близко, что можно было различить очертания материков. В Авалоне такое случалось время от времени: огромное скопление космической энергии и магии порождало крошечные разрывы реальности. Обычно подобные изменения исчезали через час или два.

Они шли к офису, держась за руки. Улицы были не такими оживлёнными, как обычно, однако им всё же пришлось лавировать между парой медлительных йотунов и пригибаться, спасаясь от мелких гарпий. Погодные перемены, похоже, означали начало сезона их стремительных пикирований.

Они пришли в пекарне Хильды немного раньше обычного. Пришлось подождать, пока несколько птицелюдов закупят хлеб, и только потом подойти к стойке.

За кассой стояла Мия. На ней был чёрный брючный костюм с укороченными рукавами и футболка с дикой оркской вязью, которую Джон так и не смог разобрать. Макияж выглядел мрачнее привычного: неестественно белое лицо, густые тени под глазами и потёки, напоминающие слёзы. Однако вопреки образу она широко улыбнулась, заметив их.

— Андресса! Джон! Добро пожаловать!

— Привет, Мия. Обожаю твой сегодняшний наряд.

— Ты говоришь это каждый день.

— Потому что ты каждый день одеваешься круто.

Девушка улыбнулась и перевела взгляд на Джона.

— Спасибо ещё раз, что согласились взять меня в ученицы.

— Не благодари. Я и сам буду импровизировать на ходу — работа и без того одна из самых странных во всех измерениях.

— Не уверена. Я знаю одного человека, чья работа — уговаривать людей на перекрёстках отдавать ему обувь, — заметила Андресса.

Мужчина нахмурился.

— Ладно, тогда, возможно, вторая по странности. Ты начала читать учебник по психологии для начинающих, который я тебе дал?

— Ага… этот Зигмунд Фрейд… вы ведь не используете его идеи постоянно?

Джон усмехнулся.

— Нет, конечно. Некоторые его мысли заслуживают внимания, но в целом он там ради исторического контекста — как один из первопроходцев.

— Фух, хорошо… — она покосилась на входящего минотавра. — О, это он, с крупным заказом. Дайте минуту — я вас обслужу. Бублик и фирменный?

— Два бублика.

— Сейчас будет, — девушка ненадолго скрылась за стойкой.

— Из неё выйдет хороший специалист.

— Надеюсь.

Его всё ещё тревожила спонтанность ученичества, но Мия была сообразительной и легко находила общий язык с людьми. Пока надежда перевешивала сомнения.

Получив выпечку, они перешли улицу к офису, ловко увернувшись от йети, спешившего с каким-то посланием. Андресса открыла дверь своим ключом и придержала её для Джона, поскольку он нёс пакеты.

Он аккуратно поставил кокосовое печенье демоницы на её стол, затем разложил свои бублики на своём и занялся кофе. Закончив, он вернулся к ней, обхватил подлокотники кресла и наклонился, чтобы поцеловать её — долго и неспешно, — прежде чем выпрямиться.

— Итак, кто у нас сегодня?

Она схватила его за воротник и притянула к ещё одному поцелую.

— Пока не знаю — не успела заглянуть в календарь.

— И что же тебя отвлекло? Что-то задержало?

— Скорее кто-то.