Колизей

Джон пробирался сквозь толпу, направляясь к арене. Люди теснились со всех сторон, но, к счастью, двигались в одном направлении, и он мог просто плыть по потоку.

Вдруг его внимание привлёк кобольд, стоявший на шаткой пирамиде из ящиков и вопивший во всё горло.

— Брезент! Брезент! Если не хотите испачкать кровью свою одежду — покупайте защитную ткань!

Психотерапевт покачал головой. Арена никогда не вызывала у него восторга, но после первой встречи Харгрив подарил два билета на бой, и Джон почувствовал себя обязанным принять приглашение. Он позвал Эрика — тот часто жаловался, что скучает по земным развлечениям вроде футбола или боёв без правил.

Мужчина надеялся, что в Авалоне найдётся нечто, способное помочь другу освоиться. Американец уже начинал ладить со своим приятелем-дварфом, чем Джон искренне гордился, но одного друга ему явно было недостаточно.

Секретарша весь день держалась отстранённо, узнав, что он пригласил Эрика. Джон понимал почему: она заслуживала медали за терпение — ведь ей не раз приходилось выносить флирт Харгрива. Но иномирцу этот вечер был нужнее. К тому же психотерапевт сомневался в крепости собственного желудка и не хотел, чтобы демоница видела его в столь непривлекательном состоянии.

Приближаясь к цели, он поднял взгляд на стены колизея. Грандиозное круглое здание напоминало римский амфитеатр, но превосходило его по высоте и размаху. Над ареной возвышался огромный купол, даривший тень и служивший щитом на случай, если особенно мощные заклинания или снаряды вырвутся за пределы поля боя и нанесут разрушения городу.

Продвигаясь вместе с толпой, Джон добрался до входа, где несколько внушительных мужчин и женщин — их легко можно было принять за гладиаторов вне службы — проверяли билеты и направляли зрителей по коридорам. Подойдя к ближайшей контролёрше, он протянул билет. Та бегло его осмотрела.

— О, вам со мной, — сказала она, переглянувшись с коллегой и перекрыв свой участок. — ВИП-гость. Провожу вас в передние ряды.

Коллега утвердительно кивнул, и женщина пригласила Джона следовать за ней. Мужчина старался не разглядывать проводницу, пока та вела его вниз по одной лестнице, затем вверх по другой. Не успел он опомниться, как оказался в небольшой ложе под передним сектором, почти у самого песка. Здесь уже находилось несколько человек в дорогих, вычурных нарядах. Джон узнал одного из своих клиентов — состоятельного купца, который нарочито сделал вид, будто не заметил его.

Рядом с этой нарядной публикой сидел Эрик. Он вольготно развалился в кресле; рядом стояла огромная кружка размером с орчий сапог и лежал гигантский пакет арахиса. На нём был привычный комбинезон.

Джон пробрался к нему и присел рядом.

— Похоже, вы пришли раньше меня.

— Нужно было прогреть место. Арахис? — предложил он, протягивая пакет.

Мужчина пожал плечами, взял горсть и, устроившись поудобнее, принялся щёлкать орешки, наблюдая за ареной. Песок был тёмно-оранжевым, с редкими белыми вкраплениями, в которых он с содроганием узнал истончённые кости и зубы. От этого зрелища мужчина побледнел, но всё же потянулся за новой порцией орехов.

Прошло около десяти минут томительного ожидания, прежде чем над ареной разнёсся оглушительный голос.

— Доооооооброооо пожаловаааать в Авалонскую арену! Знаю, вы уже изнываете от нетерпения, так что пропустим церемонии и сразу перейдём к кровавому зрелищу!

Толпа взревела от восторга, и даже Эрик, к удивлению Джона, присоединился к крикам.

— Сегодня вас ждёт серия поединков между Зелёными и Золотыми! А после — показательный бой между действующим чемпионом Харгривом и бывшим чемпионом Данаварисом!

Новый взрыв оваций в честь бойцов заглушил начало следующего объявления.

— А в этом углу — великолепная мадам Гильотина!

Джон поднял взгляд и увидел мускулистую женщину-человека в обтягивающем чёрном комбинезоне. В руках она держала огромный кусок металла, больше напоминавший гигантский секач, чем меч. Алые волосы были заплетены в длинную косу, спускавшуюся почти до щиколоток. Когда она улыбнулась и помахала публике, мужчина заметил угольно-чёрные глаза и клыкастую улыбку. Мельком ему пришло в голову, не продаются ли где плакаты с её изображением: Андресса как-то жаловалась на пустые стены в его доме, и представить её реакцию на такой декор было бы забавно.

— А в противоположном углу — несокрушимый Роки Стоунме-е-е-е-ен!

На другом конце арены стоял дварф в тяжёлых доспехах. Он сжимал башенный щит и исполинскую кувалду. Воин грохнул молотом по щиту, и звук оказался настолько мощным, что Джон ощутил лёгкую вибрацию под ногами.

— Бооооооой!

Бойцы не заставили себя ждать. Мадам Гильотина стремительно бросилась вперёд, обрушивая на противника сокрушительные удары. Её клинок с грохотом врезался в щит, и психотерапевт невольно дёрнулся. Затем последовала серия молниеносных атак — она безжалостно засыпала дварфа градом чудовищных взмахов. Роки стойко держал оборону, едва сдвигаясь с места и ловко подставляя под удары щит или наиболее прочные участки лат.

Вскоре мадам Гильотина, осознав бесполезность натиска, отпрыгнула назад, готовясь к новому манёвру. Роки не упустил шанса: взмахнул кувалдой — и раздался мерзкий хруст, когда оружие обрушилось на её руку. От этого звука всё тело Джона напряглось. Толпа взорвалась восторженными криками, а Эрик, размахивая кулаками, рассыпал пригоршню арахиса.

Но мадам Гильотина не сдалась. Её правая рука безжизненно свисала, однако она изменила стойку и продолжила бой. Роки начал наступление. Когда он почти достиг противницы, та резко развернулась и рванула прочь.

Публика зашумела и освистала беглянку, но возгласы стихли, когда она прыгнула к стене, оттолкнулась и метнулась в противоположную сторону. Потом повторила манёвр. И снова. И ещё раз. Скорость её движений возросла настолько, что Джон перестал успевать следить за мелькающей фигурой.

Роки замер, подняв щит и приняв устойчивую низкую стойку, усиливая защиту. Он следил за происходящим с предельной сосредоточенностью.

Мадам Гильотина внезапно рванулась вперёд, используя накопленный импульс. Она держала клинок у плеча, направив остриё прямо на противника.

Роки поднял щит, встречая удар. На миг Джону показалось, что защита неприступна — дварф стоял, словно несокрушимая скала, через которую ничто не пробьётся. Но в следующий момент его тело распалось надвое прямо посреди арены.

Психотерапевт поморщился от ужаса, но, похоже, только он испытывал отвращение. Эрик захлопал в ладоши, а благородная публика, ещё недавно сохранявшая чинность, теперь неистовствовала, захлёбываясь восторгом.

Мадам Гильотина подняла окровавленный клинок, и её клыкастая улыбка будто наполнила толпу бешеной энергией.

— Победительница — мадам Гильотина! Встречайте госпожу резни!

Шум ликующих зрителей постепенно стих. На арену вышла женщина в белых одеяниях. Подняв руку, она засияла мягким золотым светом. Сияющие нити оплели искалечённую руку мадам Гильотины — плоть мгновенно восстановилась, а кости встали на место. Затем те же нити потянулись к останкам Роки, собирая их воедино.

Через несколько секунд дварф уже стоял на ногах и протягивал руку в знак спортивного уважения. Мадам Гильотина крепко пожала её, и поле вскоре опустело — объявили короткий перерыв.

— Вам нравится шоу? — спросил Джон, делая глубокий вдох, чтобы унять подступающую тошноту.

— Ещё как! — с редким воодушевлением ответил Эрик. — Только вот не хватает «Миллер Лайт» для полного счастья.

Мужчина кивнул, не разделяя любви к лёгкому пиву, но промолчал. Он заметил, как американец делится арахисом с соседями-аристократами. После первого боя те заметно оживились и стали разговорчивее. Возможно, в обычных обстоятельствах Эрик не был душой компании, но спортивное действо явно пробуждало в нём общительность.

Следующие поединки оказались столь же жестокими, кровавыми и театральными. Джону они не особенно нравились, но он понимал их притягательность. Пусть бойцы и погибали, смерть здесь не была окончательной — благодаря магии целителей. В каком-то смысле это делало зрелище даже гуманнее земного спорта.

С этой мыслью он, возможно, досидел бы до конца, но когда прямо перед ним на барьер шлёпнулась пригоршня выбитых зубов, психотерапевт решил найти повод ненадолго удалиться. Эрик, поглощённый действом, не заметил его ухода.

Он вышел в коридор и, опершись о стену, сделал несколько глубоких вдохов. В этот момент к нему подбежал гоблин.

— Вам что-то нужно?

— Ты Джон?

— Да.

— Харгрив хочет тебя видеть.

— С ним всё в порядке?

— Мне не платят за такие справки. За мной.

Психотерапевт пожал плечами и последовал за проводником. Они спустились по узкой лестнице, прошли через несколько полутёмных коридоров, миновали полдюжины гладиаторов, которые с удивлением провожали его взглядами, и остановились у двери, отмеченной звездой.

— Заходи.

Джон кивнул и вошёл. Харгрив тяжело опирался на стол; лицо искажала гримаса боли, но, заметив гостя, он выпрямился и натянул улыбку.

— Здорово, мозгоправ! Рад, что заглянул! Ну как тебе бои?

Психотерапевт осторожно прикрыл дверь.

— Они очень… интересны. Спасибо за билеты.

— Ты привёл ту горячую штучку из офиса?

Джону не понравился тон, но он лишь покачал головой, сохранив спокойствие. За время сеансов он успел понять: чемпион прячется за маской, а легкомысленный сексизм — часть его публичного образа. Это не оправдывало поведение, но психотерапевт предпочитал решать проблемы по одной.

— Её зовут Андресса. И нет, я пригласил другого друга.

— А, ну и ладно. Главное, чтобы ты получил удовольствие. Жаль, не позвал тебя на прошлой неделе — тогда проходил межпространственный поединок между какими-то «живыми доспехами» и мертвецом в огромной шляпе, стрелявшим из странных пушек. Пришлось заморозить арену во временном пузыре, чтобы успеть всё восстановить к сегодняшнему дню.

— Звучит впечатляюще, — ответил Джон, присаживаясь на свободное место. — Как вы себя чувствуете?

Улыбка орка поблекла.

— Напомню: всё, что мы обсуждаем здесь, остаётся между нами. Я так понимаю, вы не просто хотели узнать, нравится ли мне шоу?

Харгрив тяжело вздохнул и опустился на стул.

— Просто… у меня не получается с дыхательными упражнениями, которые ты дал. Всё время сбиваюсь, а визуализация не работает, — он покачал головой. — В прошлом бою всё было иначе: я справился, чувствовал себя уверенно и победил.

Джон кивнул.

— Эти упражнения помогают, но не всегда срабатывают так, как хотелось бы. Иногда мы застреваем в собственных мыслях или позволяем тревоге взять верх. Прогресс никогда не бывает линейным.

— Херня. Я должен становиться лучше.

— А действительно ли вам нужно становиться лучше?

— Ну конечно!

— А что случится, если вы больше не выйдете на арену?

Гладиатор моргнул, удивлённый вопросом.

— Я… стану неудачником.

— Вы потеряете особняк?

— Нет, у меня достаточно денег.

— Значит, крыша над головой останется, и есть будет что.

— Но фанаты… они перестанут смотреть на меня с восхищением.

— А семья? Мать, для которой вы купили дом? Двоюродный брат, чьё обучение вы оплатили в магической академии? Друзья, которые получили работу на арене благодаря вам?

— С ними, думаю, ничего не изменится.

— Но вы всё равно хотите сражаться?

— Да, хочу.

— Хорошо. А что будет, если вы проиграете сегодня?

— Вероятно, умру довольно мучительно. И потеряю ещё больше поклонников.

— А если проиграете зрелищно?

— Что?

— Сегодня я впервые на арене и заметил, что зрителей больше всего волнует не результат, а само шоу. Если вы выйдете и покажете им поединок, который они запомнят, вы вряд ли потеряете фанатов — даже проиграв.

— Значит, ты предлагаешь не зацикливаться на победе, а сосредоточиться на зрелище?

Джон кивнул.

— Не думаю, что я первый, кто вам это говорит.

Харгрив усмехнулся.

— Да, тренер повторял то же самое. Просто я слишком давно не проигрывал и, наверное, успел забыть.

— Такое бывает. Мы все иногда теряем из виду главное.

Харгрив кивнул.

— Ну что, может, сделаем несколько упражнений вместе, пока у вас есть время перед выходом?

— Давай.