Острый вечер

Джон шёл под руку с Андрессой, когда они добрались до «Таверны метателей топоров Гримнара». Заведение выглядело именно так, как и можно было ожидать: грубо отёсанные каменные стены, увешанные знамёнами орочьих кланов; на деревянной вывеске с изображением улыбающегося орка — вероятно, самого Гримнара — в беспорядке торчали кинжалы, топоры, мечи и ножи. Орк держал два боевых топора размером с лошадиную голову; их лезвия были испачканы краской, имитирующей потёки крови.

— Удивительно, что Рене выбрал именно это место, — заметила Андресса.

— Скорее всего, это была идея его… подружки.

— Судя по его рассказам, она скорее сжимает, чем её сжимают.[1]

[1] Squeeze — разговорное слово, обозначающее подружку, возлюбленную, «пассию». В реплике обыгрывается буквальное значение глагола to squeeze («сжимать», «давить»): шутка строится на том, что вместо ожидаемого смысла («его подружка») подразумевается обратное — что именно она его «сжимает», то есть доминирует над ним или «держит под каблуком».

Психотерапевт хмыкнул, и они вошли внутрь. Среди персонала были только орки, но Рене уже ждал их и, завидев друзей, приветственно помахал рукой. Они направились к столику в конце длинного метательного тира, окружённого толстыми деревянными стенами. Эсме, женщина-дварф и подруга Рене, в этот момент проверяла баланс топора.

Раньше Джон видел её только в рабочем комбинезоне, а теперь на ней было простое пепельное платье; волосы были аккуратно заплетены в косы, и следов вечной смазки почти не осталось. Лишь инструментальный пояс по-прежнему висел на талии, но психотерапевт решил не придавать этому значения: в Авалоне подобные вещи нередко спасали жизнь в самых неожиданных ситуациях.

Он обнял Рене; Андресса тоже тепло его поприветствовала, а Эсме метнула топор в мишень на дальнем конце зала. Лезвие вонзилось в край цели, заставив подвешенную доску задрожать и постепенно замереть.

Дварфийка протянула Джону руку.

— Рада тебя видеть, огнекоснутый.

Мужчина пожал её ладонь.

— И я рад вас видеть, Эсме.

— Огнекоснутый? — переспросила Андресса.

— Так мой клан называет рыжеволосых.

Демоница улыбнулась; в её глазах на миг вспыхнул знакомый огонёк.

— Думаю, тебе это имя подходит.

Она повернулась к Эсме и протянула руку.

— Я — Андресса.

— Эсме. Приятно познакомиться, — ответила та, крепко пожав её ладонь.

— Взаимно, — сказала демоница, кивнув на мишень. — Можно присоединиться?

Женщина фыркнула по-дружески — умение, которое Джон считал чисто дварфским.

— Если уверена, что справишься. А вы, парни, с нами? — спросила она, обернувшись через плечо.

— Пожалуй, после пары глотков, — ответил психотерапевт.

— А я сперва попробую вина, — добавил Рене.

— Как хочешь, любимый, — сказала Эсме и вместе с Андрессой направилась к бочонку с оружием.

Когда девушки отошли, Джон и Рене уселись.

— Вы в порядке?

— Всё хорошо, друг мой. Просто… Эсме не из тех, кто сдерживается. Я весь в синяках — даже дорога сюда далась непросто.

Психотерапевт незаметно подвинул к нему маленький алый флакон. Француз вопросительно приподнял бровь.

— Зелье исцеления. Лучше действует с едой; я припас его к ужину.

— Если ты тоже пострадал, оставь себе.

— Её ногти превратили мою спину в карту Авалона, но я уже принял дозу утром. Терпимо. Берите.

— Благодарю, — усмехнулся Рене, пряча флакон в пиджак. — Хотя мог бы просто попросить её сбавить пыл.

— Границы в отношениях — полезная вещь.

— Но мне куда приятнее продолжать собирать синяки.

Джон усмехнулся.

— А я не против примириться с царапинами на спине.

В этот момент громкий звонкий удар заставил их обернуться: Андресса вонзила топор точно в центр мишени. На лице Эсме застыло изумление, а сама метательница с ленивым видом рассматривала ноготь.

— Она сильнее, чем я думал, — заметил Рене.

— Демоны все невероятно сильны. Просто в Авалоне их немного — особенно за пределами Малого Ада, — поэтому люди и забывают об этом.

Рене кивнул. К ним подошёл орк, едва прикрытый рубахой, и расставил на столе три кружки эля, бокал вина и два блюда с горой мяса в густом, остром соусе.

Затем он ткнул пальцем в напитки.

— Пить.

Он указал на еду.

— Жрать.

Потом махнул в сторону тира.

— Веселье.

Психотерапевт улыбнулся.

— Благодарю.

— Пожалуйста. Чаевые — щедрые.

Официант удалился, а женщины сделали ещё один раунд. Андресса вновь опередила Эсме — к явному смущению дварфийки. После этого обе вернулись к столу.

Джон едва справлялся с жгучими специями в мясе, запивая его элем, чтобы хоть немного приглушить огонь во рту. Он понимал, что эта адская смесь еды и алкоголя даст о себе знать позже. Эсме и Андресса ели с удовольствием, а Рене, хоть и вспотел, сохранял спокойный вид — похоже, страдал только психотерапевт.

— Бен очень зол на тебя, — сказал француз, сделав глоток вина.

Джон воспользовался поводом, чтобы отложить еду и перевести дух.

— А я — на него.

— Он всё повторял какую-то фразу не из моего времени: «Друзья важнее шлюх».

— Он встречался с проституткой? — удивилась дварфийка.

— Нет. Просто некоторые мужчины с Земли так называют женщин, — пояснил психотерапевт.

— Неужели эта профессия так распространена?

— Вовсе нет. Это оскорбление. Хотя иногда подобные слова употребляют в шутку — как дварф, который называет собрата «безбородым сыном червя», хотя они лучшие друзья.

— А-а, понятно, — кивнула Эсме и с прежним рвением принялась за мясо.

— Хотел предложить: если хочешь, могу стать посредником, — сказал Рене. — Ты ведь сам учишь решать конфликты словами.

Джон вздохнул.

— Это так, но… то, что он сделал, было бездумно и жестоко.

— Согласен. Но ведь они встречались недолго? Возможно, девушка не восприняла всё так остро. Она выглядела зрелой.

— Дело не в её реакции, а в равнодушии Бена. В отсутствии эмпатии.

— Думаю, он просто не осознаёт. Стоит лишь протянуть руку — и, может быть, сам дойдёт до понимания.

Джон отпил эля, погрузившись в раздумья.

— Возможно…

— Нет, — резко перебила Андресса, отложив еду и испепелив остатки соуса на пальцах. — Знаю, ты считаешь, что должен мириться первым. Но в этот раз дай ему сделать шаг.

— Это часть моей работы.

— Вот именно. Сейчас ты говоришь как психотерапевт, а не как друг. Пусть сам разберётся в себе.

Джон нахмурился. Инстинкт подсказывал согласиться с Рене, но Андресса, пожалуй, была права. До сих пор оборотень откликался только на жёсткость, когда психотерапевт заставлял его смотреть правде в глаза. Но теперь речь шла не о пациенте, а о друге. Он сам спутал роли, и Бен этим пользовался. Пора дать ему пространство для собственных решений.

Он вздохнул.

— Предлагаю оставить эту тему и метнуть пару топоров. Иначе это мясо прикончит меня раньше.

Француз рассмеялся.

— Согласен. Давай попробуем.

Они подошли к бочке и взяли оружие. Джон первым занёс топор и метнул его одной рукой — лезвие ударилось обухом. Рене оказался удачливее: он запустил топор двумя руками из-за спины, слегка под углом — и тот вонзился в мишень. Джон одобрительно хлопнул его по ладони.

Эсме ухмыльнулась Андрессе.

— Может, ты и победила, но мой мужчина восстановил мою честь!

Хвост демоницы дёрнулся.

— Уверена, для полной реабилитации ему придётся вонзить ещё четыре топора.

Щёки дварфийки вспыхнули, и она залпом осушила кружку.

— Подвинься, Рене! Я бросаю вызов этой огненной бестии!

Мужчины переглянулись, пожали плечами и вернулись за стол. Джон отставил тарелку с мясом, решив ограничиться элем до конца вечера.