Обычный день

Джон лениво зевнул, размышляя, чем перекусить на обед. С момента последнего разговора с Рене прошло уже несколько недель, и все утренние приёмы наконец закончились. После обеда его ждали встречи с Гностом и Валеном, а смутно вещий сон, приснившийся ночью, намекал, что последняя беседа дня, вероятно, состоится с Непостижимым.

Новых клиентов не появлялось — и это было облегчением. Эффективность, которую Андресса внесла в расписание, позволяла принимать гораздо больше людей, чем раньше, но Джон чувствовал, что достиг предела. Ему предстояло либо начать работать по выходным, либо вложиться в магию времени, либо приобрести зелье дубликации, чтобы успевать больше в будни. Ни один из вариантов не казался привлекательным — все сулили переутомление.

Психотерапевт оттолкнулся от стола и направился к двери, собираясь пригласить секретаршу пообедать вместе с ним — за порцией тролльей похлёбки в ближайшей таверне. Рука легла на ручку, и он удивился, когда та неожиданно поддалась: Джон едва не столкнулся с Андрессой, стоявшей в дверях с письмом в руке. Она ловко перехватила его, не допустив столкновения.

— Так и рвёшься сбежать? Работа до того достала? — с ехидцей заметила она, криво усмехнувшись.

— Нет. Хотя, насколько помню, я просил секретаршу стучать, прежде чем входить.

— Почему? Уж не делаешь ли чего непристойного?

Мужчина нахмурился.

— Я как раз собирался на обед. Хотел пригласить тебя, но теперь, пожалуй, передумаю.

— За твой счёт?

— А разве бывает иначе?

— Тогда я согласна. Я просто зашла передать письмо — его только что доставил почтовый пикси.

Джон с неодобрением посмотрел на бледно-розовую бумагу: печать уже была сломана. Он перевёл взгляд на невозмутимую секретаршу, вскрыл конверт и прочёл аккуратные строки, выведенные каллиграфическим почерком:

Уважаемый Джон, Настоящим приглашаем Вас на королевское бракосочетание Её Высочества Кронпринцессы Граилии и её обручённых супругов — Зака и Кэрол — в Королевстве Лендария. Церемония состоится в королевском дворце во время весеннего равноденствия. Благоволите подтвердить Ваше присутствие к зиме и указать, намерены ли Вы прибыть с сопровождающим лицом. От имени Главного придворного Её Высочества Кронпринцессы Граилии.

Психотерапевт улыбнулся.

— Похоже, твоя идея сработала.

— Я согласна, — ответила Андресса, улыбнувшись в ответ.

— Согласна с чем?

— Быть твоей спутницей, конечно. Раз ты признал, что свадьба без меня бы не состоялась, то кого же ещё ты возьмёшь?

Джон уже собирался возразить, но лишь пожал плечами.

— Возможно, ты права. Хотя удивлён, что тебе не прислали отдельного приглашения. Наверняка решили, что я возьму тебя с собой.

Демоница удовлетворённо кивнула и отступила от дверного проёма.

— И куда ты собирался на обед?

— В то место с тролльей похлёбкой.

— Отличный выбор. Готовят они великолепно.

— Только давай без варианта с заменителем человечины.

— А ты уверен, что это был заменитель?

***

Джон и Гност стояли у входа в огромную плетёную корзину. У противоположного края нервно переминался с лапы на лапу представитель птичьего народа. Они ждали уже почти десять минут. Дварф прибыл без проблем — летел вместе с Джоном и Андрессой по открытому воздуху и даже видел, как другую корзину поднимал в небо дракон, чтобы перебросить её через Авалон.

Теперь дрожь, сотрясавшая тело клиента, мешала ему поднять ногу и шагнуть в зыбкое, переплетённое пространство.

Психотерапевт мягко положил руку на плечо клиента.

— Всё хорошо, Гност. Вы проделали колоссальную работу. И если вам нужно немного отступить — это тоже часть пути. Мы с вашим дядей и Андрессой гордимся вами. Никто не будет разочарован.

Гност выдохнул сдавленный стон и отступил. Дрожь усилилась, словно напряжение наконец вырвалось наружу. По щекам потекли слёзы, и Джон бережно подвёл его к ближайшей скамье.

Он достал из кармана пиджака носовой платок и протянул его дварфу.

Тот высморкался, вытер глаза и сделал несколько глубоких вдохов — так, как психотерапевт учил его на прошлых сеансах.

— Исцеление редко идёт по прямой, — сказал Джон, аккуратно складывая зачарованный на самоочищение платок. — Иногда мы движемся вперёд, потом возвращаемся или кружим на месте. У вас была отличная полоса побед, а сейчас просто настало время передышки.

— Я думал… — голос Гноста дрогнул. — Если бы сделал этот последний шаг, то окончательно исцелился бы. Смог бы жить дальше.

— Я предупреждал: не требуйте от себя невозможного. Вы уже преодолели то, с чем пришли. Работаете в мастерской дяди почти без боли, помогаете тёте, завели друзей в городе. Важно понимать, как далеко вы продвинулись, и проявлять к себе снисходительность. Хорошо?

Дварф кивнул. Его дыхание постепенно выровнялось — исчезла прерывистость, из-за которой они и присели.

— Хорошо.

— Посидим ещё немного. Кажется, свело икру, — произнёс Джон. На самом деле нога была в порядке, но он понимал: парню нужен повод немного прийти в себя. — Потом заглянем к Андрессе, а я провожу вас в мастерскую дяди. Она ведь рядом?

— Совсем недалеко, — вздохнул Гност. — Надеюсь, Андресса не разочарована во мне.

— Вряд ли. Вы, пожалуй, её любимый клиент. Возможно, она даже гордится вами больше, чем я.

Когда они вошли, секретарша не просто покраснела — она буквально пылала, будто вобрала в себя столько тревоги из окружающего пространства, что вспыхнула пламенем. Её глаза тлели, как угли, а кожа напоминала потоки расплавленной магмы. И даже в этом облике взгляд, обращённый к Гносту, излучал лишь заботу.

— С вами всё в порядке? — спросила она голосом, полным тревоги.

— А с тобой? — дварф широко раскрыл глаза.

— Со мной всё отлично! Вот поэтому я и волнуюсь за вас.

***

После насыщенного дня Джон вновь оказался в своём кабинете — напротив Валена, эльфа-инженера, страстно влюблённого в свою коллегу-дварфийку. Они уже обменялись традиционным чаем и вежливыми любезностями и теперь сидели друг напротив друга в лёгкой, но ощутимой тишине.

Джон позволил себе короткий вздох.

— Не существует изящного способа начать этот разговор, так что спрошу прямо: что вы поняли о себе, побывав в Квартале Красных Фонарей?

Вален неловко закашлялся, прикрыв рот тонкой ладонью.

— Эм… я кое-что осознал. Я действительно испытываю влечение к дварфийкам. Провёл несколько ночей, пытаясь избавиться от этого чувства, но безуспешно.

— Значит, ваше увлечение коллегой было не просто физическим? Что-то большее, чем простое влечение без эмоциональной связи?

— Пожалуй, да. Даже после всего этого времени я не могу перестать думать о ней. Она упрямая и несговорчивая! Мы можем спорить часами. Обычно я легко соглашаюсь с начальством или клиентами, но рядом с ней будто просыпается огонь. Каждое её слово словно подбрасывает угли в горнило. Чувствую, будто способен криком сдвинуть гору. Никто прежде не вызывал во мне ничего подобного.

Психотерапевт кивнул, сделав глоток чая.

— Что ж, лёгкий путь отпадает. Остаётся трудный.

— Трудный?

— Думаю, вам стоит признаться ей в своих чувствах.

***

После особенно долгого и изнуряющего дня Джон сидел в кресле, откинувшись назад и прикрыв глаза. Он ощущал удовлетворение от проделанной работы, но виски пульсировали болью — будто когти пытались прорваться из-под век. Почувствовав приближение последнего клиента, психотерапевт успел активировать несколько защитных свитков, оберегающих разум и тело от влияния Непостижимого. Однако появившееся существо оказалось вовсе не тем, чего он ожидал.

Во вспышке тьмы, движущейся подобно свету, возникло создание, словно вырвавшееся из глубин фрейдистских кошмаров, воплощающих оральную фиксацию. Оно имело смутно гуманоидные очертания: кожа, напоминавшая обсидиан, то вздымалась волнами, то оседала, словно дыша. Всё тело было покрыто ртами — и каждый отличался от других. Одни напоминали змеиные пасти с изогнутыми клыками, другие — звериные челюсти с рядами зубов; кое-где виднелись клювы с шевелящимися языками, а часть и вовсе не поддавалась описанию — Джон не мог заставить себя смотреть достаточно долго.

Психотерапевт выпрямился в кресле, на мгновение растерявшись, прежде чем вспомнил, что их последний разговор с Непостижимым завершился решением найти глашатая.

— Вы, должно быть, глашатай Непостижимого. Не желаете чаю?

— Я вещаю от имени Бесконечного Короля в Бронзе! Отныне я — его голос! — прогремело эхом сразу из всех бездонных ртов.

Джон невольно вздрогнул от мощи звука.

— Понимаю, вы предприняли меры, чтобы упростить общение?

— Я избрал глашатая и изменил его ради служения своим целям! — крик вырвался сразу из всех ртов, но теперь существо произносило каждое слово отдельной пастью, и каждый раз, когда рот завершал звук, он растворялся и сменялся новым.

— Хорошо, что вы действуете активно. Раз вы прибыли вновь, трудности, вероятно, сохраняются?

Существо испустило вздох, похожий на шорох перекатывающихся камней.

— Теперь я могу напрямую передавать своим служителям желания, но они… недовольны.

— Недовольны?

— На прошлой неделе я велел им совершить подношение в полнолуние, когда семнадцать планет выстраиваются в особую дисгармонию. Они сразу предложили младенца, только что отнятого от груди. Когда же я пожелал крови телёнка — они так… расстроились.

— Неприятно.

— Всё, что я приказываю через глашатая, встречает подобную реакцию.

— Возможно, им было привычнее, когда приказы звучали косвенно? Это давало им свободу трактовать волю по-своему, создавая видимость подчинения?

Существо кивнуло своей «головой».

— Пожалуй, ты прав. Они тоскуют по жестокости. Я ощущаю их обиду, когда запрещаю им утолять её.

— Думаете, они способны переступить через это?

— Я мог бы заставить. Но, подчинив триллионы волей, я надеялся на добровольное служение. Оно ценнее.

— А вы не рассматривали идею новых последователей? Тех, кто раньше не мог вас услышать, но теперь, благодаря глашатаю, сможет?

— Я обдумываю многое. Хотя этот вариант посещал меня нечасто. Мне неприятна мысль утратить старые связи. Но ты прав. Пожалуй, я просто позволю им разорваться — посмотрю, кто придёт расследовать. Медленно приведу новых через цепь мрачных и загадочных знамений. Обычно я начинаю именно с этого.

— Э-э… я не хотел подталкивать вас к радикальным решениям. Лучше убедиться, что вы готовы к переменам.

— Со временем — трудности. Прочие внешние сущности раздражаются, когда я поглощаю слишком много времени.

Глашатай на мгновение замолчал: все рты закрылись, а затем вновь раскрылись.

— Благодарю. Ты помог. Порой полезно взглянуть на мир глазами смертных. Хотя ваша мораль и мышление порой столь же непостижимы для меня.

— Взаимно.