Между мирами — к свадьбе

Джон вышел из ванной — свежий, сухой, с зачёсанными назад волосами — и направился в спальню. Там он увидел, как Андресса надевает чёрное вечернее платье с расклешёнными рукавами, густо расшитое золотыми узорами. Платье выглядело великолепно, и он не сомневался — на ней оно будет ещё эффектнее.

Чёрный цвет сперва удивил его, но, судя по всему, свадебные традиции Лендарии сильно отличались от привычных ему. Это было вполне объяснимо: Джону уже доводилось бывать на самых странных церемониях в Авалоне, включая оркскую свадьбу, где ему пришлось участвовать в ритуальном кровопускании, — и это ему откровенно не понравилось. Нынешнее же торжество, по крайней мере для него, обещало выглядеть куда более привычно.

Психотерапевт подошёл к гардеробу и распахнул створки. Среди привычного моря повседневных зелёных костюмов теперь выделялся чёрный остров. Мужчина нахмурился, достал незнакомый чехол для одежды и расстегнул молнию. Внутри его ждала роскошная бархатная тройка бордового оттенка — с пуговицами из минотаврового рога и подкладкой из эльфийского шёлка.

Он провёл пальцем по ткани, ощущая мягкую фактуру, и взглянул на Андрессу, которая смотрела на него с улыбкой.

— Я хотела приготовить тебе маленький сюрприз к свадьбе. Подумала, ты удивишь всех, явившись в чём-то ином, кроме зелёного.

— Прекрасный выбор, — ответил он, вновь разглядывая костюм. — Но, должно быть, он стоил баснословно дорого.

— Чрезвычайно.

Джон нахмурился, глядя на неё, и она усмехнулась.

— Ты покупаешь мне завтрак и обед каждый день, когда мы работаем вместе, а теперь ещё и ужин почти каждую ночь. Деньги не были проблемой.

Он повернулся к костюму.

— Ну что, примеришь наконец? — поддразнила она.

Психотерапевт коротко рассмеялся, перенёс костюм на кровать, выбрал лучшую белую рубашку и тёмно-синий галстук с тонким цветочным узором. Джон застегнул рубашку, надел брюки, затянул ремень, завязал галстук, накинул жилет и, наконец, пиджак.

Застёгивая среднюю пуговицу, он обернулся к демонице.

— Ну как?

Она почти грызла длинный ноготь; её полуприкрытые глаза медленно скользили по нему сверху вниз, изучая каждую деталь.

— Пожалуй, красный тебе очень идёт.

Джон почувствовал, как по щекам разливается румянец. Кокетливые и одобрительные взгляды были ему знакомы, но чтобы его так откровенно разглядывали — словно лакомый кусочек, — такое случалось редко.

— Пойду посмотрю в зеркало, — сказал он и направился обратно в ванную.

Джон вгляделся в своё отражение и признал: Андресса права. Этот насыщенный оттенок красного идеально сочетался с его цветом лица и волос. Он с улыбкой поправил галстук, но тут же уголки его губ дрогнули и опустились.

Дежавю — он вспомнил, как так же разглядывал себя в зеркале, впервые примеряя костюм, который когда-то выбрала для него Катрина. Психотерапевт вздохнул и покачал головой. Поддаваться этим мыслям не имело смысла. Он был счастлив: сегодня он увидит, как трое его пациентов свяжут свои судьбы, а рядом с ним будет прекрасная женщина.

Джон вышел из ванной и улыбнулся женщине — в этом платье она выглядела ещё восхитительнее, чем он ожидал.

— В этом платье ты прекраснее, чем я мог вообразить.

Она шагнула к нему — и их губы встретились.

— Пойдём? Боюсь, если мы задержимся ещё немного, то проведём весь день, просто любуясь друг другом.

Он улыбнулся.

— Да, пойдём.

Они вышли из квартиры, заперли дверь, спустились по лестнице и оказались на улице. День стоял ясный; по мостовой тянуло прохладным ветром. К моменту их прибытия в Лендарию погода могла измениться, поэтому Джон на всякий случай взял пальто и камень прохлады. Демоница не почувствовала бы холода, если бы только мороз не стал по-настоящему суровым — впрочем, в таком случае психотерапевту пришлось бы беспокоиться уже о собственной жизни.

Едва они осмотрелись, как перед ними остановился великолепный экипаж. Он казался фарфоровым — столь безупречны были его белизна и плавность линий. Кучер в ослепительно белом мундире с золотым галуном спрыгнул с запяток и, приземлившись, низко поклонился. Пышные усы и широкая улыбка придавали ему слегка театральный вид.

— Почётные гости кронпринцессы Граилии, я прибыл, чтобы доставить вас во дворец на великосветскую свадьбу её высочества и её супругов. Меня зовут Бернард де ла Рента.

Психотерапевт ответил улыбкой.

— Благодарим, что заехали за нами.

— Не стоит благодарности.

Кучер подошёл к дверце, распахнул её и вновь склонился. Джон помог Андрессе подняться по ступенькам и вошёл следом. Внутри карета оказалась не менее роскошной: сиденья, обитые золотистым плюшем, были настолько мягкими, что он даже усомнился, сможет ли потом легко подняться.

Устроившись, они наблюдали, как за окнами проплывает Авалон. Джон привык передвигаться пешком и редко видел город с такой высоты, поэтому новая перспектива показалась ему особенно приятной — впервые он рассматривал минотавров, драконорождённых, циклопов, огров и других крупных жителей почти на уровне глаз.

Дорога до окраины и выездных ворот заняла около часа. Обычно ворот было четыре, но порой появлялись и дополнительные — чтобы впустить кого-то внутрь или выпустить наружу.

Выбравшись за город на тракт, экипаж прибавил ходу — плотное движение больше не мешало. Почти через час началось нечто странное.

Авалон был городом между мирами, соединяющим тысячи вселенных. Из некоторых можно было попасть туда пешком. В иных мирах — таких как Земля — требовались особые врата: они находились космически далеко. Лендария же располагалась совсем близко, однако прямого пути к ней не существовало.

Пока карета мчалась вперёд, пространство за окном стало меняться. Небо наливалось невиданными оттенками, облака сплющивались и теряли форму, лес по сторонам дороги постепенно растворялся, пока вокруг не осталась одна пустота.

Когда реальность искажалась, у психотерапевта начинала ныть голова — физическое и ментальное напряжение при переходе между измерениями обычно означало, что позже ему понадобится обезболивающее.

Со временем хаос пошёл на спад. По обеим сторонам дороги вновь проступили очертания мира; небо очистилось до яркой лазури, облака вернули себе пышность и белизну, лишь изредка отливая странным зеленоватым оттенком.

Джон всматривался в новый пейзаж и отмечал перемены: ровная мостовая сменилась булыжной дорогой; пёстрое многообразие рас и магических средств передвижения уступило место более привычной картине — людям, эльфам, изредка встречавшимся дварфам и полуросликам. В небе больше не было драконьих всадников — лишь птицы; парящие экипажи и скелетные скакуны исчезли, уступив место лошадям, мулам и ослам.

— Довольно блекло, не находишь? — спросила Андресса.

— Определённо проще, чем мы привыкли. Преисподняя больше похожа на это или на Авалон?

— На Авалон. Демоны куда разнообразнее по расцветке, а повозки, запряжённые каторжниками, встречаются столь же часто, как и те, что тянут крылатые скакуны.

— Звучит очаровательно, — сухо заметил Джон.

Она пожала плечами.

— Возможно, и не очаровательно — не зря же я оттуда уехала. Но глазу там куда интереснее, чем в этом пейзаже.

— Пожалуй, соглашусь. Если бы я сейчас выглянул в окно и увидел человека в костюме лошади, тянущего повозку, это меня бы развлекло. Даже если бы я испытал ужас и замешательство, всё равно это было бы занятно.

Карета ровно катилась ещё минут двадцать, когда впереди показались другие королевские экипажи. Мужчина придвинулся к демонице, чтобы взглянуть в переднее окно, и слегка вздрогнул, когда её хвост кольнул его в спину. За стеклом открылся дворец Граилии. Он прищурился: солнечные блики на белом мраморе слепили, позволяя различить лишь общие очертания — огромное здание с множеством острых шпилей. Судя по скорости движения, до прибытия оставалось около десяти минут.

— Готова?

— Абсолютно. Редко найдётся место сытнее свадебного пира.

Джон неодобрительно нахмурился.

— И, разумеется, я хочу поддержать Граилию, Зака и Кэрол. Одно другому не мешает, — добавила она с лёгкой улыбкой.