Проблемы начинающего культиватора

Джон протянул Андрессе фирменную выпечку из пекарни Хильды. Та, улыбнувшись, развернула пакет, достала пончик, сложила его пополам и начала есть с отверстия. Острые зубы быстро расправились с первой половиной, и она тут же взялась за вторую.

— Стремишься к эффективности, да? — поморщился мужчина, наблюдая за кощунственным поеданием сладости. — Два завтрака в одном?

Она невинно приподняла брови, вытирая салфеткой глазурь с рубиновых губ.

— Не понимаю, о чём ты.

— Я сделаю кофе. Будешь?

— Пожалуйста, — кивнула она.

Джон прошёл в кабинет и поставил чайник, приготовив две кружки.

Пока вода закипала, он выглянул в приёмную.

— Какой на сегодня график?

— День расписан плотно: Джим Кларк, Акциус, Лун-Шёрт — в основном постоянные. Но первым идёт новичок: Ли Чжэньхай из секты Небесного Меча Тирана. Его записал отец — жалуются на проблемы с терпением и склонность к конфликтам. Заметки на твоём столе.

— Возраст?

— Сейчас посмотрю… — она порылась в бумагах и кивнула, найдя нужное. — Примерно триста лет.

— Для культиватора — почти подросток. Начало дня обещает быть интересным.

— Они действительно такие сложные?

— Не то чтобы сложные. Просто их миры и нравы своеобразны. Придётся достать церемониальный чайный сервиз.

Психотерапевт вернулся в кабинет, быстро доел завтрак, достал фарфоровый набор с журавлиными узорами и перечитал записи. Иногда он подумывал вовсе прекратить приём культиваторов — слишком много хлопот, — но чувство вины не позволяло.

Мало кто страдал так глубоко, как выходцы из миров, где веками размышляют о «пути грязи». А если прибавить к этому их чудовищную силу, то даже одно спасённое сердце стоило всех усилий. Его работа уже предотвратила несколько убийств и, возможно, спасла пару миров от катастрофы.

О прибытии Ли Чжэньхая возвестили запах пороха и рёв пламени. Четыре девушки с кожей цвета нефрита осыпали пол алыми лепестками — чтобы ноги господина не касались земли. Шесть евнухов, кланяясь до пола, шептали ему что-то на ухо. Сам Ли Чжэньхай был красив: длинные смоляные волосы, благородные черты лица — лишь вечная, презрительная усмешка портила впечатление. Его струящиеся одежды алого и шафранового оттенков сияли, будто впитывая солнечный свет, а золотые украшения тончайшей работы искрились при каждом движении.

Молодой господин даже не удостоил Андрессу взглядом и прошёл прямо в кабинет. Усевшись на диван, он закинул ноги на спину склонившегося слуги. Тот прошептал слова благодарности за честь быть подставкой. Ли Чжэньхай сверлил Джона ледяным взглядом, пока тот сервировал чай. Оба сделали по глотку, и напряжение в комнате немного спало.

— Ли Чжэньхай из секты Небесного Меча Тирана, добро пожаловать.

— Чести, которую моё присутствие оказывает этому месту, достаточно, чтобы навеки сделать его памятником великой истории, — голос его оказался выше, чем ожидал Джон, с лёгкой, почти жалобной ноткой.

— С самооценкой у вас, вижу, всё в порядке.

— Я здесь лишь по воле отца. Тебе ещё тысячу лет рано меня наставлять!

— Я не всегда даю советы. Иногда просто слушаю. Почему бы вам не рассказать, за что отец отправил вас ко мне?

— Потому что он не видит величия своего сына! Недооценивает моё могущество!

Психотерапевт кивнул, сдерживая желание усмехнуться. Он едва удержался, чтобы не предложить чашку и для «живой скамеечки» под ногами гостя — тот, похоже, пребывал в полном блаженстве.

— Был ли какой-то конкретный инцидент, который, по-вашему, мог к этому привести?

— Недавно я вступил в схватку с ничтожеством, которого отец по непонятной причине возвышает.

Джон снова кивнул, побуждая его продолжать.

— Я шёл по улицам города, направляясь к горячим источникам, когда какой-то старик отказался убраться с моего пути с должной скоростью. Я велел устранить его, но некий наглец встал на его защиту!

Психотерапевт внутренне встал на сторону неизвестного защитника, но промолчал.

— Я мигом вразумил его: дерзнуть перечить наследнику Небесного Меча Тирана — значит искать смерти! — Ли Чжэньхай лениво поправил ногу, чуть сильнее вдавив каблук в бок слуги. — Но тот лишь отвёл старика к обочине и ушёл! Я остолбенел от наглости и не поразил его на месте. Теперь разыскиваю его через знакомых, чтобы напомнить, что такое почтение!

Джон сдержанно кивнул.

— Как вы относитесь к секте Небесного Меча Тирана?

— Это величайшее братство всего плана бытия! Одно упоминание заставляет простолюдинов пасть ниц, а врагов — дрожать!

— Ваш отец — глава секты?

— Его пробуждение подобно восходу солнца для всех, кто под ним.

— И вы цените его мудрость и силу?

— Выше всего сущего!

— Но при этом намерены преследовать этого человека вопреки воле отца?

Уголок глаза Ли Чжэньхая дёрнулся.

— Не искажай мои слова, червь.

Джон поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, переформулируем: что вы получите, убив оппонента?

— Удовольствие! В тысячный раз раздавлю ничтожество, и мир вновь вспомнит о божественном порядке!

— А последствия от отца? Как он обычно поступает с непокорными?

Культиватор открыл рот, но слов не нашёл.

— Это в лучшем случае, — спокойно продолжил Джон. — Знаю, звучит нелепо, но что, если вы проиграете?

— Это невозможно!

— Ваш отец, похоже, не столь уверен. Представьте: вы нападаете на человека, о котором знаете лишь поверхностно, а он в ответ сокрушает вас, рушит секту и забирает нефритовых красавиц с сокровищами.

Ли Чжэньхай вскочил, пылая яростью. Волна убийственной ауры обрушилась на стены, но в кабинете имелось несколько подавляющих заклинаний и рун на подобный случай, и Джон позволил себе остаться на месте и не шелохнуться.

— Довольно! Я исполнил волю отца, но слушать бред не намерен!

Он резко развернулся и направился к выходу. Слуги поспешили следом, вновь осыпая пол лепестками.

— Хорошего дня, — спокойно бросила Андресса.

Ли Чжэньхай мгновенно обернулся.

— Заткнись, карга!

— Эй! — рявкнул Джон. Молодой господин повернулся так стремительно, что его длинные тёмные волосы сбили с ног одного из евнухов. — Не грубите ей. Надеюсь, отец направит вас повторно, но если не извинитесь — я сообщу ему, что вам здесь не рады.

Ли Чжэньхай оказался перед психотерапевтом в одно мгновение.

— Я должен прикончить тебя за дерзость!

Тот не отвёл взгляда.

— Я оказывал услуги культиваторам, демонам, вампирам, королям, богам и материальным воплощениям концепций. Уверен, им не понравится узнать, что меня убили.

Молодой господин ещё немного сверлил его взглядом, затем повернулся к демонице и жестом указал на своего евнуха.

— Господин приносит извинения, — сказал тот. Свита исчезла, оставив за собой ковёр из лепестков.

Джон осел на пол, схватившись за грудь и пытаясь усилием воли заставить сердце перестать колотиться, будто оно вот-вот разорвётся.

— Чёрт возьми, это было жутко… — выдохнул он, стараясь выполнить дыхательные упражнения, отработанные с Гностом Древобородом всего несколько дней назад.

Андресса выглянула из-за стола, сияя восхищением.

— Зато выглядел чертовски убедительно!

— Моё терпение к чудакам безгранично, но этот перешёл все границы.

— И кто та «воплощённая концепция»?

— Олицетворение воскресного позднего завтрака.

— Она была такой же очаровательной, как звучит?

— Если не считать патологическую тревожность и зависимость от мимозы — вполне. [1]

[1] Шутка основана на очеловечивании абстрактного понятия — «олицетворении воскресного позднего завтрака», которое наделяется человеческими чертами, типичными для завсегдатаев таких мероприятий: тревожностью и зависимостью от коктейля «мимоза».