Проблемы Непостижимого

Сны Джона сплелись в водоворот невообразимых красок и форм, превосходящих саму реальность. Он видел древние храмы, поглощённые океанскими глубинами, бездны которых могли соперничать с величием солнц. Тысячеглазые существа парили в безбрежных просторах ночи, дрейфуя между звёздами и пожирая целые миры. Видения сменялись образом двери его кабинета, закатного неба и дивана, на котором обычно сидели пациенты.

Когда сон рассеялся, мужчина сел и ощутил тёплую струйку на лице. Проведя пальцем по губе, он заметил кровь. Вздохнув, психотерапевт подошёл к умывальнику, умылся, вытер руки и вышел на балкон, держа крошечную ложку с глазурью, чтобы позвать пикси.

— Мне нужно, чтобы ты передала короткое послание Андрессе Бримстоун. Взамен предлагаю это лакомство, — произнёс он, поднимая ложку.

Пикси кивнула.

— Пожалуйста, внеси в расписание, — добавил Джон и на миг замер, вспоминая череду непостижимых символов, отпечатанных в сознании. — «Непостижимый, Бесконечный Царь в Бронзе» — на шесть вечера, как только будешь в офисе. Задерживаться ради него не придётся. Подобные клиенты иногда сводят с ума. О, и если имя начнёт жечь душу — выпей воды Лета[1] в моём столе или загляни к целительнице через улицу. Я всё оплачу.

[1] Лета (греч. Λήθη) — в древнегреческой мифологии одна из пяти рек подземного царства Аида. Её воды даровали забвение: души умерших, испив из Леты, теряли память о прошлой жизни. Со временем это слово стало символом утраты воспоминаний, небытия и покоя, граничащего со смертью.

Он взглянул на пикси.

— Поняла?

Та показала большой палец, и психотерапевт передал ей ложку с глазурью. Пикси жадно проглотила сладость и мгновенно умчалась.

Раньше у Джона уже бывало, что клиенты записывались на приём во сне или даже являлись к нему туда, но лишь однажды его пациентом было нечто по-настоящему запредельное — безликое чудовище с щупальцами, страдавшее от комплексов. Хотя оно могло низвергнуть человечество одним порывом воли, огромный корабль всё же сумел его остановить, врезавшись прямо в лицо.

Мужчина подумывал вернуться в постель, но, вспомнив недавний сон, понял: стоило закрыть глаза — и перед ним вновь вставали древние ужасы, неподвластные разуму. Тогда он решил начать день раньше: сперва запросил у друга пару свитков исцеления и один сразу использовал, чтобы избавиться от гнетущего чувства ничтожности перед вселенной. Затем, наблюдая восход, съел кисло-сладкое яблоко и выпил кофе.

По пути в офис он заглянул в пекарню. За прилавком вместо Мии стояла сама хозяйка.

— Доброе утро, Хильда. Как дела?

Перед ним стояла женщина с широкими плечами; руки и кисти её покрывали старые и свежие ожоги. Её землянично-русые волосы, если бы она их распустила, спадали бы пышными кудрями, но Хильда всегда убирала их, чтобы не мешали. Лукавая улыбка на лице почти всегда предвещала шутку, хотя психотерапевт не встречал женщины искреннее.

— Всё в порядке, Джон. Просто вымоталась — сегодня я одна и за прилавком, и на кухне. Придётся закрыться пораньше.

— Мии сегодня нет?

— Нет. Глупышка увидела в журнале девушку с выбритой головой и решила повторить образ.

— И, я так понимаю, не впечатлилась?

— Ещё как, — усмехнулась хозяйка. — Теперь не показывается, пока волосы не отрастут. Придётся сходить к Рикки, нашему алхимику, за тоником. Если собрать все его зелья и краски, что она у него покупает, получится, будто мы содержим его детей в Академии магии.

Джон рассмеялся.

— Ну, он же сам у вас каждый день что-то берёт.

— Это так. Мы все будто часть какой-то гномьей схемы по отмыванию денег — просто гоняем монеты по кругу, — ответила она с усмешкой и махнула рукой. — Ладно, как обычно?

— Да, пожалуйста. И что-нибудь из ваших фирменных сладостей.

На лице Хильды расцвела широкая улыбка.

— Мия говорила, вы наконец оценили вкус, — заметила она с лёгкой гордостью.

— У меня теперь новая секретарша. Люблю приносить ей что-нибудь вкусное.

— О-о-о, понимаю.

— Просто стараюсь быть хорошим начальником.

— Я тоже долго была просто хорошим начальником. А потом — очень хорошей женой.

Мужчина слегка покраснел.

— У вас-то всё получилось: двадцать пять лет брака, прекрасные дети, гармония. А мой последний опыт оставил меня без секретарши и с тяжёлым сердцем.

— Она вам всё равно не подходила.

— Все так говорят.

— Аааа моооожно мнееее ужееее ооообслуживаниееее? — прошипела нага позади.

— Простите, милый, заболталась с приятелем, — Хильда смахнула муку с рук, быстро собрала два пакета и протянула Джону. — Сегодня — за счёт заведения.

— Мия будет в ярости, когда узнает, что вы раздаёте своё добро даром.

— Тогда пусть завтра возьмёт с вас двойную цену.

Психотерапевт покачал головой и направился к выходу, осторожно переступив через туго свернувшийся хвост наги, подбиравшейся к прилавку.

Когда он добрался до офиса, тот уже был открыт.

— Доброе утро, Андресса, — поприветствовал он, ставя пакет перед ней.

— Доброе, Джон, — ответила она, заглянув внутрь и вытащив что-то, похожее на булочку. — Сегодня у тебя все старые клиенты, кроме… кого-то, чьё имя я не запомнила.

Она подняла пустой флакон с надписью «Лета».

— Полагаю, из-за него?

— Особенный клиент.

Она пожала плечами.

— Видимо, не сочла нужным запомнить.

Джон прищурился.

— Сегодня ты подозрительно мягка.

— Правда? — в её глазах мелькнули озорные искорки.

— Ни язвительности, ни намёков, ни попыток вывести из равновесия?

— Ты излучал столько тревоги по дороге от пекарни, что дополнительные усилия были бы излишни, — заметила она, склонив голову. — Или хочешь, чтобы я поддразнила? Соскучился?

Джон вздохнул.

— Вот теперь всё на своих местах, — сказал он, направляясь в кабинет под лёгкий смех демоницы и с тенью улыбки на губах.

***

К вечеру, когда солнце уже скрылось, а Андресса ушла, бросив напоследок дразнящую фразу и подарив улыбку, Джон терпеливо ждал последнего клиента. Он разложил заметки, проверил запасы чая и кофе, наложил пару заклинаний ментальной защиты с помощью свитков, готовясь к предстоящему контакту.

Психотерапевт как раз размышлял, не заварить ли ещё чашку кофе, когда моргнул — и внезапно оказался парящим в бескрайней пустоте. На миг исчезло само ощущение «я», времени и пространства. Но небытие длилось всего мгновение: сознание вернулось, и он снова сидел в своём кабинете.

На диване расположилось… Существо? Нет, не совсем. Ни мужчина, ни женщина, ни предмет, ни чудовище — ни одно из слов не подходило. Он остановился на определении «сущность». Она излучала ауру желтизны и беспредельности, способную разорвать незащищённый разум. Очертания оставались неясными, будто размытыми восприятием — вероятно, сработала защитная магия.

— Добрый вечер. С вашего разрешения я буду именовать вас как Непостижимого. Надеюсь, мой офис было не слишком трудно найти.

— Существование этого мира балансирует на краю божественного сна. Хотя, признаюсь, я всё-таки свернул не туда в Альбукерке.

Психотерапевт усмехнулся, ощущая солёный привкус непостижимой чёрной жидкости, сочившейся из горла.

— Что ж, полагаю, вы пришли не обсудить переживания насчёт чувства юмора. Непостижимый, чем могу быть полезен?

Сущность вздохнула — и этим вздохом породила и уничтожила бесчисленные миры.

— Дело в моих последователях. Каждый раз, когда я прошу их о чём-то, они всё истолковывают превратно. Это раздражает, а потом становится стыдно… и тогда некоторые из них взрываются в тёмную взвесь, сводящую смертных с ума.

Джон кивнул и сплюнул в кружку полный рот той же чёрной субстанции, чтобы суметь говорить.

— Можете привести пример?

Сущность создала впечатление кивка — событие, равное столкновению вселенных.

— Недавно мои культисты возводили храм в мою честь. Они просили наставления, и я послал им ощущение красного цвета — такого, каким хотел бы его видеть.

Джон кивнул, показывая, что слушает. Зрение на миг помутнело, и он активировал свиток ясности, укрепив рассудок и усилив защитный барьер.

— Вместо краски они использовали кровь. Зарезали, наверное, с добрый десяток девственниц — что особенно странно, ведь в моём культе нет ничего о чистоте. Кровь — отвратительная краска: свежая ещё ничего, но, засыхая, буреет и трескается. Теперь храм выглядит и пахнет омерзительно.

Мужчина кивнул, удивившись, что столь могущественная сущность проявляет заботу об эстетике, но решил беречь силы и сосредоточиться на сути.

— Позвольте уточнить: как именно вы передали своё пожелание?

— Я превратил луну над их головами в густой красный оттенок — именно тот, что мне требовался, — и направил её свет на место строительства.

— Понимаю. Полагаю, вы обычно общаетесь с ними через знамения и видения, чтобы избежать… — он кивнул в сторону глаз, из которых сочились кровавые слёзы. — Подобных последствий?

— Именно.

— А не пробовали отправлять письма? Или, скажем, оставлять менее… загадочные послания?

— Любое слово, написанное мной, впечатывается в душу читающего и зачастую разрывает её на части.

Джон задумчиво постучал карандашом по подбородку. Можно было бы посоветовать терпение или тренировки по коммуникации, но клиент был слишком необычен, чтобы это сработало.

— Между вами и смертными есть посредники? Полубоги, аватары, глашатаи — кто-то, способный точнее передавать ваши намерения?

Психотерапевт активировал предпоследний свиток. Если встреча затянется, Андрессе придётся утром тащить целительницу, чтобы его воскресить.

Непостижимый на мгновение вспыхнул, как взрывающееся солнце.

— Я знаю многих себе подобных, имеющих глашатаев. Возможно, и они сталкивались с той же проблемой, — сущность создала впечатление, будто поднимается. — Благодарю.

Мгновение — и снова чёрная пустота, парение в бездне. Потом Джон вновь сидел за столом, покрытый кровью и другими непостижимыми выделениями. Непроизносимый исчез.

Он сделал глубокий вдох, оглядел себя и пробормотал.

— Похоже, отмываться придётся дня три…