Право на чувства

Джон зевнул и потянулся, вздрогнув от лёгкого укола в спину. Обернувшись, он увидел улыбающуюся Андрессу — её хвост как раз скрывался под юбкой.

— Повезло, что ты милашка…

Улыбка демоницы стала ещё шире.

— А я думала, что я «красавица». По крайней мере, так ты говорил прошлой ночью.

— Милая и красивая не исключают друг друга. Просто сейчас ты особенно очаровательна.

Дверь в приёмную распахнулась, и внутрь, сгорбившись, вошёл Бен. Его мех казался ещё более пёстрым, чем в прошлый раз, а серебряные и золотые накладки на клыках сменились простыми железными. На нём по-прежнему была рубашка в стиле «пират-поэт» — та самая, что напоминала обложки романтических романов, когда-то подаренных ему Джоном, — но теперь она выглядела скромнее: рукава укоротились примерно на треть.

— Доброе утро, Бен. Готовы к сеансу?

— Подожди, я ещё не закончила разговор!

Психотерапевт удивлённо посмотрел на неё.

— Значит, по-твоему, я красивая только в твоей постели?

Щёки Джона вспыхнули, а секретарша, улыбаясь, слегка потемнела.

— Да ты, похоже, крутишь роман ещё с одной секретаршей! Дай пять! — оборотень поднял ладонь.

Джон, не найдя способа отказаться и не обидеть друга, нехотя хлопнул по ней. Громкий звук разнёсся по комнате, и они направились в кабинет. Демоница проводила психотерапевта лукавой улыбкой. Видимо, оборотень так и не заметил, как тот целовал её на празднике Холитейда, — в отличие от большинства гостей.

В кабинете Джон долил себе кофе и протянул Бену бутылку напитка на основе тростникового сахара. Тот обожал эту сладость, и психотерапевт держал небольшой запас специально для него и для гномьей клиентки, которая не могла обходиться без сладких напитков.

Они устроились в креслах. Оборотень, развалившись на диване, оставил на обивке добрую горсть шерсти.

— Мы не виделись пару недель. Как вы?

— Отлично! Твои советы про нити судьбы сработали. Я познакомился с кучей женщин, которым всё равно, что я выгляжу как чудовище.

— А что с Селестой? Она казалась милой. Вы ведь, кажется, неплохо ладили на празднике.

Бен тяжело вздохнул.

— О, она была чудесная. У нас даже много общего: любит выпить, повеселиться… и терпеть не может всю эту «романтическую» мишуру, — он усмехнулся. — Иногда мы просто сидели и болтали. Было уютно.

— Звучит неплохо. Почему расстались?

— Это была катастрофа! Пришёл к ней — говорит, надо срочно поговорить. По пикси-посланию уже было ясно, что она на нервах. Открываю дверь — а там огромный волчище с убийственным взглядом!

Джон нахмурился.

— Полнолуние?

Клиент кивнул.

— Ага, точно. Именно это она и хотела мне сказать: что она, чёрт возьми, оборотень, — он покачал головой. — Выдала целую речь о том, что надеялась на понимание… Но я порвал с ней. Не хочу встречаться с девушкой, которая превращается в монстра. Сам понимаешь.

Джон несколько секунд молча смотрел на него. Он хотел было напомнить, что тот и сам оборотень, хотя и не мог превращаться, как обычные оборотни, но передумал.

— Потом я встречался с парой девушек из таверны «Замок». Ну, той, где всё оформлено в стиле принцесс. Они…

— Знаете, я очень серьёзно отношусь к своей работе психотерапевта.

— Э-э, конечно, я в курсе.

— Я стараюсь искренне понимать своих клиентов. Работал с теми, кто убивал или калечил, — и всё же убеждён: улучшая их внутреннее состояние и способность к взаимодействию с другими, можно уменьшить зло как для них самих, так и для окружающих. Иногда я иду на компромиссы или поступаю так, как не смог бы на Земле: здесь нет комиссии, которая могла бы отозвать лицензию, да и сам мир слишком отличается для прямых аналогий. Например, я дружу со многими клиентами и нередко нарушаю профессиональную дистанцию.

— К чему ты ведёшь?

— Подождите, сейчас объясню, — Джон глубоко вдохнул. — Мы друзья, Бен. Видимся не только в кабинете и на групповых сеансах. Я действительно хотел помочь вам обрести покой и счастье.

— И я это ценю.

— Я понимаю, как вам тяжело. Из востребованного мужчины с карьерой и стабильной жизнью вы превратились в человека без опоры. Недавно я решил быть с вами жёстче, чтобы вытянуть вас из жалости к себе. Но если бы я знал, чем это кончится, выбрал бы другой подход.

Клиент промолчал.

— Я не знаю всей истории, но вижу, что вы подаёте расставание так, будто хотите оправдаться. Уверен, правда не столь красива. Женщина вам нравилась, и вы ей тоже. Она решилась быть откровенной, рассчитывая на понимание, а вы тут же отвернулись. Представьте, каково это — открыть душу близкому человеку и получить в ответ холодную стену.

— Эй, это моя жизнь! Я вправе встречаться с кем хочу и когда хочу. Я ей ничего не должен, ясно? Мы ведь были вместе всего месяц!

— Совершенно верно. Вы сами решаете, как поступать. И я тоже.

Джон туго свернул толстую папку с документами и шагнул к оборотню. Даже сидя, Бен оставался выше, но съёжился под его взглядом. Мужчина замахнулся и хлестнул его свёртком по носу.

— Вон отсюда! Ступайте домой и хорошенько подумайте, как старательно вы продолжаете быть мерзавцем! Вы обращаетесь с женщинами как с вещами, тешитесь жалостью к себе, а стоит обрести уверенность — начинаете ранить других. Убирайтесь!

Свёрток обрушился на Бена снова и снова — десяток ударов по голове и плечам. Оборотень всхлипнул, как побитая собака, и бросился прочь. Психотерапевт, тяжело дыша, погнался за ним и только у двери швырнул вслед бумаги.

Обернувшись, он увидел Андрессу с приподнятой бровью и Гноста у стойки. Очевидно, они разговаривали, пока он не ворвался. Демоница раскраснелась, а её глаза сверкали, словно угли. Джон не мог понять, вспыхнули ли они от его ярости или из-за Бена, но надеялся на второе.

— Это была экспозиционная терапия для тех, кто боится бумаги? — спросил Гност.

Джон поправил рубашку, расправил пиджак и откинул прядь волос со лба.

— Нет. Это демонстрация того, как человек теряет самообладание, не успев снять напряжение через откровенный разговор.

— Мне стоит волноваться? — в голосе дварфа звучала искренняя тревога.

Психотерапевт улыбнулся.

— Вовсе нет, — ответил он и направился к кабинету. — Хотите начать сеанс раньше? У меня внезапно появилось свободное время, но можем подождать, если нужно.

— Конечно, — кивнул Гност, спрыгнул со стула и направился в кабинет.

Джон с удовлетворением отметил, как юный клиент задержался у окна, прежде чем устроиться на диване.

— Хотя бы в этом у меня есть успехи… — пробормотал психотерапевт.

— Расскажешь подробности? — Андресса облокотилась на стойку, чуть подавшись вперёд. В своём нынешнем, максимально тёмном облике она выглядела особенно устрашающе, и Джону это нравилось.

— Всё равно не смогу удержаться и не рассказать тебе.

— Отлично. Жду с нетерпением.