Тоска

Джон стоял у стола, разложив несколько кондитерских изделий на тарелке из спрессованного листа, затем налил себе чашку чая. Заняв привычное место, он откусил кекс. Выпечка оказалась чёрствой. У него мелькнула мысль о негласном правиле, предписывающем подавать на собраниях поддержки исключительно зачерствевшие десерты, — ещё одной нити преемственности между прежним и нынешним мирами.

Мужчина запил кусок чаем. Напиток был тёплым и насыщенным, но всё же не отвечал его подлинным желаниям. Кофе оставался предпочтительнее; однако в Авалоне он был редкостью, а имеющиеся запасы предназначались в основном для личного пользования.

В первые месяцы после прибытия он отдал бы душу за чашку кофе — сделка вполне реальная при встрече с подходящим демоном в ночных переулках. Позднее нашёлся более безопасный источник: эксцентричный гном, который, казалось, мог извлечь почти что угодно из маленького бочонка, висевшего на шее трёхголовой собаки.

К сожалению, кофе всегда поставлялся молотым и вперемешку из разных сортов. Джону не хватало самого ритуала работы с цельными зёрнами — помола, усилия при нажатии на пресс, удовлетворяющего звука льющейся струи. На Земле именно с этого начиналось каждое его утро.

Психотерапевт вздохнул и сделал ещё один глоток чая. Погружение в «путь воспоминаний» было опасным: целые собрания могли уйти на перечисление утраченных мелочей без какого-либо терапевтического сдвига. Джон старался избегать подобного — это подрывало общий настрой. Со временем он всё же нашёл травников, торговавших цельными зёрнами, хотя время от времени продолжал заглядывать и к гному.

Оставаясь в углу, он ел, прислушиваясь к разговорам. Психотерапевт предпочитал уединение в начале встречи — независимо от собственного настроения, — чтобы оставаться доступным для обращений. Опыт подсказывал, что иногда люди не получали от него нужной помощи, если он уже был втянут в беседу с кем-то другим.

Его взгляд остановился на Саре и небольшой группе вокруг неё. Они смеялись так сильно, что на пол летели брызги чая. Обычная картина: она наслаждалась возможностью оживить старый материал. Он не раз говорил ей, что зацикливаться на нём вредно, но это её никогда не останавливало.

Эрик в одиночестве уничтожал гору кексов. Джон порой допускал мысль, что бесплатное угощение составляло как минимум половину его мотивации приходить сюда.

Он окинул взглядом помещение в поисках новенькой, пытаясь понять, разговаривает ли она с кем-нибудь, но так и не заметил её. Лёгкая тревога подтолкнула его к мысли позже расспросить остальных и убедиться, что с ней всё в порядке.

Феи выделили Джону довольно крупное пособие в качестве «компенсации инцидента» — за то, что с ним произошло. Эти деньги он щедро тратил на помощь другим выходцам из миров. Туда же уходила и большая часть его заработка как психотерапевта.

Бен и Рене находились всего в паре шагов. До Джона доносилось брюзжание первого о нехватке женского внимания, тогда как лётчик вежливо пытался поддержать собеседника.

Не дождавшись обращений, психотерапевт достал из заднего кармана афишу, замеченную по дороге сюда. Он ещё раз посмотрел на неё, размышляя о целесообразности предложения, затем направился к мужчинам, держа листовку в руке.

Француз встретил его приближение с облегчением: жалобы Бена быстро истощали и без того скромный запас сочувствия, который ему удавалось собрать, и он был рад, что больше не остаётся единственным адресатом этого потока.

— На меня больше не смотрят так, как раньше! И работу найти всё сложнее — до сих пор таскаю тюки с повозок. Словно я ни на что больше не гожусь! — воскликнул оборотень, фыркнув, будто подводя черту под своей тирадой.

Джон вздохнул. Именно он выбил для него эту работу, расплатившись услугой с одним из клиентов.

— Бен, думаю, это может вас заинтересовать.

Он протянул афишу.

Свидания «До последней песчинки»

Чувствуете себя одиноко? Сердечные поиски ни к чему не приводят?

Таверна «Жаждущий Дракончик» представляет дебютное мероприятие для одиноких сердец!

Как минимум пять минут общения с потенциальным избранником — и переход к следующему.

Найдите возлюбленного, друга, спутника или супруга!

Кто знает? Возможно, вам повезёт обрести сразу всех четверых!

Под текстом мерцал волшебный песочный таймер, отсчитывающий время до начала события. Зачарование показалось Джону приятным штрихом, хотя неестественность подобных эффектов по-прежнему вызывала у него дискомфорт. На второй неделе в Авалоне он в панике удирал от особенно реалистичного изображения минотавра, заколдованного прямо на стене.

Бен быстро пробежался глазами по объявлению и начал яростно скрежетать зубами. Он напоминал быка, жующего жвачку, но психотерапевт предпочёл оставить это наблюдение при себе.

— Не уверен… — пробормотал оборотень.

— Мы уже обсуждали это. Вы здесь целый год, и на всех наших сессиях — и личных, и групповых — вы говорили, что хотите познакомиться с женщинами.

На самом деле он употреблял куда более прямолинейные выражения, но Джон смягчил формулировку ради Рене.

— Да им всем на меня наплевать…

— По условиям они гарантированно уделят вам пять минут. Подумайте: это гарантированное личное общение. Если разговор пойдёт, шанс продолжить знакомство будет значительно выше.

Бен покачал головой, явно оставаясь при своём мнении.

— Давайте так, — Джон подавил вздох, предвидя последствия. — Я пойду с вами.

Это была крайняя мера, к которой он надеялся не прибегать.

— Я тоже составлю вам компанию, — неожиданно сказал француз. — Война оставляла мало возможностей для знакомств. Думаю, это может быть… весело.

Психотерапевт улыбнулся — удивлённый и благодарный за поддержку. В случае с Беном присутствие третьего человека действительно могло стать полезным буфером.

— Вот и отлично, пойдём вместе. Так с вас спадёт часть давления.

Бен издал нечто, отдалённо напоминающее недовольство.

— Ладно… я попробую.

Джон похлопал его по мохнатой руке.

— Горжусь вашим решением.

— Ага, конечно…

***

Вскоре встреча закончилась, и Джону пришлось убирать за всеми — кроме Рене, который, как обычно, остался помочь.

— Сегодня я видел… существо со змеиным хвостом и человеческим торсом. Как… как их вообще называют? — спросил лётчик, заворачивая остатки угощения в лист.

— А, это нага. Их вид требует большего привыкания, чем некоторые другие народы. Каждый раз, когда я вижу нага, вспоминаю пациента с острой офидиофобией. [1]

[1] Офидиофобия (или змеефобия) — это патологический, иррациональный страх перед змеями, который является частным случаем герпетофобии (боязни рептилий).

Подобные разговоры между Рене и Джоном стали привычными. В отличие от многих других, оказавшихся здесь после знакомства с популярной серией книг о магическом кольце и отряде полуросликов, где названия вроде «орк», «гоблин», «эльф» и «дварф» давно стали обиходными, Рене прибыл в этот мир совершенно неподготовленным. Отсутствие предрассудков облегчало адаптацию, но время от времени приводило к неловким ситуациям.

— А ещё я видел лиловокожую женщину с одним глазом и… чем-то вроде рога вместо носа.

Психотерапевт замер.

— Тут я совершенно теряюсь. Советую обращаться по имени — в надежде на лучшее.

Закончив протирать стулья и расставлять мебель, он окинул взглядом помещение. Дварф-ремесленник помог воссоздать атмосферу групп поддержки для иномирцев: складные кресла, столы, светильники, внешне напоминавшие земные, но на деле представлявшие собой зачарованные резные каменные изделия. Это было максимально близко к оригиналу; однако Джон считал важным, чтобы различия всё же сохранялись. Полное копирование не принесло бы пользы, а вот немного знакомого уюта вполне могло успокоить людей.

Закончив приготовления, психотерапевт проводил мужчину и запер дверь.

— Увидимся на мероприятии в конце недели.

— Я уже жалею об этом.

Джон похлопал его по плечу.

— Моё участие тоже не вызывало восторга. Но кто знает? Возможно, будет весело. В любом случае помощь Бену — достойная цель, независимо от результата.

— Ты правда думаешь, что какие-то женщины дадут ему шанс?

— Меня больше волнует не это. Важно, даст ли он шанс сам себе. Спасибо, что вызвался: не уверен, что без тебя он вообще согласился бы.

Француз пожал плечами.

— Я не знаю, получится ли у меня когда-нибудь вернуться к девушке, оставшейся дома. Так почему бы не попытаться найти спутницу здесь?

Джон направился домой; дорогу освещали зачарованные огни, парившие по обе стороны тропы. Проходя мимо таверны «Жаждущий Дракончик», он на мгновение задумался, не зайти ли на бокал. Подобное предложение наверняка исходило бы от его секретарши, тогда как он сам настоял бы на возвращении домой. Уговорить лишь себя пройти мимо оказалось проще, и остаток пути он преодолел без остановок.

Его «домом» служило дерево, взметнувшееся ввысь почти на тридцать метров. Поднявшись по не вырезанным, а естественно выращенным ступеням, Джон добрался до апартаментов на втором ярусе.

Ему повезло, что первые дни в Авалоне смягчило присутствие фей того же рода, чей волшебный Круг стал причиной его перемещения. По своим законам они сочли себя обязанными заплатить цену за ошибку родственника и назначили Джону регулярное пособие. Возвращение на Землю исключалось — Круги фей оставались непроходимыми без создателя. Тогда это объяснение привело его в ярость, но со временем он смирился… или убедил себя, что смирился.

Мужчина пробормотал заклинание, активируя светильники, и осмотрел скромное жилище. Небольшая кухня с сундуком, охлаждаемым руной холода; мебель, заказанная у дварфа-плотника; ковры из живых цветов, покрывавшие стены и пол. Обстановка была скорее земной, чем авалонской, за исключением гамака вместо кровати — детской мечты, ставшей обыденностью в новом мире.

Джон отнёс остатки кексов на кухню, разделся и лёг, прошептав команду деактивации света. Плавное покачивание уносило его в сон, окрашенный тоской по рокоту магистралей и теплу Катрины, прижавшейся к груди, — пока сознание окончательно не погрузилось в темноту.