Выходной

Оказалось, что на следующий день Джон не смог принести Андрессе двойную порцию выпечки. После очистки здания, оказавшегося мимиком, все соседние постройки временно закрыли из соображений безопасности. Поэтому психотерапевт позволил себе понежиться утром подольше, держа в руках стремительно остывающую кружку кофе и читая одну из книг, добытых на неделе в Бескрайней библиотеке.

Его не покидало лёгкое чувство вины из-за невозможности принимать пациентов, однако визиты на дом были исключены: подопечные Джона жили слишком далеко друг от друга, разбросанные по Авалону и иным планам бытия. К тому же ни одна встреча не требовала срочности, а секретарша без труда перенесла все приёмы на следующую неделю. Возможно, это было не столько чувство вины, сколько ощущение бесполезности.

Психотерапевт поднялся с дивана и допил кофе несколькими большими глотками. Вероятно, немного движения помогло бы ему почувствовать себя лучше. Приняв душ и приведя себя в порядок, Джон отказался от пиджака и галстука и надел поверх рубашки обычные брюки. Выйдя из квартиры, он ловко увернулся на лестнице от женщины с оленьими рогами и вышел на улицу.

К полудню над Авалоном дул тёплый ветер, трепавший волосы и бросавший пряди на глаза. Откинув их, мужчина направился к рынку. Он редко бывал на улице в это время и почему-то ожидал меньшего оживления, но Авалон не следовал привычному рабочему ритму. На дорогах царила привычная суета: по главной улице двигался табун кентавров, перевозив шатры и товары с лугов одного плана бытия к другому — врата туда находились на противоположном конце города.

Психотерапевт терпеливо дождался, пока несколько кентавров заметят его и расступятся, освобождая путь к переходу. Проходя мимо, он благодарно махнул рукой, и те ответили тем же. От знакомых искателей приключений Джон слышал мрачные истории о кентаврах, но в Авалоне представители этого народа всегда отличались добродушием и рассудительностью.

Обычных магазинов в городе не существовало: вместо них повсюду раскинулись рынки, где продавали всё — от волшебных золотых яблок молодости до простого риса. Ближайший к его дому рынок в основном держали феи и эльфы. Обычно Джон предпочитал ходить дальше — на более крупный и разнообразный рынок в нескольких кварталах, но сегодня решил заглянуть на ближайший: если не найдёт нужного, можно будет пройтись ещё немного.

Здесь лавки выглядели не построенными, а будто выросшими: многие торговцы предлагали товары прямо с ветвей или лоз. Психотерапевт редко готовил сам — чаще ел в одной из бесчисленных таверн Авалона, — но любил держать дома что-нибудь простое на случай внезапного голода.

Он остановился у причудливой лавки, напоминавшей ребёнка, дремавшего под яблоней.

— Сколько стоит? — спросил он, указывая на яблоки.

Ребёнок с ангельской внешностью открыл глаза, белки которых были чёрными, как уголь, и улыбнулся чуть шире, чем следовало бы.

— Один неприятный сон за штуку или кошмар за четыре.

Психотерапевт вздохнул.

— Принимаете монеты?

— Да. Два медяка за четыре яблока.

— Справедливо, — сказал Джон, передавая плату.

Он подставил под дерево мешок, и три яблока мягко упали внутрь. Четвёртое пришлось ловить на лету. Послышался тихий смешок подменыша, но, когда мужчина оглянулся, тот будто снова спал. Он лишь покачал головой и продолжил путь.

Спустя пару часов его сумка заметно потяжелела: к яблокам добавились черника, земляника и бутылка сладколистного вина. Последней остановкой стала знаменитая лавка хлеба Лембас — стоило отломить крошку этой выпечки, как голод сразу проходил.

Завершив покупки, Джон направился домой.

Дорога радовала, но дневной зной превратил тротуары в лежбища кобольдов, греющихся на солнце, — приходилось лавировать между ними. На мостовой растянулась огромная виверна, перегородив проход, а одинокий стражник стоял перед ней, растерянно оценивая размеры чудовища.

Поднявшись по лестнице, мужчина убрал покупки в морозильный сундук. Пространственная сумка и без того сохраняла свежесть продуктов, но охлаждённые фрукты он любил больше. Одно яблоко оставил себе: очистил от сердцевины, нарезал дольками и положил в пиалу. Перекусывая, психотерапевт размышлял, чем заняться. Отдых его не тяготил, но внезапная свобода вызывала странное чувство растерянности.

Закончив с яблоком и немного почитав, Джон решил потренироваться. Переодевшись в просторную льняную одежду, он взял посох с наложенным заклинанием, усиливающим тяжесть, и приступил к простым упражнениям — тем самым, что помнил по земным походам в спортзал. Вскоре по спине уже стекал пот. Обычно ему хватало прогулок по городу, но лёгкая усталость заметно подняла настроение.

Психотерапевт вытер лицо полотенцем, когда в дверь постучали. Отбросив ткань, он пошёл открывать. В прошлый раз за порогом стоял гоблин-скаут, пытавшийся сбыть сомнительную выпечку, явно извлечённую из мусорного бака.

На этот раз за дверью оказалось приятное лицо с румяными щеками. На гостье были чёрный топ-халтер, короткие шорты, шляпа с прорезями для рогов, круглые белые очки и несколько золотых украшений.

— Андресса? — удивился Джон.

— Забыл, как я выгляжу без стола между нами? — улыбнулась она игриво.

— Отчасти. Но в основном не ожидал увидеть тебя у своего порога.

Пожав плечами, она прошла внутрь и окинула квартиру внимательным взглядом.

— Уютно. Думала, будет что-то более… холостяцкое.

Он закрыл дверь и усмехнулся.

— Афиша «Криминального чтива» и матрас без каркаса?

— «Криминального чтива»?

— Пустяк. Земная шутка, — махнул рукой Джон.

Демоница кивнула и без тени смущения приоткрыла дверь спальни.

Её смех прозвенел, как колокольчик.

— Спишь в гамаке? Ты что, был юнгой?

— Просто так удобнее.

— А что делаешь, когда приглашаешь девушку? Или это случается слишком редко, чтобы беспокоиться?

Джон открыл рот, но ответ не успел родиться. Её внезапный визит выбил его из равновесия — тем более сразу после тренировки. Пока он молчал, Андресса прошла на кухню; кожа её уже приобрела восхитительный оттенок тёмного бургунди.

Сняв рюкзак, она поставила его на столешницу. Из глубины показались два дымящихся контейнера.

Она бросила взгляд на Джона.

— Решила отплатить за все твои утренние угощения. Тот самый гномий барбекю, что ты обожаешь — копчёные рёбрышки пещерного вепря в сладком тёмном соусе.

Он моргнул, и на губах мелькнула лёгкая улыбка.

— Моё любимое, действительно.

Демоница не раз видела, как он уносил этот заказ в кабинет. Есть рёбра при других Джон терпеть не мог — слишком неэстетично. Возможно, её подарок был ещё одной шуткой, но в то же время — жестом, от которого становилось тепло. Он решил не искать скрытого смысла.

— Спасибо, Андресса.

— Всегда пожалуйста, — она огляделась. — Забираю свои слова назад: только настоящий холостяк может жить без обеденного стола.

Она легко, одной рукой, подняла тяжёлые контейнеры и поставила их на журнальный столик. Мужчина, не скрывая голода, уселся рядом и принялся за еду. Если он ел с энтузиазмом, то Андресса — с первобытной грацией: острые зубы и сильные челюсти демонов будто созданы для подобных блюд. Кости и хрящи исчезали без следа — она откусывала рёбра пополам, высасывала костный мозг, макала остатки в соус и доедала.

Психотерапевт давно привык к экзотическим привычкам жителей Авалона. Единственное, что мешало, — оглушительный хруст костей: говорить было бессмысленно, пока она не заканчивала трапезу.

Джон вдруг понял, что её поддёвки волнуют его сильнее, чем собственный ужин. Чувства оказались куда глубже, чем он ожидал. Решив просто наслаждаться моментом, он продолжил есть, не отводя взгляда от женщины.

Когда они доели, демоница вспыхнула лёгким пламенем, сжигая остатки соуса на руках и губах. По квартире разлился изумительный аромат.

— Какие планы на вечер? — спросил Джон, относя посуду к проёму в полу — древу, поглощавшему отходы жильцов. За окном уже сгущались сумерки.

Андресса лениво потянулась на диване, выгибаясь так, что у него перехватило дыхание.

— Никаких. Честно говоря, весь день не могу найти себе занятия.

Мужчина потянулся к шкафчику и замер над бутылкой вина.

— Не хочешь выпить?

— Почему бы и нет. Что у тебя есть?

— Красное и белое. Обычно я пью вне дома — это подарки от одного полурослика-винодела. Сегодня, кстати, купил сладколистное.

— Тогда белое.

Он удивлённо приподнял бровь — ожидал, что она выберет красное.

— Что? Не всё, что мне по душе, должно быть красным.

Улыбнувшись, Джон принёс бутылку и бокалы. Андресса без усилий выдернула пробку, хитро ухмыльнулась и протянула бутылку обратно, предлагая налить.

Он щедро наполнил бокалы. Первый глоток сухого белого оказался превосходным, и довольный вздох демоницы подтвердил его впечатление.

Один бокал сменил другой, затем — третий, и незаметно наступила глубокая ночь. Когда Джон поднялся в уборную, Андресса уже спала на диване. Вернувшись, он взял одеяло и аккуратно укрыл её, почувствовав лёгкий электрический отклик при прикосновении к тёплой коже её плеча.

— Спокойной ночи, — тихо произнёс мужчина и направился в спальню, не заметив, как её глаза чуть приоткрылись.