Социальный катализатор

Здание, где обычно проходили встречи групп поддержки, сегодня было непривычно оживлённым. Обычно собрания шли в стандартном формате, но время от времени Джон устраивал мероприятия, помогавшие новичкам освоиться в Авалоне. Он приглашал торговцев с тележками, чтобы те объясняли принципы торга; рассказывал, как пользоваться пикси для отправки и получения сообщений, а пару раз даже водил группу в Бескрайнюю библиотеку.

Однако этот вечер был особенным: за последние месяцы психотерапевт сумел собрать почти три десятка представителей разных рас — дварфов, эльфов, орков, наг, дриаду, наяду, кобольдов и местных людей — на неформальную встречу со своими подопечными.

Мужчина подошёл к столу с угощениями, неся ящик с элем и вином. Обычно алкоголь был под запретом, но сегодня «социальный катализатор» казался уместным. В углу кобольд-бард исполнял мелодию, напоминавшую земной рок в фолковой обработке.

Расставив бутылки, Джон открыл одну и сделал глоток. Хотя он предпочитал коктейли или крепкие напитки, этот эль оказался на удивление хорош — помог немного расслабиться после почти часа, потраченного на знакомство гостей.

Психотерапевт заметил Сару, державшуюся рядом с небольшой группой людей, и подошёл.

— И тогда я говорю ему: «Это не моё плечо!» [1] — закончила она, вызвав общий смех.

[1] Фраза «that’s not my shoulder» («это не моё плечо») используется как намёк на неловкое или двусмысленное прикосновение — обычно в ситуации, когда кто-то по ошибке кладёт руку не туда, куда собирался, например, вместо плеча – на более интимное место.

— Как вы тут?

— Отлично! — ответила Сара, отпивая вино.

— Уже успели поговорить с кем-нибудь, у кого больше или меньше двух ног, с тех пор как пришли?

Девушка нахмурилась.

— Я сказала «простите» одной змеелюдке… это считается?

— Почти. И их зовут нагами, — поправил Джон. — Не хотелось бы прибегать к угрозам, но если не начнёте смешиваться, придётся запустить… — он огляделся с нарочитой серьёзностью. — Ледоколы.

Послышался дружный вздох, и несколько человек нехотя разбрелись по залу.

— Пойдём, Сара. Познакомлю вас с бардом.

Она посмотрела на него с недовольством.

— Альтернатива — «Две правды и ложь», — добавил он.

Сара тяжело вздохнула и последовала за ним.

Они подошли к кобольду, который как раз поставил лютню на табурет и разминал пальцы, попивая вино. Для кобольда он был невысок — примерно одного роста с Джоном — и носил фиолетовый камзол, резко контрастировавший с изумрудно-зелёной чешуёй.

— Отличная работа, Тайк.

Бард высунул язык и изобразил подобие улыбки.

— Спасибо. Смешивать стили — всегда испытание.

— Но у вас это выходит превосходно, — сказал психотерапевт, указывая на спутницу. — Это Сара, она тоже артистка.

— А, коллега! — Тайк вскочил, снял шляпу и отвесил низкий поклон.

— У нас это называется «комик», — ответила она, неловко поклонившись. Джон отметил её старание.

— Как шут, да?

— Пожалуй… только без колокольчиков.

Бард рассмеялся сипло-шипящим смешком.

— Это хорошо. Значит, твои шутки тише, но, возможно, опаснее.

— Бубенцы-то есть, просто я оставляю их для спальни.

Джон усмехнулся и отошёл, позволяя разговору развиваться. Сара была одной из причин, по которым он устроил эту вечеринку: она явно сторонилась нелюдей, и если удастся растопить лёд юмором — всё пойдёт как надо.

Внезапный шум в центре зала отвлёк его внимание. Психотерапевт увидел Эрика — всё так же в своём комбинезоне — наклонившегося над дварфом, который смотрел на него снизу вверх, стиснув зубы.

— Плевал я на твои поделки ручной работы! — кричал Эрик с раздражающей самоуверенностью человека, побывавшего в полдесятке парящих замков. — Я не видел на этой планете ничего, что сравнится с добротной американской инженерией!

Дварф ощерился.

— А твой «американский» способен выковать нечто, равное Молоту Падающих Звёзд или возвести чертог прекраснее Залов Древних Владык!?

— Молоток и палаты? Пустяки по сравнению со стратегическим бомбардировщиком Би-ту Спирит и хайвеями Эйзенхауэра!

— Твой «глазной-сынок-хера» и его проклятый дух счастливы были бы поцеловать мизинец моего предка — Железноборода из Золотой Кузни!

— Не смей так говорить о нём! Он был американским президентом! Я и демократу такого не спущу, коротышка хренов!

Кулак дварфа врезался Эрику в живот, и тот ответил пинком по лицу. Через мгновение они уже катались по полу, обмениваясь ударами и проклятиями. Рене двинулся было вмешаться, но психотерапевт поднял руку и покачал головой.

Потасовка длилась ещё немного, и когда Эрик получил особенно жёсткий удар по рёбрам, Джон уже собирался вмешаться, но дварф вдруг вскочил и расхохотался — хрипло и заразительно.

Американец поднялся, сверля противника яростным взглядом — казалось, он вот-вот ринется снова, — но вдруг застыл. Из его груди вырвался сдавленный смешок, быстро перешедший в громкий, искренний хохот. Психотерапевт не припоминал, чтобы тот когда-либо смеялся так заразительно, и сам невольно улыбнулся.

— Дерёшься, как истинный дварф! — хмыкнул бородач, вытирая кровь с губ. — Может, твои «американские» кузнецы и вправду чего-то стоят, если ты так яростно защищаешь их честь.

Эрик кивнул, потирая ушибленный бок.

— А твои, выходит, не хуже. Чёрт, твой дед Железнобород, должно быть, был крепким парнем, если из его яиц вышел кто-то, кто выдержал пинок в рыло.

— Мы с тобой просто обязаны выпить!

— Да, чёрт возьми! — он бодро хлопнул его по плечу.

Они направились к столу, прихватив по кружке эля. Джон на мгновение задумался, не позвать ли целителя, но, зная Эрика, понимал — тот отказался бы из соображений «крутости». К тому же дварф, похоже, был того же склада.

Француз покачал головой с лёгким изумлением.

— Восхищаюсь твоей прозорливостью. Ты ведь знал, что всё закончится миром?

Джон усмехнулся.

— Сомневаюсь. Понятия не имел, чем всё обернётся.

— Тогда почему позволил им драться?

— Потому что Эрику не помешала бы лёгкая взбучка.

Рене прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но не удержался от тихого смешка.

Джон без труда признал бы свою неправоту: короткая драка могла научить Эрика паре вещей об уважении к чужой культуре и взглядам, но новый друг был способен на то же — и даже больше. Тем более американец и без того не ладил ни с кем из остальных землян.

Психотерапевт допил свой напиток и направился искать оборотня, который мрачно бормотал что-то себе под нос в углу.

— Бен, всё в порядке? — спросил Джон, уже зная, что услышит.

— Нет. Я отвратителен. Ни одна женщина не смотрит на меня без отвращения.

— Половина присутствующих дам носят бороды или имеют змеиные хвосты. Думаю, дело не во внешности.

— А в чём же тогда?

— В вас самих. Вы грубы, настойчивы, агрессивны и убежденя, что вам все что-то должны. Такие качества редко привлекают женщин. Ну, большинство женщин — не буду обобщать.

— Будь я прежним красавцем, это не имело бы значения!

— Вы вообще видели, кто живёт здесь, в Авалоне? Тролли, великаны, дварфы, наги, ящеролюди, птицелюди, драконорождённые, эльфы, демоны, нежить, стихийники, морской народ — и все они спят друг с другом.

— Меня не интересуют уродины.

— Даже среди красавиц найдутся те, кому вы приглянетесь, — сказал Джон, доставая из сумки книги, оставленные Мией.

Он протянул Бену том с обложкой, где человек с головой летучей мыши обнимал девушку. На обложке значилось: «Кожаные крылья и лавандовые губы».

— Подобные романы популярны и здесь, и на Земле. Вам стоит перестать прикрываться внешностью и задуматься о других причинах своих неудач.

Оборотень нахмурился и с силой толкнул книгу обратно психотерапевту в грудь.

— Иди к чёрту! И без твоих нравоучений жить тяжело, а ты ещё винишь меня во всём!

— Ваше плохое поведение не всегда ваша вина, но исправлять его — ваша обязанность. Как и…

— К чёрту, я сказал! — Бен резко развернулся и, грубо расталкивая гостей, направился к выходу.

Психотерапевт вздохнул и убрал книгу обратно в сумку. Его взгляд скользнул по залу — Эрик всё ещё пил с дварфом, а Сара смеялась вместе с бардом. Одна неудача не могла перечеркнуть весь вечер.

Джон подошёл к столу и налил себе ещё немного эля.