Группа поддержки для иномирцев

— Итак, друзья. Как вы видите, у нас появилось новое лицо, поэтому проведём процедуру представления. Начну с себя.

Джон поднялся с кресла и одарил группу профессионально тёплой улыбкой. Это выражение было отработанным — лёгким и непринуждённым, несмотря на всепоглощающее желание вернуться домой и сомкнуться с постелью. Все, кроме одной участницы круга, уже знали его историю, однако рутина требовала куда меньших усилий, чем импровизация.

— Здравствуйте. Меня зовут Джон. На планете Земля я работал психотерапевтом. Сюда попал из-за того, что, как выяснилось позже, было волшебным кругом фей, который я поначалу принял за обычные грибы на дороге. Очевидная глупость.

По помещению прокатился сдержанный смешок.

— Меня выбросило в лесах к югу от Авалона. Не зная, что цивилизация находится всего в двух километрах севернее, я направился на юг, полагая, что заблудился где-то на Земле и иду в сторону дороги.

Психотерапевт сделал паузу, возвращаясь мыслями к тому состоянию растерянности.

— Деревья, запахи, само небо — всё казалось странно изменившимся, но разум упорно отказывался признать аномалию, — он выдержал привычную драматическую паузу. — Вскоре я столкнулся с особенно голодным роем земляных клещей. Я бы с радостью рассказал о героической победе с посохом и начале авантюрной жизни, но реальность оказалась куда прозаичнее. Эти существа загнали меня на дерево и около часа забрасывали камнями, пока мимо не проходил странствующий авантюрист. Он расправился с ними и помог мне добраться до города.

Джон вздохнул.

— Адаптация после этого заняла немало времени. К счастью, мне повезло встретить добросердечных помощников.

Он сделал ещё одну паузу — на этот раз, чтобы перевести дыхание. Мужчина торопился, устав от собственного рассказа, хотя по его лицу этого невозможно было заметить.

— Сейчас, благодаря удаче и усердию, я веду первый в Авалоне психотерапевтический практикум. Разумеется, у меня по-прежнему остаются определённые трудности, но, к счастью, рядом есть эта группа, на которую я могу опереться, когда становится тяжело.

В ответ последовали вежливые аплодисменты, закатывание глаз ветеранами группы и молчание новенькой справа от Джона, смущённо опустившей взгляд.

— Теперь пойдём по кругу, по часовой стрелке.

Психотерапевт кивнул мужчине слева от себя. Тот был одет в коричневый комбинезон с надписью «Экстерминация Эрика» на спине. Сальные русые волосы обрамляли лицо с отпечатком усталости. На вид ему было около сорока лет, хотя Джон принципиально избегал подобных уточнений: в мире, где эльфы, дварфы и чародеи рушили земные представления о возрасте, такие оценки становились рискованными — особенно после инцидента с дварфом, отвесившим удар в пах за обращение «юноша».

Мужчина поднялся.

— Я — Эрик. В штате Миссисипи занимался дезинсекцией. Сюда попал после того, как меня сбил грузовик.

Несколько участников кивнули. Столкновения с большегрузами, по-видимому, были одной из самых распространённых причин пробуждения в этом мире.

— Пытался заниматься тем же и здесь. Местным не понравилось, что я травлю гремлинов ядами и ловушками. Они называли это «неэтичным» и «жестоким». Сейчас не работаю. Скучаю по пиву «Бад Лайт».

Он кивнул, словно ставя точку, и сел.

Джон мысленно поблагодарил его за краткость — хотя обычно ему приходилось делать замечания за чрезмерную лаконичность. До сих пор всплывали воспоминания об инциденте с «домашними феями», когда ему пришлось улаживать конфликт с разъярёнными местными. Ирония заключалась в том, что авантюристы истребляли тех же существ мечами, но методы Эрика почему-то оскорбляли чувства окружающих.

— Благодарю, Эрик, — произнёс психотерапевт, переводя взгляд на следующего участника круга. — Бен?

Назвать это существо «мужчиной» можно было лишь условно. Рост — около двух с половиной метров, голова кабана, покрытая густой шерстью, переходящей в мощную мускулатуру. Он даже не попытался встать — потолки не позволяли.

— Меня зовут Бен… хотя я больше известен под сценическим псевдонимом Горячий Бенни. Я из Канады, но до попадания сюда много путешествовал. Был участником музыкальной группы… считался, так сказать, «секс-символом».

Он нервно издал звук, напоминающий хрюканье.

— Э-э… я разозлил одну фанатку, которая, как выяснилось, оказалась важной персоной в интернете — ведьмой или кем-то вроде неё. Когда пиарщик сказал, что она якобы проклинает меня онлайн, я решил, что это чушь. Но, э-э… оказалось, что все эти странные девчонки с зелёными волосами действительно были магами, потому что я очнулся в пятнадцати километрах от города, выглядя вот так, — он выразительно ткнул пальцем в собственную морду. — Вот так!

Отчаяние прорвалось хриплым сопением. Джон протянул носовой платок, но тот был отброшен резким взмахом руки.

— Я больше никогда не познаю женской ласки…

Психотерапевт сдержанно вздохнул. С Беном было… Непросто. Его изоляция вызывала чувство ответственности, но полное игнорирование любых психотерапевтических рекомендаций неизменно раздражало.

Взгляд Джона переместился на женщину справа от оборотня. Её миниатюрная фигура — почти вдвое меньше Бена — с округлым, миловидным лицом и тёмными волосами терпеливо ожидала своей очереди.

— Сара, продолжите? — предложил он.

Девушка кивнула, улыбнувшись чуть кривовато.

— Я — Сара, если вдруг кто-то ещё не понял. Родом из Лондона, но сюда попала после встречи с грузовиком возле «Комедийного Погребка» в Нью-Йорке.

Эрик хмыкнул.

— Логично. Английский грузовик вряд ли был бы достаточно большим, чтобы тебя убить.

— Да и в Англии меня бы вообще не сбил грузовик, — парировала Сара. — В общем, на Земле я была комедийной актрисой. И довольно успешной, между прочим. Я уже готовила спецвыпуск для стримингового сервиса… даже название придумала. А теперь я здесь, и весь мой материал бесполезен: местные комики сопровождают каждую шутку либо лютней, либо жонглированием.

На мгновение она приняла нарочито трагичный вид.

— В чём проблема с едой в самолётах? Складывается впечатление, что люди, которые её готовят, вообще не понимают, что самолёты находятся в воздухе.

Это вызвало лёгкий смех в группе — куда более искренний, чем после рассказа Джона.

— Я как-то пять минут выступала про Тэтчер, а если пересказать эти шутки здесь, слушатели решат, будто я поношу какого-нибудь кровельщика![1]

[1] Thatcher — фамилия Маргарет Тэтчер, бывшего премьер-министра Великобритании. Одновременно thatcher в английском языке означает человека, который кроет крыши соломой или камышом.

Хохот усилился, и в глазах Сары вспыхнули озорные искорки.

Психотерапевт прикрыл рот ладонью и кашлянул, бросив на неё выразительный взгляд.

Она вздохнула.

— Короче говоря, теперь я официантка в таверне «Горгулья». Понятно, что моя история не так трагична, как «вечное целибатство», но всё равно спасибо, что выслушали.

Финальная волна смеха накрыла группу, сопровождаясь ворчанием Бена. Джон повернулся к соседу Сары слева.

Его звали Рене, и он представлял собой довольно необычный случай. Загорелая кожа, каштановые кудри и густые усы лишь слегка скрывали молодость лица.

— Рене, на этот раз готовы поделиться?

Тот нервно провёл ладонью по усам.

— Я… да, полагаю, могу попробовать. Здравствуйте. Меня зовут Рене. Я из Франции. Родился в тысяча восемьсот девяносто четвёртом году — думаю, это важно. В тысяча девятьсот семнадцатом, выполняя разведывательный полёт над немецкими позициями, я увидел в небе странное свечение. При пересечении его день внезапно сменился ночью, а звёзды сложились в незнакомые созвездия. Я запаниковал и уже готовился разбиться, когда монстр… то есть дракон пошёл в атаку. Однако, заметив мой страх и реакцию, он вместо этого схватил самолёт и аккуратно опустил меня перед городом. Полагаю, мои трудности адаптации отличаются от ваших, но я справляюсь. И был бы рад узнать о нашей победе в войне… в обеих войнах.

— Мы победили в войне… — начал Эрик.

— Да, Эрик, Соединённые Штаты оказали поддержку… — Джон опередил неизбежное упоминание о «спасении лягушачьих задниц» второй неделей подряд. — В основном во второй войне. Пожалуйста, Эрик, дождитесь, пока все закончат, прежде чем что-то добавлять.

Тот поднял руки и откинулся на спинку стула с выражением «истина дороже вежливости», которое остальные давно расшифровывали как «дайте мне палкой по хребту».

После этого последовали представления нерегулярных участников собрания. Существовал костяк группы — те, кто приходил на каждую встречу, — и несколько человек, которым просто хотелось пообщаться время от времени или требовалась краткосрочная поддержка.

Джон не осуждал редкие посещения и в целом относился к этому спокойно. Группа существовала для того, чтобы быть рядом, когда в ней возникала потребность, — именно это имело значение. Когда со всеми представлениями было покончено, очередь наконец дошла до новенькой девушки. Она была очень бледной, высокой и худой, с угольно-чёрными волосами.

Психотерапевт подарил ей, как ему казалось, самую дружелюбную из своих улыбок.

— Готовы представиться сегодня?

Девушка лунной бледности и аристократичной худобы покачала головой. Её взгляд утонул в собственных коленях.

— Я-я… думаю, пока ещё не готова, — тихо сказала она, опуская тёмные глаза.

— Это совершенно нормально. Можете не торопиться, — ответил Джон, испытывая тайное облегчение от перспективы закончить пораньше.

Эгоистичное желание предаться меланхолии в одиночестве переплелось с профессиональным пониманием трудностей адаптации.

— Как насчёт перерыва на чай и выпечку, друзья?