Преграда из переживаний

Джон стоял в углу комнаты для групп поддержки, наблюдая, как участники неторопливо пьют чай и грызут подсохшее печенье. Вечеринка проходила куда спокойнее предыдущей, когда среди гостей оказались существа с того света, и он наслаждался этой непринуждённой, почти домашней атмосферой.

Психотерапевт отметил, что круг вокруг Сары заметно поредел, но она больше не пыталась шутить — просто разговаривала. Рене не пришёл, но прислал сообщение: у него свидание с новой гномьей пассией, чему Джон искренне порадовался. Он был доволен молодым французом.

Бен держался особняком — видимо, всё ещё не оправился после их недавнего разговора. Эрик, как обычно, пребывал в угрюмом настроении, развалившись в кресле, но, как слышал Джон, хотя бы однажды выпил с новым гномьим приятелем. Небольшой прогресс — тоже результат. В целом психотерапевт чувствовал удовлетворение: его новые методы, похоже, действительно приносили плоды.

Почему же успехи стали заметнее именно теперь? Возможно, потому что он стал больше об этом размышлять — особенно после ухода Катрины.

Психотерапевт тяжело вздохнул и сделал глоток чая. Он снова занимался тем, что умел лучше всего: прятался в работе, чтобы не касаться собственных проблем. На миг в памяти всплыл её образ — длинные вьющиеся волосы, маленькие ямочки на бёдрах.

Джон кивнул самому себе, удовлетворённый тем, что эти воспоминания уже не так обжигают. В конце концов, время — самое действенное средство в арсенале любого психотерапевта. Если бы он был психиатром, этим средством, вероятно, стали бы селективные ингибиторы обратного захвата серотонина.

Внезапно в комнате поднялось движение: на пороге стоял широкоплечий мужчина исполинского сложения с мечом за спиной. Белая туника плотно обтягивала его мощные мышцы, а длинные золотистые волосы были откинуты назад, открывая глаза цвета ясного неба. Он неловко оглядывался, ощущая на себе взгляды присутствующих.

Джон подошёл к нему с широкой улыбкой.

— Кристоф! Рад вас видеть.

Тот улыбнулся в ответ, и они обменялись тем самым неловким полуобъятием, которое часто возникает между мужчинами, искренне обрадованными встрече.

— Я думала, группа только для иномирцев? — уточнила Ханна, девушка из Сан-Франциско, однажды случайно севшая не на тот паром.

— Кристоф тоже с Земли, из Германии, — пояснил Джон. — Просто зашёл не в ту пещеру.

— Да уж, есть дыры, куда лучше не соваться, — хмыкнул Кристоф.

— Даже не знаю, дружище, — усмехнулся Бен, заключая его в короткое объятие. Они появились здесь примерно одновременно, хотя немец, казалось, приспособился к жизни в новом мире куда быстрее.

— Бен! Рад тебя видеть, — улыбнулся тот, блеснув идеально ровными зубами.

— Как дела с приключениями? — спросил психотерапевт.

— Всё отлично. Только что разгромили усыпальницу Великого Лича Тёмных Гор. Трофеев — хоть отбавляй.

— Так это были вы? У меня был клиент, он рассказывал об этом.

— Это случайно не Ставрос? Тот, кого Лич держал под ментальным контролем десять лет?

— Вы же знаете, я не могу раскрывать имена. Но скажу одно — ему уже заметно лучше.

— Рад это слышать.

Ханна дёрнула Джона за рукав, отвлекая от разговора, и они отошли в сторону.

— Что-то не так?

— Я понимаю, я новенькая, но… зачем он здесь? — она кивнула на Кристофа. — Не похоже, чтобы у него были какие-то проблемы.

— Понимаю ваши сомнения. Но то, что человек выглядит уверенным, не значит, что ему не нужна поддержка. Многие неплохо устроились в Авалоне, но всё равно ищут место, где можно выговориться или просто почувствовать, что они не одни. Разве вам самой не нужно что-то подобное?

Она тихо вздохнула.

— Наверное, да.

— Вот и прекрасно. Сейчас начнём собрание. Последний шанс выпить посредственный чай и доесть чёрствое печенье.

Через пару минут все заняли свои места в привычном кругу.

Психотерапевт начал, пропустив вводное слово — новых участников сегодня не было.

— В последнее время меня не отпускает тоска по дому, — он наклонился вперёд, удерживая чашку. — Раньше у меня был кот по имени Сорока. Он всегда мурлыкал у меня на груди, когда я ложился спать. Уверен, мама или брат заботятся о нём, но на днях меня осенило: ведь и здесь можно завести кота. Звучит банально, даже глупо, но раньше это не приходило в голову — будто Сорока всё ещё ждёт меня там…

Он грустно улыбнулся.

— В общем, это не давало покоя всю неделю. Кто ещё хочет поделиться?

Взгляд Джона остановился на немце.

— Кристоф? Кажется, у вас что-то на уме.

— Нет… мои проблемы — ерунда по сравнению с остальными.

— Здесь безопасно, Кристоф. Говорите.

Он кивнул, слегка откашлялся и заговорил.

— В последнее время мне тяжело ладить с другими искателями приключений. Кажется, будто между нами стоит невидимая стена — непреодолимая преграда из разных переживаний и мировоззрений, из-за которой невозможно по-настоящему понять тех, кто родился здесь. Когда я напеваю мелодию — приходится объяснять, что такое «электроника». Когда пытаюсь поздороваться с воздушным элементалем — на меня смотрят как на идиота. Когда зову кого-то на свидание — не знаю местных норм. Даже близкие друзья бросают фразы, которых я не понимаю. Я уже перестал уточнять — надоело постоянно чувствовать себя чужаком.

Он снова вздохнул и отвёл взгляд.

— Путь странника всегда одинок, но, кажется, я одинок сильнее других.

Джон сочувственно кивнул. Ханна, сидевшая рядом, положила Кристофу руку на плечо. Те, кто раньше относился к новичку настороженно, теперь смотрели на него с теплом.

— Вы правы. Между нами и жителями Авалона действительно стоит стена. Это важно помнить. Я часто напоминаю об этом, чтобы мы проявляли терпение и понимание к местным. Но именно эта стена рождает чувство одиночества. И всё же нельзя прекращать попытки взобраться на неё, даже если кажется, что это невозможно. Чем выше мы поднимаемся, тем крепче связь с теми, кто дорог нам, — особенно если они карабкаются к нам навстречу. А когда становится невыносимо, у нас есть эта группа. У нас есть друг друга. Помните: двери всегда открыты — независимо от того, насколько хорошо вы адаптировались.

Круг ответил кивками, и немец робко улыбнулся.

Разговор продолжился. Обычно большинство молчало, но в этот раз высказались почти все. К концу встречи Джон ощущал гордость: участники были удивительно откровенны.

Когда сеанс подошёл к концу, никто не спешил уходить. Психотерапевт с удовлетворением наблюдал, как несколько человек окружили Кристофа, завязав разговор. Даже Бен с кем-то общался — с теми, кого раньше отталкивал, — и, похоже, они решили дать ему второй шанс.

Джон подошёл к столу и взялся за ручку тележки — недавно приобретённой и доверху нагруженной паранормальными любовными романами с вызывающими обложками. Он покатил её к оборотню, остановился перед ним, опустил ручку и указал на стопку книг.

— Что это за ерунда? — нахмурился тот.

— Доказательства того, что вы ведёте себя как дурак, Бен. И что пора меняться.

Он фыркнул.

— Думал, ты уже оставил эту затею.

— Ошибаетесь. Просто решил вручить вам ещё сотню историй о женщинах, влюбляющихся в мужчин, похожих на вас — или ещё более странных.

— Ты не собираешься отступать, да?

— Нет. Я с вами слишком долго был мягок. Не перестану, пока вы не признаете свои проблемы.

Раньше Джон сдавался, не сумев достучаться. Теперь — нет.

— Это же выдуманные чудовища, не такие, как я! Это просто фантазии!

— Никто не бывает «настоящим» при первой встрече. Мы все — лишь образы в чужих глазах, пока нас не узнают по-настоящему.

Оборотень тяжело вздохнул.

— У-у-у-у-ух… ладно. И что делать?

— Начните с записи на индивидуальные сеансы. И ходите на них.

— Только не говори, что мне придётся читать ещё и эти книги?

— Нет… но можете попробовать, если захотите.