Блистательный заговор MFC

Утро второго дня фестиваля Сакурамори. Проснувшись, я переодевался в школьную форму...

— ТАРО-ТЯ-Я-Я-ЯН!!!

— НУ-О-О-О-О?

Ворвавшаяся в дверь сестрица вцепилась в меня, будто бросаясь.

— Эхе-хе-е.

Она радостно смеялась и тёрлась лицом о мою грудь.

— Ч-ЧТО ТАКОЕ, СЕСТРИЦА?! ЧТО-ТО НУЖНО?!

— Не-а, ничего не нужно. Просто я так рада, что Таро-тян — это снова прежний Таро-тян!!! Я попробовала выразить эту радость скиншипом!!! УХЬЁ!!!

— Что за «ухьё»!!! И вообще — с утра не липни!!! Отстань!!!

Я швырнул сестрицу на кровать.

— Ниха-ха!!!

Даже брошенная на кровать, она радостно улыбалась.

Вчера, вернувшись из гомо-состояния в норму, я объяснил, что слова «люблю Тацукити» были под влиянием гипноза. Мол, гипноз, затеянный ради шутки, подействовал сильнее, чем ожидалось. На самом деле не ради шутки, но касаться М-конституции нельзя, так что такое объяснение и вышло. Услышав его, сестрица и мама вышли из руинного состояния и издали ликующие крики. Видимо, они страшно рады, что я — не любитель Тацукити-бойз-лав-парень. Судя по всему, эта радость продолжалась и сегодня.

— Ну что за...

Вот и опять вернулась обычная шумная сестрица. Хотя, может, это лучше, чем то страшное руинное состояние.

— Ой?

Сидя на кровати, сестрица наклонила голову:

— Таро-тян, сегодня воскресенье, а ты в школьной форме. Рассеянный, да?

— С чего бы. Сегодня школьный фестиваль, вот я и иду в школу. Поэтому форма...

— Школьный фестиваль?..

Глаза сестрицы широко раскрылись. А... Ч-чёрт...

— А-А-А?! С-СЕГОДНЯ У ТАРО-ТЯНА В ШКОЛЕ ФЕСТИВАЛЬ?!

— Ш-ШКОЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ?! ТАРО-САН, ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧАЛ О ТАКОМ ВАЖНОМ?!

— У-О-О-О-О-О-О-О-О?!

Рядом с сестрицей, невесть откуда, стояла мама.

— М-МАМА?! А?! ЕЁ ЖЕ ТОЧНО НЕ БЫЛО ТОЛЬКО ЧТО — КАК ЭТО?!

— Если я улавливаю информацию, что у Таро-сана в школе фестиваль, — телепортация для меня обычное дело!!!

— НЕ ОБЫЧНОЕ!!! С ТАКИМИ СПОСОБНОСТЯМИ ТЕБЯ ПОХИТЯТ СЕКРЕТНЫЕ СЛУЖБЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА?!

— Таро-тян, это всё неважно...

— А?! ЭТО НЕВАЖНО?! РОДНЯ ЖЕ ПРЫГНУЛА В ПРОСТРАНСТВЕ!!!

— ФЕСТИВАЛЬ!!! ТАМ ПРАВДА ФЕСТИВАЛЬ?!

— ДА, ТАРО-САН?!

Обе придвинули лица вплотную и мрачно уставились на меня снизу вверх. Я, слегка отпрянув:

— А... Есть. Вчера и сегодня, два дня...

— И ВЧЕРА?! ВЧЕРА ТОЖЕ БЫЛ?!

— Ч-ЧТО ЖЕ ТЫ ДЕЛАЛ НА ВЧЕРАШНЕМ ФЕСТИВАЛЕ?!

— «Что делал»... А, ну, пьесу ставили. Я тоже как актёр участвовал...

— А-А-А-А?! Т-ТАРО-ТЯН ДЕБЮТИРОВАЛ КАК АКТЁР?!

— Э-Э-Э-ЭТО УЖЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ?!

— А-ага. Только вчера. Больше не будет.

— Как же так... Уже не увидим...

— Как жаль...

Сестрица и мама убито понурились. Глядя на этих двух расстроенных, становилось немного жалко.

Сестрица вздохнула: «Хафу-у»:

— Таро-тян — актёр, значит... Интересно, каково это было...

— Если уж такой красавчик, как Таро-сан, участвует, — то уж точно главная роль...

— Само собой. Странно, если не главная.

Нет. Роль грязного слуги, которого хлещут хлыстом. Ещё и с М-конституцией в придачу.

— Таро-сан в главной роли — молодой красавец-предприниматель, о котором часто пишут в журналах. Он управлял компанией с годовым оборотом в несколько триллионов иен...

— Но всю прибыль он пожертвовал волонтёрским организациям, перешёл в шоу-бизнес и сразу дебютировал в Голливуде. И с лёгкостью взял «Оскара».

— А потом написанный наобум роман стал мировым бестселлером. Таро-сан получает Нобелевскую премию по литературе.

— И ещё: он забавы ради начал играть в футбол, оказался жутко талантлив, и его взяли в сборную Японии. Благодаря Таро-тяну Япония впервые выигрывает чемпионат мира...

— По случаю его выбирают космонавтом на Марс...

— Так или иначе — президентом Соединённых Штатов...

— Находит тетрадь смерти и карает преступников...

— В классе, полном красавиц, становится учителем магии...

— В ярости от убийства Кририна превращается в Супер-Таро-тяна...

Ч-что они несут?

— Но... Таро-тян, обретя всё, замечает: у него нет только одного...

...произнесла сестрица с заворожённым видом.

— Это — женщина, которую он может полюбить всем сердцем. Таро-тян долго не мог встретить такого человека. Но... наконец этот человек появился перед Таро-тяном. Её имя — Садо...

— Садо Томоко. Так звали женщину, которую полюбил Таро-сан.

— Н-НЕТ!!!

Сестрица заорала на маму.

— Садо Сидзука!!! ЯСНО ЖЕ — Я!!!

— Нет, неправильно!!! Главная героиня — Я!!! ЭТО НЕОБСУЖДАЕМО!!!

— Тогда давай решим в поединке, кто достоин быть главной героиней!!!

— С удовольствием!!!

— Э-э... Вы двое... Пьеса-то уже закончилась. Да и вообще — это же была не такая дурацкая пьеса...

Отчего-то накалившись, сестрица и мама яростно сверлили друг друга взглядом:

— Тогда для начала — поединок на голос!!! Кто голосом разобьёт оконное стекло — тот и победил, идёт!!!

— Принято!!! Тогда — А-Э-И-У-Э-О-А-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

— КА-КЭ-КИ-КУ-КЭ-КО-КА-КО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Сверхзвук обеих сотряс атмосферу. Я, зажав уши руками, завопил в агонии:

— НУ-НУГЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я?! Ч-ЧТО ЗА ГРОМКОСТЬ — ЭТО НЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ДЕЛО — ГЁЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!! А-А-А-А-А, ВСЕ ОКНА РАЗБИЛИСЬ... У-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?! МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА И СОБАКА, ЧТО ШЛИ ЗА ОКНОМ, — В ПЕНЕ И ОТКЛЮЧИЛИСЬ!!! В-ВЫ ОБЕ, ПРЕКРАТИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!

...издал я душевный вопль.

***

Вышел из дома, от ближайшей станции на поезде — минут пятнадцать. Вышел на Сакурамори, оттуда минут десять пешком — и вот школа Сакурамори. Миновал ворота — внутри атмосфера необычная. Сразу после открытия людей ещё мало, но повсюду чувствовался дух фестиваля, и настроение невольно поднималось.

Шёл по склону к зданию школы...

— СВИНОТА!!!

...меня окликнул знакомый голос. Со стороны корпуса кружков ко мне направлялась красавица — разумеется, Исуруги Мио-сэмпай. Подбоченившись, сэмпай недовольно кривила лицо. На правой руке у неё почему-то была повязка с надписью «РЕШЕНИЕ».

— ДОЛГО ЖЕ ТЫ, СВИНОТА!!! ЧЕМ ЗАНИМАЛСЯ?!

— Д-долго... Да не сказал бы...

— РАЗ Я СКАЗАЛА «ДОЛГО» — ЗНАЧИТ ДОЛГО!!!

— Ну что за беспредел...

Хотя беспредел — это для неё не впервой.

— Ты... Может, забыл?

С этими словами сэмпай порывисто приблизила ко мне своё красивое лицо.

— Ч-что забыл?

— Устранители проблем!!! Устранители проблем фестиваля Сакурамори!!!

— Устранители проблем?..

— Мы должны выступить устранителями проблем фестиваля Сакурамори, чтобы прорекламировать Второй волонтёрский кружок!!! Я же ясно сказала!!!

Ах да... кажется, такое было... Я слишком сконцентрировался на классной пьесе и начисто забыл.

— Неужели... ты и правда забыл?

В глазах сэмпай зажёгся опасный огонь. Я поспешно:

— Д-да нет, конечно, помню, да.

Если скажу «забыл» — неизвестно, что со мной будет.

Сэмпай с подозрением смотрела на меня, но:

— Ладно. В общем, идём!!!

— А? Идём — куда...

— Ну ты и правда дурак, — сэмпай посмотрела на меня с презрением. — Разумеется, на патруль по школе.

— Патруль?

— Да. Чтобы разрешать проблемы — сначала их надо найти. А чтобы найти проблемы — патрулировать школу. Это же ясно, если логически подумать!!!

— П-простите...

— Вчера я ничего не говорила, потому что вы были заняты классной пьесой, но сегодня — нет!!! Вы будете работать для Второго волонтёрского кружка!!! А ну, быстро за мной!!!

Сказав, она потянула меня за ухо.

— Б-БОЛЬНО, БОЛЬНО!!! СЭМПАЙ, ЕСЛИ ТАК СИЛЬНО ТЯНУТЬ ЗА УХО... Ха-а, ха-а, ха-а...

Сэмпай подозрительно смотрела на меня, чуть тяжело дышащего.

— Вот как... Ты опять вернулся к М-конституции.

— Да, вчера во время пьесы...

— Ну что за...

Сэмпай с шумным вздохом:

— Значит, лечение М-конституции вернулось на старт. Ну ладно. Я опять придумаю какой-нибудь хороший метод.

И от этого «хорошего метода» меня опять ждёт жесть. Наверно.

Сэмпай повела меня к зданию школы.

— Э-э... Патрулируем только мы? А Юно и Митиру-сэнсэй...

— Арасико ещё не пришла. Как придёт — пусть присоединяется. А Митиру-нээ в медпункте — устроила что-то вроде «костюмированного фотоателье», так что сегодня занята.

Так, разговаривая, сэмпай шла и шла. У шкафчиков переобулась в сменку, вошла в школу.

— Э-э... Куда мы идём?

Мы с сэмпай шли по коридору третьего этажа второго учебного корпуса. В первом корпусе — учительская, медпункт, классы. Во втором — в основном спецкабинеты: рисование, химия и прочее. Первый и второй корпуса соединены переходными галереями на всех этажах, и сверху это выглядит как буква «Н». Эти два корпуса — те, где мы чаще всего бываем. Третий корпус, чуть поодаль, — столовая и многоцелевой холл.

— Здесь, — сэмпай остановилась у какой-то двери.

Я поднял голову. Над дверью было написано: «Комната студсовета».

— Студсовет? Сэмпай, зачем сюда...

— Ну как же: чтобы найти источник проблем.

— Источник проблем?

— Да. Фестиваль Сакурамори — мероприятие, которое проводят сами ученики. Так что вся информация о фестивале должна стекаться в студсовет. Может, там есть что-то, что может стать проблемой? Вот мы попросим эту информацию и разрешим.

— «Что-то, что может стать проблемой»... Например, что?

— Ну, например: угроза — «Если сейчас же не отмените фестиваль — взорвём школу».

— Такого точно н... Нет, ничего.

От страшного взгляда сэмпай я промолчал.

— Так, тогда врываемся.

— А? «Врываемся»?..

Сэмпай энергично распахнула дверь студсовета:

— ПРОШУ-У-У!!!

Крикнула так, будто вламывалась в додзё. Несколько учеников в комнате студсовета с непонимающими лицами обернулись к нам.

Сэмпай, гордо выпятив свою плоскую грудь:

— Я — глава Второго волонтёрского кружка, Исуруги Мио-сама!!! Чтобы прорекламировать наш кружок на фестивале, я ищу проблемы — у вас ничего нет?!

...произнесла она объяснение, которое сторонний человек, услышав, вообще бы не понял. Ученики — видимо, члены студсовета — растерянно переглянулись. Ага, это нормальная реакция.

Сэмпай наклонила голову:

— Ой? Похоже, смысл не передался.

— Ну конечно. В такой подаче — наоборот, чудо, если б передался.

— Что за тупицы. И как они только работают в студсовете.

— По-моему, это у вас, сэмпай, туго с объяснениями.

— Ты что, нарываешься?

— ПРОСТИТЕ-ПРОСТИТЕ!!! Ха-а, ха-а, ха-а...

Сэмпай крепко схватила меня за горло, и мне стало чуточку приятно.

— Э-э... — робко обратилась к нам тихая с виду ученица. — У вас... какое-то дело в студсовет?

— ДА ГОВОРЮ ЖЕ — ПРОБЛЕМЫ ИЩУ!!!

— П-проблемы?

— ДА!!! СПРАШИВАЮ — НЕ СЛУЧИЛОСЬ ЛИ ЧЕГО ПЛОХОГО!!!

— «Плохого»? Ну... У моего брата, младшеклассника, сейчас небольшая температура...

— А МНЕ-ТО ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О!!! ВЕДИ ЕГО В БОЛЬНИЦУ-У-У-У-У-У!!!

— Х-ХИ-И-И-И-И!!! П-П-ПРОСТИТЕ!!!

Ученица закричала со слезами. Бедняжка...

Сэмпай оглядела членов студсовета:

— ЧТО, НЕТУ?! МОЖЕТ, ПРИСЛАЛИ УГРОЗУ: «ЕСЛИ НЕ ОТМЕНИТЕ ФЕСТИВАЛЬ — РАСПЫЛИМ ПО ШКОЛЕ ЯДОВИТЫЙ ГАЗ»?!

Да нет же такого, говорю. Члены студсовета молчали. Сэмпай всё больше мрачнела.

И в этот миг...

— Что-то шумно, кажется. Что-то случилось?

...раздалось за спиной. Я обернулся: там стояла высокая ученица. С блестящими чёрными волосами, коротко стриженная, с правильными, интеллигентными чертами лица. А... эта девушка...

Сэмпай с недоумением развернулась:

— Ты кто?

— Я Катагири Сихо. Президент ученического совета этой школы.

Да, она и вправду возглавляла совет в старшей школе Сакурамори.

Катагири внимательно посмотрела на сэмпай:

— Ты ведь... Исуруги Мио, верно?

— А ты откуда меня знаешь?

— Мы же учимся в одной параллели — разве это странно? К тому же ты, скажем так, личность довольно известная.

С этими словами Катагири мягко улыбнулась.

Странное дело... от неё исходило удивительное спокойствие. Ни капли подростковой угловатости или незрелости — тихая, безмятежная гладь. С трудом верилось, что она старше меня всего на год.

— Хм-м. Ладно, плевать, — фыркнула сэмпай, скрестив руки на груди и глядя на Катагири снизу вверх.

Я рассеянно переводил взгляд с одной на другую. То, что сэмпай и Катагири ровесницы... это казалось почти противоестественным. Взрослая не по годам Катагири — и Исуруги-сэмпай, которая будто большой капризный ребёнок. Полные противоположности. До мурашек идеальные антиподы.

— Ты же глава студсовета, так? Ну, есть у тебя какая-нибудь заварушка на примете? Тащи сюда. Я, предводитель Второго волонтёрского клуба и божество в одном лице, мигом всё улажу.

— Божество... — прошелестела Катагири это слово и замерла, вглядываясь в сэмпай. — Ты... и вправду божество?

— Ну да. А что, по мне не видно?

— Вот как. Божество, значит... — Катагири уставилась в пустоту, словно куда-то далеко-далеко.

— Так! Я тебя, между прочим, про заварушку спросила. Есть новости или нет?

— Заварушка, да... — Катагири сделала вид, что задумалась. — Вообще-то кое-что есть.

— А?

— Взгляни, вот что пришло.

Она протянула сэмпай лист из тетради на кольцах. В глаза сразу бросилась надпись, выведенная алыми, будто кровь, буквами:

«Сегодня один из учеников будет принесён в кровавую жертву. Во искупление великого греха».

— Это ещё что за?..

— Только что подбросили в ящик ученического совета. Кто — понятия не имею.

Сэмпай впилась взглядом в строчки, а в следующий миг...

— Вот оно!

— А?

— Вот оно! Я такого ждала! — просияла она. — Первосортная заварушка! Моё дело, только моё!

— Дело?.. — Какая-то дурацкая бумажонка... Да это же чей-то дурацкий розыгрыш. Почти без вариантов.

Сэмпай сжала кулак:

— Отлично! Немедленно идём ловить злодея!

— С-сейчас?..

— Хватит копаться! Пока мы тут прохлаждаемся, какой-нибудь добропорядочный школьник может стать кровавой жертвой!

— Да нет, вряд ли его принес...

Меня уже не слышали. Сэмпай, пылая бессмысленным энтузиазмом, двинулась к дверям комнаты студсовета.

Я вздохнул и поплёлся за ней, но вдруг что-то заставило меня обернуться.

Катагири провожала спину сэмпай странным, до жути бесстрастным взглядом. Может, дело было в идеальных чертах её лица... но эта пустота меня почти испугала.

— И с чего начнём ловлю злодея? Что вы вообще собираетесь делать? — спросил я, догоняя сэмпай в коридоре.

— Так-так... — Она ненадолго задумалась. — Для начала — пешее патрулирование! Прочешем территорию: ищем подозрительных типов или любые улики. Исходная точка — Первый корпус, там сейчас полно народу и всяких лавок!

Мы пересекли крытую галерею и двинулись туда. В отличие от Второго корпуса, где почти не было представлений от классов и кружков, Первый бурлил и гудел: ученики Сакурамори, гости из других школ, семьи с детьми... кого здесь только не было.

— Подозрительные личности... Подозрительные... — бормотала Исуруги-сэмпай, рыская по сторонам острым, как лезвие, взглядом.

Внезапно этот взгляд застыл.

— Сэмпай? Вы кого-то углядели? Или нашли зацепку?

Честно говоря, я никого до откровенности подозрительного здесь не видел. Я проследил за её напряжённым взглядом — и упёрся в... прилавок с блинчиками от учеников Сакурамори. Окна класса, выходящие в коридор, были распахнуты настежь, прямо как уличная стойка. Какой-то мальчуган с довольным видом впился зубами в блинчик, который ему купили родители.

Сэмпай молча смотрела на это зрелище, потом изрекла:

— Перво-наперво — заправка.

И, недолго думая, вытащила из кармана кошелёк. Розовый, старушечий, с металлической застёжкой. У современной старшеклассницы — и вдруг старомодный кошелёк... Я зачем-то отметил это про себя и тихо ужаснулся. Сэмпай щёлкнула замочком и застыла, вглядываясь внутрь.

— Ой, прокол... Совсем забыла, что у меня тут всего пятьдесят семь йен болтается.

Повисла пауза.

— Таро, — разродилась наконец она.

— Да? Что?

Сэмпай снизу вверх посмотрела на меня и указала пальцем на лавку с блинчиками:

— Будь другом, угости меня блинчиком. Вон тем.

— Ч-чего?! С чего вдруг...

— С того, что ты должен отблагодарить меня за всё хорошее, что я для тебя делаю! А ну, марш покупать, бегом!

— Ну вот ещё... — Что за невыносимая деспот.

Итог, впрочем, был предсказуем: перечить я не смог и побрёл за блинчиками.

— Эх...

Я заказал два: ей — классический сливочный, себе — с шоколадом.

— Вот, купил.

— О-о, блинчики! — воскликнула она, принимая свёрток.

А ты чего ожидала? Что ещё я мог принести?

Мы отошли от прилавка и двинулись в глубь коридора. Сэмпай держала блинчик обеими руками; она откусила кусочек — и на её лице расцвело райское наслаждение.

— М-м-м... Вкуснятина...

Она млела. Её маленький ротик молниеносно расправлялся с добычей: ам, ам, ам! Куда так торопиться... Не успел я проглотить и трёх кусков, как её блинчик испарился без следа.

И тут я ощутил на себе её взгляд. Сэмпай пристально, с предельной серьёзностью уставилась на мой блинчик.

— Есть пробитие! — выпалила она.

— Уо-о?! — Её лицо резко метнулось вперёд, и мой блинчик вместе с рукой лишился здорового куска. — Угу... шоколадный тоже ничего.

— Вы чего творите?! Где ваша совесть?

— Сам виноват, не зевай! Куда растяпу взяли!

— Да кто угодно зазевается, когда ест блинчик!

Я вздохнул:

— Ладно, хотите — забирайте совсем. Доедать за мной, правда, придётся.

— Серьёзно?! Ура! — Она проворно выхватила остатки у меня из рук, зажмурилась, с набитым ртом: — М-м-м, вкуснотиш-ша...

Ну что за человек, опять как ребёнок...

Мы пошли дальше, но вскоре...

— О? Что за дивный дух?.. Ах! — воскликнула сэмпай. Меня пронзило отвратительное предчувствие. Её взгляд прикипел к классу, где имитировали лавку с осьминожьими шариками-такояки.

— Слушай, Таро...

— Чего?

— Такояки... это же венец человеческой культуры, согласен?

— Боюсь, совсем нет...

В общем, мне пришлось раскошелиться и на шарики.

— Ось-ось-осьминожки, румяные крошки! Вкусные крошки, славные крошки! — мурлыкала сэмпай какую-то дикую песенку собственного сочинения, уплетая их с блаженным лицом. — Ой, Таро, а ты чего без такояки?

— А, да я не хотел что-то...

— Не хотел такояки?.. Ты в своём уме?

— В абсолютно здравом, — вздохнул я.

— Не могу поверить... — Она, не выпуская из рук шпажки, посмотрела на меня осуждающе. — Знаешь, когда я ем одна за твой счёт, меня что-то совесть мучит. Будто я тебя эксплуатирую.

— Не обращайте внимания. — Я уже давно со всем смирился.

— Нет, мне будет неспокойно на душе! Так что будь добр, открой рот!

— Мгх-х-х! Сэмпай, вы что, не запихивайте в меня резко... горячо же... ох...

— Ешь! Я сказала, ешь!

— Ах-х-х-х! Оно внутри как лава... фу-ух, фу-ух, фу-ух...

С трудом проглотив адский шарик до того, как меня накрыла волна мазохистского экстаза, я перевёл дух. Сэмпай, чуть склонив голову, улыбнулась:

— Ну что, вкусно, правда?

— А... ну да...

Честно говоря, я вообще не разобрал вкуса, но если бы сказал «нет» — могло бы повториться. Поэтому я закивал. Пусть радуется.

— Вот видишь! Ах, такояки — это действительно культурная вершина!

Она счастливо заулыбалась. Я тихо вздохнул. Ну что за день...

И тут...

— Ах! Это же... — лицо сэмпай, только что щурившейся над такояки, вдруг обострилось, как у гончей.

— Сэмпай?..

Она прожигала кого-то впереди. Я проследил за её взглядом — и из глубины коридора показалась знакомая фигура. Каштановые волосы, точеные черты лица, безупречная фигура... Заметив меня, этот человек одарил улыбкой такой красоты, что даже у меня сердце дрогнуло.

— О, да это же Садо-кун!

— Управляющий?!..

Передо мной стоял Домёдзи-сан, хозяин магазинчика, где я подрабатывал.

— Управляющий, вы-то что здесь делаете?

— Да вот, я совершенно случайно узнал, что в этой школе сейчас проходит фестиваль, и меня охватила такая ностальгия, что я решил заглянуть.

— Ностальгия?

— Ах да, ты же не в курсе. Видишь ли, я выпускник Сакурамори.

— Серьёзно?!

— Именно так. Выходит, я твой предшественник, — он обаятельно усмехнулся.

— Таро, Таро! — дёрнула меня за рукав сэмпай и перешла на шёпот. — Это что за хмырь? Твой знакомый?

— А, да. Это Управляющий, у него я подрабатываю.

— Та-ак... — она метнула в его сторону быстрый испытующий взгляд. И выдала вердикт: — Подозрительный тип.

— Что?!

— Этот тип жутко подозрительный. Очень может быть, что записку в совет подкинул именно он.

— Стоп-стоп-стоп! Да на каком основании?!

— «На каком основании»... Ты что, не видишь?

— Извините... Вижу, и отлично вижу.

Управляющий и впрямь... зачем-то прижимал к себе огромную подушку-дакимакуру в человеческий рост. С изображённой на ней в полный рост прелестной аниме-девушкой.

— Э-э... Управляющий... что это?..

— М-м? Ты про это? — Он просиял. — Это же ростовая подушка Исудзу-тян.

И добавил с застенчивой, но донельзя счастливой ухмылкой:

— Я привёл мою возлюбленную Исудзу-тян, чтобы показать ей родную школу.

— И... вы так и несли её от самого дома?

— Разумеется. А что тебя смущает?

— Вот это стальные нервы.

— По-до-зри-тель-но... до ужаса подозрительно... — забормотала сэмпай.

Я замахал руками:

— Сэмпай, сэмпай! Тут всё в порядке. Не стану отрицать, он выглядит очень подозрительно, но в остальном — вполне нормальный человек.

— Ну... если ты так уверяешь. Ладно, пока подержу его в списке на испытательном сроке.

Я выдохнул.

Управляющий тем временем повернулся к подушке:

— Исудзу-тян, ты рада, что попала в мою школу? «Ага, я тоже страшно рада. Гав». Правда? Вот и чудесно. Я счастлив, что моя Исудзу-тян счастлива. Может, хочешь куда-нибудь сходить? «Я бы заглянула туда, где выставляют плюшевых динозавров. Гав». Плюшевые динозавры, говоришь?.. Боюсь, здесь такого нет, ха-ха...

Управляющий, мастерски имитируя чревовещание, непринуждённо болтал сам с собой в облике двумерной красавицы. Кажется, слово «отаку» здесь уже просто блекло и отваливалось за ненадобностью.

— Ладно, Садо-кун, не смею мешать. Мы с Исудзу-тян должны продолжать наше свидание! Идём, Исудзу-тян. «Да, идём. Гав». Ах, какая же ты у меня лапочка...

Лучезарно улыбаясь, он поплёлся прочь и что-то нежно нашёптывал подушке. Выглядело это как прогулка безнадёжно душевнобольного.

— Таро. Ты точно уверен, что он не подозрительный?

— В принципе, уверен. Почти на сто процентов.

Мы честно обошли весь Первый корпус, но ни одной подозрительной личности так и не встретили. Как и зацепок — ровно ноль.

— Никакого улова, — резюмировала сэмпай, шагая по коридору первого этажа.

— Да уж... — Хотя с чего бы ему взяться? Уверен, это просто чей-то дурацкий розыгрыш.

— В Первом корпусе пусто... Тогда куда теперь?.. — Она на миг задумалась. — Ага! Двинем в Третий корпус, прочешем его!

— Что?.. Но в Третьем вообще нет никаких представлений, туда никто не ходит...

— Вот именно! Ни души — идеальное логово для жестокого преступника. Возможно, именно там злодей выжидает момента, чтобы принести жертву в кровавую расправу!

— Ну, если вы так считаете...

Следуя за уверенно шагающей сэмпай, мы добрались до Третьего корпуса.

— Чую, прямо чую... Здесь точно что-то кроется...

Бормоча себе под нос, сэмпай ступила внутрь. И когда мы проходили мимо одного из пустующих классов на первом этаже...

— Сэмпай!

— Что?.. Ах! Не может быть!

В пустом классе... на полу, связанная верёвками, лежала девушка. Во рту — кляп. Дело серьёзное. Мы опрометью бросились к ней и освободили от пут.

Маленькая, хрупкая, с копной пушистых волос. Огромные ясные глаза в сочетании с миловидными чертами лица делали её удивительно хорошенькой.

— А ну, рассказывай! Что стряслось?! Кто это с тобой сделал?!

— Э-это...

Она так и сидела на полу, испуганно глядя на сэмпай снизу вверх:

— Я... я репетировала здесь самопрезентацию для конкурса красоты «Мисс Сакурамори», и вдруг... на меня напали сзади. Миг — и я уже вся в верёвках и с кляпом во рту...

— И какой он был, этот нападавший?!

— Это... вроде бы девочка. Совсем юная с виду...

— Девочка?! Ты уверена?!

— Д-да. Она скрутила меня, потом долго разглядывала мой ученический билет... а потом куда-то убежала...

— Разглядывала ученический? И больше ничего не делала?

— Да, больше ничего особенного...

Тут я заметил валяющийся на полу ученический — видимо, её. «Хатанака Аико» — значилось в нём. Похоже, так её зовут.

— Связала, бросила и сбежала... Странно. Какова же была её цель?..

— Она ещё сказала напоследок... «Позже я тебя обязательно развяжу». И знаете... от неё не веяло особой угрозой, — растерянно добавила Хатанака.

— Всё загадочнее...

Мы попрощались с Хатанакой перед Третьим корпусом. По её словам, участвовать в конкурсе красоты она больше не решилась: может не успеть к началу, да и самопрезентацию толком отрепетировать не вышло. А ведь она наверняка была одной из главных претенденток на корону... даже обидно.

Мы с сэмпай побрели дальше, размышляя над этим неожиданно подозрительным происшествием.

— Хм-м, какова же всё-таки цель той, что связала девчонку?.. И связана ли она с автором записки, подброшенной в совет?..

Сэмпай хмурилась с неподдельной серьёзностью. Шутка ли: связать кого-то в пустом классе — уже тянет на реальное преступление. Но то, что нападавшей оказалась какая-то «юная девочка», тревожило сильнее всего...

Вдруг прямо перед нами, мимо Третьего корпуса, галопом пронеслась группа парней. Они явно нервничали: «Шевелитесь, опоздаем!», «Быстрее!»

Сэмпай так и впилась взглядом в их спины.

— Ишь, как всполошились... Что бы это могло быть? Что-то тут нечисто.

— Да что именно?

— А вдруг это след нового злодеяния?.. Таро! За ними!

— Эй, эй, подождите!

Пришлось рвануть следом.

Парни привели нас... на край школьного двора, где возвышалась специально построенная сцена. Мы нырнули в плотную толпу зрителей.

Взгляд упёрся в огромный транспарант:

«14-й ежегодный конкурс «Мисс Старшая школа Сакурамори».

Под ним висел гигантский экран, а на сцене уже стоял парень-ведущий.

— Так это... концертная площадка конкурса красоты, — заметил я.

— Похоже на то... — Сэмпай насупилась. — Но... если уж начистоту, конкурс красоты — без преувеличения, гвоздь всего фестиваля Сакурамори. Если наш злодей — позёр и мечтает заявить о себе, он вполне мог выбрать именно эту сцену для кровавого спектакля. К тому же та девушка, которую мы развязали, как раз собиралась участвовать. Возможно, тут есть связь. Короче, остаёмся и смотрим.

— Понял...

Ведущий как раз объяснял регламент: каждая участница должна выступить с самопрезентацией, после чего зрители выберут королеву конкурса открытым голосованием.

Призом победительнице служила однодневная поездка на горячие источники. И, что самое интересное, по условиям она имела право пригласить с собой любого ученика Сакурамори — и тот не смел отказаться.

Проще говоря, корона в этом конкурсе гарантировала короткое, но сладкое путешествие с тем, кто тебе по-настоящему дорог. Видимо, ради этого многие и рвались на сцену.

Сэмпай, поджав губы, буравила взглядом толпу в поисках хоть чего-то подозрительного. Я не удержался:

— Кхм... а вы, сэмпай, разве не участвуете?

— В этом балагане? — Она скривилась так, будто ей предложили несвежий корм. — Ни за что. Сыта прошлым годом по горло.

— А, так вы пробовали? — Вот уж не ожидал.

— Ага. Персонал конкурса чуть ли не на коленях умолял выйти: мол, «без тебя это вообще не конкурс». Пришлось снизойти.

— И каков же был результат?

— Да я просто простояла столбом, даже самопрезентации не делала. И меня как-то сразу выбрали королевой.

Ну да, ничего удивительного. По одной внешности сэмпай — это же ходячий айдол-суперзвезда.

— Выходит, вы выиграли поездку на источники? И кого же позвали с собой? — Мне вдруг стало ужасно интересно.

— Митиру-нээ.

— Но ведь Митиру-сэнсэй не ученица...

— И что с того? Кого хочу, того и зову. — Она фыркнула. — Честное слово, этот конкурс — сплошная головная боль... После победы на меня обрушилась лавина признаний от парней. Ну, пару раз и девчонки попадались. Мне пришлось вырубать их всех до единого; это, скажу тебе, та ещё морока.

— Зачем же обязательно вырубать... — Можно ведь просто вежливо отказаться, люди же.

— Ладно ещё ученики. Но когда тебе присылает письмо с просьбой «переписываться» какой-то учитель, которого потом уволили к чёрту; когда у тебя просит автограф малолетка с красными щеками; когда у ворот школы тебя караулит мужик с камерой и тухлым взглядом — это, знаешь ли, уже перебор.

— Да уж, кошмар...

Пока мы говорили, со сцены вдруг раздалось:

— О-хо-хо-хо-хо-хо!

Что?.. Э-этот голос... не может быть... Я резко повернулся к сцене. Увидел того, кто там стоял... и у меня чуть душа не выскочила:

— Гха-а-а!..

Ведущий бодро провозгласил в микрофон:

— А теперь — участница под первым номером! Прошу, ваша самопрезентация!

Эта «девушка» — то есть парень — изящно поднесла руку к губам и продекламировала:

— Номер первый! Тацуми-Антуанетта Шестнадцатая, к вашим услугам! О-хо-хо-хо-хо-хо!

На сцене стоял... мой закадычный друг Хаяма Тацукити. И он был в полном женском облачении.

— Ч-что... Ч-что он забыл на этом конкурсе?! Он же парень!

— Идиот. Этот тошнотворный извращенец — конченый идиот.

Девица-Тацукити (которая, кажется, переименовала себя в какую-то Антуанетту) плавным жестом откинула назад длинные волосы и надменно оглядела публику:

— Причина, по которой я, УЛЬТРА-аристократка, снизошла до участия в этом плебейском сборище, всего одна! Я здесь, дабы преподать вам, жалким низшим существам, непреложную истину: самое прекрасное создание в этой школе — я! Так узрите же, чернь, мою красоту, вознося до божественного экстаза! Славословьте же, да так, чтобы все ваши бренные телеса опорожнились от потрясения! О-хо-хо-хо-хо-хо!

— Эм... простите... может, перейдём к собственно презентации?.. — залепетал ведущий.

— Грязный простолюдин смеет мной помыкать? Вам, я вижу, знакомо лишь слово «гильотина»?

Она — то есть он — угрожающе надвинулась на ведущего, но потом надменно хмыкнула, выпятила грудь и соизволила:

— Так и быть. Несите то, что я приготовила.

— Д-да!

Из-за кулис выволокли обычный стол. На нём — разделочная доска, кухонный нож и одинокий вилок капусты.

Тацукити взял нож.

— Итак, моя самопрезентация... я начинаю шинковку капусты!

— А... эм... прошу...

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

С боевым воплем Тацукити обрушил нож на капусту, превращая её в тончайшую соломку с умопомрачительной скоростью. Толпа разразилась сдержанными возгласами изумления. Левая рука мелькала с невидимой быстротой. Да уж, член кулинарного кружка — это вам не шутки; его мастерство в шинковке впечатляло. Но...

— Круто... реально круто, но... скучно...

— Скорость бешеная... но уныло...

— С ножом управляется как бог... но тоска зелёная...

— Аристократка... а до ужаса унылая...

— Да какая аристократка станет капусту шинковать...

— Смотрите же на этот танец клинка! Простолюдинам такое и не снилось! О-хо-хо-хо-хо-хо! О-хо-хо-хо-хо-хо-хо! — без устали частил руками Тацукити, наслаждаясь моментом.

Исуруги-сэмпай стояла, скрестив руки:

— Слушай, а он точно умный? По-моему, он дебил дебилом.

Я был полностью согласен.

Пока мы, разинув рты, наблюдали за этим цирком...

— Нашла! Наконец-то нашла-а-а! — раздался вопль из зрителей, и на сцену вылетела девушка.

Волосы сзади собраны в хвост, милые черты лица, и даже с такого расстояния... отчётливо бросалась в глаза её огромная грудь. При виде неё Тацукити аж перекосило.

— Т-ты!

— Наконец-то... мы встретились... Это счастье бесценно... — Её влажные глаза засияли от переполнявших чувств, и она двинулась прямо к нему.

По щеке Тацукити поползла капля пота:

— М... мне, кажется, срочно нужно по делам! Так что честь имею откланяться!

— А... стой! Мы же только встретились!

Тацукити сиганул со сцены резвее зайца. Девица с выдающимся бюстом — за ним. Оба исчезли с площадки быстрее, чем я успел моргнуть.

— Эта без толку грудастая — Ханахира... — процедила сэмпай.

— вы её знаете?

— Понятия не имею. У меня нет таких дурацких знакомых. — Она всем видом показала, что гадливость к произошедшему ей не передать.

Ведущий за сценой поспешно пробормотал в микрофон:

— Э-э... в общем, участница под первым номером дисквалифицирована по собственному желанию! Двигаемся дальше!

— Итак, поприветствуем участницу под вторым номером!

— Да-а!

Из-за кулис на сцену, откликнувшись на призыв, выпорхнула следующая претендентка на корону.

— Под вторым номером — Хатанака Аико! Прошу любить и жаловать!

С этими словами девушка широко, по-детски улыбнулась.

Одетая в форму Сакурамори, она щеголяла с кошачьими ушками на голове и прицепленным к юбке хвостиком сзади. Мужская часть зрительного зала взорвалась восторженным гулом: «Ух ты!», «Какая милашка!», «Моэ-э!» — неслось отовсюду.

А я...

— Гх-х... у-у... а-а...

От шока у меня, кажется, повалил дым из ушей и ноздрей.

Девушка, стоящая сейчас на сцене конкурса... это была — без малейших сомнений — моя дражайшая старшая сестрица, Садо Сидзука. Какого?! Откуда?! Почему она участвует в конкурсе «Мисс Сакурамори»?! КАК?!.

И тут меня осенило.

— Она же... только что назвалась Хатанако Аико...

Это имя мне знакомо. Так звали ту самую девушку, которую мы нашли связанной в пустом классе Третьего корпуса.

— Так, значит, сестрица...

Точно. Узнав утром, что в моей школе сегодня фестиваль, она, разумеется, припёрлась. Увидела плакаты, просекла про конкурс и загорелась во что бы то ни стало участвовать. А потом случайно заметила девушку, репетирующую самопрезентацию... и решила занять её место. Видимо, связала, выведала имя по ученическому билету — и была такова. И впёрлась на сцену. А причина, по которой ей так приспичило...

— Я решила участвовать в конкурсе, чтобы победить и поехать на горячие источники с самым любимым человеком! Ради любви я готова на всё! — продекламировала она со сцены, сияя.

Ну конечно. Ей нужен был тот самый приз — право на гарантированную поездку.

— А теперь — моя самопрезентация! Музыка, старт!

По её команде со сцены зазвучала бодрая, ритмичная мелодия. Сестрица, схватив микрофон, принялась петь милым голоском, сопровождая это на редкость кокетливой хореографией. Один маленький прыжок — и юбка взметнулась, чуть не обнажив лишнее, отчего температура в зале подскочила до предела.

Конкурсная площадка в едином порыве превратилась в подобие идол-концерта. Парни вскидывали кулаки, ритмично вопя: «Эй! Эй!».

Накал был нешуточный... «Она же и вправду может победить», — только успел подумать я.

И тут — музыка резко оборвалась.

А затем сцену пронзил усиленный динамиками голос:

— Дорогие зрители! Не дайте себя обмануть!

Зал тревожно загудел.

— Эта девушка — не Хатанака Аико! Это самозванка!

Сестрица заметалась взглядом по сторонам, на её лице проступила паника.

Э-этот голос... Неужели...

От ужасающей догадки мне стало дурно.

На гигантском экране, установленном над сценой, крупным планом высветился чей-то студенческий билет. Судя по виду — университетский. С фотографии на нём... отчётливо и безжалостно смотрела моя сестрица.

— Хоть она и выглядит на школьницу, эта особа — совершеннолетняя студентка университета! А значит, она не является ученицей школы Сакурамори и не имеет права участвовать в конкурсе «Мисс Сакурамори»! Это грубое, наглое нарушение! Уважаемый оргкомитет, прошу принять незамедлительные меры!

— Ах ты... старая кошёлка! Я-то гадала, куда ты запропастилась, а ты, оказывается, следила за мной! И решила нанести удар в самый последний, самый подлый момент!

— Хи-хи-хи, верно, Сидзука-сан. Увы, но в этот раз победа за мной.

— У-у... А? Эй, почему вы хватаете меня за руки?! Что значит «принудительное удаление за грубый обман»?! Это бесчеловечно-о-о-о!

— А-ха-ха-ха-ха! Прощай, Сидзука-сан!

Подхваченная под руки членами оргкомитета, сестрица с позором и воплями покинула место действа.

Зрители бурлили, не успевая переварить крутой поворот.

— Самозванка исчезла! — раздался тот же знакомый голос. — А теперь...

Из-за кулис на сцену выпорхнула фигура в школьной форме. С широчайшей улыбкой, адресованной залу, она отчеканила:

— Перед вами — настоящая Хатанако Аико!

И, чуть склонив голову набок, изобразила двойной знак «V».

В тот же миг над зрителями повисла гробовая тишина.

— Итак, сейчас я начну самопрезентацию... Ой, а?

Застывшая с фальшивой улыбкой «девушка» — очередная моя родственница — недоумённо заморгала. Члены оргкомитета молча приблизились и бесцеремонно потащили её прочь со сцены.

— А? По... подождите! Я не самозванка! Я и есть настоящая Хатанако Аико! Свежая, юная старшеклассница... Правда... Ну почему-у-у-у-у?!

Вопль, полный отчаяния, прорезал воздух.

Сэмпай с отвисшей челюстью выдавила:

— Слушай, а эта тётка... она что, совсем ку-ку? Назвалась старшеклассницей... С головой всё в порядке?

— Да нет, тут всё ясно. Определённо не в порядке. Ха-ха-ха...

Мама...

Выдавать себя за старшеклассницу — это даже для тебя слишком...

После этого мы ещё немного поглазели на конкурс, пока сэмпай не выдала убийственное «Всё, скучно». Мы двинулись дальше.

— Хм-м... И где же всё-таки прячется преступник?.. — бормотала она, шагая через внутренний двор, уставленный разнообразными палатками представлений. Внезапно она замерла как вкопанная. Её взгляд прикипел к вывеске, установленной неподалёку: «Комната страха».

— Комната страха?

— А, это аттракцион, который совместно делали все третьеклассники. Гигантский дом с привидениями во втором спортзале. В этом году — главная жемчужина фестиваля Сакурамори.

— Раз это «дом с привидениями», там должно быть довольно темно. И чей-нибудь крик легко примут за испуг от монстра... — Сэмпай резко обернулась ко мне. — Таро! Бегом туда! Преступник... он мог выбрать дом с привидениями ареной для своей кровавой жатвы!

— Ах, вот вы как запели...

Так мы оказались у второго спортзала, где развернули аттракцион. Зал был чуть меньше того, где шли спектакли, но всё равно внушительных размеров. Всё пространство перегородили перегородками-панелями, создав подобие лабиринта. Поскольку это дом ужасов, путь — прямая дорога без развилок, но на каждом шагу, как обещали, гостей ждали устрашающие сюрпризы.

Мы подошли ко входу. Приятная деталь — вход оказался бесплатным.

— Итак, Таро, вперёд.

— Д-да...

Внутри царил полумрак; видно, солнечный свет сюда не проникал. Ну, ярко освещённый дом с привидениями — это абсурд, так что всё логично. Мы двинулись по коридору шириной метра два; стены-перегородки украшали зловещие росписи, а пол, судя по ощущениям, устилала плотная плёнка.

— Неплохо... Довольно-таки аутентично...

— Согласна.

Я озирался по сторонам, как вдруг...

— Н-н-ня-а-а?!

Из стен по обе стороны внезапно вырвались бесчисленные человеческие руки.

— Й-й-и-и-и-и!

— А ты, я смотрю, тот ещё трусишка.

— Н-н-но! Это же! Р-разве не страшно?! Тут отовсюду руки полезли!

Десятки конечностей хаотично извивались в воздухе. Одно это зрелище — уже жуть.

— Пф, для меня это семечки. За кого ты меня, собственно, принимаешь?

И правда, на лице сэмпай не дрогнул ни единый мускул. Она даже здоровалась за руку с торчащими из стены ладонями. Впечатляет.

— Давай, дуй вперёд, не стой.

— Х-хорошо...

Я робко двинулся следом.

— Ну и трус же ты, оказывается. Позор, — с тяжёлым вздохом бросила она.

Ещё через пару десятков шагов мы наткнулись на большой гроб, прислонённый к стене.

— Явно внутри кто-то сидит... Стопудово...

— Скорее всего.

У-у-у, страшно...

Сэмпай смело перла вперёд. Я боязливо семенил сзади. Едва мы поравнялись с гробом — разумеется, крышка распахнулась.

— А-а-а!.. А?..

Из гроба вылезло... как бы это сказать... потешное привидение. Эдакая карикатурная версия трёхцветной кошки. Огромная бутафорская голова с гипертрофированной, плюшевой мордой; руки в мохнатых перчатках-лапах с нарочито большими подушечками. Вроде как на морде шрам и что-то красное стекает из пасти — имитация жути, но на деле — ни капли не страшно.

— Сэмпай, что это за чудо такое? Оно даже не пугает, а скорее умиляет... А?

Тут я заметил, что с сэмпай творится неладное. Побледнев как полотно, она пятилась назад.

— Сэмпай?

Её колени мелко-мелко дрожали. Мало того, глаза её наполнились влагой и предательски заблестели... вот-вот разревётся. Что за?..

— Ко... кошка... — прошелестела она.

— Что?

— Кошка... КОШКА! Ко-ко-кошка-а-а! А-а-а-а-а!

С диким криком она рухнула на пол, забилась в угол, дрожа всем телом. Обхватив голову руками, зажмурилась изо всех сил.

— КОШКА! Кошка, страшно! Ужасно-о-о! А-а-а-а!

— Страшно?.. Ах...

До меня наконец дошло. Сэмпай... патологически боялась кошек.

— Но погодите... Это же просто... Такое вас пугает?

Это же просто человек в кошачьей маске! Не настоящий зверь. Но «кошко-призрак», не подозревая об этом, двинулся к ней.

— Не-е-ет! Уйди! Уходи-и! Пожалуйста, уходи-и... У-у-у...

Вот теперь она плакала по-настоящему.

— Эй, хватит! Проваливай обратно в свой гроб! — Я яростно замахал на монстра. Тот нехотя, с явной обидой, полез обратно.

Я приблизился к сэмпай.

— Всё, сэмпай! Опасность миновала! Чудовище исчезло!

И тут...

— А-А-А-А-А-А!

— Ч-что за?..

С рёвом и слезами она вдруг бросилась... прямо в мои объятия. Стиснула меня где-то в районе живота, вцепилась мёртвой хваткой.

— Эй, сэмпай?!

— У-у-у... кошка... страшно... так страшно...

Её плечи ходили ходуном. Да, не на шутку ей досталось...

— Сэмпай, всё-всё, правда всё спокойно. Давайте-ка подышим. Вдох... выдох...

— Вдо-ох... вы-ыдох... Вдох... Выдох...

— Немного полегчало?

— Угу.

Она кивнула, как несмышлёный ребёнок, и медленно отстранилась. В уголках глаз ещё поблёскивали слёзы. Видеть её такой — момент почти уникальный.

— Ну что, двинемся дальше. Думаю, больше монстры-кошки здесь не появятся.

Сэмпай молча кивнула. Я уже сделал шаг вперёд, как вдруг —

— Бу... Таро! — Её голос прозвучал отчаянно.

— Да? Что?

Она отвела взгляд и прошептала, едва шевеля губами:

— Так и быть, дам тебе руку.

— А?

— Т-ты у нас трус и боишься ходить тут один, вот я и говорю, что подержу тебя за руку!

— Э... ну... Вообще-то я и сам могу, ничего страшного...

Услышав это...

— А-а...

Её лицо исказилось растерянностью. Затем она уставилась на меня почти заплаканными, гневными глазами.

А-а... вот оно что. После встречи с кошкой ей самой стало жутко идти дальше. И чтобы справиться со страхом, она решилась попросить...

Я украдкой вздохнул, чтобы она не заметила, и сказал:

— Знаете, сэмпай, всё-таки дайте мне руку.

— Что?!

— Вы правы, я ужасный трус. Так что... если вы возьмёте меня за руку, мне будет гораздо спокойнее.

Её лицо тут же просияло самым откровенным счастьем.

— Н-ну что за наказание! Ладно, так уж и быть, подам тебе руку!

— Да, пожалуйста.

Ох, как же с ней тяжело. И кто кого ещё опекает...

Сэмпай протянула мне правую ладонь, и я аккуратно, нежно сжал её маленькую, мягкую кисть в своей.

Что за странное чувство... Меня бросило в жар.

Мы шли бок о бок, держась за руки.

— Чего замолк, Таро?

— Н-ничего... — только и смог выдавить я.

— Странный ты.

Спустя ещё немного времени...

— А... Сэмпай, кажется, там выход.

Впереди замаячила табличка «Финиш». Точно — там выход.

И вдруг — я ощутил чьё-то присутствие за спиной.

— А?..

Боязливо обернувшись, я увидел...

— Й-йи-и-и-и-и-и!

Призрак молодой женщины с лицом, полным обиды и тоски.

— И-и-и! Спаси-и-и-те!

Я выронил руку сэмпай и шлёпнулся на задницу. Призрак безмолвно возвышался надо мной, источая такую волну негатива, что становилось по-настоящему жутко.

— А? — Сэмпай удивлённо уставилась на призрака. — Ты чего здесь делаешь, Арасико?

Я тупо уставился на «привидение», вглядываясь в его лицо. Это был не дух. Это была... Юно.

Вот только... вся она словно с ног до головы окутана мрачной, тяжёлой аурой. Из-за этого я и принял её за привидение.

— Я увидела впереди спины, похожие на Таро и Мио-сан... и побежала догонять... — глухим голосом произнесла она.

— Эй, Арасико, нельзя же так резко убегать... Ой! — Из-за поворота появилась Мамия-сан.

— Ничего себе! Мио-сан и Садо-кун! А вы что тут делаете?

— Мы ищем одного автора угроз, — объяснила сэмпай, вкратце обрисовав историю с подброшенной запиской и нашим рейдом.

— Может, это просто дурацкая шутка?.. — пробормотала Мамия-сан.

А Юно...

— Хм, всё это время вы искали преступника вдвоём... Вот как... — процедила она с тяжёлым прищуром.

Почему-то сейчас от неё веяло жутью.

— Да, кстати, Арасико! Почему не позвонила? Мы же вчера договорились: как приедешь в школу — трубку в руки, и работаем над заварушкой вместе!

Хм, почему ей велели звонить, а меня вообще не предупредили? Впрочем, игнорировать меня сегодня — уже традиция.

— Я звонила. Много раз. И Мио-сан, и Таро, — всё так же мрачно ответила Юно. — Но вы оба не брали трубку.

— А? Правда?.. Так вот оно что... Мы, наверное, были в охотничьем азарте и не заметили. Телефон на беззвучном стоял.

— Наверное, и у меня так же.

— Угу... Значит, вам было так весело вдвоём... так увлечённо...

Юно-сан? Что, чёрт возьми, с тобой?

— Кстати, Садо-кун, — Мамия-сан повернулась ко мне. — Не знаешь, куда подевался Тацукити-кун? Мы с ним хотели вместе погулять, но он пропал и на звонки не отвечает.

— Понятия не имею, — соврал я.

Потому что знал. Он выступал в конкурсе красоты. В женском платье.

Но так как Тацукити скрывает свою тягу к переодеваниям от Мамии-сан, мне пришлось включить дурака.

— Вот как... Арасико тоже бродила одна, так что мы скооперировались. Хотя, кажется, на самом-то деле она хотела гулять кое с кем другим... — Мамия-сан бросила на меня многозначительный взгляд. Я, не поняв намёка, лишь склонил голову.

— А я видела, — тихо, словно себе под нос, уронила Юно. — Только что... Таро и Мио-сан шли, держась за руки.

— А?! Правда? — отчего-то подозрительно оживилась Мамия-сан.

— Н-нет, ты неправильно поняла! Это...

— Это потому, что Таро — жалкий трус, — бесстрастно перебила сэмпай. — Пришлось взять его за руку, чтоб не грохнулся тут.

Э-э-э, сэмпай, ну это жестоко!

Мамия-сан с хитрой ухмылкой переводила взгляд с неё на меня:

— Хм-м... Дом ужасов, держитесь за ручки... Знаете, а это очень по-романтичному. Прямо как влюблённая парочка.

— Что-о?! Ты что несёшь!

И тут...

— У-у-у...

Тело Юно забила крупная дрожь.

— У... уу... А-а-а-а-а-а-а! — Внезапно она разрыдалась в голос.

— Э-эй! Юно!

— Таро — дурак! Идиот! Чурбан! У-а-а-а-а! — выкрикивая это сквозь слёзы, она рванула обратно по коридору.

— Стой! Арасико! Да подожди ты! — Мамия-сан кинулась за ней.

Мы с сэмпай остались вдвоём посреди мрачного коридора.

— Юно... Что это на неё вообще нашло?

— Понятия не имею...

Нам оставалось лишь недоумённо переглядываться.

Когда наши поиски в доме с привидениями окончились полным провалом, Исуруги-сэмпай выдвинула новую идею:

— Раз так... остаётся только тотальная прочёска!

Она предложила сумасбродный план — обойти абсолютно все места и все палатки на фестивале в поисках зацепок, и, разумеется, немедленно приступила к его исполнению. Меня, естественно, таща за собой.

Мейд-кафе, кафе в стиле храмовых служительниц, манга-кафе, бейсбольный тир на спортивной площадке, концерт духового оркестра, чайная церемония клуба чайных мастеров, юмористические скетчи, выставки художественного кружка и клуба каллиграфии... список можно было продолжать бесконечно.

— Таро, теперь туда!

— Д-да!

— Теперь вон туда! Таро, быстрей, не отставай!

— Сэмпай, да подождите же минутку...

Спустя примерно четыре часа после того, как мы покинули комнату страха — фестиваль уже близился к концу — мы оба, и я, и сэмпай, едва держались на ногах от усталости.

Мы сидели бок о бок на длинной скамейке у чёрного входа в столовую.

— Кажется, я всё-таки умоталась.

— Ага. Если не сказать больше...

Это было немного уединённое местечко, в стороне от шумной суеты фестиваля Сакурамори. Здесь, в тишине, мы пытались перевести дух. От усталости уже просто тошнило от гомона толпы. Кроме нас двоих, вокруг не было ни души.

— В итоге мы не нашли ровным счётом никаких зацепок...

— Выходит, это всё-таки был глупый розыгрыш...

— Похоже на то, — недовольно буркнула сэмпай. — А я-то хотела раскрыть заваруху и разрекламировать наш Второй волонтёрский клуб... но ничего путного не вышло... — она тяжело вздохнула. — Ну, впрочем...

Сэмпай, чуть прищурившись, одарила меня озорной, бесхитростной улыбкой.

— Было весело, так что проехали, — удовлетворённо заключила она.

От этой улыбки у меня — совсем на чуточку — громко ёкнуло сердце.

— Исходя из вышесказанного, Таро. Иди купи сока.

— Чего?

Что именно из вышесказанного следовало, я решительно не понимал.

— В горле пересохло, так что марш за соком. Это приказ.

И почему этот человек так нелогичен и эгоистичен?

— Ладно-ладно, понял.

Мне и самому хотелось пить, так что почему бы и нет. Я с трудом оторвал налившееся свинцом тело от скамейки и побрёл к торговому автомату в отдалении.

Сэмпай, откинувшись на спинку, кажется, задремала. Уснуть на таком месте — верный способ простудиться. Чтобы взбодрить её, я решил купить ей кофе.

Я стоял перед автоматом и уже собирался опустить монету, как вдруг ощутил чьё-то присутствие за спиной.

Обернувшись, я увидел девушку в очках и с косами.

— Староста?

Это была Аясэгава Кирино, староста нашего класса.

Я слегка опешил.

— Староста... что ты тут делаешь, в таком безлюдном месте?

— Садо-кун, — она смотрела на меня очень серьёзно. — У меня... к тебе очень важный разговор.

— Важный разговор?

— Да. — Кивнув, она мельком глянула на скамейку, где отдыхала сэмпай. — Здесь твоя спутница может нас услышать. Пожалуйста, пройдём со мной.

С этими словами она шагнула в столовую через чёрный ход.

— А, ну хорошо.

Я последовал за ней. В пустом зале мы встали лицом друг к другу.

— Так что за важный разговор?

Староста, слегка потупившись, произнесла:

— Мне неловко говорить, глядя в глаза... Садо-кун, извини, не мог бы ты повернуться спиной?

— А? Спиной?

— Да. Прости за странную просьбу.

— Ну, ладно...

Я повернулся к ней.

— Так пойдёт?

— Да. Спасибо.

И тут — она подошла почти вплотную и положила ладони мне на плечи. Сердце внутри совершило гигантский скачок.

— Староста?

Она приблизила губы к моему уху и прошептала:

— Садо-кун. Важный разговор заключается в...

В следующую секунду —

К моему рту и носу резко прижалась ткань, пропитанная резким, незнакомым запахом.

А затем...

Моё сознание оборвалось.

Темнота. Потом — тяжёлое, мутное пробуждение.

— М-м-м...

— У-у... Ч-что, чёрт возьми?..

Я мотнул головой, пытаясь разогнать туман, и поднял взгляд. Передо мной, выстроившись, стояла целая толпа учеников в форме старшей школы Сакурамори.

— Что?

На головах у них красовались самые невероятные маски: хёттоко, Франкенштейн, Великий Будда, панда, персонажи известных аниме... Человек двадцать, не меньше. Судя по форме, в основном парни, но среди них затесалось несколько девушек.

Я хотел было вскочить, но не смог пошевелиться.

— А?! Ч-что это за?!

Опустив взгляд, я невольно вскрикнул. Мой торс был туго обмотан верёвкой, закреплённой за спиной. Я сидел на земле со скрещёнными ногами, намертво примотанный... к чему-то.

Растерянно озираясь, я понял: надо мной — небо, со всех сторон — высокая решётчатая ограда. Это была крыша. Меня, опутанного верёвкой, привязали к железному столбу. А два десятка учеников в масках безмолвно, в упор разглядывали меня.

— Эм-м... — Происходящее было настолько диким, что я попросту не знал, как реагировать. Злиться? Пугаться? Извиняться? Я уже собирался обратиться к ним, как...

Из толпы выступила одна девушка — единственная без маски.

— С-староста?.. — в полном замешательстве выдавил я.

Староста же смотрела на меня сверху вниз ледяным, ничего не выражающим взглядом.

— Здесь... я не староста.

— Что?

— Сейчас я стою перед тобой как президент «M.F.C.».

— «M.F.C.»? Президент?

— Да. Все, кого ты видишь, — мои товарищи по «M.F.C.». А я — их представитель.

Смысл сказанного до меня решительно не доходил.

— Э-э... позволь спросить... «M.F.C.» — это...

— «M.F.C.» — Староста слегка выпятила грудь и громогласно объявила: — Это «Mio-sama Fan Club» — Фан-клуб Мио-самы! Сокращённо!

Я обалдело захлопал глазами.

— Ф-фан-клуб Мио-самы?

— Совершенно верно.

Вид у неё был почему-то преисполненный гордости.

— Э-э... а что это вообще за сборище?.. — Я от страха невольно перешёл на сверхвежливый тон.

— Это организация, которая почитает Исуруги Мио-саму, поклоняется ей и тайно, из тени, оказывает ей всяческую поддержку. Это и есть «M.F.C.». А я — его основатель и первый президент.

— Основатель?..

— Именно так.

По моей щеке потекла капля холодного пота.

— Вот как... И чем же конкретно занимаются члены «M.F.C.»?

— Спектр нашей деятельности весьма широк, но в основе... — Староста, не меняя серьёзного выражения лица, продолжила: — ...мы все вместе рисуем додзинси о Мио-саме, устраиваем поэтические чтения, воспевающие её, проводим симпозиумы на тему красоты Мио-самы, организуем спортивные фестивали и мюзиклы имени Мио-самы. На регулярной основе.

— Разумеется, мы не забываем и о нашем долге — тайно оберегать Мио-саму. Если находится ученик, дурно отозвавшийся о ней, мы похищаем его и подвергаем наказанию. Если кто-то тайком фотографирует Мио-саму и пытается продавать снимки в школе — похищаем и наказываем. Если находится сталкер, преследующий Мио-саму — похищаем и наказываем. Вот такого рода деятельность.

— Сплошные похищения... — Меня пробил озноб. «M.F.C.». Фан-клуб Мио-самы. И его предводитель — староста.

Как бы то ни было... все эти ребята — фанатичные поклонники Исуруги-сэмпай.

Сэмпай — девушка сверхъестественной красоты, так что ничего невозможного в существовании такого клуба нет. А то, что возглавляет его хладнокровная, серьёзная староста, от которой такого ожидаешь меньше всего... ну, это, безусловно, шокирует, но тоже не выходит за рамки вероятного. Почему староста, будучи девушкой, так увлечена — вопрос, конечно, есть, но, зная красоту сэмпай, в ней действительно есть что-то, преодолевающее границы пола, так что это я ещё могу понять.

Но вот одного я не мог понять совершенно.

— Послушайте... Я сейчас связан верёвкой.

— Именно так.

— Это что же, ваших рук дело?

— Истинная правда. — Староста поправила очки.

— «Истинная правда»?!.

— Ты вряд ли заметил, Садо-кун, но члены «M.F.C.» всё это время следили за каждым твоим шагом рядом с Мио-самой. Мы ждали момента, когда ты окажешься один в безлюдной точке. И такой шанс представился, когда ты отошёл к автомату с напитками. Я завлекла тебя в столовую и, усыпив хлороформом, доставила сюда, на крышу.

Хлороформ?!. Да где она вообще его достала?

Я был в ужасе.

— З-зачем... зачем вы меня?

— Это... — тихо ответила староста. — ...чтобы удостовериться.

— Удостовериться? В чём?

И в этот самый миг — тяжёлая железная дверь, ведущая на крышу, с оглушительным грохотом распахнулась.

Все взгляды — мой, старосты, членов клуба — разом метнулись к ней.

Там, тяжело дыша и держась левой рукой за дверной косяк, стояла...

— С-сэмпай?!

Это была Исуруги-сэмпай.

Толпа поклонников взволнованно загудела: «М-м-Мио-сама...», «Мио-сама!», «М-ми-ми-Мио-тама...». Некоторые уже были в полуобморочном восторге.

— К-как вы здесь оказались?..

— Мы её вызвали, — произнесла староста. Я изумлённо уставился на неё. — Как только ты очнулся, один из наших соратников отправил сообщение с твоего телефона. «Садо Таро похищен. Если хочешь получить его обратно, приходи одна на крышу».

— Д-для чего вы...

— Таро! Ты цел?! — Сэмпай метнула в меня острый как бритва взгляд. — Эй вы, что вы собираетесь с ним делать?! Какая у вас цель?!

— Мио-сама... — Староста повернулась к ней. — Рада знакомству. Я — Аясэгава Кирино, президент «M.F.C.», «Mio-sama Fan Club».

— А? Фан-клуб Мио-самы? — Сэмпай на мгновение опешила. Похоже, она тоже ничего не знала.

— Ты же та, кто вчера на спектакле хлестала Таро плетью... Стой, что за фан-клуб?!!!

— «M.F.C.» — это организация, почитающая Исуруги Мио-саму, поклоняющаяся ей и тайно оберегающая её.

— Чего? — Сэмпай на миг потеряла дар речи. — Ч-что ты несёшь?! Я вас об этом не просила!

— Да. Мы собрались не по чьей-то просьбе. Мы — союз мучеников, ведомых путеводной звездой глубочайшей любви к Мио-сама.

— П-прекрати нести эту тошнотворную чушь! У тебя что, личинки в голове завелись?!!!

— Даже эта брань... словно бальзам на душу.

— А? Вы что, просто клуб извращенцев? — Сэмпай явно была в ужасе.

— Н-неважно! Зачем вы похитили Таро?! Что вы задумали?!

— Успокойтесь, Мио-сама. Мы не собираемся причинять вам вред. Мы всего лишь хотим... удостовериться в одной вещи.

— Удостовериться?.. В чём же?

— Сейчас мы вам всё расскажем. Пожалуйста, пройдите сюда.

Сэмпай с минуту пристально смотрела на старосту, а затем медленно направилась к нам. Она шла, прожигая членов клуба яростным взглядом. Те, на кого падал этот взор, издавали блаженные стоны. Да, похоже, это и впрямь просто сборище извращенцев.

Сэмпай остановилась напротив старосты.

— Д-даже я сейчас... дрожу от волнения. Мио-сама так близко... — прошептала староста, а затем подняла голову. — То, в чём мы хотим удостовериться...

Она перевела дух и перевела взгляд на меня.

— Садо-кун.

— А? Д-да.

— С тех пор как ты вступил во Второй волонтёрский клуб, прошло уже около пяти месяцев, верно?

— Н-ну... где-то так.

— До сих пор, — тихо продолжила она, — находилось немало парней, желавших быть рядом с Мио-самой. Но ни один из них не смог продержаться долго. Либо Мио-сама сама отвергала их, либо... не выдерживали они. Их тела и дух ломались под натиском её, скажем так, несколько чрезмерных поступков, и они уходили сами.

Тело — это я ещё понимал, но вот дух...

— Однако ты, Садо-кун, смог оставаться рядом с ней всё это время. Это крайне редкий... нет, исключительный случай. Первый за всё время с тех пор, как Мио-сама поступила в старшую школу.

— Первый?.. Но откуда ты, староста-первогодка...

— Хотя клуба ещё не существовало, горячие поклонники Мио-самы были и среди второгодок, и среди третьегодок. Я получила информацию от них. — Она поправила очки. — Этот случай поверг нас в трепет. И, само собой, вызвал жгучую, неистовую ревность. Почему только ему позволено служить подле Мио-самы? Это было непостижимой загадкой.

Вообще-то, причина в том, что сэмпай упорно пытается вылечить мой мазохизм... но я, конечно, промолчал.

— Более того, до нас дошла свежая, шокирующая информация. Вы с Мио-самой были замечены вместе после школы — на том, что можно назвать свиданием.

— С-свиданием?.. Ах... — Неужели это было в тот раз, когда мы «лечили меня силой любви»?..

— Тебе есть что вспомнить?

— Н-нет, я...

Староста изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость, но её щека нервно дёргалась. А за её спиной члены клуба «M.F.C.» просто источали убийственную ауру, сверля меня глазами. Среди них были и девушки, что для мазохиста вроде меня создавало совершенно особый, опасный градус напряжения...

— Тщательно всё взвесив и проанализировав, мы пришли к одному выводу.

— К-какому выводу?

— Причина, по которой ты можешь находиться рядом с Мио-самой...

Староста уже в открытую, с лютой ненавистью уставилась на меня.

— Причина в том... в том, что вы с Мио-самой... — она выдохнула это с таким усилием, будто истекала кровью: — ...любовники!

— Ч-что?! Любовники?!

— Да как ты смеешь такое нести под нос?! — Мы с сэмпай заорали одновременно. — Я и Таро — любовники?! Не смеши! С чего бы мне быть с таким...

— Мы бы и сами не хотели в это верить. Однако именно эта версия объясняет всё лучше всего. К нашему глубочайшему сожалению, — староста вздохнула с неподдельной горечью.

— Д-да говорю тебе, это ошибка! Я сама тебе это заявляю, поняла?!

— Правда ли это? Или вы просто скрываете смущение?

— Смущение?! Как бы не так!

Староста пристально посмотрела на сэмпай.

— Вот это мы и хотели выяснить.

— ЧТО?!

— Являются ли Мио-сама и Садо-кун любовниками. Или нет. Мы хотим знать правду. Чтобы прояснить это... сегодня мы были вынуждены прибегнуть к немного грубому методу. Приносим свои извинения.

Я сидел с отвисшей челюстью.

— И-из-за такой ерунды... меня связали верёвкой?..

— Для нас это не ерунда. — Взгляд старосты был смертельно серьёзен.

— А что, если, — я не удержался от вопроса, — ...если мы и правда окажемся любовниками? Что вы тогда сделаете?

— В таком случае... — лицо старосты на миг исказилось болью. — В таком... случае...

Она что-то прошептала и возвела глаза к небу.

На несколько секунд она замерла.

— Впервые я узрела Мио-саму ровно год назад... — начала она вдруг рассказ, казалось бы, не имеющий отношения к делу. — Я тогда училась в третьем классе средней школы. Случайно зашла на фестиваль в старшую школу — просто из любопытства. Это оказалась школа Сакурамори. И там, на сцене конкурса красоты, я увидела... Исуруги Мио-саму.

Год назад на конкурсе... Тогда ведь сэмпай победила...

— Совершенство... Она была совершенна. Мио-сама была совершенной в своей красоте. В тот день я впервые в жизни встретила абсолютный идеал... — с благоговением прошептала она. — Проникшись глубочайшим восхищением, я решила во что бы то ни стало поступить в Сакурамори. ...И сразу после поступления основала этот клуб. За полгода наши ряды так разрослись, «M.F.C.» стал мощной организацией.

— Сегодня — особенный день. День, когда я встретила Мио-саму. День, ставший причиной рождения «M.F.C.». И если уж распускать клуб — то только сегодня.

— Р-распускать?..

— Да. — Староста кивнула. — Год назад на конкурсе Мио-сама была прекраснее всех... и именно поэтому она выглядела так, будто несёт на плечах глубочайшее одиночество. Возвышенная и такая печальная.

Глубочайшее одиночество? Возвышенная печаль? Это как-то совсем не вязалось с тем образом сэмпай, что был у меня.

— Именно потому я почитала её, поклонялась ей... и хотела хотя бы тайно, из тени, поддерживать. Я знала, что такая посредственность, как я, недостойна быть рядом... но хотела помогать хотя бы так. Однако...

Она посмотрела на меня.

— Если у Мио-самы есть такой возлюбленный, как ты... если у неё есть ты как опора, значит, мы, «M.F.C.», больше не нужны. Поэтому, если мы получим уверенность, что вы пара... мы распустим клуб. Это единогласное решение.

Я в полном обалдении смотрел на старосту. Я не то чтобы не мог понять их логику... скорее был ошарашен этим дурацки-радикальным подходом.

— Мы и сами не хотим роспуска, — почти шёпотом добавила староста. — Более того... мы не хотим верить, что у Мио-самы есть парень...

— Садо-кун... можешь ли ты представить мои муки с тех пор, как я, находясь с тобой в одном классе, заподозрила, что ты — возлюбленный Мио-самы? Раз ты избран ею, я как президент фан-клуба умом понимаю, что должна принять тебя. Но чувствам не прикажешь. Каждый раз, видя тебя в классе, я не могла подавить ревность, граничащую с ненавистью. Каждый разговор с тобой будил во мне чувства, похожие на жажду убийства. Я ничего не могла с собой поделать...

Я был потрясён до глубины души. Оказывается, причина, по которой я чувствовал, что староста меня ненавидит... была в этом. Я и представить не мог.

— Скажи нам, Садо-кун. Ты — возлюбленный Мио-самы? Или...

В этот момент —

— Если тебе так хочется знать... я скажу правду, — произнесла сэмпай.

Она твёрдо посмотрела в глаза старосте:

— Как вы и думали... Мы с Таро — любовники!

— ЧТО-О-О-О-О-О?!

Этот вопль издал я.

— С-сэмпай, что вы такое...

— Ну что, теперь довольно?! Тогда живо распускайте свой мерзкий клуб!

Исуруги-сэмпай метала в старосту свирепые молнии.

Потеряв от шока дар речи, староста на пару секунд застыла.

— Нет, — наконец вымолвила она, поправив очки. — Одних слов недостаточно. Если вы правда любовники, докажите это. Иначе мы не сможем принять этого.

— Доказательство?.. Какое?

— Поцелуйтесь.

— Что?

— Здесь и сейчас. Поцелуйтесь с Садо-куном.

— А-а-а?! П-поцелуй?!

— Да. Если вы пара, для вас это естественно.

— Д-да ни за что на свете! — заорала сэмпай.

— Тогда «M.F.C.» не будет распущен.

— Ах ты... — Сэмпай до боли закусила губу. Её кулаки сжались, она молча буравила старосту взглядом.

Но наконец —

— Ладно, — уронила она.

— Поцелуй так поцелуй.

— ЧТО... — У меня отнялся язык. С-сэмпай... вы серьёзно?!

— В-вы правда готовы? — Староста, спровоцировавшая это, сама слегка растерялась.

— А то. Раз мы любовники, какой-то поцелуй — пара пустяков.

С этими словами сэмпай пристально посмотрела на меня. Подошла почти вплотную, положила руку мне на левое плечо —

— С-сэм-сэмпай! Н-не делайте глупостей!

— А что поделать.

Едва слышно, так, чтобы только я мог разобрать, она прошептала:

— Иначе эти фанатики не отвяжутся...

— Н-но... Зачем так радикально?..

Никакого реального вреда от «M.F.C.» ведь и нет... Но сэмпай только нахмурилась:

— Мне это противно. Вся эта «Мио-сама, Мио-сама»... поклонение, обожание... Кто их просил? Издеваются, что ли? — В её голосе звучала искренняя, идущая из глубины души ненависть.

— Сэмпай?

Эта реакция меня немного озадачила. Она же сама провозглашает себя божеством. Разве фанаты, готовые поклоняться ей как настоящей богине, не должны её радовать?..

— Мне не нужно их обожание или поклонение... Я всего лишь хочу как божество исполнять желания...

Почему же тогда на её лице такая мука?

— Поэтому... если поцелуй с тобой заставит их исчезнуть...

Прошептав это, она медленно приблизила лицо к моему. Её нежные, прелестные губы надвигались на мои. Я чувствовал её сладкое дыхание у самого носа, моё сердце колотилось так, что готово было разорваться... Наши губы разделяли какие-то сантиметры, когда —

Сэмпай вдруг замерла. Замерла в миллиметрах от меня.

— А ведь и правда... — обронила она прямо перед моими губами. — Однажды меня уже отругали... за это.

Прошептав это, она мягко отстранилась.

— Всё же... я не могу.

Она сказала это, не глядя на старосту.

Староста, с которой разом спало напряжение, выдохнула с едва заметной радостью:

— В-вот как... значит, вам всё-таки противно целоваться с Садо-куном. Выходит, наша догадка о вашей связи была ошиб...

— Дело не в «противно».

— А?

— Раньше... раньше я уже целовала его.

Это было в тот раз, когда мы под видом «лечения мазохизма» ходили на свидание. В конце свидания сэмпай и впрямь меня поцеловала — в лечебных целях...

— Тогда... я получила от него нагоняй. Сказал, чтобы не смела целоваться с тем, кто мне не нравится. Хотя его поцеловала такая красавица, как я, он вовсе не обрадовался, а разозлился...

Да, так всё и было...

— Я тогда не очень поняла, почему он так взбесился... Но в тот момент, почему-то, мне вдруг стало ясно: «Ах, я совершила что-то очень плохое». Сердцем поняла.

— Поэтому я не могу. Сейчас... с таким чувством... я не могу.

— Сэмпай...

Я в изумлении смотрел на неё. И где-то внутри меня разливалось тепло. Мои слова тогда... они действительно достигли её сердца. От этой мысли к горлу подкатил ком, на глаза чуть не навернулись слёзы — так мне вдруг стало... радостно. Даже для меня самого это было неожиданно.

Староста же...

...застыла каменным изваянием. И не она одна — все члены «M.F.C.» за её спиной замерли с лицами, полными отчаяния. Что это вдруг с ними?

— М-м- Мио... сама... — дрожащим голосом выдавила староста.

— Это правда? То, что вы сейчас сказали?

— А? Ну да, правда. И что с того?

— Значит... значит... — Глаза старосты заметались. — Мио-сама... вы и Садо-кун... вы целовались?

— Ах... — Я непроизвольно издал сдавленный звук.

— Ну, в общем... — Сэмпай вдруг замялась, кончиками пальцев почесала щёку и отвела взгляд, явно смутившись. — Д-да... было дело...

В тот же миг несколько членов «M.F.C.» за спиной старосты с хриплым «Гха-а!» рухнули на пол с пеной у рта. Похоже, шок от услышанного был настолько силён, что сознание попросту покинуло их.

Староста дрожала с головы до ног, но изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Понятно. — Она машинально поправила очки. — Вы не любовники. Но... вы достаточно близки и, несомненно, очень дороги друг другу. Полагаю, дело обстоит именно так.

Странное дело — она, кажется, сделала свои собственные выводы и умудрилась сама себе всё объяснить.

Затем староста тяжело вздохнула:

— Хорошо. — В её голосе прозвучала боль. — Как я и думала... «M.F.C.» будет распущен.

Мы с сэмпай изумлённо переглянулись; по толпе членов клуба пронёсся взволнованный ропот. Собрав на себе все взгляды, староста продолжила:

— Глядя на вас сейчас, я окончательно убедилась. Для Мио-самы Садо-кун — по-настоящему важное, значимое существо. Тот, кто может стать её опорой. В отличие от нас, способных лишь тайно наблюдать издалека, он имеет возможность поддерживать Мио-саму напрямую. И временами — даже поправлять её, когда она ошибается. Именно поэтому Мио-сама и держит его рядом. А значит... — Она закрыла глаза, словно отсекая что-то внутри себя. — «M.F.C.» сегодня прекращает своё существование. Наша миссия... завершена.

В ту же секунду толпа за её спиной взорвалась оглушительным хором рыданий. Плач и стенания понеслись над крышей. Староста с мягкой, чуть печальной улыбкой смотрела на них.

— Дорогие мои соратники... спасибо вам за всё это время. Благодаря вам я была счастлива. Я ни капли не жалею, что основала «M.F.C.»...

— Госпожа президент! — заголосили члены клуба, обступая её. — Это вам спасибо! — Мы были счастливы как никогда!

Глаза старосты подозрительно блестели от подступивших слёз.

— Э-э... п-получается, это трогательный момент, что ли? — пробормотал я в полной растерянности.

— Хм... кто знает, — отозвалась сэмпай.

И вот, побуждаемые старостой, члены «M.F.C.» один за другим стали покидать крышу. У самой двери староста обменивалась с каждым крепким рукопожатием. Я с облегчением выдохнул. Неужели весь этот бредовый переполох наконец-то закончился...

Но нет.

— Хм?

Я нахмурился: один из членов клуба не двинулся к двери. Она осталась стоять на крыше. Девушка в маске лягушки. Если не считать старосту у выхода, она была единственной, кто не ушёл. Её лицо было обращено прямо к нам.

Заметив это, староста с недоумением подошла к ней, положила руку ей на плечо.

— Послушай, что ты здесь стоишь? Тебе уже не нужно...

Договорить она не успела. Девушка молниеносно развернулась к ней.

— А... гх... — Староста издала сдавленный, полный боли стон.

Я широко распахнул глаза. Причина этого стона стала очевидна мгновенно: правый кулак девушки по самую рукоять вонзился старосте в живот.

— Т-ты что... у-у... — Лицо старосты исказила мучительная гримаса, колени подогнулись, и она рухнула на бетонный пол крыши, потеряв сознание.

Девушка в маске смотрела на лежащую ничком старосту и негромко, почти про себя, проговорила:

— Ну и ну... А я-то вступала в этот клуб, думая, что смогу как-нибудь его использовать... а он так глупо самораспустился. Какая бесполезная организация.

Затем она повернулась к нам — ошарашенным и застывшим на месте.

И медленно сняла закрывавшую лицо лягушачью маску.

Под ней обнаружилось утончённое, правильное лицо, которое я определённо где-то видел.

— Э-это ты... — ошеломлённо выдохнул я. — Президент ученического совета... Катагири-сан?

Сомнений быть не могло: перед нами стояла Катагири Сихо.

— К-Катагири-сан... так вы тоже состояли в «M.F.C.»?

— А, да, было дело, — с мягкой, безмятежной улыбкой подтвердила она.

Значит, Катагири тоже была фанатом Исуруги-сэмпай?.. Но тогда зачем же она ударила старосту? И при чём тут «использовать», о котором она только что говорила?..

В моей голове царил совершеннейший хаос. Мозг наотрез отказывался поспевать за происходящим.

Катагири с оттенком какой-то затаённой насмешки продолжила:

— Я действительно была членом «M.F.C.». Я обожаю Мио-саму. И именно поэтому... — Её улыбка стала почти что любящей, а слова — ледяными: — ...я ненавижу Садо-куна, который так близок с ней. До дрожи.

— Что?..

— А посему... Садо Таро-кун, прямо здесь и сейчас я принесу тебя в кровавую жертву.

У меня кровь застыла в жилах.

— К-кровавую жертву?!

— Именно. Как и обещало моё послание.

Услышав это, сэмпай резко вскинулась:

— Послание... так значит... та записка с угрозами в совет...

— Да. Я её и написала. — Катагири кивнула. — Когда я заглянула в комнату совета, то услышала изнутри голос Мио-самы: она искала какую-нибудь заварушку. Вот я и решила ей помочь.

— Д-для чего тебе это?!

— Мне просто хотелось исполнить её желание... Да и к тому же, — она хихикнула, — Мио-сама, бегающая по всей школе в поисках несуществующего злодея — идущая на поводу у предсказания, написанного мной, даже не подозревая, что «жертва» находится прямо у её под носом... это было бы так мило.

В её смехе мне почудилось что-то неправильное.

Что-то... было в ней не так. Не так, как в старосте и других членах «M.F.C.». Атмосфера, взгляд, которым она смотрела на Исуруги-сэмпай, — всё это разительно отличалось. Она постоянно улыбалась, но в этой улыбке я не чувствовал ни капли тепла или привязанности к сэмпай.

— Х-хватит нести чушь! — проревела Исуруги-сэмпай, готовая, казалось, разорвать её зубами.

— Я не шучу. И уж тем более это не розыгрыш. Всё случится именно так, как написано. Садо-куна принесут в кровавую жертву. — Катагири произнесла эту чудовищную фразу и медленно, неумолимо направилась ко мне. — И сделаю это я.

— Я тебе не позволю, идиотка! — Глаза сэмпай полыхали бешеной яростью. — Ты что, думаешь, я тебе это спущу?!

Она ринулась на Катагири с занесённым для удара правым кулаком. Судя по всему, намеревалась свалить её с одного удара, без лишних разговоров. И в тот момент я, по правде говоря, больше испугался за Катагири. Уж кому, как не мне, знать сокрушительную силу сэмпайских кулаков.

Но...

— А? Нгя-а-а-а!

В следующую секунду сэмпай, нанесшая удар, — самым изящным образом взмыла в воздух. И тяжело рухнула спиной на бетонный пол. Глухой, жестокий звук прокатился по крыше.

— Сэмпай!

— Ай... ч-что это, чёрт возьми... — Сэмпай, морщась, поднялась, потирая спину. Слава богу, похоже, обошлось без серьёзных травм.

Катагири с прежней безмятежной улыбкой пояснила:

— Это айкидо.

— Айкидо?

— Да. Так, небольшой навык.

— Ах, вот оно что? Ну, держись! — Сэмпай снова бросилась в атаку.

И... снова была столь же безупречно брошена на землю.

— Гья-а! Д-да как ты... Гха-а!

— Сколько бы раз вы ни пытались, результат будет тем же.

— Заткнись! Гбу-у! Да я тебя... Гоба-а!

Тело сэмпай с отвратительным шлепком впечаталось в бетон. Ох, на это было больно даже смотреть...

Катагири спокойно глядела на поверженную противницу:

— Ну надо же... Какая настырная.

— Молчи... — прохрипела сэмпай, покачиваясь, поднимаясь на ноги. Эта сверхчеловеческая сэмпай впервые была так избита... обычно безудержно-прямолинейная манера боя сэмпай против айкидо Катагири оказалась, по-видимому, предельно уязвимой.

Катагири наблюдала за ней, словно изучая:

— Даже в таком плачевном состоянии ты не теряешь волю к бою... Вон оно что. Тебе действительно настолько невыносима мысль, что Садо-куна принесут в жертву.

— Ещё бы! Ведь он, как-никак, член моего клуба!

Катагири с лёгкой, снисходительной усмешкой предложила:

— Тогда давай заключим сделку.

— Сделку?

— Да. Если примешь условие, я отпущу Садо-куна целым и невредимым.

— И что же это за условие?

— Очень простое, — Катагири смотрела прямо на сэмпай с каким-то даже игривым выражением. — Распусти Второй волонтёрский клуб. Только и всего.

— Что...

Исуруги-сэмпай на секунду потеряла дар речи:

— Что за чушь! Я ни за что не приму такого условия!

— Отчего же?

— «Отчего»?! Это очевидно! Второй волонтёрский клуб существует, чтобы исполнять желания людей, и поэтому...

— Мио-сама. — Голос Катагири прозвучал так, словно она мягко увещевала капризного ребёнка.

 — Этого никто не хочет.

— Что?

— Я знаю. Уже очень давно во Второй волонтёрский клуб не поступало ни одной заявки с просьбой исполнить желание. Понимаешь, почему? Да потому что все вокруг уже поняли: обращаться во Второй волонтёрский клуб — к тебе — совершенно бесполезно. Ты всегда пытаешься исполнять желания какими-то безумными способами, не только ничего не решая, но лишь усугубляя ситуацию. Все считают это лишь твоей нелепой прихотью, способом убить время. Поэтому никто и не приходит. Ты ведь и сама это смутно чувствовала, разве нет?

Исуруги-сэмпай стояла, до побелевших костяшек сжав кулаки, и буравила Катагири полным ненависти взглядом. Катагири же смотрела на неё кротко, почти ласково:

— Мио-сама. Ты действительно прекрасна. У тебя совершенное тело, будто созданное богами специально для тебя. — Но... это всё. Все очаровываются твоей внешностью, чувствуют в ней мистическую силу. А внутри — пустота. Ты — пустая богиня с красивой оболочкой. И такая ты пытаешься исполнять чужие желания... Это бесполезно. Хуже того — это приносит лишь горе и несчастья.

При этих словах сэмпай содрогнулась всем телом. С искажённым лицом она уставилась на Катагири.

— Ты не способна исполнить ни одно желание. Не способна спасти ни единую душу. Ты ведь поняла это уже очень давно, правда?

— Я знаю. Что ты — пустая богиня. — Я знала это с самого начала...

На миг в лице Катагири мне почудилась тень глубокой, щемящей печали. Или это была лишь игра моего воображения?

Тело сэмпай сотрясала мелкая дрожь. Лицо стало белым как полотно. Она больше не могла даже сверлить Катагири гневным взглядом. Она просто стояла, уронив голову, не в силах выдавить ни звука.

А Катагири продолжала говорить, обращаясь к ней. С лицом кротким, как у святой мадонны, она вонзала в сердце сэмпай острые, как ножи, слова.

— Мио-сама. Бессильная, жалкая, несчастная Мио-сама. Но ничего страшного. Такую, как ты, мы будем любить. Тебя, не способную ни на что, кроме порождения несчастий, мы будем возносить как истинное божество. Так что... брось это бессмысленное упрямство. Забудь о Втором волонтёрском клубе. Распусти его. Возвращайся в своё одиночество. Так будет лучше для всех. И для тебя самой.

— Я... я... — прошелестела сэмпай.

— Я... я же хочу... исполнять желания... — голос сэмпай дрожал, готовый вот-вот сорваться в плач.

— Довольно. Если ты до сих пор не поняла, я скажу тебе прямо.

Катагири вперила в неё ледяной, пронзительный взгляд:

— Ты — не божество.

Сэмпай вздрогнула, будто её ударили.

— Ты не божество. Поэтому ты не можешь исполнить ни одного желания. А когда пытаешься — ты лишь делаешь несчастным того, кому пыталась помочь. И ничего другого ты не умеешь. Ты беспомощна. Ты бессмысленна. Ты жалка, бездарна, нелепа, смешна и глупа. И сколько бы ты ни старалась — всё впус...

На этом месте речь Катагири внезапно оборвалась.

Повисла неестественная, пронзительная тишина.

Причина, по которой Катагири вдруг замолчала, была проста: к её лицу прилипла подошва комнатной туфли. Хотя нет — «врезалась» будет точнее. Туфля, на мгновение закрывшая лицо Катагири, тут же подчинилась силе тяжести и свалилась на бетонный пол с сухим, звонким стуком.

— А? — ошеломлённо выдохнула сэмпай.

Катагири молча вытащила из кармана юбки платок и вытерла им губы, только что соприкасавшиеся с грязной подошвой. По-прежнему невозмутимая, она перевела взгляд на меня:

— Что это ты делаешь, Садо-кун? — спросила она, глядя на меня сверху вниз.

Та туфля, что прилетела ей в лицо... ещё секунду назад была на моей правой ноге.

— Я связан и не могу толком пошевелиться... — Я с вызовом, исподлобья уставился на неё. — Вот и пришлось запустить в тебя ботинком, другого способа заткнуть тебе рот не было. К счастью, ноги-то мне не связали.

— Как грубо, — всё так же мягко произнесла Катагири. — Швырнуть ботинком в лицо девушке...

— Заткнись!!!!

Прежде чем я успел осознать, я всем телом рванулся вперёд. Верёвки, врезавшись в запястья, обожгли дикой болью, но мне было плевать. До скрежета стиснув зубы, я сжигал Катагири взглядом, в котором клокотала ярость, подобная огню.

— Согласен, сэмпай вечно творит какую-то дичь. Бывает, что от этого страдают люди. И не раз.

Исуруги-сэмпай... Она тиран. Она наглая, своевольная, высокомерная, безрассудная, дерзкая, свирепая, непредсказуемая, жестокая, беспощадная, эгоистичная, капризная, самовлюблённая, упёртая, категоричная... словом, ходячая катастрофа.

Но...

— Но она всегда вкладывает в это всю себя. Она всегда совершенно, абсолютно искренна.

Будь она просто невыносимым человеком — только и всего, — разве я продержался бы в её клубе больше пяти месяцев?

— Она на полном серьёзе... хочет исполнить чьё-то желание...

Пусть даже у неё это не получается. Пусть даже все вокруг её избегают. Но сама эта прямота, эта честность её порыва — она настоящая. Я в это верю.

И именно поэтому я не мог — просто не имел права — простить Катагири слова, которые перечёркивали в сэмпай всё. Которые пытались разбить вдребезги всё, что у неё есть.

— Сэмпай!!!! — заорал я во всё горло.

Плечи сэмпай дрогнули, будто от удара.

— Сэмпай! Не смейте принимать условия этой... этого ничтожества! Всё нормально, я не такой хлюпик, чтобы меня можно было принести в кровавую жертву! Уж кто-кто, а вы, Исуруги-сэмпай, должны лучше всех знать, какое у меня на редкость прочное тело!

— Таро... — прошелестела она.

— И к тому же, вы так и не исполнили моё желание! И желание Юно — тоже не исполнили! Вы что же, хотите вот так, на полпути, всё бросить и распустить Второй волонтёрский клуб?! Сэмпай!!!!

Сэмпай просто стояла и смотрела на меня. А потом... в глубине её погасших, помрачневших глаз снова зажёгся огонь — тот самый, свирепый и опасный блеск, который я так хорошо знал.

— Кто тебе сказал...

Из маленького тела волной хлынула убийственная, почти осязаемая жажда крови.

— Кто тебе, мать твою, сказал, что я собралась распускать клуб?..

— А?.. Э-э... да, сэмпай?

— Я молча слушала, и до меня только сейчас дошло... — И почему-то эта убийственная аура была направлена прямиком на меня. — Ты... кому это ты, интересно, тут дерзил, а? А ну?

П-почему я-то?..

— М-мне кажется, это как-то нелогично... Ох, ох, ох... — Мой организм, почуяв мощнейшую кровожадную ауру сэмпай, начал реагировать привычным образом.

— Сопливый извращенец Таро смеет давать мне советы? Да ты ещё сто миллиардов лет не дорос до этого. — С этими словами сэмпай вдруг протянула руку и мягко, совсем не больно, взъерошила мне волосы на макушке. — ...Спасибо.

— А? — только и смог вымолвить я.

Оставив после себя этот короткий, как вздох, шёпот, Исуруги-сэмпай резко развернулась к Катагири. Вскинула подбородок с надменным «Хм!» и окатила её уничтожающим взглядом.

— Значит, сделка?.. — бросила она, как плюнула. — Разумеется, я отказываюсь. Ты идиотка, что ли?

Катагири спокойно выдержала её острый взгляд:

— В таком случае — следуя предсказанию, я принесу Садо-куна в жертву.

— Этому — не бывать!!! — с криком сэмпай ринулась на неё.

Результат был тем же, что и прежде: сэмпай снова швырнули на бетон.

— Сэмпай!

— У-у-у... — Кажется, на этот раз падение было особенно неудачным: сэмпай, лёжа на земле, не могла подняться.

Смерив взглядом распростёртую сэмпай, Катагири повернулась ко мне.

— Что ж... Извини, что заставила ждать, Садо-кун.

Не ждал. Ни капли не ждал.

Катагири медленно приблизилась и встала прямо передо мной:

— Как и было обещано... сейчас я принесу тебя в кровавую жертву.

— К-кро... кровавую...

— С чего бы начать... Хочется, чтобы боль длилась как можно дольше... — задумчиво пробормотала она, обходя меня и вставая сбоку. — Пожалуй, для начала выверну тебе руку из сустава. Чтобы было как можно больнее...

С этими словами она обхватила мой локоть обеими руками.

— Ах-х... ох-х... ха-а, ха-а...

— М? Что-то ты тяжело дышишь. Неужели так страшно?

Нет. Дело не в этом.

— Ну что ж... начинаем.

— Н-НГО-О-О-О-О-О-О!!!

Катагири начала выкручивать мне руку.

К-когда со мной делают такое... я... я, извращенец...

— Ну как? Очень больно, правда?

— О-о-о!.. О, йес... ха-а, ха-а, ха-а...

— Ах-ха-а... Вау... ха... ха-ха... ха-ха-ха-ха...

— Садо-кун?

Я, извращенец... м-м-мне от этого Б-Б-БОЖЕСТВЕННО ХОРОШО-О-О-О!!!

— КЕ-КЙО-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Катагири отпрянула.

Окончательно потеряв себя в пламени вспыхнувшего экстаза, я, с блаженно-безумной улыбкой на лице, бешено застучал пятками по бетону и огласил крышу диким воплем:

— Д-да, президент ученического совета — это нечто! Подумать только — особа, что царит на самой вершине нашей школы... и когда такая важная-преважная персона выкручивает сустав презренному червю-извращенцу, вроде меня, мои жалкие остатки мозга просто плавятся от этого безумного, запредельного, божественного блаженства-а-а-а! О да! Я готов умереть!

— Э?.. Что? Что-о-о?.. — С ошеломлённым, растерянным лицом Катагири отпустила мою руку. Кажется, я впервые видел, чтобы эта всегда безмятежно улыбающаяся особа выглядела настолько сбитой с толку. Но мне было плевать. Я выпучил на неё глаза — с той же развратной, бешеной ухмылкой — и заорал:

— Э-эй, ну почему же вы останови-и-и-ись?! Так нельзя! Вы должны были сделать мне ещё больнее! Ещё, ещё сильнее-е-е!

— С-Садо-кун, да что ты такое несё...

— Я не Садо! Моё имя — грязный Свинота! Это же элементарно-о!

Похоже, наступил предел её психической перегрузки: Катагири просто застыла статуей.

И в этот миг — Исуруги-сэмпай, которая за это время, никем не замеченная, успела подняться, рванулась к Катагири. Та опомнилась — но слишком поздно. Руки сэмпай уже мёртвой хваткой вцепились в ворот её форменного платья. Глаза сэмпай сверкнули опасным, хищным блеском, и...

— ЧЁ-Й-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!

С чудовищной силой сэмпай швырнула тело Катагири в воздух. Взлетев метра на три, Катагири описала дугу и тяжело рухнула на бетон, произведя грохот поистине зловещий.

— Ха-а, ха-а, ха-а... — Сэмпай тяжело дышала. — В-всё. Я победила.

А я... я всё ещё корчился в экстазе.

Уже уверившись в своей победе, сэмпай хищно ухмыльнулась.

Но тут —

Катагири, как ни в чём не бывало, легко, пружинисто вскочила на ноги. Похоже, она мастерски сгруппировалась — на ней не было ни царапины. Вот это да... эта девушка тоже невероятно крута.

— Чёрт... — лицо сэмпай исказилось.

— Понятно, — Катагири пристально посмотрела на меня. — Притворившись шутом, ты создал для меня брешь. Чтобы она могла атаковать. А ты, Садо-кун, довольно хитёр.

Похоже, Катагири сама додумала происходящее в выгодную мне сторону. Как и староста во время спектакля. Очень удобно получается.

Сэмпай жгла Катагири свирепым взглядом. Та отвечала ей тем же. Но, наконец...

— Ну что ж. — Катагири облегчённо выдохнула и расслабилась, улыбнувшись. — В знак уважения к находчивости Садо-куна, на сегодня, пожалуй, хватит. К тому же, я смогла поприветствовать Мио-саму — уже достаточно...

С этими словами она распахнула дверь за своей спиной.

— Что ж, Мио-сама, Садо-кун... Увидимся. Пока...

— Эй! С-стой! Мы ещё не...

Но дверь уже захлопнулась за Катагири.

— Чёрт, — только и бросила сэмпай, не делая попытки догнать её.

— Потерпи немного. Сейчас развяжу, — бросила она мне.

— А, да.

Узел поддался с трудом, но в итоге верёвки всё-таки упали.

— Фу-ух... Наконец-то свободен... — Я встал, глубоко вздохнул. Ах, свобода — это прекрасно.

В этот момент...

— М-м... — Староста, лежавшая без сознания на бетоне, зашевелилась и открыла глаза. — Я... что со мной...

Она с трудом поднялась.

— Ах да... Меня ведь ударила Катагири-сан...

— Именно. И вырубилась на всё это время, — подтвердила сэмпай.

— Ми... Мио-сама... — Глаза старосты расширились.

— Ну что за дела... — Сэмпай скрестила руки на груди. — Если разобраться, всё началось с того, что ты организовала этот идиотский «M.F.C.»! И нас из-за этого втянули в дурацкую историю! Раскаивайся в содеянном, живо и от всего сердца!

— Д-да! Простите меня! — Староста, получая нагоняй от сэмпай, почему-то выглядела чуточку счастливой.

— Хм! — надменно фыркнув, сэмпай бросила: — Таро. Нам тут больше делать нечего. Идём на выход.

— П-понял.

Мы направились к двери. И тут сзади раздалось:

— По... Пожалуйста, одну минуту!

Сэмпай обернулась:

— А? Что ещё?

— Э-э... я... — Староста, похоже, страшно волновалась. — Есть одна вещь... которую я давно хотела сказать Мио-саме...

— Что?

Сэмпай подошла к ней. Староста, глядя на неё снизу вверх с дрожащим подбородком, наконец решилась, вскинула голову и выпалила:

— К-когда был спектакль...

— А?

Староста, решительно подняв глаза, произнесла:

— На нашем классном спектакле... вы аплодировали мне. Спасибо вам за это. Я была... правда, очень-очень счастлива.

Сэмпай на мгновение опешила, а потом, явно засмущавшись, отвела взгляд в сторону:

— Д-да не за что. Ничего такого особенного я не делала. — Она резко развернулась. — Таро! Уходим!

— А... да!

Уже шагая к выходу своей размашистой походкой, сэмпай не видела, каким взглядом — и с каким румянцем на щеках — провожала её староста.

Мы вышли из здания школы.

— О... так уже началась заключительная церемония...

В центре школьного двора пылал огромный костёр, и вокруг него собралась целая толпа учеников.

— Вот фестиваль Сакурамори и заканчивается... — зачем-то пробормотал я очевидное.

— Сэмпай?

Что-то было не так. Глядя на пламя костра, Исуруги-сэмпай вдруг показалась мне печальной и какой-то потерянной. Лицо у неё было... немного подавленное. Глядя на это, я почему-то вспомнил, какой она была лицом к лицу с Катагири. Бледная, готовая вот-вот заплакать... совсем на себя не похожая.

И ещё... президент ученического совета, Катагири Сихо. Член фан-клуба сэмпай, не испытывавшая к ней ни капли привязанности... Что она вообще собой представляла?

«Я знаю. Что ты — пустая богиня. Я знала это с самого начала».

Её слова вдруг эхом ожили в моих ушах. Я смотрел на маленькое, осунувшееся лицо сэмпай:

— Сэмпай... вы в порядке?

— А? В каком смысле?

— Ну... вы выглядите немного подавленной...

— Ах, вот как? — её глаза внезапно хищно блеснули, и она ловко, по-хозяйски, сцапала меня за лицо. — И с какого это перепугу я должна быть подавленной? Не понимаю, о чём ты, но меня это бесит!

— Нгя-а-а! Б-больно-о-о... Ха-а, ха-а...

В этот момент совсем рядом раздался голос:

— Вы двое выглядите безумно близкими...

Мы с сэмпай подпрыгнули от неожиданности. Рядом стояла... сверхмрачная, ревниво-прищуренная Юно-сан.

— Ю-Юно? Когда ты...

— Я увидела, что Таро и Мио-сан вместе... — тихо, каким-то жутковатым тоном произнесла она. — И вы были вместе всё это время. До самого вечера... совсем одни.

Похоже, с Юно всё ещё творилось неладное. Она дрожала как осиновый лист.

— Всё время... вдвоём...

Её начинало слегка трясти.

— А я... а я ведь тоже... — Казалось, она на грани помешательства. — Я ведь тоже хотела гулять с Таро, держась за руки!!!! — выкрикнув это, Юно вдруг схватила мою правую руку и сжала её. Э-э-э?! Что она творит?!

Сама Юно опешила, уставясь на наши сцепленные руки.

А затем:

— КЬЯ-А-А-А-А-А-А! Н-Н-НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ-Я-Я!

— Так это же ты меня схватила гха-а-а-а!!!

Стальной кулак Юно впечатался мне в лицо, и меня отшвырнуло назад.

— Т-Таро?! — обеспокоенно оглянулась сэмпай.

А я, посреди заключительного праздника, на глазах у кучи учеников...

— Ухья-а-а! ЭТО БЫЛО ВОЛШЕБНО-О-О-О!!! — Позабыв обо всём в приступе мазохистского экстаза, я с блаженно-безумной рожей вскочил на ноги, но тут же —

— Умри! — Свирепый пинок сэмпай снова сбил меня наземь. Припечатав меня к земле, она зашипела: — Ты чего свой мазохизм при всех распускаешь?!

— Ах-хи! Ах-хи-и-и!

— Чёрт... Если так пойдёт, все узнают про твою сущность! Ладно! Выхода нет — придётся вбить в тебя столько ударов, чтоб ты вырубился! Арасико, помогай! Бей этого извращенца!

— Уэ-э-э-эн! Ничего не понимаю, но ладно — ЙЯ-А-А!

— Получай! Быстро теряй сознание, изврачуга!

— Гэбу-у! Габу-у! ...Эхе-хе, ахе-хе-хе!

Осыпаемый градом ударов от двух красавиц... Я рыдал от блаженства.

Ах... как же я сейчас счастлив...