Рецепт мести Ханаката Мии
— Э-э... Ханаката-сэмпай, что вам нужно?
Произнёс стоящий передо мной младший из кулинарного кружка — Хаяма Тацукити-кун.
— Вы специально вызвали меня в воскресенье в кабинет кулинарии...
— Хаяма-кун...
Я, Ханаката Мии, смотрела на Хаяму-куна, который был примерно одного со мной роста, и...
— Вот... это тебе, Хаяма-кун...
...протянула ему заварное пирожное, что держала в руках.
— Заварное пирожное... что ли?
— Ага. Я его сделала.
— А? Вы, Ханаката-сэмпай?
— Да. Я хотела, чтобы ты его съел, и поэтому позвала тебя сюда, в кабинет кулинарии. Прости... Но я не хотела, чтобы увидели другие...
Я, переминаясь:
— Ну... съешь?
— Э-э... Ну, раз вы специально приготовили...
Хаяма-кун взял пирожное и ам-ам! — откусил. И в тот же миг...
— Н-НУ-НУ-ГО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?! Ч-ЧТО ЭТО ТАКОЕ-Е-Е-Е-Е-Е?!
Хаяма-кун, корчась в агонии, закатался по полу кулинарного кабинета.
— ХАБУ!!! ХАБУ-У-У!!! ХАБУ-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
В позе, будто бьёт земные поклоны, он колотился лбом об пол, а потом, лягушачьим движением вцепившись в кран умывальника, на полную открыл его и, захлёбываясь, стал пить. Я с холодным спокойствием смотрела на это.
— Хм... С такой силой ещё слабовато. Провал.
— Х-Ханаката-сэмпай!!!
Хаяма-кун, тяжело дыша плечами, приблизился ко мне:
— Ч-ч-что это за заварное пирожное такое?! Оно на неизмеримом уровне дальше, чем просто «невкусно»! Ч-что вы вообще туда положили?..
— Внутри... ну, как бы... табаско, уксус, бульон на комбу, перец чили, железный песок...
— Железный песок?! Зачем туда несъедобное-то?!
— Нормально. На восемьдесят процентов состоит из съедобного.
— А остальные двадцать — что?! Да и выбор табаско с чили — странный! Хотя это заварное пирожное — там вообще нет заварного крема!!!
— Фуфун. Это, знаешь ли, не просто заварное пирожное.
— Н-не просто заварное?..
— Да. Это заварное пирожное, созданное для МЕСТИ... Я назвала его — МСТИ-ВАРНОЕ ПИРОЖНОЕ!!!
— Ого-о... до чего же убогое название...
— Чтобы ты послужил подопытным для этого Мсти-варного пирожного, я и позвала тебя сюда.
— П-подопытным?!
— Да. Я намешала туда разные убийственные ингредиенты, но узнать, достойно ли это зваться «Мсти-варным пирожным» по силе, можно только попробовав. Вот я и подумала: пусть Хаяма-кун съест и по его реакции я замерю силу. Но...
Я с хмурым лицом скрестила руки.
— Сейчас — не годится. Надо как минимум так: чтобы он забыл собственное имя, и при этом, голый, слизывал древесный сок, ошибочно считая это смыслом своей жизни...
— Не делайте такую еду, которая превращает человека в такое жалкое существо!!!
— Ну-у... не злись так. Ладно, поняла. Тогда... простишь меня за это?
Я открыла свою сумку, стоявшую на кухонном столе, и перевернула её вверх дном. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!!! — содержимое посыпалось на пол. Это были... пачки денег. Пачки по миллиону иен образовали на полу небольшую горку. Я легонько подхватила одну:
— Дам тебе миллион иен, так что стань подопытным для Мсти-варного пирожного.
— Ч-ч-что...
— Что? Мало? Тогда...
— ДА НЕ В ЭТОМ ДЕЛО!!!
Хаяма-кун громко закричал:
— Вы опять пытаетесь всё решить силой денег!!! Я же вам сто раз говорил: так нельзя!!!
— Да что ты пристал. Почему нельзя? В этом мире самое великое — это деньги, разве нет?
Когда я недовольно сказала это, лицо Хаямы-куна исказилось, будто он жевал горькое насекомое.
— И вообще, для меня, единственной дочери концерна «Ханаката», такие деньги — всё равно что мелочь. Так что не стесняйся.
Я ткнула пачкой денег ему в нос.
— В этом мире всё вращается вокруг денег. Нет ничего, что нельзя купить за деньги. И любовь, и дружбу, и статус, и славу — всё-всё покупается за деньги.
— НЕПРАВДА!!!
Закричав, Хаяма-кун снова принялся меня поучать. Что полагаться только на деньги — плохо, что истинная ценность — в том, что не купишь, что-то про «бесценное». Младше меня, а так важно и напыщенно поучает.
— Хватит. Я поняла.
Я надула щёки:
— Тогда я попрошу кого-нибудь другого быть подопытным. Если заплачу миллионов десять — кто-нибудь точно согласится.
Я уже выходила из кабинета, думая попросить кого-нибудь из тех, кто пришёл в школу на кружки, но Хаяма-кун закричал:
— СТОЯ-Я-Я-ТЬ!!!
— Вот я и говорю: НЕЛЬЗЯ ТАК!!! СЭМПАЙ, ВЫ МЕНЯ ВООБЩЕ СЛУШАЛИ?!
— Ну... — я надула губы. — А как же тогда... Мсти-варное пирожное не будет готово... А я хочу отомстить...
Хаяма-кун вздохнул:
— Сэмпай... Вы с самого начала твердите «месть-месть». Кому вы вообще собираетесь мстить? Даже такое подозрительное оружие-пирожное приготовили...
— Ну, это же ясно...
С голосом, полным проклятия, я произнесла это имя:
— Конечно, этой мрази Исуруги Мио...
— А?! И-Исуруги-сэмпай?!
— Ты тоже знаешь Исуруги, Хаяма-кун?
— А? А-а, ну... она во многих смыслах известная личность...
Хаяма-кун замялся.
— Кстати... когда я раньше спрашивал Ханаката-сэмпай про Второй волонтёрский кружок, вы говорили, что пошли туда с желанием и с вами случилось такое, что вы чуть не померли... Может, это и есть причина?
— Вот именно... Унижение, которое я получила от неё, я никогда не забуду...
Я сжала правый кулак и повернулась к Хаяме-куну:
— Тебе я расскажу особо. Да, это было, когда осыпались лепестки сакуры...
Словно глядя вдаль, я заговорила.
— Я узнала о существовании Исуруги, когда перешла на второй год. Когда нас распределили по классам, мы оказались в соседних классах... И я впервые увидела Исуруги. Я поразилась. Такой красивой я никогда в жизни не видела. Я из богатой семьи, у меня много знакомых среди аристократок... но Исуруги была в сотни раз красивее всех тех селебрити. Я... восхищалась этой Исуруги... А потом захотела с ней подружиться. И вот, собравшись с духом, я пошла во Второй волонтёрский кружок — просить. И подарила Исуруги атташе-кейс. Атташе-кейс, в котором лежало сто миллионов иен.
— Я попросила: «Пожалуйста, за эти сто миллионов стань моим другом». А эта Исуруги вдруг взбесилась безо всякого смысла, заорала: «РАЗВЕ МОЖНО КУПИТЬ ДРУЗЕЙ ЗА ДЕНЬГИ?!» — и швырнула кейс обратно в меня.
— Ого-о... Н-надо же, в кои-то веки Исуруги-сэмпай сказала совершенно правильную вещь...
— «Правильную»? Почему?
Я с невинным лицом уставилась на Хаяму-куна:
— Друзей ведь получают за деньги? Я всегда так делала.
Хаяма-кун отчего-то скроил очень сложное лицо. Почему?
— Ну да ладно. И вот, когда я предложила: «Раз ста миллионов мало — давай двести», Исуруги ещё больше взбесилась и заорала: «Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, ЧТО ТАКОЕ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ!!!»...
Стоило мне вспомнить дальнейшее, как тело мое задрожало от гнева.
— Ц-целый день... меня заставили работать в кафе в костюме детсадовца...
— В кафе в костюме детсадовца?! Такое вообще существует?!
— Да... Кажется, это заведение, куда часто ходит школьный врач Онигавара Митиру-сенсей... И меня там гоняли как ломовую лошадь... Я, селебрити, я, дочь богачей, — меня заставили в костюме детсадовца обслуживать простолюдинов... Они фривольно лезли с какими-то непонятными разговорами про аниме... «Хоть ты и детсадовец, грудь большая», — говорили, сексуально домогаясь...
Я невольно схватилась за голову.
— И вот, зарплата за целый день в кафе детсадовцев — четыре тысячи иен! Четыре тысячи-и?! Вы шутите? Не иначе как ошиблись — четыреста миллионов же? Да я купюру в тысячу иен видела впервые за многие годы! А эта мразь Исуруги мне заявляет: «Теперь ты поняла, как тяжело зарабатывать деньги? Ах да, кстати, половину зарплаты я забрала как штраф за беспокойство». Да как ты смеешь такое говорить мне, селебрити, Э-Э-Э-Э-Э!!!
— С-СЭМПАЙ!!! ВЫ В ПОРЯДКЕ?!
— Ха-а, ха-а, ха-а... Д-да, всё нормально... Прости, что-то я разгорячилась...
Я сделала большой вдох, глубоко. Вдо-о-ох — вы-ы-дох. Так, успокоилась.
— Такие вот обстоятельства... Ну, по-моему, оба хороши...
— Я ЭТОГО НИКОГДА НЕ ПРОЩУ... Э-эта ненависть... должна быть отплачена...
Я выплюнула слова, полные злобы.
— ТАК ЧТО — Хаяма-кун, будь добр, стань подопытным для Мсти-варного пирожного.
— Категорически отказываюсь.
— Тогда всё-таки заплачу кому-нибудь другому...
— ДА СКАЗАНО ЖЕ — НЕЛЬЗЯ!!!
— Ну... и что же мне тогда делать-то...
Я смотрела на Хаяму-куна увлажнёнными глазами. Без подопытного Мсти-варное пирожное не завершить. Не завершив Мсти-варное — не отомстить. Это... не хочу. Я же должна отомстить Исуруги.
Я пристально смотрела на Хаяму-куна. При-истально. Влажными глазами. В конце концов — Хаяма-кун с тяжёлым вздохом и очень недовольным голосом сказал:
— Хорошо. Я буду подопытным... для Мсти-варного пирожного...
— А?!
Я изумлённо уставилась на него:
— ЗА СКОЛЬКО?!
— Денег не надо. Бесплатно сделаю. Так что, пожалуйста, прекратите платить другим.
— Бесплатно... Серьёзно?
— Да...
— ХАЯМА-КУН!!!
Я невольно бросилась обнимать его.
— Спаси-ибо!!! Вот за это я и люблю тебя, Хаяма-кун!!! Хотя, наверно, ты никогда в жизни не заработаешь больше десяти миллионов в год, но всё равно люблю!!!
— Э-ЭЙ, СЭМПАЙ!!! НЕ ОБНИМАЙТЕСЬ ВНЕЗАПНО!!!
— Стать подопытным бесплатно — какая доброта... Но... так ты же ничего не получишь, Хаяма-кун. И всё же...
Тут меня осенила догадка, и я ахнула. Отстранилась от Хаямы-куна:
— Может... Хаяма-кун... ты меня любишь?
— Ч-ЧТО?! С ЧЕГО ВДРУГ?!
— Не надо стесняться. Ах-ах, вот оно что...
Даже я слегка покраснела. У Хаямы-куна такое красивое лицо, что не подумаешь, что он парень, и с головой у него всё в порядке...
— Но, наверно, я не смогу с тобой встречаться... Как бы сказать: у нас слишком разные ценности, что ли? Я же селебрити, а Хаяма-кун — обычный простолюдин...
Я опустила голову и с извиняющимся видом:
— Мне приятно, что ты влюбился... но прости!!!
— НЕ НЕСИТЕ БРЕД И НЕ ОТШИВАЙТЕ МЕНЯ ПО СОБСТВЕННОМУ УСМОТРЕНИЮ!!! Я вовсе не влюблён в сэмпай, просто...
— Правда прости... Но, раз уж так неудобно, — может, дам потрогать грудь?
— Ч-что вы такое несёте?!
— Для Хаямы-куна, наверно, это можно простить... Но дальше — нельзя. Если сделаешь что-то сверх — я силой денег пущу твою семью по миру.
— НЕ ГОВОРИТЕ ТАКИХ СТРАШНЫХ ВЕЩЕЙ БУДНИЧНЫМ ТОНОМ...
— У меня довольно большая грудь, да? Их я тоже увеличила силой денег.
— СЕРЬЁЗНО?!
— Это шутка. Ты что, чуть не поверил?
Я на шаг приблизилась к Хаяме-куну:
— Ну... потрогаешь?
— НЕ БУДУ!!!
— Вот как... Ску-учно.
Сказав это, я улыбнулась Хаяме-куну:
— Ну, ладно. Тогда ты станешь подопытным для Мсти-варного пирожного!!!
А час спустя...
— Э... эройму эссяйму эройму эссяйму... парарэру парарэру рэро-рэро-рэро... эхе-хе...
Рухнув на пол, Хаяма-кун с разрушенной улыбкой на лице бормотал какое-то загадочное заклинание.
— Фу-фу-фу... Наконец-то я завершила его... Мсти-варное пирожное...
Дрожа от возбуждения, я заворожённо смотрела на магическое пирожное, которое вдребезги разнесло человеческую сущность Хаямы-куна.
— Е-если ЭТО скормить Исуруги...
...она станет как Хаяма-кун, который валяется там... Ку-ку-ку, вот это будет зрелище.
Я опустилась на колени рядом с Хаямой-куном, у которого были мутные глаза:
— Благодаря тебе Мсти-варное пирожное благополучно завершено. Я правда благодарна. Я уже всерьёз думаю — может, силой денег сделать твоего отца президентом малой компании...
— Гакурэ-э... пожалста... хэлпу-у...
— Ага-ага, ты тоже рад, да?
Я крепко сжала руку Хаямы-куна, который был на грани превращения в руину.
— Никогда не думала, что в кулинарном кружке, куда я вступила от скуки, встречу такого замечательного человека... Хаяма-кун, наша встреча — бесценна...
Я встала и, напевая, в отличном настроении упаковала Мсти-варное пирожное в коробку. Упаковала, и уже хотела отправиться к комнате Второго волонтёрского кружка, где была Исуруги...
— Х-Ханаката... сэмпай...
Незаметно поднявшийся Хаяма-кун, пошатываясь, приблизился ко мне.
— Э-э... вы правда собираетесь скормить это пирожное Исуруги-сэмпай?
— А как же. Ради этого мы с тобой и старались.
— Ну, да... Это... как его, Мсти-варное пирожное, да? Если им накормить — Исуруги-сэмпай, конечно, будет ужасно. Но потом взбешённая Исуруги-сэмпай, скорее всего, устроит вам такое, что это будет даже не «ужасно», а, без метафор, вас убьют...
— Именно поэтому я и попросила Хаяму-куна о помощи, чтобы завершить СОВЕРШЕННОЕ Мсти-варное пирожное!!!
Я гордо выпятила грудь.
— Да, если атака будет половинчатой — меня убьют ответным ударом. Но стоит ей откусить хоть кусочек этого завершённого Мсти-варного пирожного — о чудо! Исуруги рухнет на пол, и с разрушенной улыбкой на лице превратится в жалкое существо, которое может только бормотать таинственные заклинания! Как Хаяма-кун сейчас! А я тем временем убегу — и всё нормально!!!
— Думаете, так гладко получится? Против ТОЙ Исуруги-сэмпай... И к тому же: вы это пирожное будете передавать лично в руки?
— Да. Прямо сейчас пойду и передам. Я сегодня для этого и надела очки — чтобы замаскироваться. В апреле, когда просила дружить, я была без очков, так что она меня не узнает.
— «Не узнает»... как знать? И потом: съест ли Исуруги-сэмпай пирожное, полученное от незнакомки?..
— Нормально!!! Она же дура на вид — стоит сказать: «Я ваша фанатка! Пожалуйста, съешьте это!» — и она запросто съест! Потому что с виду дура!!! А если всё равно не съест — я заплачу ей, чтобы съела!!!
— Лучше так не делайте... Опять вас заставят работать в кафе детсадовцев или типа того...
— Какое лицо будет у Исуруги, когда она съест Мсти-варное пирожное?.. Жду не дождусь...
Сказала я, улыбаясь. Хаяма-кун вздохнул:
— Но всё-таки удивительно. Ханаката-сэмпай — и пытаетесь сделать что-то своими силами, не полагаясь на деньги. Пусть даже это месть.
— Да... Отомстить силой денег, конечно, легко... Но так мой гнев не утихнет!!! Я хочу САМА обрушить на неё молот правосудия!!!
Да. Месть этой мрази я не могу доверить чужим рукам. Вот это стремление к мести — оно бесценно.
— Тогда я пойду.
Я крепко взяла коробку с Мсти-варным пирожным и сказала. Посмотрела на Хаяму-куна:
— Это Мсти-варное пирожное получилось благодаря тебе... Правда спасибо, Хаяма-кун. Я благодарна.
— Спасибо, конечно.
— Я бы хотела дать тебе в благодарность миллионов десять... Но тебе это неприятно, да?
— Да. Прекратите делать всё через деньги, прошу вас.
— Поняла. Тогда...
Я мягко приблизилась к Хаяме-куну и... чмок — поцеловала его в щёку.
— Эхе-хе... Это благодарность.
Ого, это, конечно, стыдно, или, как сказать... сердце колотится...
— Тогда я пошла-а!!!
Попрощавшись с ошарашенным Хаямой-куном, я с красным лицом вышла из кулинарного кабинета.
Комната Второго волонтёрского кружка. Я стояла перед её дверью. Сглотнула слюну и медленно открыла дверь.
— А? Никого нет.
Странно. Кто-то говорил, что Исуруги обычно ходит на кружок и по воскресеньям... Я надулась. Ах, но на столе лежит сумка. Значит, она всё-таки здесь. Я вошла в комнату. Подумала: подожду-ка её здесь... и заметила, что из задней комнаты едва слышен чей-то присутственный шум.
— Может, она в задней комнате?
Я тихонько заглянула в заднюю комнату. В комнате... Исуруги спала. На боку, свернувшись как младенец, она спокойно посапывала: «Ку-у...» Махровое одеяло, видимо укрывавшее её, было сброшено в сторону.
— Спит, что ли?
Я сняла обувь у входа и тихо ступила на татами. Села рядом с Исуруги, но она не подавала признаков пробуждения. Совершенно глубокий сон. Какое-то время я смотрела на её спящее лицо. Её маленькие губы цвета сакуры были невинно приоткрыты, хрупкие плечи медленно вздымались и опускались в такт дыханию. Ослепительно белая, красивая кожа — даже мне, женщине, хотелось возмутиться. Длинные опущенные ресницы. Мягкие волосы льняного цвета покрывали её щёку.
Ну правда... до обидного красивая женщина. Когда я впервые увидела Исуруги в школе, я против воли подумала: «Ах... такую красоту не купишь за деньги... Это бесценно...» Потому-то я и хотела подружиться... Вот чёрт.
— Но по размеру груди я однозначно выигрываю!!! Ты, плоскогрудая!!!
В тот миг, когда я это сказала, мне показалось, что бровь спящей Исуруги дрогнула.
— П-проснулась?.. Нет, ещё спит, кажется...
Я ткнула пальцем в её белую щёку — «фуни-и...» — и Исуруги перевернулась на другой бок. Теперь на спине, с блаженным лицом. И поскребла свою плоскую грудь.
— К-какая беззащитная поза... Полно прорех...
Моя рука сама потянулась к Мсти-варному пирожному в коробке. Меня захватило желание впихнуть его в эти невинные губы Исуруги. Но — нельзя. Потому что, если засунуть спящей в рот, она просто выплюнет. Раз уж я сделала Мсти-варное пирожное, нужно, чтобы она съела его как следует... Тогда — сначала разбудить спящую Исуруги, а потом...
— М... МОГА-ГА-ГА?! МОГА-МОГА-МОГА?!
Слышу какое-то «мога-мога». Что это за «мога-мога»? Вдруг замечаю... Я, сама того не заметив, правой рукой схватила Мсти-варное пирожное и прижимаю его к губам Исуруги. А-А-А?!
— А-А-А, Ч-ЧТО Я... НЕ ОСОЗНАВАЯ...
— ФУ-ФУГА-А-А?! ФУГА-ФУГА-ФУГА-А-А?!
— НО... А-ХА!!! Э-ЭТО ВЕСЕЛО!!! ЖУТКО ВЕСЕЛО!!! ЭТО ВЕСЕЛЬЕ — БЕСЦЕННО!!! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
— ХО-ХОГА-ХОГА-ХОГА-А-А?!
Не понимая, что происходит, полуспящая Исуруги с чуть слезящимися глазами сучила руками и ногами. А я втирала, втирала Мсти-варное пирожное в её жалкие губы. Ого, как же весело-О-О!!! Я сейчас МЩУ!!! По-настоящему МЩУ!!!
Но...
— У... УНУ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— ХЬЯ-А-А!!!
Внезапно вскочив, Исуруги отшвырнула меня к стене.
— Дрянь. Уэ-э.
Грубо вытерев рот, Исуруги, пошатываясь, сказала низким голосом:
— Арасико сказала, что по срочному делу не придёт... так что я завалилась вздремнуть... от нечего делать...
— Мы же договаривались с Арасико играть в реверси... Она сказала, что я не знаю правил, так что научит... Я так ждала... Но она не пришла, и я с досады задремала...
Похоже, ещё не отошла ото сна — Исуруги несла какую-то околесицу. Но когда её взгляд сфокусировался на мне — расфокусированные глаза снова сфокусировались. Исуруги вперилась в меня:
— Ты... чего это вдруг?
— Н-нет, э-э...
Я, прилипнув к стене, крупно дрожала.
— Ты ведь знаешь, что я просыпаюсь ОЧЕНЬ тяжело?
— Н-не знаю...
— Тогда сейчас узнаешь... прямо на своей шкуре...
Пробормотав это с голосом, полным проклятий, Исуруги схватила металлическую биту, стоявшую у стены. П-почему здесь металлическая бита?!
— П-п-п-п-подожди!!!
Я поспешно выхватила из кармана пачку в миллион иен, что всегда носила с собой:
— М-может, простишь за эти деньги? Е-если мало — добавлю...
Исуруги с полуопущенными веками всмотрелась в моё лицо:
— А... приглядеться — так это же Ханаката Мии...
— А?! П-почему ты узнала?!
— Да потому что старшеклассница с миллионом иен в кармане — одна ты на всём свете...
— П-правда? А я думала, современные старшеклассницы — все такие...
— Я, значит, из сил выбивалась, учила тебя ценности денег... Гнев удвоен...
Как и было сказано, тёмная аура, вздымавшаяся от Исуруги, уплотнилась вдвое. Меня сейчас убьют. Даже не успев надеть обувь, я вылетела из комнаты с татами.
— СТОЯ-Я-Я-ТЬ!!!
Исуруги погналась за мной, крича: «СДОХНИ-И-И-И!!!» — и без тени пощады замахиваясь металлической битой.
— И-И-И!!!
Я пригнулась и кое-как ушла от убийственной атаки. Бита врезалась в пачку миллиона иен, которую я держала, — ударом сорвало бандероль, и сотня десятитысячных купюр запорхала по комнате.
— НЕ УПУЩУ-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
Атака сзади. Я нырнула вперёд и спасла жизнь.
— Э-эй, ты-ы!!! Это уже не шутки!!!
— ЗАТКНИ-И-И-ИСЬ!!!
— Я, между прочим, единственная дочь того самого концерна «Ханаката»!!! Одна из богатейших семей мира!!! Я вхожа в политические и финансовые круги, и такую мелкую сошку, как ты, мне ничего не стоит стереть с лица земли, так что...
— УРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— ХЬЯ-Я-Я-Я-А-А-А!!!
Бита врезалась в дверцу шкафчика. Я удирала на четвереньках. Но Исуруги с налитыми кровью глазами преградила мне путь. Я осела на пол и с почти плачущим лицом глядела вверх на безумную, что стояла передо мной. Повсюду были разбросаны десятитысячные купюры. Но такими тоненькими бумажками не защититься от металлической биты Исуруги.
— ГОТО-О-О-О-О-ОВЬСЯ-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Исуруги занесла биту высоко в небо. В этот миг перед моим мысленным взором с безумной скоростью пронеслись события моей жизни.
Может, это и есть то самое знаменитое «прокручивание жизни перед смертью»? Типа, «вспышка-хо-ня-ра-ра-ра»? Значит... А-ах, я сейчас умру...
Всплывали и исчезали воспоминания. Лица близких. Отец, мать, дворецкий и горничные в нашем особняке, множество друзей... А? Что за... Почему-то лица всех, кто всплывал в голове, были какими-то смутными... И черты их лиц я не могла ясно вспомнить. Множество людей, которые должны были быть в моей памяти, с размытыми обликами исчезали за грань сознания. А последним явилось... почему-то лицо Хаямы-куна. Только лицо Хаямы-куна отчётливо обрело очертания. Когда он сурово меня поучал — со сдвинутыми бровями и чуть сердитым лицом. К этому лицу я обращалась мысленно.
Хаяма-кун... Я думала, что с деньгами можно всё. Но, наверно, это было ошибкой... Наверно, ты был прав... Ты же мне всё время это говорил... Прости меня, Хаяма-кун... прости...
Бита обрушивается. Я крепко зажмурилась. И в этот миг — меня окутало ощущение полёта.
— А?
Я удивлённо открыла глаза. Кто-то подхватил меня на руки принцессой и поднял моё тело. Этот человек, держа меня на руках, легко прыгнул и отдалился от Исуруги, замершей с занесённой битой. Может, Хаяма-кун?.. Нет... Другое.
Это была — до изумления красивая девушка. Гладкие длинные чёрные волосы, прохладные, благородные глаза. С изящной, элегантной внешностью, полная достоинства красавица. Эта девушка спасла меня от атаки металлической биты Исуруги.
— Кого я вижу... — Исуруги повернулась, держа биту наготове. — Не ты ли это, мерзкий окама-извращенец... Ты-то что здесь делаешь?
А? Что сейчас Исуруги сказала? Голос был тихий, я не расслышала, но вроде бы «извращенец»...
Девушка с чёрными волосами опустила меня на пол, приложила правую руку к губам:
— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Как всегда, у вас дурные манеры и до того грустная плоская грудь!!! Я прямо восхищаюсь, как вы с таким жалким бюстом не стыдитесь показываться на людях!!!
— Короче, убью обеих.
Низким голосом пробормотав, Исуруги снова взяла биту наизготовку. К моему уху, дрожа, приблизились губы девушки с чёрными волосами:
— Когда я дам знак...
— А?!
Девушка схватила меня за задний воротник... и со всей силы вытолкнула моё тело вперёд.
— А-А-А-А-А?!
Я потеряла равновесие и встала на четвереньки. Прямо передо мной — Исуруги, источающая зловещую кровожадность...
— ДАВАЙ!!! — знак. Я обеими руками схватила подол юбки Исуруги и со всей силы вздёрнула его вверх.
Ослепительно белые бёдра Исуруги обнажились, а над ними — белые трусики...
— Ч-ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!!! — закричала Исуруги, левой рукой придерживая юбку, а правой замахиваясь битой... и вдруг её глаза расширились от неожиданности.
В широко открытый рот Исуруги влетело что-то маленькое. Рефлекторно сомкнув рот, она в следующий миг...
— ГЭ-ГЭ-ГЭБО-О-О-О-О-О-О-О!!!
...повалилась навзничь с пеной у рта.
— А?.. — я издала глупый звук, глядя, как предо мной в агонии валяется Исуруги. Хоть и красавица, но она подёргивалась в конвульсиях и бормотала бессмысленные слова. Ч-что это значит?..
— Фуфун. Удачно вышло.
В правой руке горделиво улыбавшейся девушки было зажато пирожное размером с шарик для пинг-понга.
— Э-это?..
— Это ваше Мсти-варное пирожное.
— А?..
— Внутри этого мини-пирожного — содержимое того Мсти-варного пирожного, которым вы пытались накормить эту плоскогрудую плебейку. Я швырнула его ей прямо в рот.
— С-содержимое Мсти-варного пирожного?..
А-а, вот почему Исуруги так корчится... Я с ошарашенным лицом смотрела на красавицу передо мной.
— А... вообще, кто ты? Почему ты спасла меня?
— Меня попросил Хаяма Тацукити: «Спаси сэмпай».
— А... Хаяма-кун?
— Именно так. Ну, у меня у самой невыразимый счёт к этой плоской, как стиральная доска, плебейке, так что мне это кстати. Вот я и воспользовалась вашим Мсти-варным пирожным, чтобы наказать эту мразь!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!
Не очень поняла, но...
— С-спасибо... Ты спасла мне жизнь...
— Что такое? Ты весь в синяках...
Я с облегчением выдохнула. А потом, достав из-за пазухи чековую книжку, сказала:
— Вот, это чек в благодарность. Я оставила сумму незаполненной — впиши любую.
— Мне такого не нужно.
— А?.. — я ошеломлённо уставилась. — П-почему? Ты не хочешь денег?.. Не может быть... Ведь деньги — самое великое в этом мире... Самое...
Девушка с чёрными волосами спокойно смотрела на меня.
— Конечно, деньги — величайшая сила в этом мире. Они могут дать счастье и могут отнять его. Они делают людей и красивыми, и уродливыми. Но... разве не скучно жить, только служа деньгам и позволяя им управлять собой?
— Почти всё, что существует в этом мире, можно получить за деньги. Однако, похоже, в мире всё же остаётся немного того, что ни за какие деньги не добыть. Сколько из этого «немного» ты сумеешь получить... — в этом и есть ценность жизни, не так ли?
С этими словами девушка мягко улыбнулась. Эта улыбка, казалось, была похожа на чью-то, кого я знаю.
— К тому же, ты делаешь одну большую ошибку. Самое великое в этом мире — не деньги... — Девушка фыркнула. — Самое великое в этом мире — это Я!!!
Приложив правую руку к губам, она гордо провозгласила.
— Во всём мире нет никого более великого, чем я — сверх-аристократка!!! Запомни это хорошенько!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!
Многое было испорчено, и я ошарашенно смотрела на девушку.
И тут...
— Фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу...
...раздался голос. Очень страшный голос. Невесть когда Исуруги встала на ноги.
— Н-ну, правда... Вы дали жару... Вы двое...
В тело Исуруги вселился демон. Мы с черноволосой девушкой, крупно дрожа:
— А-авававава...
— О-она ожила быстрее, чем я думала... И правда, злобная плоскогрудая варварша — тело у неё устроено иначе, чем у обычных людей, похоже...
Исуруги медленно поднимала металлическую биту. Её губы изогнулись в зловещей усмешке.
— Эй... Хочешь, скажу тебе одну хорошую вещь?.. Самое великое в этом мире — не деньги и не вот этот мерзкий извращенец... Самое великое — я, Исуруги Мио-сама!!! И сейчас я тебе это докажу...
Демоническая аура заполнила комнату. Я уже процентов на восемьдесят плакала.
— Ты!!!
— Д-да!!!
Остро окликнутая черноволосой девушкой, я вздрогнула и ответила.
— Пока я буду сдерживать этого плоскогрудого демона — ты беги.
— А... но...
— Довольно, иди!!!
Явив мне мужественную спину, девушка сказала:
— Умирать вдвоём ни к чему... Умереть достаточно мне одной.
— Ну, иди. И ни за что не оборачивайся.
Черноволосая девушка, обернув только лицо, улыбнулась. Я смотрела на эту улыбку, и слёзы катились градом. А потом девушка с криком «У-О-О-О-О-О-О... ДЭСУ ВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!», источая голос души, бросилась на демона Исуруги. Я вытерла слёзы и резко развернулась к ней спиной. А за спиной послышался глухой хруст и предсмертный вопль...
На следующий день — понедельник, после уроков. Я направилась в кулинарный кабинет, где работал кулинарный кружок.
— Ой, Хаяма-кун.
— А, Ханаката-сэмпай. Здрасьте.
— Что такое? Ты весь в синяках...
— Н-ну, просто дома упал...
— Оттого, что дома упал, ТАКОЕ получилось? Дома у простолюдинов, наверно, очень жалкие.
На мои слова Хаяма-кун криво усмехнулся.
— Слушай, Хаяма-кун. Насчёт вчерашнего...
Хаяма-кун замер. Я хотела многое расспросить у Хаямы-куна. О той черноволосой девушке, что сказала, будто Хаяма-кун попросил её спасти меня. Как её зовут? Если она ученица этой школы — какой класс, какой год? Где живёт? Обычная я, наверное, заплатила бы любые деньги, чтобы это выведать. Но...
— Ладно, не надо.
Я улыбнулась и пробормотала:
— Наверняка... мы ещё встретимся.
Отчего-то мне так показалось. И я хотела в это верить.
— Знаешь, Хаяма-кун... — сказала я улыбаясь ему, наклонившему голову в недоумении. — Я, кажется, нашла нечто настоящее «бесценное».