Радостно-стыдливое похищение на горячие источники!
— Вон он! Тот парень с золотистыми волосами!
Я, Ханахира Мии, крикнула пилоту вертолёта. Вертолёт начал снижаться к школьным воротам, где только что появился тот самый златовласый парень — Хаяма Тацукити-кун. Машина резко пошла вниз, и стоявшие поблизости ученики испуганно шарахнулись. Простите, люди!
Боковая дверь вертолёта отъехала, и двое моих телохранителей споро спрыгнули на землю. Миг — и они уже крепко держали за руки ошарашенного, с глупейшим лицом Хаяму-куна.
— Э-эй!.. Вы чего творите?! — забился он, крича на охранников. — Да вы кто вообще… Гхэ-э!
Один из телохранителей коротким, точным ударом ребра ладони по шее оборвал его сопротивление. Хаяма-кун обмяк, потеряв сознание, и его бесчувственное тело бережно погрузили в салон.
— О'кей! Тогда — взлетаем!
Винтокрылая машина снова взмыла в небо.
— Х-х-х-Ханахира-сэмпай!!! — очнувшись, заорал на меня Хаяма-кун.
— Что… что… что это за представление?! Спуститься на вертолёте к школе и похитить меня!.. Это же преступление!
— Ну не сердись, Хаяма-кун. Я всего лишь воспользовалась своим законным правом.
— Чего-о?!!!
— Слышал про особый приз, который даётся победительнице конкурса «Мисс Сакурамори»? Путёвка на горячие источники, куда можно пригласить любого ученика, — пропела я, сложив пальцы перед грудью и лучезарно улыбнувшись.
— Конкурс?.. Горячие источники?
— Да-да, именно!
— Ханахира-сэмпай, так ты участвовала в том конкурсе?! А… постой… но…
Хаяма-кун состроил глубоко задумчивое лицо.
— Вообще-то я и не собиралась мараться об этот плебейский балаган… — произнесла я, мысленно возвращаясь к фестивалю Сакурамори. К тому дню, когда я встретила на том конкурсе мою божественную «старшую сестрицу». — Но в том конкурсе участвовала та, кем я восхищаюсь. Я так разволновалась, что ворвалась прямо на сцену. А она… она тут же бросилась наутёк. Я гналась изо всех сил, но так и не смогла поймать…
— О-они как… вот, значит, что было… — отчего-то со щеки Хаямы-куна скатилась капелька пота.
— Но потом! Когда я поняла, что тот факт, что она участвовала, означает одно: моя сестрица — ученица Сакурамори!.. Меня будто озарило! Блистательная идея! Бесценная, я бы даже сказала! И я решила участвовать в конкурсе с середины выступления.
— Логическая связь напрочь отсутствует…
— Победительница получает однодневную путёвку на горячие источники и право пригласить с собой любого ученика. Вот я и подумала — воспользуюсь этим правом, чтобы поехать со своей прекрасной сестрицей!
— А-а, вон оно что… теперь понятно… — Хаяма-кун кивнул с несколько ошарашенным лицом. — Но разве можно участвовать в конкурсе с середины?
— Ах, Хаяма-кун. Для денег нет ничего невозможного.
— Ч-что?! Сэмпай, вы что же, деньгами проложили себе путь на сцену?!
— Йес.
— Сэмпай!!! Сколько раз я вам говорил! Нельзя всё решать с помощью денег!
— Ну-ну, не будь таким занудой.
— Просто кошмар… — Хаяма-кун схватился за голову. И тут же вскинулся: — П-погодите! А саму победу… Вы что же, тоже купили?!
— Нет-нет. До такой степени я не опускалась, — я весело рассмеялась. Хаяма-кун облегчённо выдохнул. — Просто… когда меня попросили показать самопрезентацию, я разбросала над зрителями десятитысячные купюры. Где-то на десять миллионов йен всего, кажется.
— Д-да это же чистой воды покупка победы!!!
— Ничего подобного. Во время самопрезентации демонстрируют свои особые таланты. А мой особый талант в том, что я — богата.
— Это не называется «особым талантом»…
Хаяма-кун только вздохнул устало.
— Но… хоть я и победила, пригласить сестрицу так и не удалось. Сколько я ни искала её по школе — нигде не нашла. Правда, так жаль… а ведь я так этого ждала… — я грустно уронила это, а потом снова посмотрела на Хаяму-куна. — Ну и вот. Раз уж не получилось с ней, я подумала — приглашу-ка я Хаяму-куна. За неимением лучшего.
— «За неимением лучшего»…
— Угу. — Я улыбнулась. — Так что — давай вместе съездим на горячие источники, Хаяма-кун. Обещаю, будет бесценно весело!
Вертолёт приземлился у окружённой лесом гостиницы на горячих источниках. Мы с Хаямой-куном вышли. В вертолёте он брюзжал и жаловался, но, похоже, в итоге смирился перед моей настойчивостью. Хотя и с крайне недовольным видом.
Я оглядела внушительное, роскошное здание:
— Вообще-то призовая поездка была в какую-то жалкую, плебейскую гостиницу, так что я сменила её на эту.
— Во-от как…
— Эту гостиницу выкупил концерн «Ханахира». Так что, кроме охраны, здесь никого нет — можем отдыхать, не стесняясь.
— В-ВЫКУПИЛИ?!
— Ага. Ради этой поездки.
Хаяма-кун так и застыл с отпавшей челюстью. Что это с ним? Подумаешь, большое дело.
— Ну всё, Хаяма-кун! Давай скорее в горячий источник!
— А… э-э…
Подталкивая Хаяму-куна в спину, я вошла в гостиницу. Мы разошлись по раздевалкам. Внутри я скинула одежду, обернулась банным полотенцем и толкнула дверь, ведущую к источнику. Раздвигая густой пар, застилавший обзор, я пошла вперёд.
Хаяма-кун уже был в воде.
— Я-хо-о, Хаяма-кун!
— А?.. Гхэ-э-э?! Х-Ханахира-сэмпай?! — он, расслабленно млевший в горячей воде, заорал и побагровел. — Ч-что вы здесь делаете?! Здесь же мужское отделение!..
— Ах, тут общий источник.
— Ч-чего?!
— Раздевалки отдельно, а дверь ведёт в один общий бассейн. Так что давай мирно греть косточки вместе! — с этими словами я ступила в воду. Моё тело, едва я погрузилась по плечи, вытолкнуло на поверхность две огромные груди, которые колыхнулись на воде. Не торопясь, я двинулась к Хаяме-куну.
— Эй… Сэмпай!!! Не приближайтесь!!!
— Ну почему-у? — я надула губы. — Тут же всё равно вместе, так хоть поболтаем, сидя в воде.
Не обращая внимания на его протесты, я приближалась, и он, с ужасом взирая на мою грудь, издал жалобный вопль. А потом —
— Н-не… Н-н-н-НЕ МОГУ-У-У-У!!!
С диким криком Хаяма-кун выскочил из воды и, прикрывая пах полотенцем, бросился прочь. Хлопнула дверь — он сбежал. Я лишь проводила его ошарашенным взглядом.
— Ну что ты как маленький. Такой стеснительный!
Чего так смущаться обычного общего купания?.. Может… ну, может, у него там «бюджет маловат»? И поэтому он избегает мыться при ком-то?
— Если он так комплексует… Надо будет как-нибудь подправить это за счёт денег…
Я дала себе мысленную клятву.
Вдоволь насладившись горячей водой, я вышла из бассейна и вернулась в раздевалку.
— М-м?.. — моё внимание привлекло большое кресло, стоявшее посреди комнаты. — О! Это же то самое… массажное кресло, которым пользуются простолюдины. — Я склонила голову набок. — Странно. Когда я заходила в раздевалку, прямо посреди комнаты его точно не было.
Теперь же оно стояло так, будто приглашало: «Ну же, присядь».
— Ну да ладно. Раз выпал случай — опробуем плебейскую культуру!
Я опустилась в кресло и откинулась на спинку. Массаж начался.
— М-м… О! А это… довольно приятно…
— М-м-м… Ах… у-у…
Нет, не «довольно»…
— Ч-что это за… Ах!..
Это слишком, слишком приятно… О-о-оххх…
И вдруг —
— Фгью-у-у!!!
Массаж добрался до моей груди. И принялся терзать её, мять, беспощадно и настойчиво.
— О-о-ох… Эт-то… это просто бесценно…
А массаж груди всё не кончался. Всё не кончался и не кончался.
Я заёрзала, извиваясь, и, не выдержав, приоткрыла зажмуренные веки. И —
— А?..
Мою грудь массировали… человеческие руки.
— Э-э-э-э-э-э-э-э-э?! — я в панике вскочила и отпрянула от кресла. — Ч-ЧТО ЭТО?! Что это за кресло такое?!
Дрожа от ужаса, я уставилась на кресло. В спинке его зияли две прорези, из которых торчали самые настоящие человеческие руки. Довольно хоррорное зрелище.
— В-в массажные кресла простолюдинов… сажают живых людей?! Д-диво бесценное…
И на моих глазах кресло вдруг разошлось по швам ещё больше.
Из недр кресла медленно, тягуче поднялась человеческая фигура. Лицо мне знакомое. Стройные, гибкие руки и ноги, длинные волосы, заплетённые в два хвостика, и глаза, полные решимости и воли.
— М-Мамия-сан?!
Это была Мамия Юми-сан, которая, как и мы с Хаямой-куном, состояла в Кулинарном клубе.
— Э… Ч-что это всё значит?..
Мамия-сан в упор, с лютой ненавистью уставилась на меня и заговорила:
— Я увидела из окна школьного корпуса, как взлетает вертолёт.
— А?..
— И заметила в нём тебя, Ханахира-сан. И Тацукити-куна. Поэтому я стремглав бросилась на крышу, вскарабкалась на ограждение и прыгнула на вертолёт.
— П-прыгнула на вертолёт?!..
— Я держалась изо всех сил, но руки занемели, онемели, и в конце концов я сорвалась и упала вниз. Повезло, что под нами был лес — ветви и листва смягчили падение, а иначе… Потом я пошла в ту сторону, куда скрылся вертолёт, и вышла к этой гостинице…
— В-вот это решимость… Но почему в массажном кресле?..
— При падении в лесу я немного подвернула ногу. Кое-как доковыляла сюда, но дикая боль не прошла. В таком состоянии я не смогла бы просто напасть — если бы ты убежала, мне ни за что тебя не догнать. Тогда я подумала — притворюсь массажным креслом и дождусь, пока ты сама угодишь в ловушку. Я хотела массажем довести тебя до бесчувственного состояния и выпытать, где находится Тацукити-кун. Но, к собственному стыду… я увлеклась массажем твоей груди и забылась…
Сказав это, Мамия-сан шагнула ко мне, и её лицо было страшнее тучи.
— Ханахира Мии-сан… Ты уже давно меня бесишь… Что-то ты чересчур фамильярна с МОИМ Тацукити-куном…
То, что Мамия-сан по уши влюблена в Хаяму-куна, знали все члены Кулинарного клуба. Уж больно бурно она это демонстрировала в клубной комнате.
— Ф-фамильярна?.. Да ничего такого…
— Ты похитила ЕГО и этой своей бессмысленно огромной грудью пыталась эротически зомбировать МОЕГО Тацукити-куна… Ведь так? Какая подлая, низкая тварь…
Мамия-сан с хрустом размяла пальцы.
— Ну что ж… Для начала я превращу тебя в «растение» своим массажем. А уже потом, спокойно, не торопясь, займусь поисками Тацукити-куна…
Плохо! Она меня убьёт! У неё травмирована нога, но даже так Мамия-сан куда более ловкая, чем я, неуклюжая, — это я поняла сразу, нутром.
— Е-если так… — я сунула руку в ложбинку на груди. Из-под полотенца я извлекла две туго скрученные пачки — по триста тысяч йен в каждой. Носить с собой пачки купюр — элементарное правило этикета для богатых. Хранились они в груди в полной герметичности, так что даже после купания остались сухими.
— Тайное искусство Селеб-ниндзя — Пляска Юкити!!!
Я разбросала купюры по всей раздевалке. Бесчисленные десятитысячные банкноты закружились в воздухе. Увидев их, Мамия-сан, как истая простолюдинка, должна была тут же увлечься их собиранием. Я рассчитывала сбежать, воспользовавшись этим. Но —
— Это что за представление? Ты что, держишь меня за идиотку?
Мамия-сан, казалось, вообще не заметила денег.
— Ч-что же…
— Ну-с… займёмся массажем…
Сверкнув глазами, она метнулась ко мне и —
— Один из сорока восьми запредельных массажных приёмов! «Пистолет-разминатель»!!!
Её правая рука с невероятной скоростью устремилась ко мне. Уклониться невозможно. Я в ужасе зажмурилась.
Но в этот самый миг меня окутало чувство лёгкой, воздушной невесомости.
— А?..
Ощущение было смутно знакомым, почти ностальгическим. Я приоткрыла веки. Меня, подхватив на руки «принцессой», держала прекрасная девушка с длинными, блестящими чёрными волосами. Увернувшись с моим телом на руках от приёма Мамии-сан, она кривовато усмехнулась:
— Вы опять попытались выкрутиться из беды с помощью денег? Ведь я же столько раз говорила вам… Ах, что за несносная особа!
— С-се… СЕСТРИЦА!!!
Да! Это была ОНА! Та самая «старшая сестрица», перед которой я преклонялась!
— К-как… Почему вы здесь?..
Хотя нет — неважно. Она снова пришла спасти меня. Не за деньги, не по контракту — пришла сама. И это было… это было настоящее счастье. Истинное, подлинное счастье. Дороже всех сокровищ мира.
— Ты… та самая красавица с летнего фестиваля… — пробормотала Мамия-сан. И тут же окликнула мою сестрицу, которая со мной на руках направилась к выходу: — Сто-о-ой!!! Я ещё не закончила массаж!!!
— О-хо-хо-хо-хо! Чтобы я, аристократка, подчинялась приказам какой-то там вульгарной простушки?! Ну уж нет! Всего наилучшего!
Прижав меня к себе, сестрица пулей вылетела прочь, оставив Мамию-сан позади.
— Сестрица…
Я прижалась к ней всем телом.
— Что такое? Если вы о чеке в знак благодарности, то он мне ни к чему, — произнесла она.
Я замотала головой. Никакими чеками, никакими деньгами не выразить того, что я сейчас чувствовала.
Поэтому — всего одно слово. Не деньги, не драгоценности. Всего одно слово, в котором сжалось всё, что было на душе.
— Спасибо.
То ли от блаженного чувства защищённости в объятиях сестрицы, то ли от последствий массажа Мамии-сан — мои веки налились чудовищной тяжестью. Окутанная бесценным, тёплым чувством, я медленно закрыла глаза. И за миг до того, как сон поглотил моё сознание, мне показалось… что сестрица ласково и радостно улыбнулась.