И тогда она бросила вызов
Уходит из старшей школы Сакурамори? Юно? Что же это...
— А?.. — этот голос издала сама Юно.
— П-погоди, Юми... Что ты такое говоришь...
— Арасико уходит из Сакурамори и со второго семестра переводится в женскую школу, куда хожу я.
Юно с ошарашенным лицом смотрела на Мамию-сан:
— Ю-Юми... что ты такое говоришь? Я — в твою школу перевожусь? Я такого не слышала, и я...
— Арасико.
Мамия-сан остро посмотрела на Юно.
— Это ради твоего же блага.
— Ты серьёзно? — лицо Юно напряглось. — Ты... серьёзно такое говоришь?
— Да. Я и приехала в Сакурамори, чтобы поговорить с тобой об этом.
— Н-но... Даже если ты так внезапно говоришь...
— Женская школа, куда я хожу, — с полным пансионом. Её построили в глубине гор, это изолированная от мира среда. Женская школа — в общежитии только женщины, да и учителя — почти все женщины. Хотя в горах, но оборудование современное, для жизни всё есть. Если будешь ходить туда — контакты с мужчинами сведутся к минимуму. И Арасико больше не будет страшно.
— Но...
— В школе с совместным обучением ты, с твоей андрофобией, всё время будешь страдать. Поэтому, Арасико, иди в мою школу. Я... волнуюсь за тебя.
— Юми...
— П-ПОДОЖДИ-КА!!!
Поспешно воскликнула Исуруги-сэмпай.
— Что ты несёшь там всякое!!! Перевести Арасико в женскую школу? Не смеши!!! Этого я не позволю!!!
Сэмпай сверлила Мамию-сан взглядом. Но Мамия-сан спокойно это выдержала:
— Мне не нужно твоего позволения.
— Ч-что...
— Арасико говорила: «Чтобы вылечить андрофобию, я вступила во Второй волонтёрский кружок и каждый день стараюсь. Все в кружке — хорошие люди и помогают мне вылечить фобию».
— Да!!! Мы, чтобы вылечить андрофобию Арасико...
— Но, — Мамия-сан прямо посмотрела на сэмпай. — С тех пор как Арасико попросила Второй волонтёрский кружок вылечить её андрофобию, прошло уже больше трёх месяцев... Андрофобия Арасико — ей стало лучше?
— А?.. Э-это...
Сэмпай явно смешалась.
— Хоть немного, по сравнению с тем что было, — ей лучше?
Мамия-сан слабо вздохнула:
— Я вот что думала. Если андрофобия Арасико благодаря всем вам улучшается — тогда я без разговоров о переводе тихо вернусь. Но, увидев вчерашнее «свидание» с Садо-куном и сегодняшнюю Арасико на фестивале — я убедилась. Андрофобия Арасико совершенно не лечится. Вы не можете вылечить её фобию.
— Да как ты...
— Не можете... вы не можете защитить Арасико. Поэтому Арасико защищу я. Я...
— З-ЗАТКНИ-И-И-СЬ!!!
Сэмпай громко заорала. Это был крик почти что в отчаянии.
— Не смей сама убеждаться!!! Мы вылечим андрофобию Арасико!!! Я — я, богиня, вылечу!!! Обязательно!!! И Арасико должна этого хотеть!!! Правда, Арасико? Да?
Сэмпай с чуть встревоженным лицом посмотрела на Юно. Юно мельком глянула на Мамию-сан, потом на мгновение перевела взгляд на меня, сдержанно кивнула:
— У-угу. Я очень рада Юминым чувствам... но всё-таки я...
— Арасико.
Мамия-сан положила руки на плечи Юно:
— Прошу тебя, Арасико. Пойдём в мою женскую школу.
— Ю-Юми...
— Мы же с детства всегда были вместе. Кто лучше всех знает Арасико — это я. Кто больше всех любит Арасико — это я. Я... не хочу, чтобы Арасико переживала горечь. Не хочу, чтобы Арасико плакала там, где я не вижу. Поэтому...
Мамия-сан сильнее сжала руки на плечах Юно.
— Поэтому — переводись.
— Ю...
— Прошу. Прошу как никогда в жизни.
— А, а...
— Арасико, скажи это: «Я перевожусь».
— Я... пе...
А? Что такое? Юно как-то странно выглядит. Глаза потеряли фокус, колени мелко дрожат... И тут я заметил. Руки Мамии-сан, лежащие на плечах Юно, едва заметно шевелятся. Н-неужели...
— Ну, скажи, Арасико. «Я перевожусь».
— П-пере...
— А НУ-КА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
С криком в Мамию-сан полетел дроп-кик Исуруги-сэмпай. Мамия-сан отдёрнулась от Юно. Юно с отсутствующим лицом осела коленями на землю. Приземлившись, сэмпай вздыбила брови:
— Т-ты!!! Ты сейчас делала Арасико этот странный массаж?!
— Ч-чёрт.
Мамия-сан коротко цыкнула. Похоже, она массажем хотела лишить Юно рассудка, чтобы та беспрекословно кивнула на её предложение. Мамия-сан, а ты довольно подлый человек.
— Да как ты смеешь!!! Ведьма!!!
— Хм. Поскольку Арасико, похоже, из вежливости к вам не может сказать правду, я решила немного помочь.
— Ты дура!!! Нет, точно нельзя доверять Арасико такой, как ты!!! Я ни за что не допущу перевода!!!
Сэмпай и Мамия-сан яростно сверлили друг друга взглядами. О-о-о, страшно...
Мамия-сан скрестила руки и холодно посмотрела на сэмпай:
— Хм-м. Значит, ты говоришь, что можешь вылечить андрофобию Арасико?
— Само собой!!!
— Тогда давай устроим поединок.
— П-поединок?..
— Да.
Мамия-сан кивнула:
— Срок... Допустим, пять дней — до кануна того дня, когда я уеду домой, — сказала она. — Если за пять дней, начиная с завтра, вы сумеете вылечить андрофобию Арасико... я признаю поражение и откажусь от идеи перевода.
— Н-но... всего пять дней — это невозможно!!!
— Вот как, — Мамия-сан спокойно кивнула. — Пять дней невозможно. А сколько дней тогда нужно? Месяц? Год? Десять лет? Сколько нужно, чтобы вылечить андрофобию Арасико?
— С-сколько...
— Время неважно. Невозможно. Хоть сто лет — вам невозможно.
— Ч-что...
В виске Исуруги-сэмпай запульсировал гнев. Мамия-сан усмехнулась над ней:
— Сколько бы времени ни было — вы не можете вылечить андрофобию Арасико. Только будете, как до сих пор, тянуть впустую, а за это время Арасико опять и опять страдает... И ты даже этого не замечаешь — твоя тупость уже преступна.
— Ты...
Гнев-индикатор сэмпай достиг максимума. Э-это плохо. Юно всё ещё в отключке, Митиру-сэнсэй заняла позицию наблюдателя. Пока сэмпай, потеряв хладнокровие, не клюнула на провокацию Мамии-сан, я должен что-то сделать...
— С-СЭМПАЙ!!! УСПОКОЙТЕСЬ!!! ЭТО ПРОВОКАЦИЯ МАМИИ-САН...
— ЗАТКНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ, МОЛЧИ!!!
— ГАБЭХА-А-А-А-А-А-А-А!!!
В меня, поспешно приблизившегося, врезался сокрушительный бэкфист сэмпай. Я кубарем покатился! Брызжущее наслаждение — МАЙЧИНГУ!!! ЙЕС!!!
— АХИ-И-Я-Я-А... П-ПРИЯ-Я-ЯТНО-О-О...
— Прекрасно... просто прекрасно.
Исуруги-сэмпай, сжав кулаки до скрипа, сверлила Мамию-сан взглядом.
— Пяти дней вполне достаточно!!! Этот вызов — я принимаю!!!
— О, вот как.
Сэмпай, обратите внимание... У Мамии-сан улыбка «всё по плану»...
— Ах ты, гнилая ведьма!!! Жди с нетерпением через пять дней!!!
— Да, жду с нетерпением.
Обе, окутанные аурой дерзости, яростно сверлили друг друга взглядами.
И вот... Оставив чувства самой Юно совершенно в стороне, поединок между Мамией-сан и Вторым волонтёрским кружком состоялся.
На следующий день. Я был в комнате кружка.
— Итак, НАЧИНАЕМ!!!
Стоя у белой доски, Исуруги-сэмпай выкрикнула это. На белой доске было написано:
Первое заседание на тему «Что делать, чтобы вылечить андрофобию Юно Арасико»
Белая доска впереди, большой стол, гордо стоящий в центре. Это была «конференц-планировка» Второго волонтёрского кружка.
Сэмпай смотрела на нас, сидящих за столом:
— Как все знают — обстоятельства таковы!!! Так и оставим — Арасико увезёт та ведьма в свою женскую школу!!! Чтобы предотвратить это — мы должны найти способ вылечить андрофобию Арасико в оставшиеся четыре дня!!!
БАМ!!! — Исуруги-сэмпай хлопнула ладонью по столу. На лбу у неё была повязка с надписью «НА КРАЮ».
— Это битва, которую нельзя проиграть!!!
— Э-э... — робко поднял руку сидевший рядом со мной осветлённый парень — Тацукити. — А меня-то зачем заставляют участвовать? Я же не из Второго волонтёрского кружка...
— ЗАТКНИСЬ!!!
— ГЭБУ-У-У-У-У-У-У-У!!!
Брошенный сэмпай маркер чисто попал Тацукити в лоб.
— Сейчас чрезвычайная ситуация!!! Нужны умы как можно большего числа людей!!! Поэтому, без возражений, участвуй в заседании!!! Будешь много жаловаться — высушу тебе рот феном!!!
— У-У-У... Э-это беспредел... — простонал Тацукити.
Я рассеянно вспоминал вчерашнее. «Забрать Юно в женскую школу» — так сказала Мамия-сан. Но, судя по вчерашнему, сама Юно, похоже, переводиться не собиралась. Однако из-за стычки Мамии-сан с Исикурой-сэмпай ситуация вдруг развилась в поединок, и получилось, что если мы, Второй волонтёрский кружок, проиграем — Юно переведётся. Полностью проигнорировав чувства главной героини... Ну что за... Сэмпай так клюнула на провокацию...
— ЭЙ, ТЫ, ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! НЕ ВИТАЙ В ОБЛАКАХ!!!
— ХОНАБУ-У-У-У-У-У!!!
Угол брошенной тряпки для доски попал мне в глаз, и меня откинуло назад.
— У-И-И-И-И... Б-БОЛЬНО-О-О...
— Свинота-извращенец... Хоть в такой момент — будь полезен.
Передо мной незаметно встала Исуруги-сэмпай. У-у-у, давление — до чёртиков.
Сэмпай, прищурившись, смотрела на меня сверху вниз:
— И вообще... то, что андрофобия Арасико не лечится, — это в основном по твоей вине.
— А?! Д-да это же голословное обвинение...
— НЕ ПРЕКОСЛОВЬ!!! АХ ТЫ СВИНО-МОТИ!!!
— С-свино-моти...
— Мы до сих пор в первую очередь занимались твоей М-сущностью, а не андрофобией Арасико. Потому что твоя М-сущность была тяжелее, извращённее-извращённее-извращённее и мерзопакостнее!!! Поэтому мы думали сначала разобраться с тобой!!! Но твоя М-сущность не подаёт никаких признаков излечения... И лечение Арасико откладывалось...
— Э-это... моя вина?..
Вернее, проблема была в методах лечения-то...
— НА СТО ДВАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ ЭТО ТЫ ВИНОВАТ!!!
— ГХ-ГВА-А-А-А!!! С-С-СЭМПАЙ, ПЕРЕСТАНЬТЕ ДАВИТЬ НА КАДЫК... Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...
— Ну правда, ты бесполезнее пищевых отходов.
— Э-это жестоко-О-О...
Сэмпай с недовольным лицом вернулась к доске. Я обвёл комнату взглядом:
— К-кстати, Юно, кажется, ещё не пришла...
— Да. Интересно, что она делает.
Почти одновременно со словами сэмпай дверь кружка открылась. Это была Юно.
— П-простите за опоздание, — сказала она, входя. За её спиной... была Мамия-сан.
Мамия-сан с улыбкой превосходства:
— Здравствуйте всем.
Лицо сэмпай явно исказилось. Сверля Мамию-сан взглядом:
— А ты-то зачем сюда пришла? Тебя не звали.
— Ой? Разве не естественно, что я присутствую, чтобы судить, вылечилась ли андрофобия Арасико? И ещё: мне надо следить, чтобы вы, доведённые до крайности, не делали с Арасико ничего безумного. Например, промывание мозгов.
— Никаких промываний!!!
— Ну, тогда разве плохо, что я здесь? К тому же мне интересно посмотреть, как вы будете лечить андрофобию Арасико.
— Хм. Ладно. Запечатлей в своих гнилых глазах, как мы работаем. Но вмешиваться в наши дела — запрещено!!!
— Постараюсь, — спокойным голосом ответила Мамия-сан.
— Мамия Юми.
Митиру-сэнсэй встала со стула и обратилась к ней:
— Это форма твоей женской школы?
Да, сейчас на Мамии-сан была незнакомая форма — тёмно-зелёных тонов.
— А? Да... Приходить в школу в повседневном мне было неловко, так что я решила надеть форму. Вообще-то и вчера я собиралась прийти в ней...
— Это я попросила Арасико, чтобы вы обе пришли в юката. Спасибо за вчерашнее. Хорошая услада для глаз.
— Да нет...
Даже Мамия-сан говорила с Митиру-сэнсэй вежливо. А с Исикурой-сэмпай, которая старше, — на «ты».
— Вот как... М-м, поистине милая форма. Можно немного тебя сфотографировать?
— А? Фото?
Не дожидаясь ответа, Митиру-сэнсэй уже снимала Мамию-сан в форме на цифровую камеру, вынутую из кармана халата. Вот уж невыносимый взрослый.
Мамия-сан, смущаясь, отвела глаза от объектива — и в этот миг её длинные, узкие глаза широко раскрылись.
— Ах... — невольно вырвалось у неё. Туда, куда она смотрела, — стоял Тацукити с похожим выражением лица.
Их взгляды пересеклись. Комнату окутала слегка неловкая тишина. И при этом Митиру-сэнсэй не прекращала снимать Мамию-сан. Э-эта женщина — до чего же не читает атмосферу... Нет, не так. Она наверняка читает атмосферу и нарочно продолжает снимать. Такая толстокожесть уже достойна восхищения.
Вскоре...
— З-здорово, — Тацукити с натянутой улыбкой сказал. — Д-давно не виделись, Юми.
— Ага, — Мамия-сан прошептала и кивнула.
Их разговор на этом закончился. Юно и Мамия-сан сели в задней части стола. Митиру-сэнсэй, закончив съёмку, тоже заняла место.
— ТАК, НАЧИНАЕМ ЗАСЕДАНИЕ!!!
Будто разгоняя эту странную атмосферу, сэмпай громко закричала. Сидевший рядом Тацукити как-то приуныл.
— Я полночи не спала и придумала способы вылечить андрофобию Юно Арасико!!! Вот такие!!!
Сэмпай стала выписывать свои способы на белой доске и устно пояснять. Её способы были таковы:
«Избить Свиноту до полусмерти на глазах у Арасико, чтобы показать, что мужчины — слабые и ничтожные существа». «Всем вместе бросать в Арасико помидоры с написанным иероглифом "мужчина"». «Для преодоления фобии духовной практикой — трое суток без еды и воды читать сутры». «Пробежать на полной скорости весь городской квартал в длинной набедренной повязке с надписью "Мужчины не страшны, все мужчины — свиньи", так чтобы повязка не касалась земли». «Чёрная магия с принесением Свиноты в жертву». «Банджи-джампинг». «Кафе в костюмах детсадовцев».
Мои глаза естественно превратились в злобный прищур. Да и у всех остальных, наверное, тоже. Методы, придуманные сэмпай... были чересчур ужасны. Вернее, под конец я уже вообще не понимал смысла. Да нет, если присмотреться — с самого начала было бессмысленно.
— НУ КАК?! СПЛОШЬ ОТЛИЧНЫЕ МЕТОДЫ, ДА?!
...провозгласила сэмпай с блестящими глазами и полной уверенностью. Все, не в силах сказать честное мнение, молчали.
— Эй, Арасико, как тебе? Какой метод, думаешь, вылечит андрофобию?
— Э-э, ну-у... — у Юно было очень озадаченное лицо. А рядом Мамия-сан, вздыбив брови, яростно скрипела коренными зубами. Раз уж пообещала не вмешиваться — видимо, пока терпит и молчит. Но, судя по лицу, терпение её долго не продлится.
— С-СЭМПАЙ!!!
Я не выдержал и подал голос:
— Э-э... Мне кажется, эти методы не очень эффективны...
— «Не очень эффективны»? Какие именно?
— Не «какие именно»... В-все.
— А-А-А-А-А?!
Глаза сэмпай сверкнули страшным светом.
— Ты, извращенец, смеешь хаять методы, придуманные МНОЙ, Мио-сама?!
— Д-да нет, я...
— Вообще-то Садо Таро прав, — неожиданно пришла на помощь Митиру-сэнсэй. — Все методы, придуманные Мио, грубы, и я не думаю, что они эффективны. Если б объектом был Садо Таро — я бы понаблюдала, потому что было бы забавно. Но когда подумаю, что объект — слабая, нежная девушка Арасико... Увы, я не могу этого одобрить.
Значит, для меня это было б нормально?!
— Хотя, я думаю, план «избить Садо Таро до полусмерти» и план «чёрная магия с Садо Таро в жертву» — можно было бы и провести.
Пожалуйста, не делайте этого.
— М-мне тоже кажется, что методы не очень.
Сказал Тацукити.
— Я сначала думал — ты шутишь... Но ты, оказывается, всерьёз. Я в шоке.
Сверля сэмпай взглядом — Мамия-сан.
Под перекрёстным огнём отрицания Исуруги-сэмпай смешалась: «У...» А потом, чуть не плача:
— Н-ну и что... Я же всю ночь не спала, придумывала... — пробормотала она. — Раз вы так говорите — тогда и вы тоже думайте как следует!!! Если все идеи, которые я выдала напряжением мозгов, — «нет», тогда уж только вам и думать!!! Что-что, все разом... хнык...
А, слегка надулась.
И вот... После обсуждения — вернее, из-за самодурства надувшейся сэмпай — получилось так:
— Тогда сделаем так!!! Четверо, кроме меня: Свинота, Митиру-нээ, Хаяма, Арасико — каждый придумает свой метод лечения, и с завтрашнего дня по очереди будем воплощать!!!
— П-по очереди?..
— Да!!! Каждый придумывает метод, и мы все вместе его поддерживаем и воплощаем!!! Тогда проведём жеребьёвку — кто в каком порядке!!!
Сэмпай самовольно продвинула процесс и заставила всех тянуть жребий — палочки от одноразовых хаси. «Каждому по одной»... Серьёзно?.. Атмосфера не позволяла возражать. Я с неохотой потянул. На кончике моей палочки было написано «3».
— Я первая, — сказала Митиру-сэнсэй.
— Я... второй... — Тацукити.
— Мне... четвёртый номер, — Юно.
Значит, порядок: Митиру-сэнсэй, Тацукити, я, Юно. Надо же — сама Юно оказалась последней.
— Тогда завтра — Митиру-нээ!!!
— Принято, — Митиру-сэнсэй кивнула с обычным каменным лицом. Понять по нему, есть ли уверенность, было невозможно.
— Эти люди... справятся ли? Во всех смыслах.
Мамия-сан со скрещёнными руками имела сложное лицо.
И на следующий день. Воплощаем метод лечения, придуманный Митиру-сэнсэй. Метод же был таков...
***
Я, в комнате кружка, с ошарашенным лицом смотрел в сторону задней комнаты. Рядом Тацукити и Юно, чуть поодаль Мамия-сан — все с такими же лицами. В задней комнате... стояли бесчисленные манекены. Прямо как в битком набитом поезде — манекены в таком количестве, что не сосчитать, стояли — вернее, были втиснуты. Ч-что же это?.. Мы с озадаченными лицами попросили объяснений у стоявшей рядом Митиру-сэнсэй.
— Я подумала: чтобы вылечить андрофобию Арасико, лучше всего — привыкнуть к мужчинам.
Со своим обычным невыразительным лицом и голосом Митиру-сэнсэй сказала:
— Поэтому я придумала метод: набить заднюю комнату мужчинами и бросить туда Арасико. Но это было бы слишком жестоко, даже варварски. Так что вместо мужчин я приготовила манекены с мужским скелетом.
Митиру-сэнсэй не выглядела шутящей.
— Арасико запрут в этом пространстве. Для неё, с её андрофобией, это будет очень тяжёлое лечение. Но когда Арасико выйдет из задней комнаты — её фобия должна полностью излечиться.
«Тяжёлое лечение»... Это же просто манекены!
— А где вы взяли столько манекенов?.. — пробормотал Тацукити.
— А-а, я попросила по знакомству.
«По знакомству»... Что за знакомство-то?.. Да нет, не в этом дело...
— Э-э, Митиру-сэнсэй...
— Что, Садо Таро?
— Есть одна деталь, которую я никак не могу понять...
Я мрачно глянул на Митиру-сэнсэй и повернулся к манекенам:
— Почему... на манекены наклеены МОИ фотографии?..
На всех бесчисленных манекенах, оккупировавших заднюю комнату... на лицах были наклеены мои фотографии. Моё лицо, растянутое почти до натурального размера. С одним и тем же выражением, приклеенное, наверное, скотчем к лицам манекенов. Честно говоря, довольно жутко.
— У манекенов же лица гладкие, — сказала Митиру-сэнсэй. — Так и не разберёшь — мужчина или женщина. Вот я и наклеила твои фото, чтобы Арасико думала, что эти манекены — мужчины.
— Разве обязательно было использовать мои фото?
— Подумала: если лица незнакомых мужчин — Арасико может слишком испугаться. Поэтому использовала твоё, знакомое лицо. Чтобы Арасико было спокойнее.
Если человек может успокоиться при виде бесчисленных манекенов с одинаковыми фотографиями лица, то он любую фобию живо преодолеет.
— А... что это... — ошеломлённо пробормотала Мамия-сан. Будто сдерживая головную боль, прижала руку к голове: — Бросить в манекены?.. Это что — шутка? Вы всерьёз думаете, что таким идиотским способом можно вылечить андрофобию Арасико? А? Реально?
...говорила она с очень серьёзным лицом. Ну, впечатление у Мамии-сан, похоже, наихудшее.
— Эй, Митиру-нээ... — с каким-то не вполне удовлетворённым лицом сказала Исуруги-сэмпай.
— Мио. Что такое?
— Сам метод, по-моему, неплох...
— А проблема в чём?
— Э-э-э-э... — сэмпай оглядела себя. — Почему... Я должна быть в костюме чирлидерши?
Да, сейчас Исуруги-сэмпай была в белой форме чирлидерши. В обеих руках жёлтые помпоны. Юбка формы очень короткая, и гладкие белые бёдра отражают свет из окна.
— И ещё... эта юбка слишком короткая...
— Мио.
Митиру-сэнсэй положила руки на плечи Исуруги-сэмпай:
— Арасико сейчас идёт на тяжёлое лечение.
— Д-да. Идти в толпу манекенов с наклеенными мордами Свиноты — это и мерзко, и тяжело. Н-но при чём тут этот наряд...
— Лечение, которое сейчас предстоит Арасико, — одинокая битва наедине... Но если снаружи кто-то будет за неё болеть — тогда что?
— А?
— Кто-то за дверью отчаянно болеет за тебя. Если Арасико сможет это почувствовать — как это её подбодрит?
Сэмпай с очень серьёзным лицом слушала Митиру-сэнсэй.
— Поддержи Арасико своей поддержкой. Это работа, которую можешь сделать только ты.
— Д-да!!! Я поняла!!!
С блестящими глазами сэмпай:
— Я буду изо всех сил болеть за Арасико!!!
— Вот как. Всё-таки Мио. Кстати... Мио в форме чирлидерши — такая милая.
Митиру-сэнсэй удовлетворённо кивнула.
Мы безмолвно наблюдали за этим диалогом. Митиру-сэнсэй... вы же просто хотели увидеть Исуруги-сэмпай в форме чирлидерши. Абсолютно точно. И сэмпай тоже... так легко попалась. Даже жалко. Но если сейчас сказать сэмпай правду — потом от Митиру-сэнсэй будет возмездие, так что мы промолчали. Не могли сказать. Сэмпай, простите... И ещё: в форме чирлидерши — реально мило...
— Тогда начнём лечение. Арасико, ты готова?
— А?.. А, да...
Юно кивнула.
— Тогда зайди в эту комнату. В центре лежит подушка — сядь туда. А дальше — сосредоточься духом и просто терпи.
— Э-э... просто сидеть?
— Да.
— И сколько примерно...
— Ну... минимум часик.
— Довольно долго...
— Да. Тяжело, но постарайся.
— Ладно...
— Арасико, старайся!!! Я здесь буду болеть!!! Арасико не одна... Не одна!!!
Исуруги-сэмпай с подозрительным жаром размахивала помпонами: «Фре-е!!! Фре-е!!!» Юно с озадаченным лицом смотрела на это.
Юно какое-то время опасливо разглядывала толпу манекенов с моими фотографиями — и пробормотала «Уа-а...», — а потом, боком, стараясь не опрокинуть манекены, довольно спокойно вошла в комнату. Как-никак, простых манекенов она не боится... Хотя страшновато ей было — в другом смысле...
— ФРЕ-Е!!! ФРЕ-Е!!! А-РА-СИ-КО!!! ФРЕ-Е, ФРЕ-Е, А-РА-СИ-КО!!! ДА-ВАЙ, ДА-ВАЙ, А-РА-СИ-КО!!!
Не подозревая, что её обманули, Исуруги-сэмпай отчаянно болела за Юно. Сэмпай... вы такая трогательная...
— М-м. Хорошо, Мио. Прекрасно.
Говоря это, Митиру-сэнсэй снимала поддерживающую сэмпай на цифровую камеру. Что за ужасный человек... Слушай, сэмпай, если так ногу задирать — трусы же будут видны... Они уже видны...
Тацукити рядом со мной, отводя взгляд от сэмпай:
— Г-глаза некуда девать...
— А-ага... — согласился я. Оба чуть покраснели.
— Дурачьё... Эти люди — без сомнения, дурачьё...
Мамия-сан всё бубнила. М-м-м, мы-то привыкли к таким чудаковатым ситуациям и почти не чувствуем неладного, но для Мамии-сан, которая впервые, это, похоже, культурный шок.
И вот час прошёл...
— Арасико. Уже час. Можешь выходить.
Митиру-сэнсэй подала голос снаружи.
— А?... А, да-а.
...донёсся ответ Юно из-за манекенов. Исуруги-сэмпай была совершенно вымотана поддержкой.
Митиру-сэнсэй спросила Юно:
— Ты в порядке? Не плохо?
— Да, в порядке. Только ноги затекли от сидения в сэйдза... Кья!!!
После короткого вскрика Юно раздался грохот — ГАРА-ГАРА-ГАРА-ГАРА-ГАРА!!! Манекены, стоявшие в комнате, начали рушиться с ураганной силой.
— А?! Ю-ЮНО!!!
Я невольно заорал, заглядывая в комнату от входа.
— А-АРАСИКО!!!
Лицо Мамии-сан побелело. Бесчисленные манекены в комнате почти все повалились слоями, образовав жуткую гору. Э-это ужасно.
— ЮНО!!!
— АРАСИКО!!!
Я, Исуруги-сэмпай, Мамия-сан, Тацукити и Митиру-сэнсэй в панике стали выбрасывать манекены из комнаты. Юно... оказалась погребена под горой манекенов.
— ЮНО!!! Т-ТЫ В ПОРЯДКЕ?!
— Ага... нормально... только чуть больно было...
Сказав это, Юно с горькой усмешкой добавила:
— Я долго сидела в сэйдза, и ноги затекли... Когда вставала — пошатнулась. И задела ближний манекен... И манекены попадали домино, и меня засыпало.
— Т-ты точно в порядке?
— Ага. Очень испугалась, но манекены довольно лёгкие.
Глядя на Юно, мы облегчённо вздохнули. Похоже, серьёзных травм нет. «Ладно, давай вытаскивать Юно из-под манекенов», — подумал я и схватил её за правую руку. И тут осознал свою ошибку.
— Ах...
У Юно, глядящей на меня, с лица сошёл цвет. Всё тело забилось мелкой дрожью, голова закачалась из стороны в сторону. Глаза дико заметались. Ч-Чёрт!!! Я просто машинально...
— И-И-И...
Гора манекенов перед ней взорвалась.
— И-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Эффектно разбрасывая манекены с моими фотографиями, Юно поднялась. Со слезами на глазах, занеся кулак:
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ХИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Сокрушительный удар, вложенный от бедра, пронёсся мимо моего побелевшего лица. А? М-меня... не ударили?! Неужели метод Митиру-сэнсэй дал результат... Нет, это было не так. Совсем рядом раздался разрушительный звук: БАГО-О-О-О-О-ОН!!! Я поспешно повернулся туда. Голова манекена была размозжена. Кулак Юно пробил не меня, а лицо манекена, который ещё стоял. Юно, в панике от страха, перепутала меня с манекеном. И вообще — разнести голову манекена в крошево... что за чудовищная мощь удара?..
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
Крича, Юно безжалостно разбивала стальными кулаками головы ещё стоявших манекенов. Лица манекенов с моими фотографиями проваливались и сминались под её ударами. Меня одного за другим жестоко убивали. Глядя на эту сцену убийства:
— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...
...я тяжело дышал. Манекенов с моими фотографиями на лице избивает красавица и разносит в клочья. Такое зрелище прямо передо мной. Это, как бы сказать... революционная, садистская извращённая игра; и я, глядя на это, уже... О-О-О, О-О-О, я уже... Ха-а-ха-а-ха-а-ха-а...
Объятый извращённым экстазом, я омерзительно дрожал. Юно, плача, подхватила обе ноги упавшего рядом манекена:
— УЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!! ПАРНЕЙ БОЮСЬ — И ВСЁ ТУТ!!!
...и с этим криком со всей дури обрушила манекен на меня.
— О-ОГЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
Голова манекена врезалась мне в голову. Немыслимая ударная волна и дикая боль пронзили лицо, и моя извращённо-подозрительная духовная структура окрашивалась в пошлые извращённые тона.
— ХАЙ-КИТА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Потеряв себя от этого невероятного блаженства-бомбы, я, извращённый мазохист, с улыбкой, подпадающей под статью о непристойном обнажении, принялся бессмысленно делать одно колесо за другим.
— Ч-Ч-ЧТОБЫ МЕНЯ ИЗБИВАЛИ, ИСПОЛЬЗУЯ КАК ОРУЖИЕ МАНЕКЕН С СОБСТВЕННОЙ ФОТОГРАФИЕЙ — ТАКОЕ АБСОЛЮТНО НЕВОЗМОЖНО-О-О-О-О!!! НЕВОЗМОЖНО ПРИЯТНО-О-О-О-О!!! Н-НУ, ЮНО-САН, ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ!!! ВБЕЙТЕ ЭТУ ФИЛОСОФСКУЮ АТАКУ В МОЁ ГРЯЗНОЕ ТЕЛО И ЗАБЕЙТЕ НАСМЕРТЬ-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ХИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! П-ПОЧЕМУ ТЫ ДЕЛАЕШЬ КОЛЕСО С УЛЫБКОЙ?! С-СТРА-А-А-А-АШНО-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ГЭРУБЭББА-ХАБУЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
Швырнутый Юно манекен врезался мне в живот, пока я делал колесо. Я рухнул, изрыгая что-то изо рта.
— О-ОУ... НАЙС-ХИТ...
Исуруги-сэмпай, Митиру-сэнсэй и Тацукити, которые тем временем эвакуировались наружу:
— Митиру-нээ... Похоже, андрофобия Арасико ничуть не вылечилась...
— Да. К сожалению, этот метод провалился.
— Скорее уж — полная катастрофа...
Мамия-сан ошеломлённо:
...короче, у неё был вид «от такой дикости нет слов».
Третий день пятидневного поединка. Сегодня — день воплощения плана, придуманного Тацукити.
— Эй... Это что такое?..
Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй с озадаченным видом оглядывали свою одежду. Обе были в костюмах. Причём в мужских.
— Ты сказал — вот мы и надели... Объясни-ка толком: какое это имеет отношение к лечению андрофобии Арасико?
Сэмпай сверлила Тацукити взглядом. Длинные волосы она, как Митиру-сэнсэй, собрала у шеи.
— Мой план таков, — Тацукити откашлялся. — Чтобы вылечить андрофобию Юно — нужно сначала привыкнуть к мужчинам. Но если внезапно приблизить мужчину — она пугается, бьёт, и всё. Это мы по опыту знаем. Поэтому пройдём несколько этапов привыкания к мужчинам.
— Несколько этапов? — спросил я.
— Ага. Сначала — переодетая в мужчину женщина. Когда привыкнет — теперь переодетый в женщину мужчина. Когда и к этому привыкнет — наконец, контакт с обычным мужчиной. Постепенно привыкая к мужчинам — в итоге перестанет их бояться, вот такая логика.
Сказав это, Тацукити мельком, украдкой глянул на Мамию-сан, которая стояла, прислонившись к стене. С каким-то робким лицом. Похоже, он всё-таки переживает о реакции Мамии-сан. А та, почувствовав взгляд Тацукити, с каменным лицом отвернулась.
— Значит, это и есть «переодетая в мужчину», — сказала Митиру-сэнсэй, разглядывая свой костюм.
— А, да, так и есть. Сначала пусть привыкнет к Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй в мужском.
— Хм... Самой косплеить — впервые.
— Ну, в мужское переоделись — а что дальше? — спросила сэмпай.
— Так... Раз вы в костюмах — похожи на хостов. Давайте сделаем так: по сюжету Юно пришла в хост-клуб. Сэмпай и Митиру-сэнсэй играют хостов.
— Х-хостов?
— Да.
— Н-но... даже если внезапно — я же не знаю, как они себя ведут.
Исуруги-сэмпай надула губы.
— Ну, примерно, по образу.
— «Примерно»...
— Мио, давай для начала попробуем.
— У-угу...
Приготовили три стула, перед ними поставили маленький столик.
— Э-э... а мне что делать? — растерянно сказала Юно.
К такой Юно подошла Митиру-сэнсэй в костюме:
— Добро пожаловать, мадемуазель.
...каким-то привычным жестом положив руку ей на плечо, усадила на средний стул. Сама села рядом.
— В таком заведении впервые?
— А? Н-ну, да...
— Вот как. Сегодня отдыхай вволю.
Сказав, Митиру-сэнсэй нежно погладила Юно по голове. Тело Юно вздрогнуло.
— Какие красивые волосы... И пахнут чудесно.
— Д-да что вы...
— И руки такие гладкие. Да, приятно.
— Э-э...
Митиру-сэнсэй поглаживала тыльную сторону ладони Юно. Юно краснела. Митиру-сэнсэй с обычным бесстрастным лицом, но отчего-то казалась очень довольной. И вообще — не существует же хостов, которые с порога начинают трогать впервые пришедших клиенток. Наверное.
А Исуруги-сэмпай, которая тем временем села на свободный стул:
— Э-э, хост... Хост... М-м-м...
Крутя указательными пальцами у висков, она с трудным лицом мычала. Похоже, ломала голову, как ей играть хоста.
— Если «хост» — значит... «Дон Пэри вхо-о-дит»... на день рожденья — ожерелье из пачек денег... у всех одна причёска... выдоить из женщин всё, а когда кончатся деньги — фьють... хост-компьютер... страна — хозяйка чемпионата мира... ящик для почтовых отправлений...
Похоже, у сэмпай дикие предрассудки и ложные представления о хостах. Извинись-ка перед трудягами-хостами по всей стране. И ещё: «хост-компьютер» и «страна — хозяйка чемпионата мира» — вообще не в тему, а последнее — это не «хост», а «пост».
— У-У-У... У-У-У-У...
От чрезмерных раздумий голова сэмпай задымилась, а глаза закрутились спиралью. В-в порядке ли вы? И вот... Достигнув предела мучений, сэмпай бросилась обнимать Юно...
— НУ-НУ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— А?! Н-КЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
...и отчего-то обеими руками вцепилась ей в грудь. А?..
— Э-эй... М-М-М-Мио-са... перестань...
— Как ни говори «нет» — тело-то честное-Е-Е-Е!!! Ну-ну, давай смирно-О-О!!! Я мигом в розовый рай тебя...
— Ч-ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!!!
Подоспевшая Мамия-сан оттолкнула сэмпай. С такой яростью, что, казалось, сейчас рога вырастут, она сверлила сэмпай:
— Э-это где тут «хост»?! Кончай издеваться!!!
— А... э-э...
Придя в себя, сэмпай с извиняющимся видом:
— П-прости, Арасико... Я что-то запуталась... Типа: «раз хост — надо делать девушкам гадости»...
— Сэмпай... Да нет таких хостов, которые бы с ходу мяли клиенткам грудь.
Серьёзно, хосты, простите нас.
— Ну что за... Исуруги-сэмпай, что вы творите, — вздохнул Тацукити. А потом обратился к Юно: — Юно, ты в порядке?
— А? Ага, я-то ничего...
— Вот как. Значит, женщина в мужской одежде — терпимо. Ладно, времени мало, переходим скорее к следующему этапу.
— Следующий — это... мужчина в женской одежде?
— Ага, — кивнул Тацукити на мой вопрос.
«Женская одежда» — это, конечно, Тацукити. Значит, сейчас он переоденется в женщину... Ах, но... Я мельком глянул на Мамию-сан. Здесь же Мамия-сан. Тацукити не хочет, чтобы она знала о его хобби. Так что он не может переодеться здесь. Тогда... что делать?
— А?.. — Тацукити отчего-то пристально смотрел на меня. Что это за взгляд?
— Думаю, для женской одежды лучше взять мужчину, с которым Юно в близких отношениях. Ей будет спокойнее, — сказал Тацукити.
— Понятно... В этом есть резон.
— Да, логично.
Незаметно передо мной очутились Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй.
— А?.. А-А?.. А-А-А-А?
Трое надвигались вплотную. Н-неужели...
— Считай, это ради Юно — терпи, Таро.
— Лучше не сопротивляйся, Свинота.
— Давай-ка отправимся в новый мир, Садо Таро.
Значит, в женское — Я?!
— П-подож... А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?! Трое бросились на меня. Отчаянно сопротивляющегося — силой прижали.
— Почему в женское... Н-НЕНАВИЖУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
— Таро, не дёргайся!!! Так, сначала тональный крем...
— Не сопротивляйся!!! Буду бить!!!
— Мио, если бить — то не по лицу.
— ХИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-!!!
И примерно через тридцать минут... Меня выставили в унизительнейшем виде. Тональный крем, помада, тени, подводка — намазали непонятно чем. Надели парик с хвостом. А одежда — форма для девушек старшей школы Сакурамори: то есть матроска. Юбка продувает. И ещё надели гольфы.
— У-У-У-У-У... Я осквернён...
Я, почти плача, в позе «W-сидения» рухнул на пол. Уже не было сил даже встать. На меня в упор смотрели сэмпай и остальные. Хочу умереть...
— О-О-О-О, это сверх ожиданий...
— Это правда Свинота? Выглядит как красавица...
— М-м, возможно, рождение нового объекта для съёмки.
— Уа-а... Таро, мило...
— Хе-е... Может, тебе лучше было родиться женщиной?
Пятеро пристально меня разглядывали. Я...
— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...
...от того, что этот жалкий вид видят, я слегка возбуждался. А-А-А-А-А-А-А-А, все смотрят на меня в женском!!! Смотрят на такое унизительное зрелище!!! Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...
Ах! Придя в себя, я яростно замотал головой. Э-э-это я даже в такой момент... мазохистски возбуждаюсь...
— Ч-что ж это такое...
Испытывать М-наслаждение, когда меня видят в женской одежде... Если это войдёт в привычку — я не просто М-извращенец, а ещё и с атрибутом «трансвестит»... М-извращенец и трансвестит... Если так прокачивать извращённость — не стану ли я когда-нибудь Ультимативным Извращённым Богом, вместившим все извращённые элементы?.. А потом — существом, властвующим над всеми извращенцами на Земле... Став богом Извращённого Нового Мира, я поведу извращенцев и объявлю войну нормальным людям... Истреблю всех нормальных, создам рай извращенцев, руками извращенцев, для извращенцев... Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...
— Выжившие нормальные... будут в подземных лагерях принудительного извращения промыты извращенцами...
— Ты... что ты там бормочешь с недавних пор?
Исуруги-сэмпай мрачно сказала.
— А?! Д-да нет, ничего...
Правда... что я несу?
— Ну, Таро. Начинаем.
— «Начинаем» — что?
Будем разыгрывать, как с хостами?
Тацукити, скрестив руки, объявил:
— Оба в женском, и форма — одна. Так что следующий сюжет — «женская школа».
— Ж-женская школа?
— Да. «Женская школа» — это что, Митиру-сэнсэй?
— Юри-наклонности.
— Верно.
Тацукити и Митиру-сэнсэй, подняв большие пальцы, кивнули друг другу. Мамия-сан пробормотала: «Это предрассудок... Хотя, не сказать, что такого вовсе нет...»
— Тогда так... Таро и Юно — возлюбленные, которые поклялись друг другу в любви. Начинайте по очереди шептать друг другу слова любви.
— Ч-ЧТО?.. С-слова любви — что говорить-то?
— Сами придумайте.
«Сами»... Мы с Юно озадаченно переглянулись. И тут Митиру-сэнсэй:
— Похоже, вы растерялись. Тогда текст для Садо Таро придумаю я.
А? Митиру-сэнсэй? Что-то... тревожно.
— Э-э... а мои слова... — робко подала голос Юно. На это Исуруги-сэмпай:
— Тогда слова для Арасико придумаю я!!!
И вот... Мы с Юно встали лицом к лицу. Тацукити спросил: «Оба готовы?» Мы пока кивнули. Рядом сидели на корточках Митиру-сэнсэй и сэмпай. Они держали откуда-то взявшиеся большие альбомы для рисования и, видимо, писали там свои тексты. А мы должны будем говорить по этим суфлёрским подсказкам.
Сначала — мой текст. Митиру-сэнсэй перевернула страницу альбома:
— «Арасико-онээ-сама... Когда я думаю о вас — не могу спать по ночам. Я вас люблю».
Теперь — текст Юно. Юно, чуть краснея, мельком глянула на суфлёр сэмпай:
— «Я рада... Я тоже люблю тебя, Таро-тян. Мега-ЛАВ».
— «П-правда, Арасико-онээ-сама? Ах... Какое счастье. Пусть бы время остановилось...»
— «И правда... Правда... Правда, ты...» — Юно чуть замешкалась, а потом прочитала продолжение. — «Развратная, грязная свиноматка!!!!»
У меня невольно вырвалось «А?..» настоящим голосом. Юно продолжила:
— «На такую развратную, конченую извращенку, как ты, до того мерзко смотреть — не могу глаза поднять. Поэтому сейчас же самоуничтожься. Ах ты гнилая скотина».
А-Арасико-онээ-сама, что за убийственные слова... Ха-а, ха-а, ха-а...
Тяжело дыша, я читал суфлёр Митиру-сэнсэй:
— «А-Ах, брань Арасико-онээ-сама — вкус запретного мёда... Е-ещё, ещё-о сильнее ругайте эту грязную свиноматку Таро-тян!!! А-Афу-У-У...»
— «Хм!!! Ты, свинья, чего это ты нагло ходишь на двух ногах? А ну быстро на четвереньки!!! И в знак абсолютного подчинения поцелуй мои колени!!!»
— «ДА-А-А-А!!! Простите, что, будучи свиньёй, стоял на двух ногах-А-А!!! Впредь всю жизнь буду ходить на четвереньках, прошу простить... — ДА ЧТО ЭТО ТАКОЕ-Е-Е-Е?!»
...я, уже почти вставший на четвереньки, кое-как опомнился и заорал.
— СЭМПАЙ!!! МИТИРУ-СЭНСЭЙ!!! ГДЕ ЗДЕСЬ «СЛОВА ЛЮБВИ»?! ГДЕ «ЮРИ»?!
Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй переглянулись:
— Ну... как-то само... Видя лицо Свиноты, я почувствовала, что не ругать его нельзя...
— Я же только, читая атмосферу, подыгрывала репликам Мио. На мне вины нет.
Э-эти люди... И ещё: Юно тоже хороша. Просто читала текст сэмпай. А её неуверенный тон, наоборот, мою М-душу... — Ах, плохо!!! Плохо-плохо!!!
— Ну что за... Чем вы все занимаетесь. Ладно, сойдёт, — сказал Тацукити. Э-это сойдёт? За что?
— Тогда проверим, нормально ли теперь с мужчиной в женском. Таро — прикоснись чуть-чуть кончиком пальца к телу Юно.
— А?.. Но... внезапно прикасаться...
— Ты что говоришь, до срока всего три дня осталось? Если даже кончиком пальца не коснуться — как за три дня вылечить андрофобию?
— Ну... может, и так...
— Юно, ты не против?
— А?.. У-угу... — Юно с напряжением кивнула. — Т-Таро... П-прошу тебя...
— Раз Юно так говорит... — Тогда... Д-давай?
— Д-да.
Я, нервничая, протянул кончик пальца и чуть коснулся тыльной стороны ладони Юно.
Тишина. Прошла секунда. Прошло две. Стальной кулак Юно не прилетел. П-получилось?! Я поднял лицо и заглянул в лицо Юно. Юно...
...с побелевшим лицом, широко замахнулась назад правой рукой.
— Ю... Юно-сан?
— Я терпела... Хотела терпеть... Но всё равно... В-в-всё равно...
— Ю...
— В-ВСЁ РАВНО СТРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АШНО-О-О-О-О-О!!!
— ХЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Удар, усиленный тем, что сдерживала, — кулак Юно, подобный железному шару, врезался мне в лицо. Моё тело отлетело строго назад. Врезавшись в пол, оно всё не останавливалось — прокатилось по полу, сделав три оборота. Круша в щепки столы и стулья.
— Эх... даже в женском — вот так. Похоже, мой метод не может вылечить андрофобию.
— Доххи-и... УЭ-Э-Э-Э-Э-И-И-И... ГЭФ...
Погребённый под грудой столов и стульев, я в женской одежде возносился на небо. И меня в таком виде снимала на цифру Митиру-сэнсэй.
***
Из школы — домой. Разумеется, в мужском. Женская одежда — хватит, натерпелся. Ни юбку, ни гольфы больше ни за что не надену. Придя домой, открыл входную дверь.
— Я дома-а.
Из гостиной выглянула мама:
— А, Таро-сан. С возвращением.
— А, мам. Ты уже вернулась?
Сегодня и сестрица, и мама с утра куда-то ушли и сказали, что, может, вернутся поздно. Ну, дверь была не заперта, так что я думал — кто-то есть... А, а? Увидев маму в прихожей, моё мышление на миг остановилось.
— М-МАМ!!! ЭТО ЧТО ЗА НАРЯД?!
На маме — вы не поверите — была форма горничной.
— У-фу. Это... — мама, приложив правую руку к щеке, чуть смущённо улыбнулась. — Мне дала одна знакомая, с которой я сегодня встретилась. Она ещё молодая, но держит мэйдо-кафе... Сказала, что меняет форму, и отдала старую...
Не бери такое.
— Ну как? Идёт?
Мама обеими руками подхватила край юбки и слегка поклонилась.
— Ну... не то чтобы не идёт...
— Правда? Я рада.
Похоже, мама в хорошем настроении. Ну, если самой нравится — ладно...
— Таро-сан, ты ведь ещё не ужинал? Я сейчас приготовлю, подожди немного.
Сказав это, мама двинулась на кухню. В форме горничной.
— Ха-а, — глядя ей вслед, я отчего-то вздохнул. Сел за стол. Через некоторое время:
— Господин, ужин готов.
Весёлым голосом сказала мама и поставила на стол тарелку с омурайсом. Улыбаясь, открыла крышку кетчупа и вывела на омурайсе: «Таро-сан ЛАВ». Совершенно лишний сервис. Присев к столу, мама направила ложку с омурайсом ко мне:
— Давай, Таро-сан. А-а-ам.
Я поперхнулся:
— Ч-что ты делаешь, мам!!!
— А-а-ам.
— НЕ БУДУ!!! Как я могу такое стыдное!!!
— А-а-ам.
— Сказал же — нет!!!
— Ам-ам...
— ДА СЛУШАЙ, КОГДА ТЕБЕ ГОВОРЯТ!!! ДУРА, ЧТО ЛИ!!!
Я заорал в полный голос... И тут мама с ложкой в руке взорвалась слезами. От такого не-взрослого плача я опешил.
— У-У-У... фуэ... всхлип-всхлип...
— Э-ЭЙ!!! НЕ ПЛАЧЬ ТАК!!!
— Но...
Мама, всхлипывая:
— Я... думала, Таро-сан обрадуется... и надела такое... В мои-то годы — форму горничной...
— С-сама же признаёшь...
— А ты... даже «ам» не дал мне сделать... Как же так... так же... УЭ-Э-Э-Э-ЭН!!!
— ДА НЕ ПЛАЧЬ ЖЕ!!!
— Я ЖАЛКАЯ-А-А! Я жалкая-А-А-А-А-А!!!
— Что жалкая — не отрицаю, но для начала перестань плакать!!!
Сколько бы я ни говорил — мама не переставала плакать. Я с тяжёлым вздохом:
— Ладно, понял. Один разочек — потерплю. Так что плакать...
— ПРАВДА?!
У мамы — мгновенно улыбка. Это что были фальшивые слёзы?
— Ура-ура, я так рада. Тогда сейчас же...
Мама, раскрасневшись то ли от волнения, поднесла ложку с омурайсом к моему рту.
— Давай, Таро-сан. А-а-ам...
От стыда лицо, казалось, загорится. Я несколько раз заколебался и наконец ам — прикусил кончик ложки. Жую-жую омурайс. Ну что за...
Мама передала мне ложку и как ни в чём не бывало:
— Тогда теперь ты мне сделай «ам».
— ПОЧЕМУ?!
— Если что-то получил — надо обязательно отдать взаимностью. Это человеческий этикет.
— Д-ДА НЕ СМЕШИ!!! ПОЧЕМУ... — ДА НЕ ПЛАЧЬ ЖЕ ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-!!!
Ладно. Будь что будет. Я зачерпнул ложкой омрайс:
— Предупреждаю: это последний раз. Дополнительных опций не будет.
— Да!!! Принято!!!
Мама, чей тонус взлетел до небес, ответила, отдав честь.
— Тогда...
Я медленно поднёс ложку к маминым губам. Мама, с покрасневшими щеками, закрыла глаза и широко открыла рот. Кончик ложки уже у неё во рту...
И в этот миг!!!!
— ТАРО-ТЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-ЯН!!!
...послышался звук открывающейся входной двери, и сестрица, которая вернулась с улицы, пронеслась по коридору и с дикой скоростью прыгнула мне в объятия. Я, закричав «НУ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!», выронил ложку на пол.
— Эй, Таро-тян!!! Посмотри-посмотри на сестричкин наряд!!!
— «Наряд»... А-А-А-А-А?! А-А, СЕСТРИЦА!!! ЭТО ЧТО ЗА ОДЕЖДА...
— Эхе-хе!!! — сестрица, смеясь, отстранилась. — Подруга дала-а-а. Мило, правда?
С этими словами она крутанулась передо мной. На сестрице... тоже была отчего-то форма горничной. Как и на маме.
— У меня подруга — маньяк по мэйдо-формам, вот она и дала-а!!!
Не бери такое. И «маньяк по мэйдо-формам» — что это вообще.
— Сестрица... Ты что, в таком виде домой шла?
— Ага, так и шла-а. Хотела поскорее, хоть на секунду, показать Таро-тяну. Ну, мило? Мэйдо-сестричка — мило?
Раскинула руки, чуть наклонила голову и расцвела улыбкой.
Так обалдел, что голос пропал.
И тут...
— Сидзука-сан.
Хриплым голосом произнесла это мама. С каменным лицом, уставившись в пустоту, она дрожала всем телом. Распространяя вокруг негативную ауру. Её взгляд медленно переместился и застыл в одной точке на полу. Там лежали ложка и омрайс.
Сестрица, увидев маму, «УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!» — отскочила назад:
— Мама, а это что за наряд?! Форма горничной, как у меня?! В твои-то годы — что ты делаешь?!
ТРЕСК!!! — пошла трещина по лицу мамы.
— Такой момент... — Дрожь мамы всё усиливалась. Из глаз текли кровавые слёзы. — Такой момент... «Ам» от Таро-сана... Непрямой поцелуй... Шанс...
— Что с тобой, мама? От собственной жалкости расстроилась?
В тот миг, когда сестрица это сказала — перед моими глазами пространство пересекло «НЕЧТО».
Настолько быстрое, что невозможно было уследить. Прилетевшее со стороны мамы, оно скользнуло по голове сестрицы, и несколько её волосков упали вниз.
Мама, словно призрак, покачиваясь, встала. На кончиках указательных пальцев обеих рук у неё вращались металлические диски с отверстием посередине, будто пончики с дыркой. Я, увидев это:
— Э-ЭТО ЖЕ Я ВИДЕЛ В МАНГЕ!!! ТОЧНО — МЕТАТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ ПОД НАЗВАНИЕМ ЧАКРАМ, ИСПОЛЬЗОВАВШЕЕСЯ В ДРЕВНЕЙ ИНДИИ... Ч-ЧАКРАМЫ?! ОТКУДА У МАМЫ ТАКОЕ?!
— Сегодня — именно сегодня — я не прощу... Не прощу-У-У...
Мама повернулась к сестрице. Похоже, волосы сестрице срезали чакрамы, брошенные мамой.
— НЕ ПРОЩУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У...
С криком мама швырнула в сестрицу бесчисленные чакрамы. Металлические диски, вращаясь, неслись к телу сестрицы. Их края были заточены.
Сестрица...
— Хм.
...дерзко улыбнулась и запустила обе руки под юбку мэйдо-формы. А потом...
...лицо мамы окрасилось изумлением. Все чакрамы, которые она выпустила, были сбиты сюрикенами, что метнула сестрица. А-а, сюрикены... Понятно, понятно... Я уже устал комментировать...
— Слабо, мама.
— ФУНУ-НУ-НУ-НУ-НУ...
Взгляды мамы и сестрицы хищно скрестились. В их глазах ясно читался иероглиф «УБИТЬ».
— ПОЛУЧА-А-А-А-А-А-А-А-А-АЙ-ТЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
— ХЬЁ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
Чакрамы и сюрикены, пущенные двумя горничными, вдоль и поперёк кромсали столовую. Вмиг превратив её в поле боя.
— ГЬЯ-ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! ПРЕКРАТИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! ДОМ ЖЕ РАЗНЕСЁТЕ-Е-Е-Е!!! Э-Э-Э-ЭЙ... П-П-П-ПРОШУ, ПЕРЕСТАНЬТЕ-Е-Е-Е-Е!!!
Мой голос не долетал до этих двух, превратившихся в воинственное племя.
***
В тот вечер у меня была смена в комбини. Стоя за кассой, я рассеянно думал о завтрашнем дне. Методы Митиру-сэнсэй и Тацукити провалились; завтра — день воплощения метода, придуманного мной. Но... у меня до сих пор ничего не придумано.
— М-М-М... — скрестив руки, мычал я. Какой же метод хорош?
Поскольку ничего не приходило в голову, я уж было подумал посоветоваться с начальником комбини — Домёдзи-сан. Может, у начальника, у которого жизненного опыта больше, чем у меня, найдётся хороший совет? Так я думал, пока не пришёл в комбини... Я мельком глянул на стоявшего рядом начальника. Начальник был мужчиной с внешностью как у первоклассного хоста. Этот красавчик-начальник сейчас... был в траурной одежде.
— У-У-У... всхлип...
Горько плачущий начальник. В его руках — портрет умершей. На портрете... была изображена золотоволосая девушка. Двухмерная золотоволосая красавица. То есть картинка красавицы.
— Уэ-э... Уэ-э-гу...
— Фэ-э... Рейба-тян... Рейба-тя-Я-Я-ЯН...
По его словам, вчера начальник прошёл одну игру про красавиц. И в героиню той игры, золотоволосую красавицу (похоже, звать Рейба), начальник влюбился так, как никогда. Но эта героиня в конце истории умерла. Поэтому начальник... носит по ней траур. Вот так начальник: снаружи — супер-крутой, а внутри — супер-отаку, который может любить только двухмерных красавиц.
— Р-РЕ-РЕ-РЕЙБА-ТЯН... Я никогда не забуду Рейбу-тян... хыг...
Здоровенный взрослый мужик прижимает к груди двухмерную картинку и рыдает. Это зрелище изрядно выходило за рамки нормального. Стоит ли мне вообще здесь работать? Я долго колебался, а потом, улучив момент, когда начальник немного успокоился, решил спросить.
— Э-э, начальник... Можно посоветоваться?
— Всхлип... Что такое, Садо-кун?
— У меня есть знакомая... с андрофобией, ну, то есть, ей трудно с мужчинами...
— Это, разумеется, о двухмерном речь?
— Да нет, о трёхмерном, конечно. Не делайте основой двухмерное.
— Фу-О-О-О-О-О-О-О-О!!! РЕ-РЕ-РЕЙБА-ТЯ-Я-Я-ЯН!!!
— НУ-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— Н-НЕ ВСКРИКИВАЙТЕ ТАК ВНЕЗАПНО!!!
— Ой, прости. Пожалуйста, продолжай.
— Д-да... Так вот, я ищу способ, как избавить эту девушку от страха перед мужчинами...
— А я хочу знать способ, как воскресить Рейбу-тян. Что бы ты посоветовал?
— Может, написать додзинси на эту тему? Нет, это неважно...
— К-К-КАК ЭТО «НЕВАЖНО»?! Есть вещи, которые можно говорить, а есть те, которые нельзя!!!
Ого, да он реально взбесился... Здоровый взрослый мужик — и взбесился из-за такого.
— П-простите! — сказал я, хоть меня и передёрнуло, но всё же извинился.
— Да нет, это ты прости, я вспылил. Но... каждому обидно, когда задевают самое дорогое.
— А-А-А-ХА-ХА, НУ ДА-А.
Я ответил стопроцентно дежурной улыбкой.
— Э-э... Так вот, возвращаясь к теме: я ищу способ избавить девушку от страха перед мужчинами, но совсем ничего не приходит в голову. Вот и решил спросить у вас, начальник. Может, что-нибудь придумаете?
На мой вопрос начальник ненадолго задумался:
— Способ есть.
— А? С-Серьёзно?
— Ага, — начальник уверенно кивнул и поведал мне этот способ.
И на следующий день. Четвёртый день пятидневного поединка. В задней комнате кружка сидела Юно. Перед ней — телевизор и игровая приставка. Юно держала в руках контроллер. А на экране игры отображался красавец-юноша, похожий на принца.
Юно молча нажимала кнопки на контроллере и продвигалась по игре... Это был любовный адвенчур для девушек, отображаемый на экране телевизора. Вот какой способ подсказал начальник. Дать девушке с андрофобией поиграть в рекомендованный начальником любовный адвенчур для девушек. На экране — идеальный принц-красавец: супер-красивый, умный, спортивный, богатый, добрый и надёжный. Проводя с этим красавцем сладкие моменты, девушка незаметно влюбится в него, и её страх перед мужчинами исчезнет — таков был план.
Следуя этому методу, Юно молча продолжала игру. Под присмотром меня, Исуруги-сэмпай, Тацукити, Митиру-сэнсэй и Мамии-сан.
Честно говоря, таким способом андрофобию не вылечить. Могу утверждать. И всё же — почему я решил попробовать этот способ, придуманный начальником? Пусть даже у меня ничего не придумывалось... Я терзался жгучим сожалением.
И к тому же...
— Это ещё что за... Ах ты свинота...
— Этот извращенец, ты что, издеваешься? Хватит уже, надоело...
Исуруги-сэмпай и Мамия-сан сверлили меня убийственными взглядами. А-А-А-А, да, этот метод был плох, но не сверлите так... Ха-а, ха-а, ха-а...
Вскоре:
— Э-э... Кажется, я прошла... — робко сказала Юно. И правда, на экране шли финальные титры.
— Ну наконец-то закончилось.
— Пять часов — долго...
Митиру-сэнсэй и Тацукити угрюмо пробормотали. У-у, простите...
— Итак... — Исуруги-сэмпай, скрестив руки, с недовольным лицом объявила: — Проверим, излечилась ли андрофобия Арасико. Обычным способом.
«Обычным способом» — значит... меня опять побьёт Юно.
— А потом я тоже изобью Свиноту.
— ПОЧЕМУ?!
— Наказание за пустую трату драгоценного времени.
— Н-ну как же так... — с почти плачущим лицом сказал я.
Проверили, излечилась ли андрофобия Юно. Разумеется, не излечилась. Меня жестоко избила Юно. А потом ещё и Исуруги-сэмпай вдоволь наваляла.
— Ну что за... И сегодня — идиотский метод. Вы серьёзно собираетесь лечить фобию Арасико?
Глядя на меня, брошенного, как мусор, в углу комнаты, Мамия-сан сказала с примесью вздоха.
— Арасико, быстро идём домой.
— У-угу.
Подталкиваемая Мамией-сан, Юно двинулась к двери. С тех пор как начался пятидневный поединок, Юно каждый день возвращалась вместе с Мамией-сан. Обычно я хожу с Юно вместе, но Мамия-сан жёстко блокировала, и это было невозможно. Я решил выходить из кружка чуть погодя, когда они уйдут.
И тут...
— Ю-ЮМИ!!!
Внезапно Тацукити окликнул Мамию-сан. Мамия-сан вздрогнула и застыла, уже взяшись за дверь.
— Слушай... — Тацукити робко обратился к ней. — Я хотел... спросить одну вещь.
Мамия-сан молчала, слушая его спиной.
— Я всё время хотел спросить, но не мог... Но завтра — финальный день, будет суматоха, так что спросить можно только сегодня...
Пробормотав это, Тацукити с решительным лицом поднял голову:
— Почему... — спросил он почти умоляющим тоном. — Почему ты вдруг перестала выходить на связь? Я сколько ни думаю — не могу понять причину...
— Меня это всё время мучило... вот я и...
Мамия-сан, держась за дверь, застыла как изваяние. Юно с растерянным лицом переводила взгляд с Мамии-сан на Тацукити и обратно.
— Слушай, Юми. Скажи мне... почему...
— Если я скажу, — Мамия-сан, не глядя на Тацукити, — ...если я скажу — ты успокоишься?
— А?.. А-ага... наверно.
— Вот как...
Мамия-сан тихо выдохнула:
— Причина... в том, что ты мне разонравился.
— А?..
— С самого начала — я встречалась с тобой просто чтобы убить время. А перестала выходить на связь — только поэтому. Особой причины нет. Ну как? Успокоился?
Лицо Тацукити постепенно опускалось вниз. В комнате повисла неловкая атмосфера.
— Ну, пока...
Сказав это, Мамия-сан увела Юно и вышла из комнаты.
Я попрощался с Тацукити на местной станции и шёл домой. По дороге Тацукити всё время был с убитым лицом. Ну да, если такое скажет бывшая девушка — любой впадёт в депрессию. Это... было уже чересчур.
Но... я вспомнил выражение лица, которое Мамия-сан показала, выходя из комнаты. С того места, где стоял Тацукити, по углу, наверное, было не видно. Но с того места, где меня бросили как мусор, я мог видеть то выражение, что на миг проступило у неё, когда она выходила. Её лицо — будто вот-вот заплачет. Почему у неё было такое лицо — я совершенно не понимал.
— И всё равно... всё тело болит... — пробормотал я на ходу. В эти несколько дней под видом проверки, излечилась ли андрофобия Юно, меня нещадно избивали. Когда бьют — моя болезнь включается, и это очень приятно, но когда проходит — остаётся только тупая боль. Тело уже разбито вдрызг.
Над головой стелились серые тучи, сильный ветер трепал мои волосы и одежду. Я поморщился:
— Что-то ветер сильный... Ах да, точно: тайфун же приближается.
Утром в новостях говорили. Приближается тайфун. Этот ветер — его влияние.
— Тайфун, значит... — пробормотал я, глядя вверх. — А завтра последний день...
Условленные пять дней. Последний день. Если до завтра андрофобия Юно не вылечится — Юно переведут в женскую школу, куда ходит Мамия-сан. И всё же... почему-то я не чувствовал особого нетерпения.
В этот миг коротко пропиликал мобильник в кармане. Входящее письмо. Отправитель — Юно.
«Жду в парке рядом с домом Таро».
«В парке рядом с домом»? Из того, что рядом с моим домом, — только маленький парк сразу за переездом. Там я в детстве часто играл с сестрицей. Юно правда там?
— Ну ладно. Рядом же — схожу.
Перешёл переезд, повернул налево — и парк сразу виден. Маленький парк, где только горка, песочница и скамейки. На одной из скамеек с облупившейся краской сидела Юно в школьной форме. И правда ждала.
— Юно.
Я подошёл к скамейке и окликнул. Юно, сидевшая потупившись, вздрогнула и подняла голову. Как-то суетливо поправляя растрёпанные ветром волосы, она встала:
— Таро... П-прости, что так внезапно вызвала.
— Да ничего... Что-то случилось?
— Н-не то чтобы случилось... Э-э...
Сели рядышком на скамейку. Юно мельком глянула на меня:
— Прости, — сказала она с извиняющимся видом.
— А? За что?
Я наклонил голову. Действительно не понял, о чём речь.
— Юми столько шума наделала... И ещё я Таро много раз избила...
— А-а... — я рассеянно кивнул. Потом огляделся: — Кстати, а Мамия-сан?..
— Я пришла тайком от Юми. Сказала ей — пойду ненадолго за покупками. Если бы сказала, что иду встретиться с Таро, — Юми бы ни за что не разрешила.
Юно с улыбкой сказала это.
— И правда...
Мамия-сан ненавидит меня, извращенца. Вернее, гнушается как грязью.
— Прости, что доставила беспокойство. Но... пожалуйста, не думай о Юми слишком плохо.
Юно сплела пальцы на коленях и тихо сказала:
— Юми просто... беспокоится обо мне. Поэтому и хочет перевести меня в женскую школу...
— Это... ну, я понимаю.
То, что Мамия-сан от всего сердца тревожится за Юно, понимают, наверное, все во Втором волонтёрском кружке, включая меня. Исуруги-сэмпай — наверняка тоже.
— Поэтому она и спровоцировала Мио-сан на тот поединок... Наверно, Юми хотела показать мне, что как бы ни старались все во Втором волонтёрском кружке, мою фобию они вылечить не могут. Чтобы я подумала: «Раз здесь точно не вылечат — переведусь-ка в Юмину женскую школу»... Вот зачем.
— Понятно...
Что ни делай, всего за пять дней андрофобию Юно не вылечить. Мамия-сан это наверняка знает. Её настоящая цель — не победа в поединке, а показать Юно наше бессилие. Чтобы Юно разочаровалась в нас и захотела перевестись в женскую школу. Впрочем, это лишь догадка, и что на самом деле думает Мамия-сан — знает только она.
— Но... — Юно посмотрела на меня снизу вверх и чётко сказала: — Но всё в порядке. Даже если до завтра моя андрофобия не вылечится — я ни за что не переведусь. Я так и скажу Юми.
А потом, чуть шаловливо, добавила:
— И... к тому же... если я переведусь — Таро ведь расстроится?
От этих слов мои губы невольно разъехались. Да, причина, почему я не чувствовал нетерпения... — наверняка потому, что я оптимистично думал: даже если проиграем — Юно вряд ли переведётся. Сколько бы Мамия-сан ни пылала перевести — без согласия самой Юно ничего не сделаешь. Решает же в итоге сама Юно. Но... когда слышишь это прямо из уст Юно — так спокойно становится. Ведь я не без тревоги думал: а вдруг, а вдруг — настырная Мамия-сан насильно увезёт её?
— Э-э... — Юно смотрела на меня исподлобья с чуть надутым лицом. Краснея от смущения, сдержанным тоном: — В-в такие моменты разве не говорят — хотя бы притворно: «Ну да, если ты переведёшься — мне будет грустно»?..
Сказав это, она покраснела ещё больше. «Если так стыдно — могла бы и не говорить», — я улыбнулся криво и, слегка теряясь от огромных глаз, смотревших на меня снизу вверх, сказал:
— Ага, если ты переведёшься будет грустно.
— Что-то не чувствуется души. Почти в точности, как я сказала.
— Да нет же. Я правда рад. Тому, что ты сказала — «не переведусь».
Это было честно. Но чуть стыдно, так что я сказал полушутя.
— Правда?
— Ага, правда.
— Вот как...
Юно, с чуть заалевшим лицом, сжала кулачки перед грудью:
— Йос, теперь всё в порядке.
— «В порядке»... что?
— Эхе-хе... Понимаешь... Сегодня вечером я хочу сказать Юми: «Я ни за что не переведусь»...
Юно положила сцепленные руки на бёдра:
— Но Юми... она во всех смыслах очень сильная. Если я пойду без настроя — она меня, может, переспорит. Поэтому перед решающим боем я хотела встретиться с Таро и «подзарядиться» чувством «ни за что не переведусь». Всё, зарядка завершена.
— «Решающий бой» — это уж слишком... И почему встреча со мной — это «зарядка»?.. Хотел было спросить...
И тут — по спине пробежал разряд, как молния. ЗОКУ-ЗОКУ-ЗОКУ-ЗОКУ!!!
— ХАБУФФА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
— Т-Таро? Что такое?
Этот холод... Этот взгляд... Я медленно-медленно повернул голову. Это был кустарник за скамейкой. Два сверкающих демонических глаза. Притаившись в кустах... пряталась Мамия-сан.
— Х-ХИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Я невольно заорал. Ситуация — почти хоррор.
— А?! Ю-ЮМИ?!
Юно, проследив за моим взглядом, тоже заметила Мамию-сан и вскрикнула. Мамия-сан с мрачным лицом резко встала.
— Юми, почему ты в таком месте...
— Когда Арасико сказала мне «пойду за покупками» — у неё было чуть странное лицо. Вот я и пошла следом. И когда увидела, что она кого-то ждёт, — спряталась и наблюдала. Мне было интересно: с кем это Арасико хочет встретиться, даже солгав мне? Ну, я примерно догадывалась.
«Спряталась и наблюдала»... Значит, Мамия-сан была здесь ещё до моего прихода? Может, и весь наш с Юно разговор слышала. Да и вообще — зачем прятаться в таком месте...
— Э-э... Юми...
— Разговор, кажется, окончен. Пойдём уже домой.
Сказав это с убийственно недовольным лицом, Мамия-сан взяла Юно за руку и большими шагами направилась к выходу из парка.
— П-подожди... Юми...
Влекомая Мамией-сан, Юно покинула парк. Беспощадно уведена.
Я лишь ошарашенно смотрел вслед их спинам.
Тем же вечером... Я лежал на кровати в своей комнате и читал журнал, когда по мобильнику поступил звонок. На дисплее высветилось: «Таксофон».
— С таксофона?.. Кто бы это? Я нажал кнопку ответа и приложил трубку к уху.
«Садо-кун».
Женский голос. Этот голос...
«Я — Мамия...»
— А? М-Мамия-сан?
«Ага...»
Почему Мамия-сан звонит мне?
— Э-э... Что случилось? Что-то нужно?
«Это...»
Мамия-сан на том конце вздохнула и сказала глухим голосом:
«Только что... я поссорилась с Арасико».
— А?
«Арасико сказала, что ни за что не переведётся в женскую школу... С этого начался спор, и я... выскочила из её дома...»
— «Выскочила»?..
«Правда, я удивилась. Я впервые слышала, чтобы та кроткая Арасико так кричала. Настолько она не хотела уходить из Второго волонтёрского кружка...»
Выходит, Юно и правда сразилась с Мамией-сан. Она не из тех, кто любит спорить. А противник — подруга детства Мамия-сан. Наверняка Юно было очень тяжело и больно. И всё равно она, желая остаться во Втором волонтёрском кружке, сразилась с подругой. От этой мысли у меня потеплело на сердце.
«Но...» — медленно произнесла Мамия-сан. — «Я хотела перевести Арасико в женскую школу... не только из-за тревоги о её андрофобии».
— А?.. Это...
Мамия-сан чуть помедлила и сказала:
«У Арасико... есть секрет, более серьёзный, чем андрофобия».
— Секрет, более серьёзный, чем андрофобия?..
«Да. Я хотела перевести Арасико в женскую школу именно из-за этого секрета. Хотела перевести её до того, как этот секрет узнаете вы. Потому что... если вы о нём узнаете — вы будете ранены. И Арасико, конечно, тоже».
И мы, и Юно будем ранены... Что же это за секрет?..
«Я уже не знала, что делать... Поэтому и позвонила тебе».
С голосом, в котором слышались слёзы, прошептала Мамия-сан.
«Если так оставить — случится что-то ужасное. Поэтому я решилась. Открыть секрет Арасико... только тебе. ...Честно говоря, мне уже одной не под силу это нести. Прошу, Садо-кун. Выслушай меня. Помоги мне и Арасико».
— Секрет Юно...
Моя рука, державшая трубку, сжалась. Сердце забилось чаще. Мамия-сан говорит, что откроет секрет Юно, более серьёзный, чем андрофобия... и только мне. Смогу ли я выдержать тяжесть этого секрета? Смогу ли после этого относиться к Юно так же, как раньше? От этих мыслей стало очень страшно. Но...
— Понял. Если я сгожусь — выслушаю.
Я чётко произнёс это.
«Спасибо. Я так и знала, что Садо-кун это скажет».
С дрожащим голосом сказала Мамия-сан.
«Это не телефонный разговор, так что надо встретиться и поговорить... Ах да, тогда — не мог бы ты сейчас прийти в комнату Второго волонтёрского кружка?»
— В комнату кружка?
«Да. Там можно спокойно поговорить... Не получится?»
Я мельком глянул на часы в комнате. 21:30. До последнего поезда ещё почти три часа.
— Понял. Сейчас иду. Доберусь до кружка где-то через полчаса...
«Ага, жду. Правда, спасибо тебе, Садо-кун. Кажется, я немного поняла, почему ты... нравишься Арасико».
Мамия-сан сказала это на удивление кротким для неё тоном, а потом:
«Ну, тогда... до встречи».
...и повесила трубку.
Я один шёл сквозь густую тьму. Над головой завывал ветер. Ещё сильнее, чем когда я встречался с Юно в парке. Дождя нет — и то счастье.
От станции Сакурамори к школе я думал о Юно. «Секрет Юно...» — «Секрет более серьёзный, чем андрофобия», — так сказала Мамия-сан. Что же это? Вообще не представлял.
Добрался до школы. Ночью ворота закрыты. Я пошёл в обход, к задним воротам. Те, конечно, тоже закрыты, но они высотой лишь по грудь, и их легко перелезть. Для Мамии-сан перелезть такие низкие ворота — пара пустяков.
Тихо перелез задние ворота и направился к кружку. Из щели двери кружка чуть пробивался свет. Похоже, Мамия-сан уже здесь. Я открыл дверь и вошёл. Оглядел комнату — Мамии-сан нет. Значит, в задней комнате. Я, робко позвав: «Мамия-сан...», заглянул в заднюю комнату. И издал странный звук: «Хэбу!!!»
В задней комнате кто-то лежал. Это была не Мамия-сан. Я широко раскрыл глаза и передал картинку в мозг. В задней комнате почему-то был расстелен футон. А на нём, на спине...
— И-ИСУРУГИ-СЭМПАЙ?!
Да, это была без сомнения Исуруги-сэмпай. И — совершенно непостижимо — сэмпай была без одежды. Бюстгальтер и трусики. Только это. Белый, простой на вид бюстгальтер мягко обнимал её тонкую грудь, а милые трусики с маленьким бантиком посередине скрывали низ. До фантастичности белое, прекрасное тело сэмпай, защищённое лишь двумя крохотными клочками ткани, было прямо передо мной. Тончайшие лодыжки, гладкие бёдра, туго схваченная талия, прелестный пупочек в центре живота, просвечивающая венами грудь, магически белая шея, маленькое, красивое личико, полускрытое длинными волосами, — она лежала, чуть наклонив голову...
— О... э, у, и, а...
П-п-почему сэмпай здесь — и в таком виде...
На миг я забыл, зачем сюда пришёл. Настолько был потрясён.
— С-СЭМПАЙ!!!
Совершенно не понимая ситуации, я шагнул в заднюю комнату и приблизился.
— Сэмпай, почему вы в таком месте...
И тут...
— С-Свинота?
Влажные глаза сэмпай уставились на меня. Похоже, она не спала. Слегка дрожа, сэмпай кое-как приподнялась. Её дыхание было чуть учащённым, щёки раскраснелись — будто у неё тепловой удар. И этот вид отчего-то казался странно эротичным. Беда. Огромная беда.
— Свинота... — хриплым голосом сказала она, положив руки мне на плечи. В вырезе бюстгальтера виднелась белая грудь, перед глазами — томное лицо сэмпай, горячее сладкое дыхание накрывало меня... В общем... р-рассудок улетает, опасно, это катастрофа.
Нет... не время для таких мыслей.
— С-СЭМПАЙ!!! Что случилось?!
Состояние сэмпай явно ненормальное. Может, и правда тепловой удар...
Тело сэмпай, потеряв силы, прильнуло к моей груди. Обнажённая кожа коснулась меня. В тот же миг в мозгу вспыхнули искры. Эти искры я загасил сверхчеловеческим рассудком.
Исуруги-сэмпай, глядя на меня затуманенными глазами:
— Свинота... б-беги... скорее...
...сказала она такое.
— А? «Беги»?.. Сэмпай это сказала?
— Э-это что значит...
— Это... ловушка... Поэтому...
В тот миг, когда сэмпай прошептала это, за моей спиной раздался шум. Я рефлекторно обернулся.
— А... — я широко раскрыл глаза. У входа в комнату стояла, с ошеломлённым лицом глядя на нас... на меня, прижимающего к груди Исуруги-сэмпай в одном белье...
— Не может быть...
...Юно.