Интерлюдия: Утро Дня святого Валентина в доме Садо
Широкая кровать под роскошным балдахином.
Я лежал на ней. А передо мной, прямо перед глазами, сидела ослепительно прекрасная девушка. Длинные, струящиеся волосы цвета льна. Фарфорово-белая, гладкая кожа. Маленькие, изящные вишнёвые губки. Завораживающие, двойные, мерцающие глаза. Красавица, о которой уже при жизни можно слагать легенды.
— И-Исуруги-сэмпай?..
Она сидела, чуть съёжившись, прямо на кровати. И на ней была ночная сорочка — неглиже. Короткое, прозрачное, и, насколько я мог судить, — единственное, что на ней было. Скажем прямо: я решительно не знал, куда смотреть.
— Бутаро… — она придвинулась ближе, почти встав на четвереньки. С-сэмпай… В такой позе эта её грудь… Моё лицо залилось жаром, сердце застучало как бешеное. Её глаза, совсем рядом, исказились, будто она вот-вот заплачет.
— Бутаро, пожалуйста… — прошептала она с мольбой. — Вступи в «Какао-Крашер». Стань на мою сторону.
— А?..
Настолько неожиданные слова выбили меня из колеи.
— Прошу тебя. Мне… ты нужен, — отчаянно продолжала она.
Я не мог вымолвить ни слова, просто смотрел на неё. «Ты нужен». Неужели настал день, когда я слышу это от сэмпай? Может… это сон?
И тут — что-то тёплое накрыло мою ладонь. Это были её руки. Сэмпай крепко сжала мою правую ладонь и притянула к своей груди.
— С-сэмпай?..
Я забормотал в полной растерянности.
— Понимаешь… — она говорила, будто молилась. — Я… наконец-то осознала свои чувства.
— Чего?.. С-свои чувства?
— Да, — она чуть заметно кивнула. И щёки её при этом слегка порозовели. До жути, до безобразия милый жест.
— Ты, Бутаро… что бы я ни творила, никогда не бросал меня. Ты всегда волновался за меня. Ты изо всех сил старался ради меня. Ты спасал меня. Ты… стал моим спасением.
Она подняла лицо и посмотрела мне прямо в глаза.
— И незаметно для себя… я к такому — к тебе…
— Сэмпай…
Её прекрасные, влажные глаза захватили моё сердце в плен. Температура моего тела резко подскочила.
— Я… незаметно для себя…
Она не договорила. Вместо слов — медленно закрыла глаза.
— Хо-э?.. — я растерялся. Она чуть приподняла подбородок, подставляя мне губы, и застыла так, с закрытыми глазами, в ожидании. Лицо её заливал румянец, длинные ресницы мелко-мелко дрожали. Я, будто зачарованный, поддался этому магнетическому зову и потянулся к её губам…
— Эй, ты что это удумал, свинтус. Мерзость-то какая.
Сэмпай открыла глаза.
— А?..
— Не борзей. Ах ты, свинячье отродье. — Она резко выпрямилась и, глядя на меня сверху вниз, выплюнула оскорбление. Внезапная, дикая перемена.
— Эм… сэмпай… — робко пробормотал я.
— Я наконец-то осознала свои чувства, — она упёрла руки в бока и продолжила: — Оказывается, я…
Её правая нога взметнулась высоко вверх.
— Я считаю тебя ОТВРАТИТЕЛЬНЫМ ДО ЧЁРТИКОВ!!!
— БИГ-СЮРЬЯ-А-А-А-А-А!!!
Её пятка с размаху врезалась мне в лицо. Меня отшвырнуло, затылок впечатался и отскочил от кровати. По телу разлилось сводящее с ума наслаждение. Мой рассудок окончательно поплыл. Уфу-фу. Раскинувшись на кровати в позе «сплошное блаженство», я лишь улыбался в экстазе. Сэмпай смотрела на меня взглядом, садистским до такой степени, что это казалось просто божественным даром.
— Хм. Ты что, кайф ловишь? Ах ты, конченый извращенец, — и она с наслаждением принялась топтать мой живот. Найс!
— А-А-А-А-А-А!!! Ха-а, ха-а…
— А-ах, мерзость. Запредельно мерзкий.
Она опустилась передо мной на колено и грубо схватила левой рукой меня за волосы. А в правой у неё откуда-то появился огромный чайник. Она поднесла носик чайника к моему рту и заорала:
— Такому мерзкому свинтусу, как ты, — ПОЛНОЕ НАКАЗАНИЕ!!!
И с этими словами рванула чайник вниз. Из носика хлынула тёмно-коричневая жидкость. Она пахла сладким. И была… невообразимо, нечеловечески…
— О-о-о-она адски горяча-я-я-я-я-я!!! А-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО!!!
— А-ХА-ХА-ХА-ХА!!! КАЗНЬ ДЛЯ ТАКОЙ МЕРЗКОЙ СВИНЬИ — «ПРЯМАЯ АТАКА НА ТРАХЕЮ ГОРЯЧИМ ШОКОЛАДОМ»!!!
— А-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО!!! Т-т-т-трахею жжёт-о-о-о — ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а…
— Корчись!!! Ещё сильнее корчись!!! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
— ГЭ-БО-БО-А-БУ-БУ-БУ-БУ!!! Горячий шоколад из трахеи в лёгкие… Эт-то же… так и захлебнуться горячим шоколадом можно-о-о…
— ЗАХЛЕБНУСЬ ГОРЯЧИМ ШОКОЛАДОМ-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
С этим воплем я рывком сел в кровати.
— Ха-а, ха-а, ха-а… А?.. А, алло?
Я был в своей собственной, хорошо знакомой комнате. На своей собственной кровати.
— Э-э-э… — Я обхватил голову правой рукой и пробормотал: — Ч-что, это… был сон?
Сначала подумал: «Может, это сон?» — и точно, это был сон.
— Вот как… Это был сон… — Даже во сне мне снятся Исуруги-сэмпай и шоколад. — Ну и ну… — Я легонько мотнул головой.
Сквозь окно косо вливался утренний свет. Видимо, солнце только-только встало.
— Сегодня — четырнадцатое февраля… День святого Валентина… — Тот самый роковой день, ставший причиной хаоса и разрухи. Расслабляться нельзя. Я должен пойти в школу и остановить войну между «Какао-Крашер» и «Девичьей Гордостью». Я решительно спустил ноги с кровати… и вдруг моя левая рука, ещё лежащая на простыне, коснулась чего-то мягкого и упругого.
— НГВА-А-А-А-А!!!
Я резко отдёрнул руку. Э-это ощущение… Неужели… И тут я заметил. В моей кровати кто-то лежал. С дёргающейся щекой я выдавил:
— С-сестрица!!! Ты опять залезла в мою постель…
— Таро-онии-тян.
— А?
В постели была не сестрица. И не матушка. Там лежала высокая красавица в незнакомой мне школьной форме. У неё были прекрасные волосы, которые, казалось, сияли золотом на свету, и очень белая кожа. Взрослая фигура с идеальными пропорциями модели. Но выражение лица… было каким-то по-детски невинным, и этот странный дисбаланс придавал ей ещё больше очарования.
— Э… Н-Нанаха-тян?! — Это была моя кузина, Садо Нанаха-тян. Лежа на боку, она прижимала руки к груди, а щёки её стыдливо порозовели. И тут до меня дошло: то, чего я только что коснулся, была её грудь…
— П-прости, Нанаха-тян!!! Я нечаянно!!! — Я в панике затараторил, горячо извиняясь. Нанаха-тян мягко улыбнулась:
— Н-ничего… Если это Таро-онии-тян… Можешь трогать сколько хочешь. — Она медленно села.
— Н-но почему Нанаха-тян здесь… — Я озадаченно склонил голову. Она прижала слабо сжатый кулачок к губам и замялась:
— Понимаешь… Мне так хотелось тебя увидеть, что я села на первый поезд и приехала. Я не могла дождаться, пока закончится школа, вот и… — Несмотря на взрослую внешность, она училась всего лишь в первом классе средней школы. И жила примерно в часе езды на электричке от дома Садо.
— И как же школа? Ты не опоздаешь?
— Ничего, успею, если поторопиться. А если опоздаю — скажу, что плохо себя чувствовала и была в больнице. — Она озорно улыбнулась. — Но… почему ты так хотела увидеть меня?..
— Потому что… сегодня — особенный день. — Она произнесла это, застенчиво глядя на меня снизу вверх, и подвинулась ближе. Её огромные, влажно блестящие глаза смотрели на меня в упор. Правда… для кузины у неё слишком красивое лицо. Ч-чёрт, близко-то как… С такого расстояния я уже засмущался и покраснел. Я отвернулся.
— «Особенный день»?..
— Сегодня — День святого Валентина, — произнесла она название события, которое сейчас для меня было лишь источником чёрной тоски. — Поэтому я и приехала к Таро-онии-тяну. Я хочу подарить тебе шоколад… Потому что я… люблю Таро-онии-тяна…
Её лицо было совершенно алым, на губах играла смущённая улыбка.
— Таро-онии-тян… Ты примешь… шоколад Нанахи «для любимого»?..
— Нанаха-тян, — со слегка усталым лицом сказал я. — Может, хватит играть в пай-девочку?
— А? — Нанаха-тян с искренним непониманием склонила голову. — Я знаю, что Нанаха-тян носит маску. Так что прошу, прекращай.
Её выражение лица стремительно сменилось на злобное. А потом она резко бросила: «Козёл».
К переменам я был готов, но всё равно стало как-то тоскливо.
— А-а-а… — И она ещё и цокнула языком. Нанаха-тян уселась на кровати по-турецки и смерила меня презрительным взглядом. Атмосфера чистоты и очарования исчезла без следа, и на поверхность вышла её коварная, агрессивная натура. Она поправила волосы.
— Вообще… Ты, Таро-онии-тян, мог бы и поддаться на обман, раз такой дурак. Это жутко бесит, честное слово.
— Но раз я уже знаю, кто ты на самом деле…
— Я думала, у Таро-онии-тяна в голове пусто, и он забыл всё, что было на Новый год. Вообще, ты жутко не в теме. Не находишь?
Я только огорчённо вздохнул.
— Чего вздыхаешь? Бесит. — И она с силой пнула меня в живот.
— Гбу-У-У!!! У-у… Гх-х… Нестерпимо больно… Обычно у меня просыпается мазохизм, когда меня бьют девушки не из семьи, но на побои от Нанахи-тян реакции не было. Наверное, срабатывало осознание, что она — родственница.
— Ладно. Вот, шоколад, — скучающим тоном бросила она и вытащила из кармана шоколадку. Вполне приличную. — Дарю тебе шоколадку, так что будь добр — влюбись в меня. А, и ещё: когда влюбишься — шоколадку отдай обратно. Она довольно дорогая. Вернее — гони назад.
С этими словами она сунула шоколадку обратно в карман. Прежде чем рассуждать «отдавай-не отдавай» — она ни разу даже в руки мне её не дала. Я скривился.
— Что за рожа? Бесит.
— Я, э-это… не могу влюбиться в Нанаху-тян.
— А? — Она уставилась на меня страшным взглядом. — Это ещё почему?
— Почему?.. Ты мне кузина. И характер у тебя довольно паршивый — разница между лицом и изнанкой колоссальная. И вообще, ты ведь меня не любишь?
— Ну, очевидно. С какой стати мне любить Таро-онии-тяна? Немыслимо же, — ответила она с кривой ухмылкой.
— Вот в такую, как ты, влюбиться…
— Не понимаю. — Нанаха-тян пожала плечами и с полной уверенностью заявила: — Я же такая няшечка. Если такая няшечка — то парню полагается влюбиться автоматически, неважно там — кузина, не кузина, характер, всё прочее.
— Чего уставился такой ошарашенной рожей? Бесит.
— Ай, больно! Не пинайся!
— Короче, влюбляйся давай, реально. Если Таро-онии-тян не втюрится в меня по уши, мой план мести провалится, — недовольно бросила она.
И тут выражение её лица резко обострилось.
— А?.. — Она схватила меня за шиворот и сильно дёрнула вперёд. Я потерял равновесие и упёрся руками в кровать. Она же, отпустив меня, откинулась на спину. Я на четвереньках навис над ней. Нанаха-тян снизу вверх смотрела на меня влажными глазами и при этом покраснела и снова включила маску пай-девочки.
— Нанаха-тян?.. — Я озадаченно наклонил голову. И в ту же секунду дверь в мою комнату с грохотом распахнулась.
— Таро-тя-я-ян!!!
— Таро-са-а-ан!!!
В комнату ворвались две женщины. Та, что с мягкими, струящимися до плеч волосами и девичьим лицом. И вторая — с длинными волосами, собранными сзади, и спокойной, кроткой внешностью. Моя сестрица и моя матушка.
— Таро-тян, Таро-тян! Сегодня же Валентинов день! Я пришла подарить моему любимому Таро-тяну особенный шоколад!!!
— И я принесла шоколад, очень даже замечательный!!! Прекрасный шоколад, исполненный любви к Таро-сану!!!
Обе влетели в комнату и застыли как вкопанные.
— А?
— Что?
Их взгляды упали на кровать. На меня и Нанаху-тян.
— Т-Таро-онии-тян… — томным голосом произнесла Нанаха-тян. — В-внезапно повалить меня и… Что же ты собираешься делать со мной, которая ещё в средней школе?..
«Нанаха-тян, что ты…» — я осёкся. Ах, вот оно что! Она заранее почуяла присутствие сестрицы и матушки и поэтому…
— Т-т-т-Таро-тян и… Нанаха-тян…
— Ф-фу-фу… Ч-что это вы делаете вдвоём на кровати…
Сестрица и матушка стояли и лишь конвульсивно дёргались. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.
— Кху-кху-кху… А они в шоке. Как же это приятно. — Нанаха-тян пробормотала это со злобным лицом. Похоже, в детстве сестрица и матушка сотворили с ней что-то очень нехорошее. И она затаила обиду, поклялась отомстить. Способ мести состоял в том, чтобы заставить меня, которого они обе обожали до безумия, влюбиться в неё, а потом устраивать при них всякие нежности — чтобы сестрица и матушка корчились от ревности. Похоже, этот план был всё ещё в действии.
— Ах… С-сестрица Сидзука… тётя Томоко! — Нанаха-тян резко села с таким видом, будто только что их заметила. — Э-это… Это…
Она страшно засуетилась, заливаясь краской. Разумеется, всё это было игрой.
— Вы не так поняли… Я сама виновата… — произнесла она почти плачущим голосом. — Это я плохая: я, не подумав, зашла в комнату к парню в этом возрасте. Таро-онии-тян не виноват… Хотя это он повалил меня, тяжело дыша — «ха-а, ха-а»…
— Т-Таро-тян!!!
— П-повалил?!!
Лица сестрицы и матушки стали ещё ужаснее. Я в панике вскочил:
— Н-нет!!! Это всё Нанаха-тян врёт!!! — Что за опасную ложь она выдумала, эта девчонка!
Сестрица и матушка до сих пор не знали о том, что у неё есть и обратная сторона. Поэтому легко попадались на её удочку.
— И… к-кроме того… — всё так же смущённо и потупившись, проговорила Нанаха-тян. — Я была поражена… Таро-онии-тян… он… очень хорошо целуется…
— Ах!!! Ч-что за стыд я сказала!!! — Она схватилась ладошками за щёки и залилась ещё более густой краской. Эта девочка, похоже, могла бы стать актрисой. Серьёзно.
От этих слов сестрица и матушка взревели:
— Ц-ц-целовались?!
— Д-да ты ещё и умеючи?!
Их тела выгнулись назад в диком спазме. Обе тряслись, как в лихорадке.
— О-о-о-о, мама… Ч-что… что это сейчас значило?..
— С-Сидзука-сан… Ты не понимаешь таких простых вещей? Эт-то же Нанаха-тян только что подтвердила: «Таро-онии-тян, рыба-поцелуй такая вкусная!»
— Т-точно!!! Вкус рыбы-поцелуя!!! Ну да, так и есть, если подумать!
— Именно! Наверняка они вместе ели тэмпуру из рыбы-поцелуя!
Нанаха-тян, глядя на них с гадкой ухмылкой, добавила:
— Такой страстный поцелуй… Было так хорошо…
— Страстный поцелуй?!!
— Так хорошо?!!
Сестрица с матушкой истекали потом.
— Мама!!! Это же…
— Наверняка рыба была настолько страстно свежей, что аж живой!!!
— Точно!!! Но… почему у неё такое эротичное лицо и «хорошо»?..
— Потому что Нанаха-тян — половая извращенка, которая получает сексуальное удовольствие от поедания рыбы!!! Поэтому у неё такое эротичное лицо!
— Вот оно что!!! Нанаха-тян — больная!!!
— Да!!! Стыд для всей родни!!!
Глядя на окончательно ломающихся родственниц, Нанаха-тян добавила:
— И языком так сплетался…
Сестрица и матушка харкнули кровью.
— Я-Я-ЯЗЫКОМ… ТА-А-АК… СПЛЕТАЛСЯ?!
— Н-не паникуй, Сидзука-сан!
— Д-да… Но…
— Т-ты разве не знаешь? «Языком-та-а-ак-сплетался» — на древнем чиакинимаф-таинском означает «скрытый номер, бессмысленный вызов — непонятно, нет?»!
— Ах, вон оно что!!! Мама у нас гениальный переводчик!!! Ахахаха, прямо гора с плеч!
— Уфуфуфуфуфуфу!
— Ахахахахахаха!
Тяжело смотреть. До боли тяжело.
Нанаха-тян, созерцая сестрицу и матушку в шоке, издавала блаженные «фу-о-о-о…». В каком-то смысле — тоже извращенка. Потом с обеспокоенным лицом она спросила:
— Эм… Вы в порядке? Простите, это я такое ляпнула…
Отличная игра в пай-девочку. Сестрица и матушка с перекошенными лицами выдавили:
— Д-да… В порядке. Только не попадайся мне пока на глаза…
— Д-да-да… А то ведь рефлекторно убить могу…
Совершенно не в порядке.
— А-а-а, я тащусь просто до смерти, — злорадствовала Нанаха-тян, пряча ухмылку от их глаз. Пора вмешаться, а то всё действительно плохо кончится.
Я посмотрел на сестрицу и матушку с серьёзным лицом:
— Правда, это было недопонимание. Просто глупая случайность. Так что успокойтесь обе. Хватит харкать кровью. И нечего метать убийственные взгляды в кузину.
— Ладно… Раз Таро-тян так говорит…
— Да… Вдохнём поглубже, успокоимся…
Кое-как они вернули осмысленные лица. Хорошо, хорошо. Одна лишь Нанаха-тян скривилась. Она и не знала, что только что балансировала на грани жизни и смерти.
— Короче, Таро-тян, сейчас я тебе шоколадку дарю! — сестрица протянула мне большую коробку. Ах да, она же говорила, что пришла дарить шоколад. — Этот шоколад я сделала с огромной любовью! — она сняла крышку. Внутри оказалось… — НГВА-А-А-А!!!
Струящиеся волосы, белая кожа. Младшеклассное личико. Это была… голова сестрицы.
— Эт-то…
— Эхе-хе, — сестрица заулыбалась. — Волосы — из обычного шоколада, кожа — из белого. Сделала свою голову примерно так! Ну же, Таро-тян, ешь, ешь!!!
— Д-ДА Я НЕ МОГУ ТАКОЕ СЪЕСТЬ!!! — я отреагировал мгновенно. Шоколад в виде головы сестрицы был слишком реалистичен. Чуть отойти — и подумаешь, что там правда чья-то голова. Жутковато до извращения. Есть такое… бр-р-р, не хочу.
Сестрица сделала лицо, будто плачет:
— П-почему?! Таро-тян, почему ты не будешь есть?! Сестричка так старалась!
— Слишком уж постаралась!!! Н-не подноси ко мне эту штуку!!! Страшно!!!
Сестрица тыкала мне в лицо отрубленной головой. Я в ужасе отшатывался. И тут —
— У-У-УРЬЯ-А-А-А-А!!!
— Нанаха-тян?!
Внезапный прямой удар! Её кулак пробил шоколадную голову сестрицы, и та с мерзким хрустом разлетелась вдребезги.
— А-а-а-а-а-а-а!!! Лицо сестрички разбито!!! Нанаха-тян, ты что наделала?!!
— Ах… — Нанаха-тян с выражением озарения на лице: — Ч-чёрт… Меня просто выбесили две одинаковые мерзкие рожи…
— Нанаха-тян!!!
— П-п-прости, сестрица Сидзука… Я нечаянно…
— Ты перед этим орала: «У-У-У-УРЬЯ-А-А-А-А»!!!
— Эт-то…
Нанаха-тян заметалась.
— Я понимаю чувства Нанахи-тян, — раздался голос матушки. — Тебе было невыносимо от этого дурацкого шоколада. Я с тобой полностью согласна.
Ого. Матушка попала в точку. Она отодвинула сестрицу в сторону и приблизилась ко мне:
— Таро-сан… А теперь отведай МОЕГО шоколада!
С этими словами она вдруг разом сдёрнула с себя всю одежду.
— НГА-А-А-А?!
— Ну как, Таро-сан! — громогласно вопросила матушка, встав в позу модели и уперев руки в бока. На ней были только чёрные бюстгальтер и трусики. Нет… Не так. Это был не бюстгальтер с трусиками. Это был шоколад, сделанный в форме бюстгальтера и трусиков.
— Ч-что… — я остолбенел. Матушка распахнула руки:
— Шоколад в форме бюстгальтера и трусиков! Когда он будет съеден, появится ещё более сладкое и вкусное — моё тело! Безупречная композиция! Ну же, Таро-сан, без стеснения съешь этот шоколад и моё тело!
На трусиках виднелась надпись: «Хочу твоих генов». Но мои гены, изначально, вообще-то, от неё же и получены…
В моей комнате повисло молчание. Я, сестрица и Нанаха-тян отвели глаза от матушки.
— Прости, мам… Это уже перебор…
— Ага… Самый лютый перебор века…
— Да, это просто за гранью…
— А-а-а?! В-вы трое, не надо так откровенно отворачиваться… Так откровенно… У-у-у… — матушка съёжилась на полу, обхватив колени. — Ну да, я просто дешёвая клоунесса… Старуха…
Она впала в депрессию, тихо всхлипывая. Стало немного жаль.
— Таро-онии-тян, — обратилась вдруг Нанаха-тян, подходя вплотную и заглядывая мне в глаза многозначительно. — Ты отверг шоколад и сестрицы, и тёти. Это потому… что примешь шоколад только от меня? Если так — я ужасно счастлива.
— Да нет, это совсем не так…
Нанаха-тян и сама это понимает, конечно.
— Тогда вот… Мой шоколад, — она снова протянула ту же плитку. — И ещё… Если Таро-онии-тян захочет… Вместе с шоколадкой… можно съесть и саму Нанаху… Хорошо?..
Я есть это не буду. Ни за что.
— А-а-а, ты, малолетняя дрянь!!! Что ты несёшь?!!
— Верно!!! Постыдилась бы, обязательное образование!!!
Взвыли сестрица и матушка с демоническими лицами.
— Таро-онии-тян, прими мой шоколад!
— Не слушай её!!! Таро-тян, выкинь эту дрянь из головы и бери мой!!!
— Нет, мой!!!
Все трое, толкаясь и ломясь, пытались встать передо мной. Отвратительное зрелище.
— Если так пойдёт… Мы ничего не решим, — наконец заявила матушка. — Поэтому… давайте устроим состязание!
— Состязание?
— Какое? — спросили сестрица и Нанаха-тян.
— Мы все хотим подарить шоколад любимому Таро-сану. Но чтобы любимый остался доволен, одного чувства недостаточно. Поэтому… — матушка выпучила глаза и пафосно взревела: — ПОЭТОМУ МЫ УСТРОИМ СОСТЯЗАНИЕ ПО ПРИГОТОВЛЕНИЮ ШОКОЛАДА!!!
— Кто сделает самый вкусный шоколад, такой, чтобы Таро-сан остался доволен, — та победила! И только победительница сможет подарить шоколад… И заняться с Таро-саном этти!!!
— Э-э-э, что за последнее условие?! — Я поспешно вскинулся.
Сестрица и Нанаха-тян с серьёзными лицами закивали:
— Хорошо… Я принимаю вызов.
— Я не очень уверена, но… постараюсь.
— Прекратите… Всё равно ничего хорошего не выйдет… — устало пробормотал я.
И вот мы переместились в гостиную на первом этаже. Сестрица, матушка и Нанаха-тян повязали фартуки и нацепили косынки.
— Состязание по приготовлению шоколада. Скажем так — состязание в кондитерском искусстве с использованием шоколада. Чисто вкусовой конкурс. Вы согласны? — уточнила матушка.
— Договорились.
— Поняла, — кивнули сестрица и Нанаха-тян.
— Судьёй, естественно, будет Таро-сан.
Меня усадили за стол.
— Делайте что хотите, — я уже сдался. Вообще-то времени на это нет, но…
— Итак… — все трое, стоя на кухне, мерили друг друга взглядами. Кухня у нас просторная, так что втроём было вполне свободно. — БИТВА НАЧИНАЕТСЯ!!!
По команде матушки все трое приступили к готовке.
— Мама, ты мешаешь! Отойди!
— Это ты отойди, Сидзука-сан!.. А! Нанаха-тян, ты только что с силой наступила мне на ногу?!
— П-простите, я нечаянно… Кху-кху-кху…
Все трое суетились на кухне, время от времени обмениваясь атаками, и готовили. И вот — готовка завершена. Камень-ножницы-бумага определили очерёдность. Первой — сестрица. Вторая — матушка. Третья — Нанаха-тян.
— Я первая, да, — сказала сестрица. — В этот раз я постаралась. Серьёзный бой, без дураков! — Она поставила передо мной тарелку. На тарелке лежало шоколадное печенье. Я содрогнулся, глядя на него. — Н-ничего необычного… — Я взял печеньку. И правда, обычное шоколадное печенье. Я попробовал. — О-о-о… — Вкусно. Просто вкусно. Нежное, чуть сладкое, очень изящное шоколадное печенье. Я поднял голову, чтобы сказать: «Сестрица, это реально вку…» — и осекся.
Откуда-то у пола высился длинный шест, достающий до потолка. А сестрица — в гимнастической форме не по росту — обхватив его всем телом, страстно отплясывала с криками:
— Хау-у! О-у-у! Йес!
— Йе-е-а-а! Ой-са-а-а! Таро-тян, ну как?! — она задирала ногу, крутилась на шесте, разводила ноги, и всё это выглядело крайне эротично. — Я решила показать танец на пилоне, чтобы тебе было вкуснее есть шоколадное печенье! Оу, йес!
— ЗАЧЕМ?!! — заорал я. — Ты зачем танцуешь на пилоне?! Я вообще уже не понимаю, что происходит!!!
— Мне показалось, что еда под прекрасное шоу будет ощущаться вкуснее…
— ИДИОТКА!!! — я схватился за голову. Не понимаю. И эти нелепые шортики тоже не понимаю.
— Ха! Ви-и! Хафу-у!
— Ладно, хватит, прекрати уже… — сказал я продолжавшей плясать сестрице. И откуда только такая бессмысленная отточенность движений?
Я доел печенье сестрицы. Безумное представление — отдельно, но вкус был отличным.
— Теперь моя очередь, — сказала матушка и поставила передо мной посуду. — Я приготовила шоколадный пудинг. Прошу, Таро-сан.
О-о… И это с виду нормально… И очень аппетитно. Я взял ложку, зачерпнул, отправил в рот.
— М-м… Густой, вкусно… — Сладкий пудинг таял на языке. Очень, очень вкусный. Я поднял голову. — Матушка, этот пудинг обалденно… А? А где она? — спросил я у сестрицы и Нанахи-тян.
— Она сразу после того, как подала Таро-тяну пудинг, выбежала из гостиной. Очень спешила.
— Да, правда, — обе несколько растерялись. Неужели… матушка тоже, как сестрица до этого, собралась устроить нелепое представление?.. Нет, точно. Стопроцентно. По той же схеме.
И вот, в дверях гостиной появилась матушка. Я уставился на неё, хлопая глазами. Она приближалась к столу.
— Таро-сан, как вам пудинг? — сказала она с мягкой улыбкой. Я потерял дар речи. Передо мной стояла матушка, распустившая свои обычно собранные в хвост волосы. На ней был лёгкий, но тщательный макияж — не броский, но очень аккуратный. Одежда — нарядная, изысканная: элегантная серая юбка, белая блузка. На запястьях и груди — серебряные украшения. Обычно она выглядит на тридцать с небольшим, но сейчас казалась ещё моложе — лет двадцать пять, не больше. Стоя, выпрямив спину, сложив руки перед животом и чуть наклонив голову, она излучала мягкую, утончённую улыбку. Это было… объективно красиво.
— Ух ты…
— Да уж… — сестрица и Нанаха-тян тоже застыли. Матушка села напротив меня и, положив подбородок на сплетённые пальцы, смотрела на меня. Непривычная атмосфера, исходящая от неё, заставила меня как-то скованно заёрзать.
— М-матушка… Это что за наряд?..
— Уфу-фу, — она улыбнулась спокойно, по-взрослому. — Я подумала, что если рядом сидит красивая женщина, еда кажется вкуснее. Вот и решила немного принарядиться, — чуть расширила улыбку. Так вот зачем она выбегала…
— И как… Таро-сан?
— А?.. Н-ну, сладкий и довольно вкусный.
— Я не о пудинге, — она поднесла палец к подбородку с чуть капризным лицом. — Я — обо мне.
— О-о вас?..
— Я ведь ради тебя постаралась быть красивой. Мог бы хоть чуточку похвалить, — она произнесла это с мольбой, но с достоинством взрослой.
— М-мама!!! — вскинулась сестрица. — Ты чего это всерьёз соблазняешь?! Совсем сдурела?!!
— Д-да! Понимала бы, что ты тут клоунесса! — закричала Нанаха-тян, невольно показав коготки от волнения.
— И ещё, Таро-сан… Есть бонус-опция, — матушка протянула мне квадратную коробочку с круглой кнопкой. Я недоумённо склонил голову.
— Это?..
— Нажмите, Таро-сан.
Я нажал. И тут —
— Ах! А-ах! — матушка вдруг задрожала всем телом.
— А?.. — я отпустил кнопку. Дрожь прекратилась. Нажал снова.
— О-о… О-о-о! А-ах! О-о-о! — матушка забилась в конвульсиях, лицо раскраснелось. Отпустил — успокоилась. Э-э-э… Что это? Я ещё раз нажал, подольше.
— О-о-ова-ва! М-м-м! Кху-у, ха-а… А-а-а-хья-хи! Фу-у! — матушка издавала томные стоны, извиваясь так, будто не в силах терпеть. Я отпустил кнопку.
— Ха-а, ха-а, ха-а… — она тяжело дышала.
— Матушка… Эта кнопка…
— Эт-то… кнопка низкочастотного массажёра… Он прикреплён у меня на плечах, на талии, по всему телу… Пока кнопка нажата — по мне проходит ток низкой частоты… Я сотрясаюсь… Извиваюсь, как ты захочешь… Я будто игрушка для Таро-сана… Разве это не весело?..
— ЧТО ВЕСЁЛОГО-ТО?!! — я отшвырнул кнопку. Что за дикая опция! Что это за игра вообще?!! Я схватился за голову.
— Ах!.. Стра-анно… Почему-то кнопка… ХЬЯ-А-А-А!!! А-ах! Хьё-о! И-ФУ-А-А-А-А-А!!! БАРУС-С-С!!! — матушка с воплями забилась на полу. Видимо, низкочастотник включился. Но почему… И тут я заметил. Кнопку, которую я отшвырнул. Её, на полу, наступали ногами сестрица и Нанаха-тян. По очереди. С совершенно невинными лицами. Ого… Они и правда демоницы…
— А-а-а… Пе-перестаньте… Я… я уже… на пределе… бу-бу-бу… — разодетая матушка конвульсивно билась на полу. Жалкое зрелище.
— Ну точно, клоунесса… — я тяжело вздохнул.
— Ну что ж… — начала Нанаха-тян. — Последняя — я. — Она немного смущалась. — Я… не очень уверена… Но я очень старалась ради Таро-онии-тяна. — Она поставила передо мной блюдо. — Я приготовила торт «Захер».
— О-о-о… — у меня вырвался вздох восхищения. Захер на тарелке выглядел как десерт из первоклассного ресторана.
— Нгва-а…
— Ух ты… — сестрица и матушка были изумлены. Уровень явно не любительский.
— Н-но ведь главное — вкус…
— Д-да-да… Внешность может обмануть… — ну, в общем, да. Я взял вилку и попробовал. И —
— !!! — во рту… расцвёл райский сад.
— Эт-то… — я ошарашенно прошептал. — Невероятно вкусно… — Сладости сестрицы и матушки тоже были хороши, но это — превосходило их неизмеримо. Черт, да такого вкусного десерта я в жизни не пробовал.
— Нга-а…
— Не может быть… — лица сестрицы и матушки отразили шок.
Нанаха-тян невинно улыбнулась и тихо, так чтобы слышал только я, шепнула:
— Чтобы отомстить этим, я долго себя шлифовала. Само собой, кулинария и выпечка у меня на высоте. Кондитерка — мой конёк.
Затем, вернувшись в образ, она сказала:
— Ну, Таро-онии-тян. Суди.
— А-а-а… — я кивнул. — Это же чисто… вкусовой конкурс?
— Да-да. Просто скажи, что было самым вкусным. Я-то со своим умением, конечно, и близко не стояла с сестрицей Сидзукой и тётей Томоко.
Откровенное лицемерие.
— Тогда… Победитель — Нанаха-тян.
Если оценивать только вкус — она выиграла без вариантов.
— А?.. — она прижала ладошки к губам. — Я… я выиграла? Правда?
— Ага.
— Я так рада… — у неё почти слёзы на глазах. — Я ведь не могла, как сестрица Сидзука и тётя Томоко, устраивать представления, думала, точно проиграю…
— «Представления»?! «Как мы»?!!
— К-кто, когда, что?!! — у сестрицы с матушкой глаза налились яростью.
— Но я так рада, что выиграла… — Нанаха-тян сжала мою руку обеими ладошками. Улыбка, в которой смешались детская невинность и томная женственность. Сам не знаю как, я залюбовался.
— ТОГДА!!! — разом взревели сестрица с матушкой. — НАЧИНАЕМ ВТОРОЙ РАУНД!!!
— А?.. — Нанаха-тян ошарашенно уставилась на них. — Второй раунд?.. Но… Никакого второго…
Те проигнорировали её.
— Второй раунд… Вале-тудо!
И встали в боевую стойку. К слову, вале-тудо — это бои без правил.
— СТОЯТЬ!!! СТОЯТЬ-СТОЯТЬ-СТОЯТЬ!!! — Я в панике бросился между ними. — Какой ещё вале-тудо?!! Это какое отношение имеет к Валентинову дню?!!
Да про второй раунд вообще речи не было! Это уже чистой воды подлость. Так нельзя.
— Всё нормально, Таро-онии-тян… — сказала Нанаха-тян. — Вале-тудо… Я согласна.
— ЧЕГО-О-О?!! — я уставился на неё. — Н-Нанаха-тян, ты что…
— Я… между прочим… с детства немного училась шаолиньскому кэнпо.
Она обволакивала слова лёгкой, невинной аурой.
— Так что бой без правил — тоже ничего. Я постараюсь. — Она с улыбкой слегка взмахнула кулачками. А затем — изнаночная сущность: — Кху-кху-кху… Шанс отмутузить этих двоих по полной!!! Офигеть как жду, реально!!! — Злобная ухмылка.
Нанаха-тян, нет… Нельзя соглашаться…
— Раз Нанаха-тян согласна — ВТОРОЙ РАУНД, СТАРТ!!! — объявили сестрица с матушкой.
— Первым делом… — они оттолкнулись от пола и накинулись на Нанаху-тян. С нечеловеческой скоростью.
— А?! — лицо Нанахи-тян исказилось от ужаса. Апперкот сестрицы и верхний удар матушки неслись в неё.
— ХЬЯ-Я-Я-А-А-А!!!
С криком она отпрыгнула. Сестрица мгновенно среагировала и — прыгнула. Под самый потолок. Оттуда стремительный удар ногой:
— ТРЬЯ-А-А-А-А-А-А-А!!!
— У-УА-А-А!!!
Нанаха-тян едва извернулась. Нога сестрицы пробила дыру в полу.
— Э-эй… Ч-что это за мощь?!! — прошептала Нанаха-тян в ужасе.
Теперь — матушка. Прямой в голову с божественной скоростью:
— ДРЬЯ-А-А-А-А-А!!!
— И-И-И-И-И-ИН!!!
Нанаха-тян едва ушла, прикрывая голову. Кулак матушки оставил трещину в стене.
— ПРЕКРАТИТЕ!!! ДОМ РУХНЕТ!!! — заорал я, бледнея. Но берсеркеры в слепой ярости не слышали. Матушка подняла холодильник с кухни обеими руками и швырнула в Нанаху-тян.
— СДОХНИ-И-И-И!!!
— ФУ-А-А-А-А-А!!!
Нанаха-тян со слезами на глазах увернулась. С оглушительным грохотом в полу образовалась воронка. Сестрица, схватив свой пилонный шест как меч, размахнулась им и обрушила на темя Нанахи-тян:
— БЕСИ-И-И-ИШЬ-Ш-Ш-ШЬ!!!
— ГЬЯ-А-А-А-А-А!!!
Нанаха-тян ушла в панике. шест рассёк надвое стол. Нанаха-тян, прижатая к стене, с дрожью выдохнула:
— Что… это… такое-о… Это реально невозможно…
Она не осознавала, что с её жалким шаолиньским кэнпо нечего и думать тягаться с этими безумными зверьми.
— Ух-хи-хи…
— Уфу-фу… — сестрица и матушка стояли перед ней, источая ауру невообразимой силы. Скрученная страхом Нанаха-тян уже не могла бежать. Безвыходное положение.
Сестрица занесла правый кулак, матушка — левый.
— У-РИ-И-И-И-И-И!!!
— СЭЙ-Я-А-А-А-А-А!!!
Два кулака ринулись вперёд. Нанаха-тян зажмурилась. Но кулаки не достигли её.
— А?.. — открыв глаза, она ошарашенно прошептала: — Та… Таро-онии-тян?..
Кулаки сестрицы и матушки вонзились мне в спину. Я закрыл собой Нанаху-тян, прижав её к себе.
— Гхэ… Гхэ-э… — адская боль, от которой на миг показалось, что я отхожу в иной мир. Я бился в конвульсиях. Может, и пена изо рта шла.
— А-А-А-А-А-А?!
— Т-Т-ТАРО-САН?!!
Сестрица и матушка закричали в панике:
— Т-Таро-тян! Ты как?! А-ах, держись…
— Т-Таро-сан, всё в порядке?! Ах, что же это…
Обе в панике, на грани истерики. В полном смятении они переглянулись.
— Эт-то ты виновата!!! Это из-за твоей атаки Таро-тян…
— Что?! М-мы же обе!!! И ты тоже ударила Таро-сана, разве нет?!
— Я в последний миг заметила и уменьшила силу!!!
— Врёшь!!! У тебя кулак с хрустом вошёл!!!
— Эт-то у тебя, старая!!!
— Ч-что ты сказала, мелюзга?!!
Ярость снова закипала. И они переключились на выяснение, кто виноват.
Пока сестрица и матушка грызлись, я вывел Нанаху-тян наружу. Мы стояли у ворот.
— У-у-у… Как же больно… — прошептал я, чуть не плача. Принять удар этих двоих — самому мне кажется безрассудством.
— З-зачем… — Нанаха-тян смотрела в сторону. — Зачем ты спас меня? Разве тебе не противна я, которая использует тебя как инструмент мести? Если бы ты оставил как есть, я бы, может, уже не встала…
В этом был её настоящий, искренний вопрос. И я решил ответить искренне:
— Ты… правда, Нанаха-тян с двойным дном, с паршивым характером, используешь меня для мести, девчонка с жутким нравом…
— А-а-а? — она метнула на меня свирепый взгляд. Я усмехнулся:
— И всё равно… Я правда считаю тебя очень милой.
— А?
Она ошеломлённо замерла.
Да, с характером у неё беда. Но странно — я не могу её ненавидеть. Она мне мила. Это мои искренние чувства.
— Знаешь… У меня как будто появилась младшая сестрёнка, и я этому рад.
Я потрепал её по голове, по приятным на ощупь волосам. С любовью, но и с лёгким укором. Нанаха-тян потупилась, поджала губы — и вдруг вспыхнула, залившись краской до корней волос. Это был воистину великолепный багрянец.
И вдруг —
— Х-хватит нести чушь!!!
С этим криком Нанаха-тян со всего размаху врезала мне ногой прямо в пах.
— Н-НГВО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
В промежности взорвалась такая нестерпимая, невообразимая боль, что описать её было просто невозможно.
— У-у-у… О-о-о… — я согнулся пополам, застонал. Слёзы хлынули сами собой — это было выше моих сил.
— Н-Нанаха-тян… Это… слишком жестоко…
— Таро-онии-тян — ты реально бесишь!!!
С этими словами она швырнула что-то мне прямо в лицо.
— ФГЬЯ-А-А?!
— М-мне уже пора в школу!!!
Выкрикнув это, Нанаха-тян на полной скорости умчалась прочь.
— У-у-у…
Когда волна дикой боли немного улеглась, я сумел приподняться. И тут заметил: у моих ног что-то лежит. То, чем Нанаха-тян запустила мне в лицо. Шоколадка. Та самая, которую она так и не смогла вручить мне в комнате.
Продолжение рейтинга персонажей «ММ!»
4-е место — Садо Сидзука (141 MM)
5-е место — Хиираги Ноа (132 MM)
6-е место — Хаяма Тацукити (57 MM)
7-е место — Домёдзи (управляющий магазина) (40 MM)
8-е место — Онигавара Митиру (36 MM)
9-е место — Садо Томоко (35 MM)
10-е место — Мамия Юми (21 MM)
От всех причастных к «ММ!»