Мой дом — сплошной переполох
Пятница, после уроков.
Выйдя из класса, я спустился по лестнице, чтобы направиться в комнату Второго волонтёрского кружка. Миновал третий этаж, где находятся классы первогодок, и на втором этаже...
— Ах...
...столкнулся лицом к лицу с главой Второго волонтёрского кружка — Исуруги Мио-сэмпай. Девушка с длинными волосами льняного цвета и до неправдоподобия красивой внешностью. Но вот внутренне — до неправдоподобия запредельная девушка.
— А-а, Свинота.
— З-здрасьте...
Сэмпай пристально посмотрела на моё лицо, а потом вдруг спросила:
— Интересно, кто первым придумал обвязку «черепаший панцирь»?
— А? Ч-что это вы вдруг?
— Да вот, посмотрела на твоё лицо — и это слово само всплыло в голове...
— ПОЧЕМУ ОТ МОЕГО ЛИЦА ВСПЛЫВАЕТ «ЧЕРЕПАШИЙ ПАНЦИРЬ»?!
— А? Ты правда не понимаешь?
Сэмпай с искренне озадаченным лицом спросила. Я смешался: «У...»
— Н-нет... не то чтобы не понимаю...
— Потому что ты — конченый М-извращенец.
— НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЭТО ПРОИЗНОСИТЬ!!!
— И ещё: у тебя на теле до сих пор остались следы от верёвок.
— ДА НЕТ ТАМ НИКАКИХ СЛЕДОВ!!!
— А? Нет?
— СОВЕРШЕННО НЕТ!!! И, СЛУШАЙТЕ, НЕ ДЕЛАЙТЕ ТАКОЕ ИСКРЕННЕ УДИВЛЁННОЕ ЛИЦО!!!
Кем она меня считает... Ах да, извращенцем же.
— Свинота. Ты сейчас в кружок?
— Д-да... А вы, сэмпай, тоже туда?
На мой вопрос сэмпай состроила блистательно постную мину:
— У меня сегодня дела, я задержусь.
— Вот как? А какие дела, если не секрет...
Сэмпай отвернулась от меня и очень тихо произнесла:
— Оставили после уроков.
— А?
— На внезапном тесте по математике я получила настолько ужасный балл, что учитель сказал — останешься после уроков...
Ха-а, вздохнула она.
— Жесть просто... Что значит «оставили после уроков»... Я что, школьница младших классов? — раздражённо бормотала сэмпай. — Вот бы математика исчезла из этого мира... чёрт бы её...
— О-оставили после уроков, значит... Сочувствую...
— Да. Хуже некуда. В худшем случае, я, может, и в кружок сегодня не попаду. Учитель сказал: пока не сделаешь задание — ни за что не отпущу...
— Вот как... Если и вы, сэмпай, не придёте, то сегодня я буду совсем один.
— С чего бы? А-а, точно. Арасико же сегодня не пришла в школу.
— Да. Так и есть.
Сегодня Юно не пришла в школу из-за плохого самочувствия. Наверняка она позвонила Исуруги-сэмпай или отправила письмо: «Сегодня не приду». Мне-то тоже пришло.
— Юно нет, и вы, сэмпай, возможно, не придёте... Так может, сегодня отменить кружок?
Мне одному торчать в комнате кружка — что толку? На мой взгляд, отличное предложение.
— Да уж, это отличное предложение! — Исуруги-сэмпай расплылась в улыбке. — Или ты думал, что я так скажу, свинота ты эдакая.
И тут же, сменившись на демонически недовольное лицо, она вцепилась мне в грудки.
— Гх-гэ...
— Ну что за... Этот извращённый вундеркинд изо всех сил стремится только к одному — сачковать. Вот из-за таких, как ты, будущее Японии полно тревог. Пенсионная проблема... разом уходящее поколение беби-бума... рост преступности среди молодёжи, потерявшей ориентиры...
Демонические глаза сэмпай испускали слепящий свет. У-у-у... какая жуткая сила во взгляде... Это же взгляд самой что ни на есть «потерявшей ориентиры молодёжи»...
— Если сегодня кто-нибудь придёт во Второй волонтёрский кружок с желанием — что ты намерен делать? Если никого не будет — некому будет выслушать этого человека.
— Н-но ведь в последнее время просителей с желаниями совсе... ГУБЭ!!!
— Хочешь, покажу фокус? В один миг твоё горло будет разбито.
— И ГДЕ ЖЕ ЗДЕСЬ ФО-ФО-ФОКУС-ХЭ-Э-Э!!!
А-А-А-А, ГОРЛО РАЗРУША... ха-а, ха-а, ха-а...
— С-СЭМПАЙ!!! Е-ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ — И Я ВЗОРВУСЬ!!! МОЯ ИЗВРАЩЁННАЯ СУЩНОСТЬ РВАНЁТ ПРЯМО В ШКОЛЬНОМ КОРИДОРЕ!!!
— Ну да. Но это то, что ты заслужил.
— ПРОСТИТЕ-Е-Е!!! Я-Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СКАЖУ «ОТМЕНИТЬ»!!! ПРОШУ, ПОЩАДИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— Хм. Дошло наконец, извращуга конченый.
Скучающе бросив, сэмпай отпустила мой ворот.
— Гэхо, гэхо... А-ах, пронесло...
Ну правда, что за беспредельная сэмпай... Хотя, когда перед тем свиданием они сказали, что заняты разработкой плана, — преспокойно отменили кружок же... А почему, когда я предложил...
Пока я об этом думал, нахлынули воспоминания, которые лучше бы не вспоминать.
Исуруги-сэмпай надула щёки и скрестила руки на груди. Похоже, размышления о предстоящих дополнительных занятиях вгоняли её в тоску.
— В общем, — коротко бросила она и резко приблизила лицо ко мне. Нос к носу. Её изящное лицо прямо передо мной; её идеальные двойные веки несколько раз хлопнули.
— У меня дополнительные занятия, так что я иду. А ты — чтобы обязательно был в кружке.
— Это приказ. Понял?
Сладкое дыхание сэмпай слегка пощекотало мои ноздри. Сердце, помимо воли, забилось чаще, к лицу прилил жар.
В мозгу вспыхнул образ Исуруги-сэмпай в свадебном платье. Её губы постепенно приближаются, а затем...
— Ты вообще слушаешь?
— А?! Д-ДА!!! К-КОНЕЧНО!!!
Я судорожно закивал. О-о чём это я сейчас думал...
— Хм... странный ты тип. Ну, ладно.
Сэмпай отбросила назад длинные волосы и резко развернулась. Повернула ко мне только лицо:
— Ещё раз говорю: в кружок — обязательно. Если самовольно уйдёшь домой... рискуешь больше никогда не вернуться в этот мир.
Бросив такую жуткую прощальную фразу, сэмпай вразвалку удалилась в сторону класса.
— Ха-а... — я испустил тяжёлый вздох. Вздох со множеством смыслов.
Открыл дверь комнаты кружка. Внутри — ни души. Я сел на ближайший стул.
— Ну и делать нечего.
Достал из сумки журнал манги и стал читать, убивая время.
И тут...
— Итак, позволь мне сделать фотографии, как договорились.
— Д-да... хорошо...
Из задней комнаты послышались голоса. А? Там кто-то есть? Один голос — похоже, Митиру-сенсей. А второй... кто? Говорит вежливо, девушка, и этот голос мне вроде бы знаком. Где я его слышал? Может, одноклассница.
Так, стоп... «сделать фотографии»?
— Итак... сядь-ка на татами в позе «пэтан». И смотри в объектив снизу вверх.
— В-вот так?
— Да, так. У тебя отлично получается. Тогда теперь — встань на четвереньки. И смотри в объектив с заискивающим выражением лица.
— Хорошо...
Похоже, Митиру-сенсей устроила в задней комнате фотосессию. Ну что за женщина. Но всё же: она редко выбирает моделью кого-то кроме Исуруги-сэмпай или Юно. Кто же это?
— А, ладно... плевать.
Я решил игнорировать звуки из задней комнаты и вернуться к манге.
— Тогда теперь надень на голову эти кошачьи уши.
— К-кошачьи уши?!
— Да. Что, не нравится?
— Нет, не то чтобы... П-поняла.
— О-о, изумительно идёт. Прямо такое чувство, будто они у тебя от рождения, — никакого диссонанса. Хорошо, тогда сложи руки в лёгкие кулачки и прими кошачью позу.
— Х-хорошо...
— Превосходно. Браво. Харашо.
Что ещё за «кошачьи уши».
— Тогда теперь надень этот школьный купальник.
— А?! Ш-школьный купальник?! Э-это...
— Сочетая такой материал, как ты, со школьным купальником, твоя моэ-ценность достигнет бесконечности. Теоретически. Так что переодевайся скорее.
— Ч-что за теория такая... В таком виде — мне стыдно, я не могу...
— Вот как... Ладно, я не демон. Тогда компромисс: давай поиграем в доктора. И процесс я засниму на фото — как тебе? Сначала измерим давление, так что снимай трусики.
— П-почему для измерения давления надо снимать трусики?! Это чистой воды доктор-харассмент!!!
— И это не можешь? Ну, тогда я сообщу директору, что ты проникла в школу без разрешения. Не возражаешь? Или, может, в полицию...
— Как же так...
— Если не хочешь... Дальше, думаю, объяснять не надо?
— У-у, у-у-у...
ДА ТЫ НЕ ПРОСТО «ДЕМОН», ТЫ ФОРМЕННЫЙ ДЕМОН!!!
Подробностей не знаю, но это же чистой воды шантаж!!!
В таком состоянии невозможно сосредоточиться на журнале. Я встал, чтобы пойти и высказать Митиру-сенсей хоть слово...
— Э-ЭТОГО Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫНЕСУ!!! П-ПРОЩАЙТЕ!!!
С таким отчаянным криком из комнаты вылетела девушка. То ли не успевая смотреть вперёд, она с разбегу врезалась мне в грудь.
— Ах...
С тихим возгласом она подняла лицо. Струящиеся тонкие волосы до ключиц, невинное личико. Девушка, врезавшаяся в меня... это была моя старшая сестра, Садо Сидзука.
— Гхэ-ГЭБУ-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
— Т-Таро-тян?!
— С-С-С-СЕСТРИЦА?! К-К-К-КАК ТЫ...
На сестрице была, отчего-то, форма старшей школы Сакурамори. Но размером она была сильно велика и болталась. А на голове — кошачьи уши (это, наверное, просто забыла снять).
— Фу, фуэ-э-э-эн!!! Т-Таро-тя-я-я-ян!!!
Она крепко обвила мою шею.
— Было страшно... Так страшно-о!!! Фи-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!!
Прокричав это, она указала пальцем на Митиру-сенсей, которая вышла следом:
— Т-Таро-тян!!! Кто эта женщина?! Кошко-уши, школьные купальники, игры в доктора — это полный психоз!!! Почему такая чокнутая работает в школе?! Ей не школа, а тюрьма больше подходит!!!
— Ты, однако, довольно грубые вещи говоришь. Такому серьёзному человеку, как я.
— Э-это, в общем-то, я с сестрицей согласен... Но главное — ПОЧЕМУ ТЫ В НАШЕЙ ШКОЛЕ?! И ЧТО ЭТО ЗА ФОРМА?!
— А?..
Сестрица замерла и отступила от меня на шаг.
— Э, э-э, ну, это...
Отступила ещё на шаг. Отводя взгляд:
— Н-ну, честно говоря... Мне стало интересно: а какой Таро-тян в школе?.. Вот я и одолжила форму у подруги, которая выпустилась из Сакурамори, и пробралась, как бы...
— П-ПРОБРАЛАСЬ?!
— И я заметила её, когда она ходила по школе. То, что она посторонняя, я сразу поняла — ведь я помню лица и имена всех красавиц, что учатся в Сакурамори.
Сказав это с каменным лицом, Митиру-сенсей добавила про себя: «Но что это сестра Садо Таро — не ожидала».
— «Стало интересно, какой я в школе»... Д-ДА ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ!!! ПРОБИРАТЬСЯ В ШКОЛУ РАДИ ТАКОГО — ТЫ ВООБЩЕ ЧЕМ ДУМАЛА?!!
— Я думаю только о Таро-тяне. Эхе-хе.
— ДА ТЫ СОВСЕМ, ЧТО ЛИ?!
На мой крик сестрица отступила ещё на шаг.
— П-прости, Таро-тян. Ты злишься, да? Очень злишься, да? Ну, тогда... прощай!!!
— А?! Э-ЭЙ, СТОЙ!!! А НУ СТОЯТЬ!!!
Вылетев из комнаты, я погнался за сестрицей, которая удирала как заяц. Куда она? Я закрутил головой. Увидел её спину — убегает в сторону ворот. В кошачьих ушах. Я на полной скорости рванул до самых ворот, но сестрицы уже нигде не было.
— Ч-чёрт!!! Только ноги у неё быстрые!!!
Ну, ладно. Приду домой — устрою ей такую выволочку, до смерти.
И тут — я почувствовал за спиной чудовищную ауру.
По вискам потёк пот. Инстинкт вопил: одно неверное движение — и меня прикончат. Ч-что? У меня за спиной что, стоит сам Стивен Сигал?.. Осторожно обернулся.
Сзади... стояла, откуда ни возьмись появившаяся, Исуруги-сэмпай.
— С-СЭМПАЙ?!
— Я тут, изволишь ли видеть, со сверхскоростью добила задание... А ЭТА СВИНОТА...
Голосом, доносящимся будто со дна ада, сэмпай продолжала:
— Я же говорила? Если самовольно уйдёшь домой... рискуешь больше никогда не вернуться в этот мир...
— А?! П-ПОГОДИТЕ, СЭМПАЙ!!! ЧТО ВЫ НЕ ТАК ПОНЯЛИ?! Я И В МЫСЛЯХ НЕ ДЕРЖАЛ УХОДИТЬ ДОМОЙ!!!
— Тогда почему ты за воротами?
— Э-это... чтобы моя сестрица, которая была в школе, ушла домой...
— Хе-е, а твоя сестрица — ученица этой школы?
— Н-нет, она студентка...
— И почему студентка-сестрица оказалась в нашей школе? Свинота, если уж врать — то ловчее, иначе умрёшь.
У-умру, значит?..
— В общем... тебе, похоже, требуется наказание...
— А-А-А-А-А-А...
От тела сэмпай вздымалась подавляющая кровожадность.
— А-А-А-А-А-А... Н-нет, сэмпай, вы не так поняли... Сестрица, в форме, с кошачьими ушами...
— «Сестрица в форме с кошачьими ушами»? Это твоя воображаемая сестрёнка из мозга? Фу, мерзость. Сверх мерзости.
— Н-нет... ха-а, ха-а, ха-а...
— Свинота. В качестве последней пощады я проведу наказание в комнате кружка, подальше от глаз. Ну как? Добрая я, правда?
Произнеся это совершенно недобрым голосом, сэмпай впилась в меня убийственным взглядом.
— Д... Да, вы очень добрая-а-а...
— Тогда быстро возвращаемся в кружок. Похоже, нас ждёт весёленькое время кружка, Свинота.
Сверкнув улыбкой хищного зверя, сэмпай резко развернулась. А потом, весело напевая песенку собственного сочинения: «Для нача-ала — заставлю жрать траву-у♪, а попутно — стоять на коленя-ях♪...», зашагала к кружку. Я поплёлся за ней с настроением телёнка, которого ведут на продажу. «Ха-а, ха-а, ха-а...» Впрочем, я не телёнок, а Свинота, так что от слова «наказание» моё сердце слегка забилось...
***
Воскресенье — что и говорить, выходной. Никаких планов у меня не было, и я валялся на кровати. Глянул на часы — уже начало пятого.
— Эх, целое воскресенье — и только провалялся... Ну, иногда и так неплохо.
Я перевернулся на другой бок, и тут в дверь тихо постучали. Слышать стук в этом доме — редкость. Даже как-то жутковато. Пока я так думал, дверь сдержанно приоткрылась, и оттуда выглянула сестрица.
— Хе-хе... Таро-тян.
Она как-то привалилась к приоткрытой двери:
— Э-э... Таро-тян, ты сейчас свободен?
— А, ну да.
— Тогда... может, в сёги сыграем, давно не играли?.. Н-не хочешь?
— В сёги, значит... Да, и правда давно не играли с сестрицей.
Сестрица смотрела на меня робко, как-то нерешительно. И внутрь зайти не пыталась. Может, она переживает, что я страшно разозлился за то проникновение в школу позавчера.
— ...— я чуть поколебался. — Ладно, давай. Давно не играли.
— А? Правда?
Лицо сестрицы вспыхнуло.
— Как я рада-а. Тогда, Таро-тян, идём-идём в мою комнату-у!
— Ага.
Я встал с кровати и вышел из комнаты. Сестрица с расцветшей, как цветок, улыбкой своими маленькими, как у ребёнка, ручками взяла мою правую руку и легонько потянула: «Сюда-а». Когда мы проходили мимо лестницы, сестрица мельком глянула на первый этаж. Я проследил за её взглядом: внизу у лестницы стояла мама. С очень серьёзным лицом она чуть заметно кивнула. Что это за обмен взглядами? Я удивился, но решил, что не стоит спрашивать, и промолчал. Ведомый за руку сестрицей, я шагнул в её комнату.
— Таро-тян, добро пожаловать-пожаловать.
— Ладно-ладно, извините за вторжение.
Комната сестрицы. Мы уселись напротив друг друга, разделённые доской для сёги.
— Тогда как всегда: без ладьи, слона и копья.
— Ага.
Без такой форы игры не выйдет. Разумеется, фора — для меня. Сестрица со средней школы состояла в клубе сёги, была его главой, и играла невероятно сильно. В мире школьных сёги она была знаменита как красавица-игрок — так она сама говорит, но правда ли это, неизвестно.
— Ну, начнём.
— Ага.
Сестрица выпрямила спину и сидела в сэйдза. Как-то атмосфера успокоилась, и выражение лица стало собранным. Когда сестрица играет в сёги, она всегда такая. Я не то чтобы не любил видеть её такой — серьёзной.
Заметив мой взгляд, сестрица чуть покраснела:
— Ну-у... Таро-тян. Если ты так серьёзно на меня смотришь, я смущаюсь.
Она приложила руки к щекам и застенчиво заёрзала. Всё испортила.
— Кстати, — обратился я к ней посреди партии. — Вчера вечером... что вы с мамой делали?
— А?!
Сестрица вскинула удивлённое лицо.
— Да так... Вчера глубокой ночью я спустился на первый этаж в туалет... И из столовой доносились какие-то голоса. Я машинально заглянул. В столовой были сестрица и мама. На столе стояло несколько пустых тарелок без еды. Сестрица с мамой сидели рядышком за столом, а напротив них... на двух стульях сидели, отчего-то, большой плюшевый медведь и плюшевая свинья. Они, кажется, разговаривали с этими игрушками. Иногда с натянутыми улыбками издавали смех: «Ахаха». Тянулись к пустым тарелкам: «Угощайтесь», «Кушайте побольше». А ещё спрашивали у двух игрушек: «Вы уже встречаетесь?»
Я смотрел на это, и тут тело сестрицы, сидевшей на стуле, начало мелко дрожать. А потом она вскочила с криком «Фу-О-О-О-О-О-О!!! Б-БОЛЬШЕ НЕ МОГУ-У-У!!!», вцепилась в загривок плюшевой свиньи, сидевшей напротив: «А-А-АХ ТЫ-Ы-Ы!!! ДА КАК ТЫ-Ы-Ы-Ы!!!» и со всего маху швырнула её в пол. Увидев это, мама с криком «С-Сидзука-сан!!! Успокойтесь!!! С таким настроем всё обязательно провалится на самом деле!!!» принялась яростно пинать сброшенную на пол свинью. Её действия абсолютно противоречили словам.
Сразу же опомнившись, обе: «АХ!!! Ч-что это я...» «И я... сама не заметила, как начала пинать...» — усадили игрушки обратно на стулья, сами сели и: «Ещё раз сначала, Сидзука-сан!!!» «У-угу!!!» — снова с натянутыми улыбками принялись болтать с игрушками.
Честно говоря, это было очень жуткое зрелище. Настолько искажённое и непонятное, что, казалось, один только взгляд на него повредит часть мозговых функций.
— Т-Таро-тян... ты это видел?!
— Ага... Что это вообще был за ритуал?
Я раздумывал, окликнуть ли их, но из-за этой чересчур аномальной атмосферы не смог выдавить ни звука и на цыпочках вернулся в свою комнату.
— Э, э-э... это... — с лица сестрицы градом катился пот. — Э-это... просто игра в дочки-матери!!!
— «Дочки-матери»... Сколько вам лет-то? Да и не похоже это было на весёлую игру...
В тот момент у обеих на лицах были улыбки, но всё тело источало чрезмерное напряжение. От таких «весёлых» игр в дочки-матери я бы точно отказался.
— Э-это... это, ну... т-теневая сторона рода Садо. Так что больше не спрашивай...
— «Теневая сторона рода Садо»... Смысла не понял, но и спрашивать страшно, так что углубляться не стал.
В сёги мы неожиданно сыграли на равных. Обычно-то меня вчистую разносили. Когда я вернулся к себе в комнату, было уже почти шесть. Довольно долго играли. Может, сестрица сегодня была не в форме? Хотя проиграл-то в итоге я.
До ужина ещё немного. Я лёг на кровать, собираясь расслабиться... И тут коротко пропиликал мобильник, лежавший на кровати. Я взял его. Входящее письмо... от Юно.
«Пришла, но».
В письме было только это.
Я наклонил голову:
— А? «Пришла, но»... что это значит?
«Пришла» — значит, Юно куда-то направлялась. И прибыла туда. Но зачем сообщать об этом мне?
— Может... ошиблась адресатом?
Юно где-то договорилась встретиться с Исуруги-сэмпай или Митиру-сенсей и отправила отчёт о прибытии...
— Ну да ладно. Позвоню — и всё прояснится.
Пробормотал я, собираясь набрать номер Юно... и вдруг осёкся. «Не может быть...» — подумал я, встал и подошёл к окну. Из окна видно входную дверь. А там...
— А?! Ю-Юно?
Перед входной дверью стояла Юно. В зелёном кардигане, юбке в горошек и коричневых сапожках. Она как-то неловко, нервно поглядывала на мой дом, потом оглядывала свою одежду, доставала зеркальце и сверлила взглядом свою чёлку.
— «Пришла»... так вот оно что? То письмо было не ошибочным, а мне? Но почему Юно пришла к моему дому?..
Я слегка заметался, перебирая в голове школьную жизнь до вчерашнего дня, ища уважительную причину, по которой Юно могла бы прийти ко мне... Нет, ничего не приходит в голову. В любом случае, бросать её там нельзя. Я спешно вылетел из комнаты.
Когда я открыл дверь и вышел к входу, Юно поспешно спрятала зеркальце. Я открыл калитку и подошёл к ней.
— Э-э-э... Юно?
Не зная, что сказать, я растерялся...
— Я... честно пришла...
Опустив голову, Юно с очень серьёзным видом произнесла:
— Я договаривалась с Мио-сан играть в реверси... но отменила это и честно пришла... Так что...
Почему-то лицо у неё было отчаянное, на грани. Юно подняла на меня взгляд:
— Так что... не надо... на себя руки накладывать...
...сказала она, и глаза её чуть увлажнились.
— А?..
— Если я чем-то могу помочь — я в твоём распоряжении, так что...
«Накладывать на себя руки»? Кто это собрался? Может, это такая шутка от Юно? Нет, атмосфера не та.
— Э-э, Юно... Прости, я совсем не понимаю, о чём речь. Что значит «Наложить на себя руки»? Это я, что ли? Почему?
— А? Н-ну... — Юно ошарашенно сказала: — Ты же... только что прислал мне такое письмо. «Приходи сегодня поужинать ко мне домой. Если не придёшь — я покончу с собой». И даже карту приложил — как добраться до этого дома...
— П-погоди!!! Я такого не посылал!!!
Юно округлила глаза:
— Но письмо пришло с мобильника Таро?
— А? С-серьёзно?
Юно открыла входящие и показала мне. Действительно: письмо с текстом, который она только что озвучила. И отправитель — точно мой мобильник. Но я не помню, чтобы посылал Юно такое. Абсолютно.
Я в ошеломлении:
— К-к-как это понимать?..
— Значит, это правда не ты?
— Ага...
И в этот миг за спиной раздался звук открывающейся двери. Я в ужасе обернулся.
— Гхэ-ГЭ!!!
Там стояли сестрица и мама.
Они, не отрываясь, смотрели на Юно за калиткой. С каменными лицами.
— А-а, сестрица... мама...
С каменными лицами они тяжёлой поступью приближались. Их глаза взяли Юно в полный захват.
— Э-эй... Сестрица!!! Мама!!! Э-эта девушка — просто... агент по подписке на газеты...
Плохо. Гипер-бракомплексница-сестрица. Гипер-чадолюбица-мама. И девушка-одноклассница Юно, которая по какой-то ошибке пришла ко мне домой. Э-это... сейчас случится что-то из ряда вон...
Они, оттеснив меня, встали прямо перед Юно.
— Э-э...
Юно с напряжённым лицом слегка поклонилась:
— Я одноклассница Та... Садо-куна. Меня зовут Юно Арасико. З-здравствуйте...
...произнесла она приветствие. У меня от содрогания затряслась спина. В конце мая мы с Юно ходили в зоопарк вдвоём. В тот вечер я написал Юно, и она ответила. И, как назло, то письмо увидели сестрица с мамой.
— П-плохо...
Не может быть, чтобы они забыли имя отправителя — Юно... Думая, что сейчас разразится страшный скандал, я посмотрел на их лица. Но...
— Вот как, значит, вы одноклассница Таро-сана. Приятно познакомиться. Я его мать, Томоко.
— А я старшая сестра Таро-тяна — Сидзука. Рада познакомиться, Юно-сан.
Обе ответили очень вежливо. А?..
Я в глубочайшем замешательстве смотрел на них. Ч-что это с ними? Может, они забыли про Юно? Даже если забыли — как они, узнав, что ко мне пришла девушка-одноклассница, могут сохранять такое спокойствие...
— Юно-сан, а зачем вы к нам? У вас дело к Таро-сану?.. Ах, простите, мы же вас на пороге держим. Проходите, пожалуйста, в дом.
А?!
— Да, точно. А, может быть, поужинаете у нас? Если Юно-сан не против, конечно.
А-А?!
— Отличная мысль, Сидзука-сан. Юно-сан, вы уже поужинали?
— Н-нет... ещё не...
— Тогда поешьте у нас. Вы же одноклассница Таро-сана, так что позвольте нам вас попотчевать. Вам это не в тягость?
— Н-ну... какая же это тягость...
— Тогда решено. Ну, Юно-сан, проходите-проходите.
Сестрица с мамой смотрели на Юно с мягким видом.
— Н-ну, тогда... — после краткого колебания Юно сказала: — ...я воспользуюсь вашим предложением.
Я смотрел на череду событий, разворачивающихся перед глазами, с отвисшей челюстью. Д-да что с сестрицей и мамой? Может, я в параллельный мир попал?
Я ошеломлённо глядел вслед Юно, которую проводили в дом.
Сидя за обеденным столом в столовой, Юно как-то нервничала. То опускала голову, то озиралась — чуть подозрительные движения.
— К-как-то... нервничаю... — тихо пробормотала она.
Я-то тоже нервничаю. В привычном пейзаже гостиной — Юно, которой здесь быть не должно. От одного этого моё сердце колотится.
— М-мне правда можно... поужинать?
— Раз сестрица с мамой так предложили — конечно, можно.
— Но, может, это просто вежливость... Может, лучше было отказаться...
— Да нормально всё. Уж раз так — без стеснения ешь.
— У-угу...
И всё же: кто послал Юно то письмо? Письмо точно отправлено с моего мобильника. Но я проверил телефон в комнате — истории отправки такого письма нет. Что же это значит?
— С-слушай... Может, мне чем-то помочь?.. — глядя в сторону кухни, неуверенно произнесла Юно. Я легко усмехнулся:
— Ты гость, отдыхай. А помогу я.
И встал. Я-то могу всего лишь перенести тарелки с едой на стол, но это лучше, чем ничего.
— А... прости.
— Да нормально.
Я направился к кухне. Ну, как там дела с готовкой?
Захожу на кухню...
— Отлично получилось, Сидзука-сан.
— Ага. Фаза один завершена по плану.
— Тогда переходим к фазе два...
Сестрица с мамой, сблизив лица, что-то шушукались. Заметив меня, они на миг испуганно замерли. Но тут же изобразили улыбки:
— Т-Таро-сан, что такое?
— Да вот... думаю, может, чем помочь...
— Т-тогда, Таро-тян, отнеси-ка вот эти блюда на стол.
— Ага, понял.
Я взял тарелки с готовым. И всё-таки... о чём они сейчас говорили?
Стараниями мамы и сестрицы еда была готова, и я перенёс её на стол. Когда сервировка закончилась... На столе были: кусочки стейка, караагэ, сливочное рагу, лосось-муньер, фруктовое ассорти и, отчего-то, целый торт...
Ч-что это за чрезмерно роскошная еда? Может, сегодня чей-то день рождения или годовщина... Да нет, насколько я помню, ничего такого...
— П-потрясающая еда... Слушай, у вас дома всегда так?
— Да нет... обычно не так...
Мы с Юно сидели рядом, напротив — мама с сестрицей. Обе с приветливыми улыбками обратились к Юно:
— Ну, Юно-сан, кушайте побольше.
— Да-да, много-много ешьте.
— Д-да, тогда... итадакимасу.
Юно взялась палочками за ближайшее блюдо.
— Ах... В-восхитительно!!!
Юно с удивлённым лицом пробормотала. Повернулась к сестрице и маме:
— Э-э... очень вкусно.
...сказала она явно не из лести.
— Правда? Спасибо, я так рада.
— Хорошо, что тебе понравилось. О, вот это тоже вкусное, попробуй.
— Д-да...
Юно отправила в рот кусочек с тарелки, которую подвинула сестрица. Её лицо осветилось:
— Уа-а... и правда вкусно...
— Юно-сан, вы готовите?
— А?.. Н-нет, совсем не умею... Так что я страшно завидую — вы можете готовить такую вкуснятину.
— Такую еду и вы, Юно-сан, быстро научитесь готовить.
— Да, мама права. Ах, кстати: может, в другой раз попробуем приготовить вместе с нами?
— Вот это хорошая идея. Звучит весело.
— Д-да... тогда... обязательно...
За столом текла мирная, спокойная беседа. Вообще-то обычно мама — кроткий, здравомыслящий человек. И сестрица — спокойная, дружелюбная отличница, в школе её часто выбирали старостой класса. Но когда дело касается меня, характеры... нет, тонус обеих резко меняется. Из гипертонуса превращается в идиотский тонус, и они становятся жутко проблемными, запредельными людьми. Однако сейчас они почему-то...
— Юно-сан, вы ведь в одном классе с Таро-саном? — спросила мама за едой.
— А? Д-да...
— Кстати, Таро-тян недавно, кажется, начал ходить в кружок. А вы, Юно-сан, тоже куда-то ходите?
— Д-да... э-э, в тот же кружок, что и Садо-кун...
— П-Ф-Ф!!!
Я чуть не выплюнул ячменный чай. Ю-Юно... если ты выдашь им такую информацию, они взбесятся...
Но мама с всё той же безмятежностью:
— О-о, вот как. И класс один, и кружок один. Значит, Юно-сан, вы почти всё школьное время проводите вместе с Таро-саном?
— Н-нет, не то чтобы...
Юно, чуть потупившись:
— Класс и кружок — да... и ещё мы всегда вместе возвращаемся домой...
— ГЭБА-А-А-А-А-А-А!!!
На сей раз я взаправду выплюнул чай. Это мина. Юно наступила на мега-мину. «Вместе возвращаемся» — узнав этот факт, эти двое точно придут в ярость. Мирный ужин сейчас закончится, и разразится ураган...
— Хе-е, вы вместе возвращаетесь домой, — будничным тоном произнесла мама. А-а?.. Сестрица с мамой с невозмутимым видом улыбались. Более того...
— Всегда вместе возвращаетесь — совсем как влюблённая пара. Может, вы уже встречаетесь?
— А?.. Н-ну...
От слов сестрицы Юно, покраснев до корней волос, опустила голову.
— Н-ну... п-пока ещё не встречаемся...
— «Пока ещё» — значит, хочешь, чтобы когда-нибудь так было?
— А?! Э-э-это совсем не...
— У-фу-фу. Если такая милая девушка, как Юно-сан, станет девушкой Таро-сана, я как мать буду спокойна.
От этих полуподкалывающих слов Юно покраснела до самой шеи. Я же...
...побелел. Что это за здравомыслящий диалог?! Это сон? Всё происходит во сне? Иначе и не объяснить... Ведь это же мои сестрица и мама... Трое мирно беседуют. Я смотрел на эту картину, дрожа. От непомерного диссонанса, казалось, само пространство-время искривляется. Но тут... Меня озарила одна гипотеза: «Не может быть... или может?..» Может быть... сестрица и мама... наконец-то прозрели? Осознали ненормальность своей нездоровой, если не противозаконной, любви к сыну/брату, раскаялись и переродились? Да... точно оно. Картина перед глазами — тому доказательство. Сестрица и мама в каком-то смысле «окончили» меня. Наверняка так и есть.
— Вот как... вот оно что...
«Немного грустно» — такого я совершенно не почувствовал. Напротив — до смерти рад. Ах, наконец-то мы стали нормальной семьёй...
— У-у-у... почему — мне же не грустно, а слёзы текут... Не плачь, Таро... В такой счастливый день слёзы не к лицу... Я отчаянно сдерживал подступающее и улыбался.
Ужин закончился, посуду убрали. Мама мыла посуду на кухне. Сестрица, кажется, поднялась к себе — ей позвонила подруга.
— Ох, как наелась... — сказала Юно, придерживая живот рукой. Я рассеянно смотрел на неё. Заметив мой взгляд, Юно спохватилась: — Ты подумал: «Какая же она обжора»?
— А? Да нет...
— С-сегодня еда была очень вкусная... Обычно я столько не ем. Ч-честное слово.
Юно чуть покраснела и затараторила.
— И-и вообще, раз уж для меня готовили — неудобно оставлять...
— Да я ничего такого не думал. Скорее уж: Юно слегка худовата, так что ешь побольше.
— А... Я выгляжу худоватой?
— Ну, да. Скорее худая, чем нет.
— Вот как... так я выгляжу...
Пробормотала Юно и отчего-то довольно заулыбалась.
— Ага, так и выглядишь. Ты худая и с хорошей фигурой. Ха-ха-ха...
Юно посмотрела на моё лицо и чуть наклонила голову.
— Таро?
— М?
— Э-э... а почему у тебя с недавних пор такая добрая улыбка — прямо как у бодхисаттвы?
— А? У меня что, такое лицо? Ха-ха, ну что ты...
Неудивительно. Может, такое умиротворение я испытываю впервые в жизни.
— Мне сейчас хочется сказать спасибо всему живому. Ах, как прекрасно жить... как прекрасна семья...
— А?
Юно удивлённо нахмурилась:
— Не очень понимаю... Ах, да, я помогу с уборкой. Раз меня угостили — хоть это я должна сделать.
Юно встала.
— О-о, спасибо, Юно... И спасибо, мир... Мы все связаны... Мы не одиноки...
Юно с чуть испуганным лицом направилась на кухню. Таким взглядом смотрят на людей, которые пробудились в странную религию. И под этим взглядом Юно...
— С-спасибо ещё больше... ха-а, ха-а, ха-а...
Я почувствовал наслаждение, как от манны небесной.
Когда с уборкой было покончено, и Юно, казалось, раздумывала, не уйти ли ей сразу, сестрица и мама сказали ей вот что:
«Сразу после еды двигаться, наверно, тяжеловато, так что, если хотите, отдохните немного. С нами вам, может, неловко, так что располагайтесь в комнате Таро-сана».
«Да-да. А мы, наверно, будем только мешать».
Юно смутилась, а я был просто переполнен чувствами. Сами предложили, чтобы я провёл время с девушкой наедине в комнате. Это, казалось мне, было доказательством того, что они «окончили» меня. Точно. Никаких сомнений.
— Я... никогда не забуду этот день...
Пробормотал я, дрожа. Рядом Юно недоумённо наклонила голову.
Я проводил Юно к лестнице на второй этаж. И тут подумал, что надо бы принести чаю, сказал Юно «Подожди здесь минутку» и вернулся на кухню. На кухне ещё оставались сестрица и мама.
— Хью-у, хью-у, хью-у, хью-у...
— Дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э...
Они стояли у мойки, опершись на неё одной рукой, и отчего-то тяжело дышали плечами. С лицами, как после битвы, и сжимая второй рукой свою грудь:
— С-сколько ни повторяли симуляции... в реальном бою всё иначе...
— У-угу. Хоть мы и знали всё заранее... душу чуть не вырвало...
— Но, судя по поведению Юно Арасико... всё-таки нужно, как и планировалось, переходить к Фазе 3... Сидзука-сан, ничего не упущено?
— Ага, всё идеально. До сих пор были лёгкие джебы, а настоящее — только начинается...
Они что-то обсуждали, но голоса были тихими, и я не мог разобрать слов.
— Э-э... Вы какие-то измученные, что случилось? Всё нормально?
Я робко обратился к ним. Обе с дикой скоростью обернулись. Увидев меня, их лица застыли в ужасе.
— Т-Таро-сан?! Н-нет-нет, всё в порядке. П-просто Сидзука-сан попросила научить её методу Ламаза, вот я показывала...
— Д-да-да-да, я училась для будущего! Хи-хи-фу-у! Хи-хи-фу-у!
Сказав это, обе рассмеялись: «Ахаха».
— Вот как... ну, тогда ладно.
Я заварил чай и вернулся к Юно.
— Извини за ожидание.
— А... ага.
Я первым поднялся по лестнице, Юно — следом. Держа метровую дистанцию, следя, чтобы тела не соприкасались. У Юно, страдающей андрофобией, есть свойство: если она касается мужского тела, то бессознательно бьёт этого мужчину.
Поднимаясь, я вдруг подумал. «Всё-таки... никогда не думал, что настанет день, когда я приведу девушку в свою комнату. Но хорошо, что я недавно прибрался — сейчас там довольно чисто».
— Вот моя комната. Ну, заходи.
Держа одной рукой поднос с чаем, я открыл дверь...
— Ч-Ч-Ч-Ч-ЧТО ЭТО ТАКОЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е?!
Я невольно завопил. Комната, которая, как я думал, была в довольно чистом состоянии, оказалась в невообразимом хаосе. На полу разбросаны мусор, журналы, одежда — ужас. Все ящики комода выдвинуты, на кровати грудой навалена манга, шнуры от игровой приставки и телевизора перепутаны в комок и брошены посреди комнаты. Почему-то даже телевизор стоял накренённый... От неожиданности я чуть не уронил поднос с чаем. За мной Юно стояла с открытым ртом.
— Н-нет, это, как бы сказать...
Я попытался объяснить Юно, но раз я сам не понимаю, то и другим объяснить не могу. У меня перехватило дыхание, я только открывал и закрывал рот. Это плохо. Юно сейчас с лицом, полным отвращения...
Я боязливо посмотрел на Юно. Та глубоко вздохнула, с решительным «Йос!» что-то пробормотала и с отчаянным видом шагнула в мою комнату. Некоторое время стояла неподвижно. Не похоже, чтобы её шокировала грязная комната. Затем медленно обвела её взглядом:
— Ну... что это за комната.
Юно изобразила кривую усмешку в духе «ничего не поделаешь».
— В такой комнате не то что отдыхать — просто находиться нельзя. Давай-ка вдвоём тут быстренько приберёмся.
Сказав мне это, Юно деловито принялась приводить хаос в порядок.
— Готовить я не умею... но с уборкой у меня неплохо.
Она поднимала разбросанные по полу журналы, аккуратно складывала брошенные футболки, собирала мусор в кучу. Очень расторопная работа.
— Ты уже не маленький — сам должен хотя бы в своей комнате убираться.
Она меня отчитывала, но в словах была какая-то теплота. Может, у Юно довольно силён материнский инстинкт? Я рассеянно смотрел, как она прибирается в моей комнате. Девушка убирается в моей комнате... Странное чувство — смесь смущения и радости.
— Ой, мне же надо помогать.
Я поставил поднос с чаем куда попало и решил сосредоточиться на мусоре на полу. Когда мусор был в основном убран, я мельком глянул на Юно...
— М?
Юно отчего-то смотрела в потолок. Её лицо слегка побледнело. Что такое? Я проследил за её взглядом...
— ГЭБУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
У меня чуть глаза не выскочили. На потолке были наклеены — почему-то — постеры мускулистых бодибилдеров. Целых три больших постера с качками. Бронзовая кожа, скальные мышцы, сверкающие белые зубы... Трое воинов-качков смотрели на нас сверху.
— Ч-ч-ч-что это такое?!
У меня таких постеров нет, и я не помню, чтобы клеил! Почему такое на потолке...
— Т-Таро, ты... — Юно, мелко дрожа, посмотрела на меня. — Ты что... может быть, гей?
— НЕТ!!!
Я опроверг это на скорости Маха.
Юно с застывшей улыбкой:
— А... д-да, конечно, нельзя судить, что человек гей, только по таким постерам. Может, у тебя просто навязчивое восхищение мышцами...
— Нет у меня такого восхищения!!! Я вам не Накаяма!!!
Наш классный руководитель Накаяма-сенсей — физрук под метр восемьдесят пять, сплошные мышцы, и он всерьёз верит, что мышцы сделают мир во всём мире. Ультра-мускулистый фундаменталист.
— Л-ладно, давай просто продолжим уборку, не обращая внимания... И постараюсь не смотреть наверх...
Сказав это, будто убеждая себя, Юно подняла одну из вещей, что держала в руках:
— Слушай, а вот эту брошенную одежду куда убрать? Можно в этот шкаф?
— А? Ага, повесь там на плечики, буду благодарен.
— Угу. Поняла.
— Спасибо большое.
Юно повесила одежду на одну руку, а другой открыла дверцу шкафа.
В тот же миг...
— А?..
ГАРА-ГАРА-ГАРА-ГАРА!!! — из шкафа повалилось огромное количество «чего-то». Юно, увидев это вблизи:
— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!
...издала оглушительный вопль. Из шкафа лавиной вывалилось... множество «рук». Отрубленных по локоть белых рук от манекенов. Десятки их посыпались из шкафа. Гара-гара-гара...
— ЭТО ЖЕ МАНЕКЕННЫЕ РУКИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Я был настолько ошарашен, что у меня чуть челюсть не отпала. Белые руки скопились под шкафом. Присмотревшись — почему-то только левые. И на каждой масляным маркером написано что-то вроде «Саори» или «Кахо». До того сюрреалистичное и аномальное зрелище.
Гнетущая тишина воцарилась в комнате. Юно, крупно дрожа, повернула ко мне бледное лицо.
— Т-т-т-Таро... э-это...
Она смотрела на меня взглядом, предназначенным для полного сексуального извращенца.
— П-п-почему ты собираешь такое?..
— Н-НЕ ЗНАЮ!!! Я-я-я не собирал такого!!!
— У-у тебя такое хобби?..
— КАКОЕ ЕЩЁ «ТАКОЕ ХОББИ»?! ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ!!! Выслушай... в-выслушай... ха-а, ха-а, ха-а...
От испуганного взгляда Юно моя М-конституция слегка отреагировала. И в этой ситуации тяжело дышать — это вообще кошмар!!! Надо как-то сдержаться... ха-а, ха-а...
— П-правда, это не моё!!! Это какая-то ошибка...
— Вот как... ага, ничего... Со мной всё нормально...
Что «нормально» — непонятно, но Юно так и повторяла.
Что с мачо-постерами, что с манекенными руками — что происходит? Что стало с моей комнатой?! Пока я пребывал в диком смятении, на периферии зрения что-то блеснуло.
Блеск исходил из-под кровати. С ужасным предчувствием я, почти в позе «земного поклона», заглянул под кровать.
Там был топор. Большой, как у лесоруба, топор, спрятанный под кроватью.
— Таро? Что такое?
— Да нет, ничего.
Я быстро запихнул топор поглубже и с натянутой улыбкой встал. С лица улыбался, но по спине тёк отвратительный пот. Правда, что же стало с моей комнатой?..
Мы, слегка неловко, продолжили уборку.
Когда комната наконец была более-менее приведена в порядок, мы наконец смогли сесть на пол. Самую чистую подушку я уступил Юно.
— Прости, Юно... за всё это.
— Д-да ладно, ничего.
И всё же... почему комната оказалась в таком виде? Загадка. Мистерия. Самая вероятная версия — полтергейст... Думая так, я сделал глоток чая. Чай совсем остыл. Может, заварить заново?
И тут я заметил, что лицо Юно, которая сидела напротив и держала чашку, сильно напряглось. Кажется, она нервничала даже больше, чем за ужином с сестрицей и мамой.
Ах... Я осознал.
— Ю-Юно, прости.
— А?
Юно невинно посмотрела на меня.
— Тебе же тяжело... быть со мной наедине. Я не заметил, прости.
Да, у Юно же андрофобия. Для неё быть с парнем наедине в комнате — это наверняка тяжело. Может, она сейчас вспоминает события прошлого, что стали причиной её андрофобии, и ей плохо... Если подумать, те глубокий вдох и решительное слово перед входом в комнату были, чтобы замаскировать страх перед комнатой парня... И всё равно Юно, приняв приглашение, вошла в мою комнату. Наверняка — из заботы обо мне...
Я невольно опустил голову. Действительно, я был ужасно беспечен. Не проявил достаточно заботы.
— Д-давай пока спустимся вниз. Если будешь с сестрицей и мамой, тебе будет...
— Таро...
Юно некоторое время смотрела мне в лицо, а потом медленно покачала головой.
— Спасибо... Но всё в порядке.
— А? Н-но...
— Честно говоря, было чуточку страшно... Но теперь уже всё в порядке.
С этими словами она направила на меня мягкую улыбку.
— Потому что это ты, Таро... Всё в порядке.
У меня невольно перехватило дыхание. Лицо горит. Сердце колотится.
— Таро? Что с тобой?
— С-слушай... ты... постарайся не говорить таких слов, когда наедине с парнем...
— А? Почему?
Юно наклонила голову. Ну что за... Может, она слегка природная дурочка?
Сердце бьётся, стыдно, хочется отвести взгляд от Юно — но почему-то не получается. И Юно тоже пристально смотрит на меня. Её лицо на глазах краснеет. Моё сердце ускоряется. Но мы не отводим глаз. Влажные, огромные глаза Юно смотрят прямо на меня. Я уже на грани какой-то странной точки кипения...
И в этот миг... С грохотом, от которого содрогнулся пол, дверь в комнату распахнулась.
— Ч-что...
Мы с Юно с изумлением обернулись. Там стояли сестрица и мама. Обе дрожали мелкой дрожью, уставившись на нас налитыми кровью глазами. От их облика веяло безумием, совершенно не похожим на недавние кроткие лица.
— Сидзука-сан, похоже, и Фаза 3 провалилась...
— Д-д-да-да. Остался только путь — перейти к Фазе 4... Вернее, если мы будем и дальше просто смотреть, то сами сойдём с ума...
— Совершенно с тобой согласна... Что это за «хорошая» атмосфера сейчас была... Этот розовый воздух...
— Д-да правда... Ещё чуть-чуть — и, казалось, они поцеловались бы... А если б дошло до такого... Дальше — уже R-18, и словами не описать...
Дыша с шипением, будто выпуская пар, сестрица и мама сверлили нас взглядами. Мы с Юно остолбенели, не в силах ни двигаться, ни думать.
— И-итак... Фаза 4, снять запрет!!!
— Приня-я-то!!!
Прокричав это, обе ворвались в комнату. Э-эй... Что это значит... И что за «Фаза 4»...
— Юно-сан!!!
— Д-да!!!
У Юно, которую внезапно окликнули, спина мгновенно выпрямилась.
— Юно-сан, вы с Таро-саном вместе и в классе, и в кружке, и по дороге домой... Но!!! По времени, проведённому вместе, мы НАМНОГО впереди!!!
С этими криками мама выложила перед Юно толстенные альбомы, что держала в руках. Семь толстенных альбомов... Я узнал их. Э-это...
— Юно-сан!!! Это альбомы с фотографиями Таро-сана!!!
— В них полно воспоминаний о нас с Таро-тяном!!!
— Э-э-эй!!! Что вы вдруг притащили такое?! Сначала объясните...
Я заорал, но меня полностью проигнорировали. Мама и сестрица уселись по бокам от Юно и раскрыли альбомы.
— Вот, посмотрите!!! Это только что рождённый Таро-сан!!! Как он умиротворённо спит у меня на руках — правда же прелестно?!
— Д-да... и правда мило...
— НУ-ГВА-А-А-А?! М-МАМА!!! Не показывай Юно такие стыдные снимки!!!
Это была фотография из больницы. Я, запелёнутый, на руках у мамы. Мама с невероятно счастливым лицом смотрела на крохотного меня взглядом, полным любви.
— Тогда Таро-сан сказал: «Я родился, чтобы встретиться с тобой, Томоко-сан. Ай лав ю»...
— НЕ ГОВОРИЛ Я!!! И ВООБЩЕ ГОВОРИТЬ НЕ УМЕЛ!!!
— А вот, Юно-сан, посмотрите сюда!!!
Сестрица указала на фотографию, где мы с ней стояли рядышком в парке. Взявшись за руки, с улыбками и знаками «V». У сестрицы на голове с двух сторон были завязаны хвостики. Тогда она ещё была выше меня.
— Это мне лет восемь, а Таро-тяну — четыре где-то. В то время Таро-тян был тако-о-ой миленький!!! Щёчки — прямо пухленькие!!!
— Н-ну... и правда мило...
— ДА СКОЛЬКО МОЖНО!!! ПЕРЕСТАНЬТЕ, СТЫДНО-О-О-О!!!
— В то время Таро-тяна немножко травили туповатые соседские дети. Я это заметила, прогнала их. Тогда Таро-тян так меня благодарил... И пообещал: «Когда вырастем — поженимся»... Я до сих пор помню те его слова...
— НЕ ОБЕЩАЛ Я!!! Тогда я только сказал: «Пожалей уже тех задир»!!! Ты, когда увидела, что меня травят, пришла в ярость и избила их всех до полусмерти, разве нет?! Вот той твоей демонической ярости я не забуду!!!
Э-эй, что это за разгул?! Они же «опорочили» меня?! Потому сегодня был — лучший день в жизни... И мы наконец стали нормальной семьёй... А они... А-А-А-А-А-А...
Сестрица и мама с заворожёнными лицами смотрели на снимки.
— Ах, правда... Таро-сан меня любит...
— Ах, правда... Таро-тян меня обожает...
— И я люблю Таро-сана, так что это абсолютная взаимная любовь...
— И я от всего сердца люблю Таро-тяна, так что нам остаётся только стать мужем и женой...
Сладко пробормотав, мама и сестрица медленно повернулись и скрестили взгляды.
— Сидзука-сан, вы, кажется, с недавних пор несёте какой-то бред...
— Мама, эти слова я возвращаю тебе, умноженными на две тысячи...
— Заметьте: первая женщина, к которой прикоснулся Таро-сан, родившись, — это я. То есть мне с Таро-саном суждено быть вместе.
— Чудовищная логическая скачка. Вернее, у тебя с головой не в порядке. Кстати, мама, почему ты не замечаешь? Влюблённого взгляда, который Таро-тян направляет на меня.
— Вот это и есть бред. Сидзука-сан, пора бы уже открыть глаза...
— Это тебе, мама, в твои-то годы пора смотреть в глаза реальности...
Обмениваясь какими-то зловещими флюидами, сестрица и мама сверлили друг друга взглядами. Юно взирала на них с потерянным видом. У меня уже... мысли не поспевали, я был почти что в состоянии овоща.
Некоторое время они сверлили друг друга, а потом будто опомнились:
— Сидзука-сан!!! Что мы делаем?! Сегодня мы должны были заключить перемирие!!!
— Д-да!!! Ради выполнения обеих наших целей — сегодня мы должны были объединиться... и для этого столько готовились!
— Вот именно. Это Фаза 4, Сидзука-сан!!!
— Да!!! Продолжаем Фазу 4!!!
Прокричав эти бессмысленные слова...
— Ах, да!!! Покажем Юно-сан кое-что замечательное!!!
Мама откуда-то притащила квадратный сейф. Ввела код, открыла. Очень внушительно, но что же внутри...
— Вот, Юно-сан, посмотрите!!!
Мама достала из сейфа пожелтевшую прямоугольную бумажку, на которой масляным маркером было написано: «Купон на массаж плеч».
— ЭТО ТАРО-САН ПОДАРИЛ МНЕ, КОГДА ХОДИЛ В ДЕТСКИЙ САД!!! Подарок на День матери!!!
Мама прижала старый купон к груди.
— Таро-сан дал мне это со словами: «Мама, спасибо тебе за всё!!!»... В тот день я не могла остановить слёз...
— Т-ТЫ ДО СИХ ПОР ТАКОЕ ХРАНИШЬ?! ДА ЕЩЁ И В СЕЙФЕ!!!
— А-А У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ!!!
Сестрица прокричала это и тоже откуда-то притащила роскошную шкатулку. И извлекла из неё дешёвенькое ожерелье.
— ЭТО МНЕ ТАРО-ТЯН ПОДАРИЛ НА МОЁ ПЯТНАДЦАТИЛЕТИЕ!!! Он тогда ещё в начальной школе учился и потратил ВСЕ свои скромные карманные деньги!!!
— НУ-НУ-НУ-О-О-О!!! ДАЖЕ СЕСТРИЦА ТУДА ЖЕ-Е-Е-Е!!!
Сестрица с любовью смотрела на ожерелье.
— Да, это ожерелье не такое дорогое... Но для меня оно дороже драгоценностей в миллиарды иен... Я уже решила: на свадьбе с Таро-тяном я надену именно его...
— НЕ БУДЕТ НИКАКОЙ СВАДЬБЫ!!! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!! ЮРИДИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО!!!
Юно уже не просто в смятении — она побледнела. Похоже, даже слегка отстранилась...
— Хо-хо, Сидзука-сан, у вас тоже неплохая вещица...
— У тебя, мама, тоже... Такого раритета, как «купон на массаж», у меня нет...
Мама и сестрица с какими-то чуть досадливыми лицами смотрели на подарки друг друга.
— Н-но!!! Вот ЭТО круче!!!
С криком мама извлекла из сейфа несколько листов формата А4... На них был нарисован жутко корявый двухголовый персонаж... Н-неужели это...
— ЭТО ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ МАНГА «УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАРУ-ХАГЭ-МАРУ», КОТОРУЮ ТАРО-САН ТАЙКОМ РИСОВАЛ В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ!!! ШЕДЕВР, ПОЛНЫЙ СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОГО ЮМОРА!!!
— ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! П-П-П-ПОЧЕМУ ТАКОЕ ЕЩЁ СУЩЕСТВУЕТ В ЭТОМ МИРЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е?!
— Это острая юмористическая манга, рисующая странные будни бедного школьника с лицом в форме трапеции и его одноклассников!!! И к тому же с революционной концовкой — «всё было сном»!!! Если бы Таро-сан продолжал рисовать мангу, он сейчас был бы флагманским автором в журнале Джа-а-амп!!!
— ДА НИ ЗА ЧТО!!! Ч-ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЕ, ПЫТКА?! ПОЩАДИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— Кх... Э-это и правда круто. Но и у меня есть козырь!!!
С этими криками сестрица вытащила... тонкий журнал, на обложке которого красовалась голая женщина... То есть, это же...
— ЭТО ПЕРВЫЙ ЭРОТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ ТАРО-ТЯН КУПИЛ В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ!!!
— ГЭБО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— Я заметила, как Таро-тян тайком пытался выбросить его, засунув между игровыми журналами, и перехватила!!! ВО ИМЯ ЛЮБВИ!!!
— Что значит «ВО ИМЯ ЛЮБВИ»?! У ТЕБЯ С ГОЛОВОЙ НЕ В ПОРЯДКЕ!!! ПРОШУ, ХВАТИТ-А-А-А-А!!! НЕЛЬЗЯ!!! НЕ ОТКРЫВАЙ!!! НЕ СМОТРИ, УМОЛЯЮ, ГЭБА-ГЭБА-Э-Э-Э-Э-Э!!! ФУ-О-О-О-О-О-ОЙ!!! ФУ-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЙ!!!
От непомерного стыда я схватился за голову и безумно заметался — и тут осознал. Боязливо глянул на Юно.
Юно... опустила лицо, ставшее красным настолько, что, казалось, сейчас пойдёт пар.
— А-а-а-а... А-А-А-А-А-А-А... А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Я уже на грани психического коллапса!!! Пусть это всё окажется сном!!! Мне не нужна такая реальность, пожалуйста, пусть это будет сон, МЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— СИДЗУКА-САН!!! Что вы с недавних пор себе позволяете?! Почему вы соревнуетесь СО МНОЙ?!
— Это я хочу спросить!!! Это у тебя, мама, дух соперничества направлен не на Юно-сан, а НА МЕНЯ, вот я и была вынуждена защищаться!!!
Мама и сестрица сверлили друг друга лбами почти в упор.
— Это Фаза 4... — Фаза 4, да... — Фаза 4... — Фаза 4... что-то... — Да плевать уже на Фазу 4... — Фаза 4... пусть сдохнет.
Странно нагревшийся воздух комнаты вибрировал в унисон с их кровожадностью и какой-то непонятной натугой.
— Всё-таки... видимо, с тобой надо разобраться в первую очередь...
— Я тоже это поняла... Есть враг, которого надо устранить даже раньше Юно-сан...
И тут... мама откуда-то извлекла нунчаки. У сестрицы в обеих руках тоже оказались тонфы.
— А-а?.. Когда у них в руках нунчаки и тонфы... А-А-А-А-А?! НУНЧАКИ И ТОНФЫ?!
Юно воскликнула изумлённо. Меня этим уже не удивить.
— ДА ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ?! С-СЕГОДНЯ ЮНО ЗДЕСЬ, ДАВАЙТЕ МИ-И-ИРНО...
— Да, правда... Давай мирно, Сидзука-сан...
— Ага, правда... Мирно...
— Тогда: бьём друг друга по очереди, кто первый упадёт — тот проиграл... Разумеется, защищаться запрещено...
— Это отлично... Очень ми-и-ирно...
— ГДЕ В ВАШЕМ МИРЕ ЭТО МИРНО?! И ВЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕТЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА «МИРНО»?!
— Тогда я нападаю первая...
— Нет-нет, первая я...
— А-А-А-А-А-А ВЫ ВООБЩЕ НЕ СЛУШАЕТЕ-Е-Е-Е!!!
Я заорал, вцепившись в волосы. Юно потерянно смотрела на маму и сестрицу. Нельзя показывать Юно кровавую бойню. Я должен что-то сделать... Но как...
— НУ-НУ-ГО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
Я уже пошёл ва-банк. С топотом ринувшись к ним...
— Я ЛЮБЛЮ ВАС ОБЕИХ-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!!!
С этим криком я крепко обнял обеих.
— ЛЮБЛЮ!!! И СЕСТРИЦУ, И МАМУ — ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!!! ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИТЕ ЭТУ БЕССМЫСЛЕННУЮ БОРЬБУ-У-У-У-У-У!!!
Я пожалел в тот же миг. Таким их не утихомирить...
— Таро-сан...
— Таро-тян...
Мама и сестрица с блаженными улыбками:
— Я тоже... люблю Таро-сана...
— И я тоже люблю Таро-тяна-а...
Они разоружились и с заворожённым видом прильнули ко мне.
А-а, хорошо. До чего же они дуры.
Я с облегчением глянул на Юно. Юно, округлив глаза, смотрела на нас с выражением полнейшего остолбенения.
Пока сестрица и мама таяли, я вывел Юно к выходу. Солнце уже село, в небе сияли звёзды. Огромная луна глядела на землю.
— Нет, ну... это...
Мы стояли с Юно напротив друг друга между дверью и калиткой.
— П-прости... Какой-то бедлам вышел...
— И правда... бедлам...
Юно всё ещё была ошарашена.
— Нунчаки... тонфы...
Да, крыть нечем... Я был полон раскаяния перед Юно. Думал, что заслужил бы даже гнев.
Но...
— Правда... бедлам...
Юно прикрыла рот легко сжатой правой рукой и начала хихикать. С улыбкой она мельком глянула на меня:
— Слушай... у тебя целых семь альбомов?
— А? А-а, в детстве меня фотографировали чуть ли не каждую минуту...
— «Купон на массаж плеч»... подарок на день рожденья столько лет назад... и они так бережно это хранят... С-смешно...
Юно всё хихикала.
— Но... — с остатками улыбки на лице она прямо посмотрела на меня. — ...немного завидую.
— А?
Юно заложила руки за спину и, глядя куда-то вдаль, пробормотала:
— Я сразу, как вошла, поняла. У Таро дома... тепло.
— Тепло?..
— Ага. Атмосфера... тёплая. Как будто... чувствуется, что здесь семья всегда вместе...
Словно смотря на далёкую, недосягаемую луну, Юно роняла слова. Её профиль, хотя и улыбался, почему-то казался печальным.
В этот миг я вспомнил. Что родители Юно развелись, когда она была маленькой. Что она осталась жить с отцом, но и тот почти перестал появляться дома с тех пор, как она пошла в среднюю школу. Что Юно живёт в просторном отдельном доме почти совсем одна...
Семья... Каждый день жить в одном и том же месте. Каждый день есть одно и то же. Когда заболеешь — чтобы рядом был кто-то, кто волнуется. Сказать «Я дома» — и услышать «С возвращением». Для меня это само собой разумеется. Обыденная повседневность. Но для Юно...
— Эй, Таро.
— М?
— У меня... есть одна мечта.
Юно опустила голову и тихо заговорила.
— Т-ты не засмеёшься, если я скажу?
— Ага, не засмеюсь.
— Т-только не смейся!!! Ни в коем случае!!! Обещай!!!
— Ага.
— Я...
Медленно она разворачивала драгоценные слова.
— Когда вырасту... хочу выйти замуж за того, кого сильно полюблю... и создать тёплую семью.
Сказав это, Юно тут же покраснела. То ли пряча смущение, замахала руками перед грудью.
— Н-нет, это и правда странно, да?! С-с моей-то андрофобией, когда я сразу бью мужчин... такое говорить...
Юно робко подняла глаза:
— В-всё-таки... странно?..
— Ничего не странно.
Я сказал от чистого сердца.
— Совсем не странно. Ни капельки.
«Странно» — как я мог такое подумать.
На мгновение застывшая Юно покраснела до самой шеи и опустила голову. А потом:
— С-спасибо...
...уронила едва слышным шёпотом.
— Ты первый... кому я это сказала.
— А? С-серьёзно?
— Ага. Ни Мио-сан, ни Митиру-сенсей, ни Юми... не говорила... Так что это секрет только между нами.
С застенчивой улыбкой глядя на меня снизу вверх, сказала Юно. Я тоже, слегка краснея, кивнул: «А-ага». Секрет только между нами... Что-то немножко стыдно.
Но... Я захотел, чтобы у Юно эта мечта сбылась. От всего сердца.
— Ты... постарайся...
Пробормотал я и протянул руку. И легонько хлопнул Юно по плечу. Думал — так я её подбодрю. В тот же миг — воздух застыл.
По моему виску потёк ручеёк пота. По виску Юно потёк ручеёк пота. Ч-ЧЁ-Ё-ЁРТ!!! Ч-что же я наделал... Юно начала крупно, бурно дрожать всем телом. Глаза дико заметались.
— П-прости, Юно!!! Я просто нечаянно...
И в этот миг дверь за нами открылась, и оттуда вышли сестрица и мама.
— Гэ-э!!!
Они с извиняющимися лицами приближались к нам — и вдруг округлили глаза. Потому что Юно, широко замахнувшись рукой, набрасывалась на меня...
— Ю-Ю-Ю-ЮНО!!!
П-плохо!!! Если Юно меня ударит, я потеряю себя в М-наслаждении и выставлю на всеобщее обозрение свою извращённую мерзость!!! И это — на глазах у семьи... А-а, это уж слишком худо...
Кулак Юно приближался к лицу. Уже не увернуться.
А-А-А-А... Всё кончено... И это — полностью то, что я заслужил...
Но...
— А?
Кулак Юно застыл прямо перед моим носом.
Юно, в этой позе, крупно-крупно дрожала всем телом. Сильно прикусив нижнюю губу, со слезами на глазах, она отчаянно сдерживала что-то.
— Ю-Юно...
Ты заметила, что из дверей вышли сестрица и мама, и поэтому...
— П-потому что это ты, Таро... всё норма... льно... Потому что это ты...
Юно...
— Ю-Юно-сан?!
С побледневшими лицами сестрица и мама встали между мной и Юно.
— Ю-Юно-сан!!! Ваш гнев понятен, но Таро-сан не виноват!!!
— Д-да!!! Во всём виноваты мы!!! Если уж бить — то нас!!!
Обе раскинули руки, встав передо мной, крепко зажмурились и сжали зубы. Похоже, они действительно приготовились получить удар.
— А, сестрица!!! Мама!!! Всё не так!!! Это было... ну, так... небольшой бой с тенью!!!
Даже мне самому это оправдание показалось жалким.
— Н-на самом деле Юно занимается боксом, и она просто мне немного показывала!!! Д-да ведь, Юно!!!
— А?.. У-угу... на самом деле так и есть.
Юно, кажется кое-как выбравшаяся из состояния ужаса, с вспотевшим лицом закивала.
— В-вот как... Юно-сан занимается боксом...
— Вот оно что... А мы-то думали — бьёт Таро-тяна... Как хорошо-о.
Довольно легко повелись. Мы с Юно обменялись взглядами и с облегчением выдохнули.
Мама и сестрица стояли перед Юно с убитыми лицами.
— Но, Юно-сан... простите нас, правда...
— Такой бедлам устроили... раскаиваемся...
Похоже, сестрица и мама, благодаря моему крику «Я люблю вас обеих», сумели как-то обнулить всю эту муть. Напряжённая атмосфера куда-то исчезла.
— Д-да нет, что вы...
Юно помахала рукой перед грудью. А потом:
— Э-э... спасибо вам большое за сегодня.
...поклонилась.
Мама и сестрица пробормотали «А?..» и с изумлёнными глазами уставились на Юно.
— Ужин был очень вкусный... и вообще... было весело. Давно я не ощущала такого... семейного уюта...
Подняв голову, Юно застенчиво улыбнулась.
— И ещё... э-э... если... если вам не в тягость...
Опустив голову и залившись краской, Юно забормотала:
— Б-было бы здорово... если бы вы позвали меня ещё раз...
...сказала она такое.
Мама, удивлённая этим неожиданным заявлением, рефлекторно ответила:
— А?... А, да. Если Юно-сан не против — пожалуйста, приходите ещё.
И тут... Юно резко подняла лицо и расцвела искренне счастливой улыбкой. С пунцовым лицом, сощурив глаза, — ослепительно широкой улыбкой.
Сестрица и мама некоторое время ошеломлённо смотрели, а потом... их глаза увлажнились.
— Фу, фуэ-э-э-э-э-э-э-эн!!! Юно-сан — такая хорошая девочка-а-а!!!
— П-правда, такая!!! Простить нас после всего, что мы натворили...
— У меня сердце разрывается от раскаяния-я!!!
— У меня тоже-о!!! Честное слово, прости-и-и-и-и-и!!!
Сестрица и мама крепко обняли Юно с двух сторон и принялись рыдать.
— А? А? А-А?.. Э-э-э...
Юно, широко раскрыв глаза и хлопая ресницами, переводила взгляд с одной обнимающей её на другую. Потом наклонила голову и посмотрела на меня снизу вверх, прямо с вопросительными знаками над головой.
Похоже, эти двое растрогались, что Юно простила их, устроивших такой бедлам, да ещё и сказала «позовите ещё».
— Ну что за... — пробормотал я с горькой усмешкой.
И тут из кармана рыдающей мамы что-то выпало. Сложенный вчетверо листок бумаги.
— Мам, у тебя что-то упало...
Я нагнулся, поднял. Листок был сложен написанным внутрь, но сквозь бумагу просвечивали буквы. Среди них — «Таро», «Юно Арасико»...
С диким нехорошим предчувствием я молча развернул листок.
Там было написано:
ОПЕРАЦИЯ «СПАСТИ ТАРО-САНА ОТ ВЕДЬМЫ» — ОБЩИЙ ПЛАН (СЕКРЕТНЫЙ ДОКУМЕНТ)
○ Процесс и результаты операции по проникновению в старшую школу Сакурамори
Регулярная проверка мобильного телефона Таро-сана. Из переписки с Юно Арасико выяснено, что Таро-сан и она в одном классе и одном кружке. Требуется повышенная бдительность. Также иногда приходят письма от девушки по имени Исуруги Мио. Посылает Таро-сану довольно жёсткие сообщения. Обратная сторона близких отношений? Тоже требует бдительности.
Пятница. Для расследования в отношении Юно Арасико Сидзука-сан проникла в старшую школу Сакурамори. Опросом первогодок установлено, что Юно Арасико — изрядная красавица. Также есть свидетельства, что Таро-сана с ней несколько раз видели возвращающимися вместе домой. Необходимо дальнейшее усиление бдительности.
Сидзука-сан попыталась добыть более подробную информацию о Юно Арасико, а также о девушке по имени Исуруги Мио, однако в здании школы столкнулась с врачом по фамилии Онигавара Митиру, и её перемещения были заблокированы. Затем её обнаружил и сам Таро-сан, так что школьное расследование было вынужденно прекращено.
В итоге с самой Юно Арасико контакта установить не удалось. Однако укрепилась вероятность, что отношения Таро-сана и Юно Арасико — больше, чем просто одноклассники. Требуется срочно оценить ситуацию в деталях. Посему прибегаем к последнему средству. Вызовем Юно Арасико на наш домашний стадион и напрямую исследуем её отношения с Таро-саном.
○ Операция во время ужина
Фаза 1. Воскресенье. Пока Таро-сан с Сидзукой-сан играют в сёги, я оперирую мобильным телефоном Таро-сана в его комнате и приглашаю Юно Арасико на ужин через почту. После отправки на всякий случай удаляю это письмо. Явившуюся к дому Садо Юно Арасико непринуждённо приглашаем внутрь. Затем, в сотрудничестве с Сидзукой-сан, надёжно заманиваем на ужин Юно Арасико, которую, скорее всего, сбивает с толку расхождение с реальным положением дел у Таро-сана. Далее — переход к Фазе 2.
Фаза 2. Роскошными блюдами усыпляем бдительность Юно Арасико, параллельно нанося джеб — стимулируем аппетит и способствуем набору веса. Непринуждённо проверяем внешность и характер Юно Арасико, а также выясняем степень близости с Таро-саном. Если будет установлено, что Юно Арасико питает к Таро-сану хоть малейшую симпатию, — переходим к Фазе 3.
※ Накануне: проводим симуляцию, вообразив, что плюшевые игрушки — это Таро-сан и Юно Арасико, и тренируемся сохранять спокойное поведение за ужином, чтобы ни Юно Арасико, ни Таро-сан не догадались о нашем плане.
Фаза 3. Переход от пассивной тактики к активной. Действия, чтобы вызвать у Юно Арасико чувство отвращения к Таро-сану. Во время уборки после ужина Сидзука-сан незаметно покидает кухню и проникает в комнату Таро-сана, где устраивает разгром. Далее: клеит на потолок постеры бодибилдеров. Прячет в шкафу груду манекенных рук. Кладёт под кровать топор. Помещает в комод окровавленную тэкко-фуку. Запихивает в ящик стола тетрадь с бредовыми поэмами. Когда Юно Арасико находит некоторые из этих предметов, это должно вызвать её отвращение к Таро-сану. Я и Сидзука-сан в это время подглядываем в щель двери. Если эта операция не ухудшит их отношения — переходим к финальной Фазе 4.
Фаза 4. Хотелось бы решить всё на Фазе 3. Однако если Юно Арасико окажется более грозным противником, чем предполагалось, — проводим эту последнюю операцию. Демонстрируем Юно Арасико, как сильно мы любим Таро-сана, и заставляем её отказаться от Таро-сана. Придётся отбросить прежнюю скрытность, но ничего не поделать. Каким образом демонстрировать любовь к Таро-сану — мы с Сидзукой-сан продумаем отдельно. Здесь важно наше сотрудничество. Действуем сообща с Сидзукой-сан для выполнения цели. Этой последней операцией Юно Арасико будет наверняка вынуждена отступиться от Таро-сана.
Считаю, план безупречен.
Текст: Садо Томоко.
— Хо-хо... Вот оно что, значит...
Мои руки, держащие листок, мелко дрожали. Да что руки — всё тело.
— «Сердце разрывается от раскаяния» — вот, значит, как... Я так и знал, что-то нечисто... Вернее, в глубине души я подозревал, что это ваших рук дело. Но думал: «Ну уж до такого-то они не дойдут»... Ха-ха-ха, наивный...
Сестрица и мама посмотрели на меня — и застыли в тревоге.
— Т-Т-ТАРО-САН!!! Э-ЭТО...
— Э-ЭТО НАШ СЕКРЕТНЫЙ ПЛАН...
А-А-А-А!!! От злости сейчас сосуды лопнут...
— Т-Таро-сан... Ну, как бы это...
— Т-Таро-тян, у тебя такое лицо... Просто невыразимое словами...
Обе страшно побледнели и тряслись всем телом.
— А?.. Э-э... Что такое, в чём дело?
Юно с недоумением переводила взгляд с одного на другого. Но сейчас ни у кого здесь не было душевного спокойствия, чтобы ответить ей.
— Н-н-ну, это уже, как ни крути, никуда не годится... к-к-как ни думай, это перебор... т-тут уж даже я не сдержусь...
— Х-ХИ!!! Таро-сан почему-то на кансайском диалекте...
— Э-это значит, что злость запредельная... А-авававава...
Сестрица с мамой переглянулись:
— Тогда... остаётся только одно...
— Ага, только одно...
— Тридцать шесть стратагем...
— Лучший выход — бегство!!!
И с этими словами они пулей умчались.
— С-С-С-СТОЯТЬ, А НУ-КА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Я тотчас рванул следом. Оставив на месте ошарашенную Юно.
— БИ-Э-Э-Э!!! ТАРО-САН, ПРОСТИ-И-И-И!!!
— УЭ-Э-Э!!! МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ, ПРОСТИ-И-И-И-И!!!
— А НУ СТОЯТЬ, ГОВОРЮ!!! ХОТЬ НА КРАЙ СВЕТА ДОГОНЮ-У-У-У-У-У-У!!!
— Такое чувство, что нас преследует жуткий сборщик долгов!!!
— В каком-то смысле страшнее сборщика долгов-О-О-О-О-О-О!!!
Они свернули за угол направо. Я чуть позже тоже свернул за тот угол.
И...
— А?
Там, откуда ни возьмись, стояла Митиру-сенсей. А у неё...
— Х-ХИ-И-И-И-И!!! Ч-ЧТО ВЫ ТАКОЕ?! ОТПУСТИТЕ-Е-Е!!!
— У-УА-А-А-А-А-А!!! Э-ЭТО ЖЕ ТА ЧОКНУТАЯ ВРАЧИХА ИЗ САКУРАМОРИ-И-И!!!
Митиру-сенсей блокировала обеих, обхватив их за поясницу. Их болтающиеся в воздухе ноги беспорядочно сучили.
— М-Митиру-сенсей, почему...
— Хм. Да вот только что я вдруг подумала, что кошачьи уши, которые я давала твоей сестре, так и остались у неё. И решила: раз вспомнила — надо идти. Так что шла к тебе домой за кошачьими ушами.
Митиру-сенсей сказала это с обычным каменным лицом.
— Вообще-то... На самом деле я хотела под этим предлогом ещё раз попросить твою сестру попозировать для фотографий. И тут она бешено несётся прямо на меня. Ну, я рефлекторно её и задержала. Заодно и бегущую рядом красивую женщину.
— Превосходно, Митиру-сенсей.
Я показал большой палец.
— Эта женщина... Может, твоя матушка?
— Да. Типа того.
— Хм... Я вообще-то не люблю старших, но такая молодая и красивая старшая, как она, — редкость. Хотелось бы однажды сфотографировать.
И тут меня осенило.
— Хорошо, Митиру-сенсей.
— Что — хорошо?
— Фотосессия. Пожалуйста, вволю. Обеих вместе.
— А-А-А-А-А?!
— ТАРО-ТЯ-Я-ЯН!!!
Митиру-сенсей на мгновение дрогнула бровью:
— Можно?
— Да, ради бога. Хоть кошачьи уши, хоть школьный купальник — что угодно надевайте. Заодно и в доктора поиграйте.
— А?.. — коротко выдохнула Митиру-сенсей. — В школьном купальнике и в очках — тоже можно?
— Да, конечно.
— Голая в фартуке — можно?
— Нормально.
— Голая в кошачьих ушах — можно?
— Это почти что голышом, но только в этот раз — окей.
У Митиру-сенсей чуть засияли глаза. Редкое для неё выражение.
— Садо Таро... сейчас ты просто великолепен.
— Спасибо. Тогда фотосессию — у нас дома. Серьёзно: можете в любых, самых стыдных нарядах. Лучше, чтоб стыдные. И на всякий случай свяжите их верёвкой, чтоб не сбежали.
— Садо Таро... сейчас ты правда великолепен. Я почти влюбилась.
— Т-Т-Т-ТАРО-САН!!! ТЫ ПРОДАЁШЬ РОДНЫХ?!
— Не продаю — безвозмездно отдаю!!!
— Т-Таро-тян, прошу, одумайся-А-А-А-А!!! ПРОСТИ-И-И-И-И!!!
— Нет, не прощу. На сей раз я реально зол.
Я скрестил руки.
— Пусть Митиру-сенсей сделает вам до смерти стыдные фотки... И раскайтесь до глубины, глубже моря.
...изрёк я.
Лица мамы и сестрицы мгновенно побелели. А потом...
— БИ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— ФИ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
Душевный вопль обеих разнёсся по ночному небу.
***
На следующий день. Понедельник.
— Фу-у... н-н-н...
Проснулся. Глянул на часы у подушки — 6:40.
— Фа-а... Ещё такое время... Можно ещё поваляться...
Только подумал — и заметил, что животу как-то тепло. «Неужели...» — я откинул одеяло. К животу прилипла сестрица. Как цикада на столбе — плотно прилепилась телом.
— А, СЕСТРИЦА!!! Опять залезла в мою постель...
— Таро-тян... сегодня прости-и...
Сестрица смотрела на меня слабым лицом.
— Что-то... мне нехорошо. С вечера вчерашнего никак озноб не проходит...
Договорив, она чуть вздрогнула.
— «Озноб не проходит»?
Я наклонил голову:
— Что такое? Может, вчера, когда Митиру-сенсей тебя фотографировала, ты расклеилась?
— Митиру-сенсей? Фотографировала?
Сестрица невинно уставилась на меня:
— Это ты о чём? Совершенно не помню.
По моей щеке скользнула капля пота.
— М-Митиру... фотки... что такое... не знаю...
Тело сестрицы начало мелко дрожать. Дрожь становилась всё крупнее.
— М-м-м-Митиру... ф-ф-ф-фотки... в кошачьих ушах... в чулках...
Бормоча, сестрица... взорвалась слезами.
— Фи, фиэ-э-э-э-эн... хыг-хыг...
— А, СЕСТРИЦА!!!
— Т-Таро-тя-ян... ничего не помню, но почему-то так грустно-о... Как будто потеряла что-то очень дорогое-е...
Сестрица тёрлась заплаканным лицом о мою грудь. Похоже, от слишком большого душевного шока память у неё заблокировалась.
Как бы я ни злился, отдать их Митиру-сенсей, возможно, было перебором. Эта сенсей — правда сломанный человек.
Почувствовав лёгкий укор совести, я, лёжа в кровати, обнял сестрицу. Будто успокаивая плачущего ребёнка, легонько похлопал её по спине. Сестрица сжала мою пижаму своими маленькими ручками и уткнулась лицом мне в грудь.
Через некоторое время она завозилась и подняла лицо:
— Таро-тян.
— М?
— А поцеловать — можно?
Я молча отдёрнул сестрицу от себя. «А-А!!! ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ!!!» — она опять прильнула. Я грубо стряхнул её.
Привстав, сказал:
— Ладно... Утро уже, пора вставать.
— Таро-тян, я есть хочу-у.
— Тогда пошли вниз завтракать.
— Ага!
Сестрица с улыбкой кивнула. Я слез с кровати — и сестрица прыгнула мне на спину.
— Ах ты!!! СЕСТРИЦА!!!
— Эхе-хе-е. Таро-тян-такси-и.
Обычно я силой её сдираю, но сегодня — ладно уж, прощу.
Я спускался по лестнице с сестрицей на спине. Она такая лёгкая, что почти не чувствовалась.
Поскольку встали чуть раньше обычного, сегодня можно спокойно позавтракать. С этой мыслью я спустился на первый этаж.
И...
В гостиной, смежной со столовой, перед большим зеркалом стояла мама.
— ГХЭ-ГЭБУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
Я невольно заорал. Мама, вздрогнув от этого крика, обернулась.
— Ах... Т-таро-сан...
— МАМА!!! Что это за вид!!!
Перед зеркалом мама... была в форме старшей школы Сакурамори. Сзади сестрица сказала: «А, это та форма, которую я одалживала-а».
Мама с чуть растерянным лицом:
— Я хотела примерить до того, как Таро-сан проснётся... Н-но ты застал.
— П-почему ты в форме нашей школы?!
— Это...
Мама поскребла пальцем щёку:
— Про Арасико-сан мы вчера на ужине поняли, что она за человек... Но осталась ещё одна девушка — её зовут Исуруги Мио, и она меня тревожит...
— Н-неужели...
— Вот я и подумала: а не проникнуть ли теперь МНЕ в школу...
Ч-что она несёт...
— Эта форма... Сидзуке-сан, кажется, была великовата. А мне — видишь, в самый раз. Это точно божественное откровение: «Проникни в школу Таро-сана».
Приложив руку к щеке, мама улыбалась.
Тут сестрица, сидевшая у меня на спине, широко замахнулась правой рукой:
— Такую важную миссию нельзя доверять ТОЛЬКО МАМЕ!!! Я тоже пойду-у!!!
— Ах, правда? Тогда надо раздобыть ещё одну форму...
У меня закружилась голова. Казалось, сейчас упаду в обморок.
Э-эти двое... совсем ничему не научились...