Рождественское желание

Стояло холодное утро.

— О-о-о, холодрыга… — проснувшись, я, Садо Таро, всем телом вздрогнул и глянул на часы возле подушки. Был почти полдень.

— Ого, проспал.

Вчера я засиделся допоздна и встал слишком поздно. Из-за зимних каникул уроков не было, но идти в школу всё равно надо — в клуб. И пропускать или опаздывать сегодня — ни в коем случае. Потому что вчера вечером пришло сообщение от Исуруги-сэмпай: «Завтра на клуб — обязательно. Не прогуливать, не опаздывать». Раз она специально прислала такую эсэмэску — значит, у неё какое-то очень важное дело. По крайней мере, важное для сэмпай.

Я вздохнул и уже начал сползать с кровати, как заметил возле неё огромный чулок.

Размеры были запредельные. Больше метра в длину. Внутри явно что-то лежало — чулок топорщился и выдавался в стороны. С первого взгляда он походил на мешок с вещами. Я сразу понял, что это чулок, только благодаря заботливой вышивке сверху: «Это чулок, ☆».

— Понятно… сегодня ж Рождество. — Я скептически уставился на гигантский чулок. Класть подарки в чулок — рождественский обычай. Вернее, традиция самого Санты. Так что внутри, скорее всего, подарок для меня. Чулок при этом слегка подозрительно шевелился и ёрзал. Что именно там внутри… догадаться несложно.

— Сестрица… — уныло проговорил я. Ох, голова сейчас треснет. — Зачем ты туда залезла?.. Хотя можешь не объяснять: наверняка хотела заявить что-нибудь в духе «Рождественский подарок — это я сама~», так ведь?..

И тут —

— А?!

Из гигантского чулка с громким «бофф!» высунулась голова сестрицы. Изумлённо вытаращив глаза, она воскликнула:

— Таро-тян!!! Откуда ты знаешь мой план «Рождественский Лав-Лав-Подарок»?! Откуда?!

— Дык тут и думать нечего…

Я схватился за голову и вздохнул. Сестрица сникла:

— А я так хотела удивить Таро-тяна… И чтобы он меня за это полюбил…

— Каким образом «удивить» связано с «полюбить»? Ладно, проехали. Вылезай давай из комнаты. Мне переодеться надо и в клуб бежать.

Я спустился с кровати и сказал это, на что сестрица отозвалась:

— Ага, сейчас быстренько вылезу. Тем более что сестрёнка сейчас абсолютно голая.

— СТОЯТЬ!!! Не смей вылезать!!! Абсолютно не смей, ты, чёрт побери!!!

Я взревел в полный голос. Сестрица, всё так же торча из чулка одной головой, невинно склонила её набок:

— То «вылезай», то «не вылезай» — ты какой-то странный, Таро-тян. Я тебя не понимаю.

— Это я тебя не понимаю!!!

«Абсолютно голая»… Да что у неё в голове?! Нужно срочно дать ей хоть рубашку или полотенце…

— Слушай, слушай, Таро-тян… — всё с той же улыбочкой заговорила сестрица.

— Ну что ещё?

— Ты, когда спишь, обогреватель не включаешь, да?

— Обогреватель? Ну да, почти никогда. А если и включаю, то на таймере, чтобы через пару часов вырубился… А что?

— И ещё… сегодня же ужасно холодно, правда? Прям до ужаса.

— Ага, адский холод. По-моему, самый холодный день за всё время.

— Вот-вот! И в такой-то холодный денёк… твоя сестрёнка… с самого раннего утра… сидела здесь… совсем-совсем голая…

Сестрица всё улыбалась. Но я заметил, что улыбка её слегка подёргивается. А в следующую секунду всю её забила крупная, безудержная дрожь. С пугающей силой.

— И… и вот… моё тело как-то… подозрительно сильно остыло… руки-ноги не чувствую… вернее… сознание уже…

— Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э?! ЭЙ!!! С-СЕСТРИЦА, ДЕРЖИСЬ!!!

Я в панике бросился к ней, обхватил за плечи прямо поверх чулка. Плечи были ледяные. Это не шутка. Сестрица смотрела куда-то мутным, затуманенным взглядом:

— А-а… что-то… та-а-ак спать хочется…

— Не спать!!! Если уснёшь — реально труба!!!

— Ой, папочка… Давно не виделись…

— СЕСТРИЦА!!! Туда нельзя!!! Вернись!!! Вернись туда, где твой любимый Таро-тя-я-я-ян!!!

Я заорал в самое ухо сестрице, чьи зрачки окончательно остекленели. Плохо! Надо срочно её согреть! Я схватил пульт от кондиционера, включил обогрев на полную. Но пока комната нагреется, она не дотянет.

— Чёрт… Ла-а-а-адно!!!

Делать нечего. Я изо всех сил прижал сестрицу к себе. Придётся греть её собственным телом.

— А… а-а… всё тело онемело, я уже и не вижу ничего… но почему-то… мне так… хорошо-о-о… Что же это… со мной… такое…

Балансируя на краю, она несла какую-то безмятежную чушь.

И в этот миг —

— ТАРО-СА-А-А-А-АН!!!

Дверь в комнату распахнулась, и влетела матушка. Вся её фигура была обмотана красной лентой, особо тщательно — в районе груди и бёдер, так что это походило на дикий купальник. Матушка сияла улыбкой до ушей:

— Сегодня Рождество! Поэтому я принесла Таро-сану рождественский подарок! Подарок — э…

Она осеклась. С улыбкой на лице она смотрела на нас. На меня. На то, как я крепко-крепко прижимаю тело сестрицы.

Повисла пауза. А затем на лице матушки заиграла какая-то пустая, потусторонняя улыбка.

— А… а-ха-ха… Вот, значит… как оно… Т-Таро-сан и Сидзука-сан… оказывается, уже… давно взаимно влюблены… Вот как…

— Э-э… мам…

Матушка сдёрнула одну из лент и сжала в обеих руках.

— Таро-сан теперь принадлежит Сидзуке-сан… Мне с Таро-саном уже не суждено быть вместе… А раз так… ЗНАЧИТ, МНЕ НЕЗАЧЕМ БОЛЬШЕ ЖИ-И-И-И-ИТЬ!!!

С душераздирающим криком она обмотала ленту вокруг своей шеи и с силой рванула в стороны. Довольно экстремальный способ суицида.

— НГО-О-О-О-О!!! М-МА, ЧТО ТЫ ТВОРИ-И-И-ИШЬ!!!

Я метнулся к спятившей матушке и перехватил её руки. В тот же миг сестрица завопила:

— А-А-А-А!!! ХО-О-ОЛОДНО-О-О!!! Не только телу — ещё больше душе холодно-о-о-о!!! Я сейчас в один миг замёрзну насмерть-р-р-рть!!!

— Д-ДЕРЖИСЬ!!! На, я тебя обниму…

— Мне ни капли не жаль своей жизни, я всё равно УМРУ-У-У-У!!!

— А-А-А!!! Если спасаю эту — другая в кризисе! Бегу к другой — эта на грани!!! ДА ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛА-А-А-АТЬ-ТЬ-ТЬ!!!

Что такое вообще «жить»?! Я отчаянно орал и параллельно думал об этом.

Убедившись в итоге, что обе, слава богу, остались живы, я переоделся в школьную форму и вышел из дома. На клуб. Едва я шагнул за порог, как втянул голову в плечи.

— Уу-у-у… Сегодня реально лютый холод…

Слишком холодно. Так и снег пойти может.

— Хорошо, что у меня есть этот шарф…

Я прошептал это и легко коснулся шарфа на шее. Того самого, связанного руками Юно, что она подарила вчера. Было очень тепло. К слову… первый раз в жизни мне подарила рождественский подарок девушка не из семьи… Подумалось вдруг об этом.

От станции рядом с домом — минут пятнадцать на поезде до «Сакурамори». От станции до школы идти минут десять. Я вышел через турникеты и только двинулся по дороге к школе, как увидел знакомую фигуру.

— Э… И-Исуруги-сэмпай?

Передо мной стояла Исуруги Мио-сэмпай, глава Второго Волонтёрского Клуба.

— Ты опоздал, Бутаро!!! — заявила она, скрестив руки на груди. На ней не было школьной формы. Но и в обычной одежде она тоже не была. На ней была красная шапка и такой же красный наряд. С кончика шапки свисал пушистый помпон, и по подолу юбки и куртки шла такая же пушистая оторочка. Сказать точнее… это был костюм Санта-Клауса. Рядом с ней стояла… почему-то, ручная тележка.

Прохожие откровенно пялились на сэмпай. Но она, похоже, не обращала на это никакого внимания. М-да, сильна духом.

— С-сэмпай! Почему вы здесь?! И в таком наряде… И что это за тележка?..

— Не трещи. Сначала надень вот это! — она швырнула мне что-то. В руках у меня оказался… головной убор в виде головы северного оленя. С раскидистыми рогами и красным носом на кончике морды. Самый настоящий Красноносый Олень.

— Э-э-э…

Я зачарованно разглядывал оленью башку.

— Это… мне надеть? З-зачем?

— Будешь копаться — воткну тебе эти рога в дырку от ××. Живо.

Пришлось послушно нацепить на себя рога.

— М-м, очень идёт! — удовлетворённо заявила сэмпай. Мне радости — ноль.

— А теперь, Бутаро — вернее, Свино-Олень, — Исуруги-сэмпай грациозно вспрыгнула на платформу тележки. — Вези эти сани.

— А? — я захлопал глазами. — Сани?.. Но это же тележка…

— Это сани. Сани, на которых ездит Санта-Клаус, — непререкаемо отчеканила сэмпай. — Так что — давай, тяни сани. Тянуть сани — оленья работа, ясно?

Понятно. Значит, сэмпай ждала меня здесь, чтобы я тащил её «сани».

— С-сэмпай… зачем это всё… Хотя бы объясните причи…

— Ого… Так ты уже дорос до того, чтобы оспаривать мои действия, значит…

Она посмотрела на меня лицом, полным демонической угрозы.

И вот итог.

— Н-ну же, Свино-Олень!!! Прибавь ходу-у-у!!!

— И-И-И-И-И!!! Ха-а… ха-а…

Я, водрузив на голову оленью башку, нёсся по городу, впряжённый в тележку, на которой восседала сэмпай. У-у-у… Бедный я, бедный…

Сэмпай, стоя на платформе как статуя, раздавала мне команды.

— Бутаро! Не туда!!! Поворачивай направо, где был тот угол!

— Д-ДА-А-А!!! Ха-а… ха-а… Ха-а, ха-а, ха-а…

Я и не заметил, как на моём лице сама собой расплылась улыбка. Для меня, извращённого мазохиста, эта ситуация — когда я, впряжённый в тележку с прекрасной девушкой на борту, несусь по улицам, — была ужасно унизительной, постыдной и… фантастически приятной. Ухэ-э.

— А, вот она!!! — внезапно заорала сэмпай. — Бутаро, тормози! Между круглосуточным и конторой по недвижимости!

— Ха-а-а-а… Да-а-а-а…

Я резко затормозил в указанном месте. Там стояла рождественская ёлка — чуть ли не в рост сэмпай. На ёлке висели какие-то полоски бумаги — совсем как на Танабате, когда на бамбук вешают полоски с желаниями. На верхушке вместо звезды красовалась табличка «Дерево желаний». А внизу, на горшке, было написано: «Если повесите на это дерево бумажку с желанием и своим именем, Санта-Клаус исполнит его». Что бы это могло быть? Какая-то акция местных магазинов?

— Хм-м, негусто тут желаний… Ну, дерево всего день простояло, ничего не поделаешь, — пробормотала сэмпай и быстрым движением закинула ёлку в тележку.

— Ч-ЧЕГО-О-О?! С-сэмпай, что вы…

Это же форменное воровство!!!

— Так. Погнали дальше!

— Дальше?..

— Пошла!!!

— Д-ДА!!!

Я снова рванул тележку.

Возле торговых автоматов в жилом квартале, на середине торговой улицы, у входа в парк… Рождественские ели — то есть «Деревья желаний» — были расставлены по всему городу. Собрав в тележку семь таких деревьев, сэмпай скомандовала:

— Кроме той, что в школе, все уже собраны! А теперь — гони в школу!!!

Но скорость была уже не та.

— Эй, ты что, тащишься как дохлый?! Издеваешься?!

— Я-я не издеваюсь… Кхэ-э-э… Ха-а, ха-а…

Измотанный беготнёй по городу, я был в полном изнеможении. А с каждым новым деревом желаний вес тележки рос, и это становилось убийственно. Предел моей выносливости был пройдён. Равно как и предел приятности. Я уже сам не понимал: то ли дышу так от усталости, то ли от наслаждения. Скорость тележки уже почти не отличалась от походки годовалого младенца.

— Соберись!!! Финиш уже близко!!!

— С-скорее бы… И, если можно, сэмпай, может, вы хоть слезете… Ха-а… ха-а…

— Не могу!!! Потому что сейчас я — Санта-Клаус! А Санта-Клаус должен ездить в санях!!!

Наконец мы добрались до школы. Был первый день зимних каникул, и учеников почти не было — только те, кто пришёл на клуб. Встречные старшеклассники бросали на нас взгляды: «О, Исуруги Мио опять чудит». И хорошо, что мне везло — вокруг были одни парни.

У дверей клубной комнаты сэмпай слезла с тележки:

— Молодец, Бутаро. Хвалю, — она слегка похлопала меня по груди. — Я соберу дерево, которое стоит у шкафчиков для обуви, а ты иди пока в комнату.

— Э-э… — только и смог вымолвить я, провожая её взглядом. — Вообще уже не соображаю, что к чему…

В полном смятении я открыл дверь и вошёл. В комнате, как обычно, уже были Юно и Митиру-сэнсэй.

— А, Та…

Юно начала было говорить, но замерла, уставившись на меня. И тут же засмущалась, потупилась. Хм? Что такое?

— Садо Таро… — всё так же бесстрастно начала Митиру-сэнсэй, указывая на моё лицо. — Это что… такой сюрприз-прикол по случаю Рождества?

— А?.. А-А-А-А-А!!! — я схватился руками за голову. Под пальцами вместо волос был мех. Так и есть — я забыл снять оленью шапку, которую нацепила на меня сэмпай!!!

— Боюсь, твоя попытка нас рассмешить провалилась. Прости, но это вообще не смешно.

— Д-да… Ты так старался, а мы… Прости, пожалуйста…

— Э-э-э!!! Д-да нет же, это не для смеха!..

— Правда, прости.

— Правда, извини.

— Умоляю, не извиняйтесь так серьёзно! Мне от этого ещё больнее!!!

Я на звуковой скорости сорвал с себя оленью шапку.

— Ах… — раздался вдруг голос Юно. Что на этот раз? Я опять где-то по-дурацки облажался?

Но Юно мягко, нежно улыбнулась, и взгляд её, и губы засветились:

— Этот шарф… Ты надел его…

— А?.. А, ну да… — я чуть смущённо кивнул.

— Я так рада…

Щёки её легонько порозовели, и она улыбнулась искренней, тёплой улыбкой. От этой красивой, милой улыбки у меня внутри заколотилось сердце.

— О-гьё-о-о!!!

— ТАРО!!!

Мой затылок пронзил чудовищный удар, и лицо моё встретилось с полом.

— А-а-а, больно-о-о!!! Ха-а, ха-а… Эхе-хе-хе…

Я лежал и посмеивался, полуоглушённый. Рядом с моим лицом грохнулось «Дерево желаний». Похоже, именно оно прилетело мне в затылок. Дрожа, я приподнялся и глянул на дверь.

— Уф. А ёлочка-то тяжё-ёлая, — произнесла Исуруги-сэмпай, входя в комнату. Она принялась одну за другой швырять ёлки из тележки в комнату. Просто вкидывала их из коридора.

— Гэбу-у!!! Гэбу-у!!! Га-бонсу!!!

Каждая из них приземлялась на меня. Сэмпай нахмурила брови:

— Бутаро. Ты чего там разлёгся. Опасно же.

— У-уже поздно… Кха… кха… Ха-а… ха-а… — просипел я, вжавшись в пол и подёргиваясь в конвульсиях.

Всего в комнату было заброшено восемь «Деревьев желаний». Семь мы собрали по городу, и ещё одно — у школьных шкафчиков. Всё это перетащили в дальнюю комнату. Когда с переноской было покончено, Юно, склонив голову набок, спросила:

— Мио-сан… что это за рождественские ёлки?..

— О, хорошо, что спросила!!! — непонятно почему гордо вскричала Исуруги-сэмпай. И тут же скомандовала: — Бутаро!!! Какой сегодня день?!

— А? Сегодня… ну да, Рождество…

— ИМЕННО!!! Рождество!!! — сэмпай горделиво выпятила свою скромную грудь. — А посему — я, как Божество, решила сегодня, в виде исключения, стать Санта-Клаусом и даровать рождественские подарки страждущим! Подарок под названием «Исполнение желаний»!!!

Рождественский подарок — «Исполнение желаний»… Тут меня осенило:

— П-погодите… Так эти «Деревья желаний» по всему городу и в школе… Их расставили — вы?!

— Разумеется, я, великая Мио-сама!!!

Я застыл в немом изумлении.

— Э-э… А вы… разрешение на это брали?

— Разрешение? С какой стати божеству нужно какое-то разрешение?

Ну да… Ладно, хоть не воровство, и то хлеб…

Юно смотрела на сэмпай:

— Так вот о каком деле вы говорили вчера…

— Да. Я весь день делала «Деревья желаний» и расставляла их по городу. Идея пришла мне прямо во время церемонии закрытия семестра. Надо было срочно приступать.

— А чтобы собрать их, вы с тележкой поехали по городу… Но зачем тогда костюм Санты и оленьей упряжки?

— Санта-Клаус, едущий на оленьих санях, собирает «Деревья желаний»! Так ведь гораздо убедительнее звучит для тех, кто ждёт исполнения желания, правда? Вот они увидят и подумают: «О, так это и вправду был Санта!»

— Боюсь… они вряд ли так подумают…

То, что Санта-Клауса не существует, ясно всем, кроме разве что маленьких детей. А самое фатальное — то, что сэмпай ехала не в санях, а в колёсной тележке. Какие уж тут олени…

Сэмпай слегка недовольно насупилась:

— Но всё равно желаний набралось мало. На каждой ёлке висело от силы по три бумажки. А были и вовсе пустые. Бесплатно исполняют желание — а никто не пишет. Почему? Им что, ничего не надо?

— Ну… слишком уж подозрительно всё выглядит, — пробормотал я.

— Бутаро, ты что-то сказал?

— Н-нет, ничего!!! — я поспешно отвернулся.

— Ладно!!! Хватит!!! Даже так набралось больше десяти! Сегодня мы всем скопом исполним желания, написанные на этих бумажках! — с огнём в глазах провозгласила сэмпай.

Бумажки с желаниями сняли с деревьев и разложили на столе в клубной комнате.

А затем Исуруги-сэмпай объявила:

— Нас слишком много. Разобьёмся на две команды.

— На две команды?.. Тогда по двое?

— Нет, по двое будет сложно. Разобьёмся на тройки. Две команды по три человека.

Три человека… Но здесь же всего четверо… Я хотел было задать этот вопрос, но тут дверь отворилась. Все повернулись на звук.

— А?.. Тацукити? И Мамия-сан?

В комнату вошли мой лучший друг Хаяма Тацукити и его безответная поклонница, а по совместительству лучшая подруга Юно — Мамия Юми-сан.

— Вы двое… почему здесь?..

— Потому что нас вызвала Мио-сан, — слегка раздражённо ответила Мамия-сан.

Тацукити кивнул:

— Утром позвонила. Сказала, чтобы пришёл в клубную — помочь. А если не приду — она кое-что разболтает… — закончил он уже почти шёпотом, скомкав конец фразы.

— А если честно… я решила, что иметь должок перед Мио-сан — тоже неплохо… Ну и слышала, что Тацукити-кун тоже придёт. Вчера вместе провести время так и не получилось, так что хоть сегодня, на Рождество… хотя жаль, что не вдвоём…

— Итак, все в сборе!!! — бодро констатировала сэмпай и принялась объяснять Тацукити и Мамии-сан, что именно мы собираемся делать.

Они ошарашенно переглянулись:

— Исполнять желания, написанные на этих бумажках…

— Ну и бредовейшая, безответственная затея…

И правда, безответственная. Люди, написавшие эти желания, вряд ли всерьёз рассчитывали, что кто-то придёт и исполнит их. Скорее всего, они писали это с той же лёгкостью, что и на Танабату: «Ну, было бы неплохо, если бы сбылось…» или «Я сам как-нибудь исполню». А сэмпай же намерена вломиться к этим людям и с агрессивным: «Я ИСПОЛНЮ ТВОЁ ЖЕЛАНИЕ!!!» — насильно начать его исполнять. Ну что это, если не безобразие?

— Команды разделим по принципу «камень-ножницы-бумага»! — объявила сэмпай. Мы столпились для игры.

— М-м?.. — Юно всё время бросала в мою сторону какие-то странные взгляды. Когда наши глаза встречались, она подносила сжатый правый кулачок к груди и чуть заметно покачивала им. Слегка покраснев.

— Ну, и-и-и разом! — скомандовала сэмпай, и мы выбросили руки.

Я показал «бумагу». Вместе со мной «бумагу» выкинули Исуруги-сэмпай и Тацукити. «Камень» показали Юно, Мамия-сан и Митиру-сэнсэй.

— Отлично, решили с первого раза! Команда «Бумага» — я, Бутаро и Хаяма! Остальные — команда «Камень»!

— С сэмпай в одной команде… — значит, сачковать не получится. Жаль.

— М? Юно, ты чего?

Юно была окутана мрачной, тяжёлой тенью.

— Ты не заметил мой блок-сигнал… Всё-таки Таро иногда страшно тупой…

— …? — она что-то бормотала себе под нос. Совершенно неразборчиво.

— Теперь так! Каждая команда выбирает себе желания и отправляется их исполнять! Исполнили одно — берётесь за следующее! И ещё за следующее!

— Мио, у меня вопрос, — вмешалась Митиру-сэнсэй.

— Что?

— По поводу этих бумажек… Кроме самого желания, здесь написано только имя. Как ты собираешься искать этих людей?

— Ах!

Сэмпай остолбенела.

— И-и правда… одного имени мало…

— К тому же, есть полоски вообще без имени, — заметила Мамия-сан, перебирая бумажки. И правда, на многих не было ни имени, ни подписи, только инициалы.

— М-м-м… — сэмпай сдавленно застонала. План затрещал по швам. Но тут на помощь пришла Митиру-сэнсэй:

— Те, кто вешал бумажки на школьную ёлку, — ученики Сакурамори. Если есть только имя, можно свериться с классным списком, и адрес найти несложно.

Сэмпай тут же просияла:

— Т-точно!!! Так, бумажки с той ёлки, что была в школе… Я специально делала их разного цвета в зависимости от места. Ага, вот они! — Она выхватила одну полоску. — И имя полностью написано… Отлично, этого хватит! Команда «Бумага» идёт исполнять желание на этой полоске!

Похоже, школьных среди всех бумажек была только одна.

— Э-э… — робко подал я голос. — Если эту возьмём мы, что же делать команде «Камень»?

— Э-э-э…

Сэмпай замялась, но тут же волевым усилием выдала:

— Это вы уж сами решайте!!! Продумывать такие ситуации — тоже часть нашей клубной деятельности по исполнению желаний!!! — наплела она совершеннейшую чушь. Команда «Камень» подняла возмущённый гул. Вернее, возмущалась только Мамия-сан. Митиру-сэнсэй была бесстрастна, а Юно выглядела растерянной. Я тихо подошёл к Юно:

— Если совсем безвыходно — можешь бросить и пойти посачковать. Или приходи помогать нам.

— Ага, наверное, так и сделаю. Спасибо, Таро.

Она улыбнулась мне. А затем сэмпай громогласно объявила:

— Свин-Извращенец и Мерз-Извращенец в команде «Бумага» — КО МНЕ!!!

Мы с Тацукити обречённо вздохнули и приблизились к сэмпай. Та уставилась в бумажку:

— Что ж, оглашаю желание! «Пожалуйста, спасите кафе, которым управляет мой отец». «Спасите» — это как понимать? Ну да ладно. Имя написавшей — Аясэгава Кирино!

— Аясэгава…

— Кирино?..

Мы с Тацукити переглянулись. Это имя…

— Так, ладно! Погнали исполнять желания!!!

Итак. Найдя в списке адрес «Аясэгавы Кирино», мы направились туда.

— Это здесь, — пробормотала сэмпай, глядя в бумажку с адресом. К слову, она уже переоделась из Санты в школьную форму. Перед нами было кафе в торговом квартале. Классический фасад, очень уютная атмосфера. Два больших окна, бордовая крыша, у входа на мольберте — небольшая чёрная доска с информацией: утренний сет, обеденный сет, рекомендации от шефа, и приписка: «Сегодня с 18:00 зал арендован». Всякие мелочи кафе были старательно выписаны мелом.

— Ладно, заходим! — сэмпай без малейших колебаний толкнула дверь. Её смелости в такие моменты можно только позавидовать.

Динь-донь — звякнул колокольчик. Официантка у входа обернулась к нам:

— Добро пожало… М-м-м-Мио-сама?!

— А? А-а, ты же та самая с фестиваля…

Да. Девушка в белоснежном переднике-платье и была Аясэгава Кирино-сан — староста нашего класса. Обычно она заплетала волосы в косы, а сегодня распустила их, и от этого выглядела немного иначе.

— Аясэгава Кирино… Ну конечно, это же староста…

— П-почему Мио-сама в моём доме…

Обычно холодная и рассудительная, сейчас она отчаянно краснела. Неудивительно: староста ведь создала целый фан-клуб Мио-самы и была её преданнейшей фанаткой. Хотя сам клуб «M.F.C.» из-за ряда событий пришлось распустить, любовь и обожание, которые она испытывала к сэмпай, никуда не делись.

— А вот почему!!! — сэмпай торжественно подняла бумажку. — Это твоё желание, верно?

— Д-да… Это точно я написала… Вчера, по делам, задержалась в школе допоздна. А когда уходила, у шкафчиков стояла та ёлка… Ну, я и…

— Та ёлка с желаниями была устроена Вторым Волонтёрским Клубом! Поэтому мы, члены этого клуба, со всей ответственностью исполним твоё желание!

— Н-но… чтобы ради такой, как я, Мио-сама утруждались…

— Отменить желание нельзя! Так что смирись и дай нам его исполнить!

— Х-хорошо… — староста кивнула с чуть заметной радостью.

Мы с Тацукити подошли:

— Ну вот как-то так, староста. Заранее прошу прощения, возможно, доставим хлопот.

— Приве-ет. Тебе очень идёт эта причёска.

— Садо-кун… и Хаяма-кун. Вы тоже здесь, — выражение лица старосты моментально подобралось, стало привычно-строгим.

— А… ну да, я же тоже член Второго Волонтёрского.

— Вот как. — И она окатила меня холодным взглядом. Староста отчего-то пребывала в подозрениях… то есть в огромном заблуждении, что у меня с Исуруги-сэмпай довольно близкие отношения. И, судя по всему, испытывала ко мне мало симпатии. Ха-а, ха-а…

— Т-Таро, ты что так раздышался? — тихо заметил Тацукити. П-плохо, надо взять себя в руки.

Староста тем временем переключилась на Тацукити:

— Хаяма-кун. Ты ведь не из Второго Волонтёрского. Почему же пришёл с Мио-самой и остальными?

— А… Исуруги-сэмпай попросила помочь, и я, скрепя сердце…

— Мио-сама… лично попросила тебя помочь?.. — глаза старосты опасно блеснули. — Лично от Мио-самы… Какая зависть…

Вокруг неё начала сгущаться аура, готовая перейти в жажду убийства. Тацукити быстро поправился:

— Н-нет, не так! Не сэмпай попросила! Это Таро попросил!

— А, Садо-кун… — аура сразу развеялась.

Я тихо шепнул:

— Осторожней, Тацукити. Я же говорил: когда дело касается сэмпай, староста слегка не в себе.

— А-а-а, теперь прочувствовал на своей шкуре.

Я рассказывал ему и про фан-клуб, и про связанные с ним события примерно в конце культурного фестиваля.

— Так, и о твоём желании, — вернулась к делу сэмпай. — Что значит «спасите кафе»? Речь об этом кафе, верно?

— Да, понимаете… — староста перевела взгляд за окно. Через большое окно кафе был виден пейзаж. Она смотрела на кондитерскую напротив. Там кипела жизнь — очередь выходила прямо на улицу. — Месяц назад открылся этот кондитерский дом, и все наши посетители перетекли туда… Из-за этого мы в жутком кризисе…

— Вот, значит, как. Значит, надо спасти ваше непопулярное кафе, — закивала сэмпай. Я оглядел зал. Ни одного посетителя. А я и не знал, что у старосты дома — кафе…

— Ого! Неужто друзья Кирино?! — из задней комнаты показался чуть полноватый мужчина.

— Мой отец. Он здесь хозяин и шеф-повар, — представила его староста.

— Оч-чень приятно! — добродушно заулыбался он. Значит, это папаша старосты…

Хм, а на дочь-то он и не очень похож… Особенно вот этим добродушием.

— Дядька! — заявила сэмпай прямо ему в лицо.

— Д-дядька?

— От вашей дочери поступило желание: «Спасите это кафе, попавшее в беду»! Так что великая Мио-сама лично спасёт этот ваш захудалый кафешник! Можете не сомневаться!

— Ну-у… — отец почесал затылок. — Вообще-то, да, у нас сейчас самый тяжёлый кризис с самого основания кафе…

— А вы как-то беззаботно выглядите. Может, не хватает кризисного духа?

— Да как-то… стыдно…

Совершенно беззлобный мужик. Староста же смотрела мечтательным взглядом:

— Да, кафе в кризисе… Но благодаря этому к нам пришла Мио-сама. Я так счастлива… Так счастлива, что даже думаю: пусть бы оно уже разорилось…

— К-КИРИНО!!! Что ты говоришь?!! — уставился на дочь ошарашенный отец.

— Но, Исуруги-сэмпай, — спросил Тацукити. — Как именно вы планируете «спасать»?

Сэмпай задумалась, скрестив руки и приложив палец к подбородку.

— М-м, ну-ка… — после недолгой паузы она выдала: — Для начала… Разведка.

— Разведка? Что разведывать?

— Ну и непонятливый же ты, свинтус-итальянец.

— Не называйте меня так, будто я мутант какой-то…

— Ясное дело — тот кондитерский дом напротив! Надо выяснить, что в нём такого, что он процветает, чем он отличается от этого кафе. Понял?

Ну да. В целом логично.

— Ладно. Бутаро, идём.

— А?

— На разведку. Всей гурьбой идти нет смысла. Идём вдвоём. Ну, живей!

Сэмпай решительно направилась к двери. Ослушаться — будет скандал. Делать нечего, я поплёлся следом.

Мы вышли из кафе, которым владел отец старосты — кстати, оно называлось «Café Alice», — и направились ко входу в кондитерскую.

Как вдруг Исуруги-сэмпай совершенно неожиданно обвила мою левую руку своей.

— Хьё-Э-Э?!

От неожиданности я издал идиотский вопль.

— Ч-что за звук!!! — тут же взвилась сэмпай, грозно сдвинув брови. И лицо её при этом было красным — то ли от гнева, то ли ещё отчего.

— Т-так вы же… за руку… А, понял! Вы просто хотели вывернуть мне руку?!

— Почему ты так решил!!!

Сэмпай обиженно надула губы и отвернулась, по-прежнему краснея:

— Мы с тобой… шпионы, которые идут на разведку во вражеское заведение. Поэтому нас ни в коем случае не должны рассекретить.

— Э… ну…

— И… именно поэтому, чтобы ТАМ ни в коем случае ничего не заподозрили, мы… притворимся влюблённой парочкой.

— Ч-ЧЕГО-О?! В-влюблённой парочкой?!

— Да. Сегодня Рождество, и это будет естественно.

— Да не, можно же просто зайти и сказать, что мы друзья…

— Т-ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛ!!! ПОШЛА-А-А, СВИНЬЯ!!!

— Д-да…

Пришлось нехотя кивнуть.

Так мы и пошли — рука об руку. И при этом сэмпай прижималась ко мне так тесно, словно считала, что идти недостаточно плотно — будет неловко и выдаст нас. К-как бы это… что-то маленькое, но мягкое касалось моей руки, и это… В общем, я отчаянно пытался не думать об этом. Но, наверное, по грустной мужской природе, полностью игнорировать эту мягкость я не мог. С-сэмпай, прошу… чуть-чуть отодвиньтесь… Я скосил глаза и заметил, что лицо у неё напряжённое. Казалось, она чем-то недовольна. И всё такое же красное. Может, ей неприятно идти со мной под руку?.. Скорее всего, так и есть.

Сэмпай, плотно сжав губы, мельком глянула на меня снизу вверх. Когда наши взгляды встретились, она поспешно уткнулась в землю. Покраснела ещё сильнее и, кажется, помрачнела. Я совсем растерялся.

К счастью, очередь перед входом уже рассосалась, и нас быстро провели внутрь. Официантка усадила нас за столик на двоих.

— Итак, начинаем разведку, — приблизив лицо, шёпотом скомандовала сэмпай.

— Т-так точно, — я как мог естественно обвёл зал взглядом. Помещение было очень просторным. Кафе старосты тоже было немаленьким, но это — вдвое больше. Оформление простое, но светлое и чистое, создавало очень приятное впечатление. Атмосфера, в которую не стыдно зайти и девушке одной, и мужчине в одиночку… И самое главное — официантки. Все молоденькие, фигуристые и очень хорошенькие. Обслуживание на высоте. Их сияющие улыбки добавляли залу праздничности и с невероятной лёгкостью развязывали мужчинам кошельки.

— Меню просто шикарное… И цены умеренные… — пробормотала сэмпай с мрачным лицом. И правда. Всяких тортов, пирожных, напитков — тьма. Парфе, закуски — тоже очень плотно. Да и ценник приятный. Мы заказали по кейк-сету. Я — каштановый торт, сэмпай — клубничный.

Вскоре принесли заказ. Сэмпай, попробовав свой торт, вытаращила глаза:

— В-вкусно…

— Да, мой каштановый тоже очень-очень вкусный.

— Правда? А ну-ка, дай сюда… — сэмпай потянулась вилкой к моему торту. — Опасный уровень… Слишком вкусно… — с набитым ртом, но при этом с предельно мрачным лицом вынесла вердикт. Но губки у неё при этом разъезжались в довольной улыбке. Став ещё мрачнее, она заявила: — Честно говоря… это даже не обсуждается. Да кто угодно променяет то кафе на это.

— Да уж… — как ни горько признавать, такова реальность.

Сэмпай снова задумалась:

— И что же делать… Слушай, Бутаро!

— Что?

— А ну-ка, заори: «ГЬЁ-Э-Э-Э!!! ОТ ЭТОГО ТОРТА У МЕНЯ ВНУТРЕННОСТИ ВЗРЫВАЮТСЯ ОТ БОЛИ-И-И!!!» — и катайся по полу. Хорошо бы с кровью из горла.

— Н-нет, я не буду! Меня ж сразу засудят за попытку подорвать бизнес! Полиция заберёт!!!

— Ну и что! Всё равно тебя когда-нибудь да арестуют.

— Ч-что вы такое говорите?! Никогда меня не арестуют!!!

Хотя… может, и не «никогда»… Но…

И в этот момент —

— Прошу прощения…

К нам с улыбкой обратилась девушка-официантка.

— А? Что такое?

— Сейчас у нас проходит специальная рождественская акция…

— Специальная рождественская акция?

— Да. Только для пар.

Официантка достала откуда-то из пакетика тонкую шоколадную палочку и подняла её перед собой.

— Суть акции: вы берёте эту шоколадную палочку вдвоём и начинаете есть каждый со своего конца. Останавливаетесь в том месте, которое сочтёте «пределом». В зависимости от того, какой кусочек останется, вы можете получить призы — скидочные талоны и тому подобное. Если желаете, просим участвовать.

— Ч-чего-о-о?! Это что за акция, похожая на «королевскую игру»?! Ясное дело — не участвуем! Тем более, что мы и не пара вовсе!

Я уже хотел поспешно отказаться, как вдруг —

— БУТАРО!!!

— Нгха-а-а!!!

Сэмпай правой рукой сцапала меня за горло. На миг перехватило дыхание. Получая от этого удовольствие и одновременно кашляя, я скосил глаза на сэмпай. Она приблизила лицо и зашептала:

— Бутаро… Кажется, эта официантка нас подозревает… Думает, что мы — шпионы…

— А?

— Наверное, она смекнула, что мы притворяемся парой, чтобы шпионить за кафе. И предлагает эту акцию «только для пар», чтоб проверить нас на вшивость…

— Э-э-э-э… По-моему, это просто паранойя…

— А ты можешь поклясться, что это НЕ ТАК?!

— П-поклясться… нет, не могу…

Хотя я уверен почти на сто процентов, что это не так.

Сэмпай с несколько испуганным видом продолжала:

— Если мы откажемся от этой акции… то администрация точно поймёт, что мы шпионы. А тогда… нас утащат в отдельную комнату… разденут догола… подвесят на цепях к потолку… и начнут пытать, обмазывая всё тело ледяным мороженым…

— Какая-то инновационная десертная пытка.

Даже если бы нас раскрыли, скорее всего, просто выгнали бы из кафе.

Сэмпай сурово глянула на официантку и резким голосом объявила:

— Мы участвуем!!!

— Э?!..

— Мы — ПАРА! Настоящая, а не подставная! Так что мы будем участвовать в акции для пар!

— А… эм… Спасибо большое… — официантка явно опешила от её зловещего напора.

Мы с сэмпай поднялись со стульев. Я вытащил шоколадную палочку из обёртки. Официантка с беззаботной улыбкой добавила:

— К слову, если оставшаяся длина шоколадной палочки будет равна нулю сантиметров — вас ждёт очень роскошный при-и-из!

— Это что, значит, если не будет ноль сантиметров, нас за пару не считают?!

— С-сэмпай! Нет, это не так… Серьёзно…

Ноль сантиметров… Эт-то же… фактически уже полный… даже больше, чем…

Я огляделся. Кроме нас, в этой акции участвовало ещё несколько пар. И это было хорошо — всеобщее внимание рассредотачивалось. Но как же всё равно стыдно-то…

— Ну что за наказание…

— Бутаро, давай живее.

— Д-да.

Я зажал шоколадную палочку во рту, как сигарету, и поднёс её противоположным концом к губам сэмпай.

Сэмпай сейчас, словно только осознав, уставилась на кончик палочки с выражением, похожим на ужас. Её губы, кажется, даже слегка дрожали. Спустя долю секунды она с решительным лицом взяла свой конец.

— Так, начинаем! — весело скомандовала официантка.

Мы с сэмпай сидели, положив руки на стол, и с шоколадной палочкой во рту смотрели друг на друга.

Хотя мы ещё не проглотили ни миллиметра, наши лица уже были очень близко. Слишком близко.

Тонкая, мягкая чёлка, а под ней — чистый, округлый лоб. На таком близком расстоянии — ни малейшего изъяна, идеальная белая кожа. Чуть поджатые, чтобы удерживать шоколадку, губы — удивительно милые.

И глаза, обрамлённые длинными ресницами, — такой красоты, что дух захватывает. Глаза, на которые хочется смотреть вечно…

Но вдруг эти глаза как-то растерянно исказились. И по белой коже сэмпай начал разливаться алый цвет.

— Эм-м… Может, всё-таки начнёте? Я, конечно, понимаю, что вам хочется просто смотреть друг на друга бесконечно… — слова официантки привели меня в чувство.

Я решился. Хрустнул шоколадкой, чуть продвинулся вперёд. Плечи сэмпай вздрогнули. Лицо стало ещё краснее. Хотя моё, наверное, тоже.

Сэмпай тоже чуть подвинулась.

Я снова — хрусть — откусил шоколад.

Мы одновременно продвинулись, расстояние между лицами сократилось сильнее, чем ожидалось, и мы, испуганно расширив глаза на миг, застыли, опустив взгляды.

Шоколадная палочка стала где-то вдвое короче.

Ух ты, близко. Реально близко. Если я отступлю первым, сэмпай наверняка разозлится. Поэтому я решил терпеть, пока она сама не остановится. Но… С-сэмпай… Мне кажется, предел уже близко…

Сэмпай чуть наклонила голову вправо, веки её были полуопущены, и всё лицо приобрело такое чарующее, такое манящее выражение… ну…

Хруст — шоколадка подалась. Кончики наших носов соприкоснулись. Её дыхание, вырываясь из ноздрей, мягко погладило мою щёку. В голове зашумело… Ах, это действительно опасно…

И тут —

— Ч-что…

Слева, совсем рядом с лицом, раздался сдавленный, полный нечеловеческой силы голос:

— Что… ч-ч-что вы… в-в-в-вы… де-де-делаете?!

Эт-тот голос… неужели…

Меня как пружиной отдёрнуло от сэмпай. Сэмпай сделала точно такое же движение. Мы резко обернулись на голос.

Там стояла девушка в форме официантки. Вся дрожа с головы до ног, она сверлила нас взглядом, полным ярости, — это была…

— Ю-Ю-Ю-Юно-о-о?!..

— А-А-А-Арасико?! Ты откуда здесь?!..

Да, это была Юно — та, что должна быть в «Команде Камня» и исполнять желания.

Юно исказила лицо так, как я никогда раньше не видел:

— В-в-в-вы… двое… ч-что имен… но… вы… делали?.. Т-так близко лицами… Фу-ну-ну-ну…

Под конец она уже не могла выговорить слова. Видно, атмосфера накалилась настолько, что девушка-официантка, ещё недавно стоявшая рядом, благоразумно отошла подальше.

— Н-нет, ты не так поняла, Юно!!!

— Да, ты ошибаешься, Арасико!!!

Мы с сэмпай принялись отчаянно, бестолково размахивать руками. В жуткой панике, перебивая друг друга, мы принялись сбивчиво объяснять: что напротив — кафе отца старосты, что его попросили спасти от разорения, что пришли сюда как шпионы и были вынуждены участвовать в акции для пар…

— У-ух ты, вот как… Хм-м…

Сказать, поверила Юно или нет, было невозможно. Лицо её оставалось мрачным. А уголки губ подёргивались.

Надо срочно менять тему. С этой мыслью я задал вопрос, который мучил меня с самого начала:

— Л-ладно, неважно!.. Но почему ты, Юно, в форме этого кондитерского дома?

— Конечно, ради исполнения желания, — послышался голос у неё за спиной. Это была девушка с двумя хвостиками.

— Ма… Мамия-сан!!!

Стояла прямо за Юно, а я и не заметил. Как и сэмпай. Видимо, мы были слишком взвинчены. На Мамии-сан, как и на Юно, была форма официантки.

Но этого мало: рядом с Мамией-сан…

— А?! М-м-Митиру-сэнсэй?!

— М-Митиру-нээ?!

Там стояла Митиру-сэнсэй — и тоже в форме официантки.

— Д-даже Митиру-сэнсэй…

Я потрясённо уставился на неё. Она, как всегда невозмутимо, спросила: «Ну как? Идёт?» Митиру-сэнсэй в форме официантки — ей просто шло. Она и так красавица, фигура отличная, так что удивляться тут нечему. Но для нас, привыкших видеть её в белом халате, это было шоком.

Мы с сэмпай остолбенело разглядывали троих «официанток».

— Мамия… Что значит «ради исполнения желания»? — наконец спросила сэмпай.

— В прямом смысле, — ответила та, уперев руку в бок. — Наша «Команда Камня» выбрала бумажку с таким желанием: «В кафе эпидемия простуды, под Рождество не хватает официанток! СРОЧНО ТРЕБУЮТСЯ ОФИЦИАНТКИ! Спасите наш ресторан!» И очень заботливо указано название заведения. Так что мы нашли адрес и пришли сюда.

Это уже скорее не желание, а просто объявление о найме…

— Когда мы предложили помощь управляющему, он страшно обрадовался. Сказал, конечно, заплатит за смену, велел переодеться в раздевалке и выходить в зал. А когда мы вышли… Представьте себе наше изумление: Мио-сан и Садо-кун целуются!

— М-мы не целовались!!! Я же только что сказала — мы участвовали в акции! — с красным лицом выкрикнула сэмпай. И тут же осеклась и пробормотала с глубокой озабоченностью: — Но… это плохо. Очень плохо. Два кафе одновременно просят «спасите»…

И правда, проблема. «Спасите» — значит, помогите поднять выручку. Кафе старосты просит долгосрочной помощи, а это кафе — всего лишь на Рождество. Но…

— Если спасать одно, второе может не выжить. Очень даже вероятно…

Заведения стоят друг напротив друга. Конкуренция неизбежна, как прежде.

— Ничего не поделаешь. Меняйте желание. Чтобы оно не пересекалось с нашим, — заявила сэмпай.

— О? А не слишком ли это удобно для вас? — Мамия-сан заговорила с каким-то особым удовольствием. — Мы уже решили исполнять желание этого кафе. И не можем менять его из-за вашего удобства. Так ведь, Арасико?

— Ну да… Ещё пять минут назад я бы так, может, и не подумала… Но сейчас — да. — Ю-Юно-сан? Твой характер как-то мутировал?

— И к тому же, если честно, кроме этого кафе, других бумажек с адресами у нас нет. Так что смена желания в любом случае невозможна.

— Т-тогда помогите с нашим желанием, и…

— Слушай, — перебила Мамия-сан. — Раз уж так вышло… давай устроим состязание?

— Что?..

— «Команда Камня» против «Команды Бумаги»: кто сможет успешнее исполнить желание.

— Чего-о?!

— Можно добавить штрафную игру. Что бы такое придумать… Ага: например, победившая команда может сделать членов проигравшей своими рабами на неделю. Как тебе?

— Р-рабами?! — невольно вырвалось у меня.

— Критерий: количество посетителей, пришедших в кафе каждой команды. Больше клиентов — победа. Поскольку за весь день сравнивать уже поздно… будем считать с этого момента и до закрытия в восемь вечера. Сейчас почти два, так что ещё около шести часов.

— Что ты там самовольно решаешь!!! Дура, не буду я в это играть!!!

— У-у-у, значит, не уверена в себе?

— Ч-что-о?..

— Глава Второго Волонтёрского Клуба, который занимается исполнением желаний, — и сомневается, что сможет победить в состязании на исполнение желаний. У-у-у…

— Я-я уверена в себе!.. Естественно!!!

Сэмпай с яростью уставилась на Мамию-сан. Плохо. Очень плохой поворот. Мамия-сан провоцирует её втянуться в заведомо проигрышное состязание. Это уже было однажды. И если всё пойдёт как тогда…

— С-сэмпай!!! Нет!!! Не поддавайтесь на провока…

— Сама напросилась!!! Дурацкая массажистка!!! — Исуруги-сэмпай сжала кулаки и, прожигая Мамию-сан взглядом, проорала: — Состязание желаний!.. Я ПРИНИМАЮ ЕГО!!!

Мамия-сан хищно, мерзко ухмыльнулась:

— Ты сказала это. Пути назад нет.

— Это ТЫ готовься!

А-а-а, катастрофа…

Мамия-сан с мечтательным лицом принялась перечислять:

— Уфу-фу, неделя рабства… Я вволю намассирую Мио-сан… А с Тацукити-куном буду заниматься тем, что даже словами нельзя описать… Это же рай!.. А Садо-куна можно заставить без остановки приседать всю неделю, он мне без надобности.

Юно тем временем тихо, чтобы я не слышал, бормотала себе под нос:

— Неделя рабства… З-значит… всю неделю, каждый день… ходить с Таро на свидания…

Я не разобрал слов, но, кажется, Юно тоже была за это состязание.

— Хм-м, неделя рабства, — Митиру-сэнсэй приложила палец к подбородку. — Значит, можно будет вволю наряжать Мио и остальных в косплей. И Садо Таро, и Хаяму Тацукити — разумеется, в женском платье. Можно будет сделать такие рискованные снимки, какие раньше не удавались… — она чуть подалась вперёд. — Пожалуй, к этому состязанию стоит чуть-чуть отнестись всерьёз.

Вот теперь точно худшее — даже страшная в своём азарте Митиру-сэнсэй…

— Ч-что же это делается… — только и вымолвил я, бледнея.

Вернувшись в кафе, я рассказал Тацукити, во что мы вляпались — в состязание с «Командой Камня».

— Ч-что?!.. Н-неделя… рабства?!.. — голос у него сорвался. — Н-нет… Ч-что же со мной сделает эта Юми…

— Не ссы! Надо просто победить! — уверенно заявила сэмпай. Откуда у неё такая уверенность?

— М-м-м-Мио-сама… Ах… К-как прошла разведка?.. — староста обратилась к ней, заливаясь румянцем. Казалось, ей было важнее просто поговорить с сэмпай, чем узнать о результатах.

Сэмпай гордо выпятила грудь:

— Разведка прошла блестяще!!! Я досконально выяснила и сильные стороны, и особенности того заведения! И то, чего не хватает этому кафе!

— К-как и ожидалось от Мио-самы… — староста чуть не растаяла. Жутковато. Как будто у неё сменилась личность.

Сэмпай обвела зал взглядом:

— Атмосферу, декор, площадь зала — сейчас не поменять. Можно было бы, будь у нас время, но его нет, — да, это бесспорно. — Что касается остального… Первая проблема — МЕНЮ!!!

Она хлопнула меню по столу.

— Между этим кафе и тем — колоссальная разница в разнообразии меню! И во вкусе! Вот, например, «Спагетти с мэнтайко» — что это?! «Спагетти»! Надо писать «Паста с мэнтайко»!

— Н-но… паста и спагетти — это же одно и то же… — растерялся хозяин.

— Одно и то же, а пишется «паста»!!! «Паста» звучит круче, чем «спагетти», разве нет?!

— Истинная правда, Мио-сама! Я давно придерживаюсь этого мнения!

— К-Кирино?! Ты мне раньше ни слова…

— Но разница-то в разнообразии… Как это исправить прямо сейчас? — подал я голос. Сэмпай на миг задумалась, а потом выдала:

— Ничего не поделаешь. Я придумаю новое меню.

— Ч-ЧЕГО-О?! ВЫ?!

Я изумлённо уставился на неё:

— Сэмпай, вы разве умеете готовить?!

— Сойдёт на кураже. Хозяин, дайте кухню. И продукты, всё что есть.

И она направилась в кухню. По пути ткнула в нас пальцем:

— Когда закончу — попробуете. Сидите пока за столом смирно.

— С-слушаюсь!.. Ах, домашняя кухня Мио-самы…

— М-м-м, всё ли будет хорошо… — с сомнением проговорили староста и её отец. Мы с Тацукити тревожно переглянулись.

Прошло около получаса.

— Готово!!! — раздалось из кухни. — Фирменная карбонара Мио-самы! Шедевр!!!

На большом блюде она вынесла пасту к столу.

— Ну! Дегустируйте!!!

Мы вчетвером в гробовом молчании, с каменными лицами смотрели на пасту. Карбонара. Несомненно. Но почему-то она была цвета чернил каракатицы. И этот особый… нет, просто удушливый запах… По нашим лицам катился пот.

— Что застыли? Ешьте давайте, — с недовольством бросила сэмпай. Никто не шевелился. Не мог. Инстинкт, прошедший через множество опасностей, вопил: «НЕЛЬЗЯ ЭТО КЛАСТЬ В РОТ».

— Ну что ж. Я попробую, — тихо произнёс хозяин и потной рукой взял вилку.

— Х-хозяин… — я расширил глаза.

— Это блюдо девочка приготовила, думая о нашем кафе. Не могу же я, хозяин, не попробовать.

Он добродушно улыбнулся. О, как круто!

— Продукты-то обычные, всё будет в порядке. Бывает, что с виду несъедобное на деле вкусным оказывается — БА-БО-РА-А-А-А-А-А!!!

— Х-ХОЗЯИН!!!

— ПАПА!!!

— ДЯДЕНЬКА, ДЕРЖИТЕСЬ!!!

Я, староста и Тацукити бросились к нему.

— Э-э-э-ме-ро-гли-дин-дай-сюки… бэ-рон-бэ-рон-бэ-ро-пу-у… я не с тобой-у-у… — закатив белки, хозяин в конвульсиях извергал невнятный бред.

Исуруги-сэмпай склонила голову:

— Хозяин? Что это с ним? Наверное, приболел.

Потом посмотрела на меня:

— Тогда, Бутаро. Теперь ешь ты.

— Э-Э-Э-Э-Э?!

Видя этот кошмар, — всё равно «ешь»?! Нет, не хватит духу!

— Что? Ты отказываешься?

Глаза сэмпай остро сверкнули.

— Н-ну-у…

— Ну же, ешь. Или мне насильно тебя покормить?

— У-у-у-у-у… Ха-а… ха-а…

Весь дрожа, я сжал вилку.

— Э-эй, Таро… — обеспокоенно посмотрел на меня Тацукити. Я накрутил на вилку пасту в том количестве, которое, казалось, не превысит смертельную дозу, и, зажмурившись, сунул в рот.

— О-БА-МА-А-А-А-А-А-А-А!!!

— Т-ТАРО!!!

— ХА-БЬЮ-У! До-дол-рум-БА-А! БЭЙ-БЭЙ-БЭ-Э-Э-Э-И-И-И!!!

Мою верхнюю половину колотило вперёд-назад, влево-вправо. Это было ужасно. Чудовищно. Это была даже не еда — просто отрава. И этот ядовитый вкус… стал превращаться… в безумное, обжигающее наслаждение. Фирменное блюдо, приготовленное прекрасной девушкой — отвратительное на вкус… э-это же… дьявольское искушение, ультимативный деликатес, источающий адское блаженство… Ха-а, ха-а… Ха-а, ха-а-ха-а-ха-а-ха!

— УХ-ХИ-ХИ-ХЭ-Э-Э-ЭЙ!!! ВКУС-ВКУС-ВКУС-ВКУСНО-НО-НО-О-О!!!

С блаженной улыбкой я принялся сгребать фирменную карбонару Мио-самы в рот в гигантских количествах. Каждый укус пробивал вкусовые рецепторы разрядом, близким к безумию, и мне уже было просто до непредставимости хорошо.

— К-какое… В-ВЕЛИКОЛЕПНОЕ БЛЮДО!!! Н-не могу остановиться! МАЙ-У-У, МАЙ-У-У!.. ДО-ХЭ-БУ-РУ-ГА-БУ-ГЭ-ХО-ХО-ХО…

— ТАРО, СТОЙ!!! ЕЩЁ ЧУТЬ — И ТЫ ТРУП!!! — с побелевшим лицом Тацукити схватил меня за руки. Д-ДА ОТПУСТИ, ТАЦУКИТИ-И-И!!! Я ХОЧУ ЕЩЁ-О-О-О!!!

— Са-Садо-кун, это восхитительно… — с ужасом и трепетом прошептала староста. — Если блюдо приготовлено любимой, любое становится изысканным… Вот что это значит. Как и ожидалось от того, кто считает себя партнёром Мио-самы…

Я не считаю, по-моему…

— Но… я тоже… — староста взяла вилку и уставилась на карбонару. — Я тоже… Если это готовила Мио-сама… то я тоже… ХА-А… ХА-А…

С-староста, нет! Это блюдо для обычных людей —

Я не успел. Староста уже положила кусок в рот.

— ХО-БВА-Б-Б?!

С грохотом она обмякла на стуле. Разумеется, потеряв сознание.

— О-ох… — Тацукити только вздохнул.

— Ч-что это со всеми?.. — одна сэмпай не понимала, что творится, и растерянно хлопала ресницами.

Как ни трясли, как ни хлопали по щекам — хозяин и староста не приходили в себя. Пришлось оттащить их в подсобку за кухней и уложить там.

— Беда… — выдохнула сэмпай.

И правда. Главные люди кафе — хозяин и староста — выбыли. Остались только мы втроём: посторонние, которые случайно забрели сюда.

— Может, пока они не очнутся, закроем кафе?

— НИ ЗА ЧТО!!! — вскинулась сэмпай. — Если закроем — проиграем спор!

— Но сейчас не до этого…

— И что же всё-таки делать будем? — спросил Тацукити.

— Выкручиваться!!! Сами!!! — твёрдо сказала сэмпай. — Ничего, нас трое, справимся. Я — на кухне…

— Н-Н-Н-НЕТ!!! НА КУХНЕ БУДУ Я!!! У МЕНЯ ЖЕ КУЛИНАРНЫЙ КЛУБ!!!

— Д-ДА-ДА-ДА!!! ТАЦУКИТИ! ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ!!!

— Вот как? Ладно. Отдаю кухню Хаяме.

Мы с Тацукити с облегчением выдохнули. Тацукити встал за стойку, за которой была кухня-отсек. Обвёл взглядом утварь и продукты.

— Ну как, Тацукити, справишься?

— Ну… кофе и что-то простенькое, наверное, да. Там везде налеплены записки с рецептами. Вкус здешних блюд повторить, конечно, не смогу.

— Да ничего.

Главное, чтобы гости не плевались.

Тут звякнул колокольчик у двери. Мы вздрогнули и обернулись. Неужели клиент? Но нет…

Вошли Юно и Мамия-сан.

— Хм, а у них тут чистенько и мило. Тесновато, правда, — огляделась Мамия-сан.

Мы втроём уставились на них в остолбенении:

— Вы… что за вид?.. — выдавила сэмпай.

— У-ух…

Они были… переодеты в горничных. Только что были официантками — а теперь вдруг стали мейдо. Почему?

Юно, краснея, пробормотала:

— Это… тактика Митиру-сэнсэй…

— Тактика Митиру-нээ?

— Д-да!!! — громко подтвердила Мамия-сан. — В кондитерской мало мужчин. Чтобы привлечь мужскую аудиторию, Митиру-сэнсэй предложила переодеть официанток в горничных! И очень напористо претворила это в жизнь!

Слегка подёргивая лицом, она добавила:

— Н-ну вот, теперь мы получили новый сегмент клиентов! Победа считай за нами!

— Мамия-сан, у тебя уже уверенности в голосе нет.

— Ага.

— Да и вообще, — кивнул Тацукити, — в том кафе основа аудитории — обычные девушки. Если взять и переодеть персонал в горничных, они скорее уйдут, разве нет? Парни-то, может, и прибавятся, но… м-м… — Похоже, он был прав. Я взглянул в окно, на кондитерскую напротив. Там всё было как на ладони. И правда: официанток сменили горничные. Но вид у них был такой, будто их заставили, и этот «страдальческий» флёр душил весь шарм. А клиентов явно поубавилось…

— Вы зачем вообще припёрлись?! — окрысилась сэмпай.

— На разведку. То есть просто посмеяться над вашим заведением, — парировала Мамия-сан. Слова были нахальные, но в лице не осталось и следа прежней спеси.

Она добавила, теряя апломб даже в словах:

— И вовсе не из-за того, что после превращения в мейд-кафе у нас резко упали клиенты, и мы испугались, и не могли усидеть на месте, и пришли проверить, что тут у вас!.. Вовсе НЕТ.

— В общем, проваливайте, да поживей! Мешаете зверски!!!

— Ладно-ладно, уходим. Арасико, пойдём… Фу-ух, всё равно у нас пока что перевес…

— А-ага.

Две горничные скрылись за дверью. И зачем приходили?..

Сэмпай с рычанием задумалась:

— Мейд-костюм для привлечения гостей… Какая низкая, подлая уловка…

— Ну, это скорее им самим вышло боком.

— Вот! И этому кафе не хватает именно ЭТОГО!!! Броских, ярких официанток!!! — громко заявила сэмпай. — У них там пруд пруди милых девушек-официанток! Если мы этому ничего не противопоставим — нам не выиграть!

И она обвела нас с Тацукити многозначительным взглядом.

— Придётся вам, голубчики, постараться.

«Вот бы сейчас умереть», — подумалось мне. Абсолютно серьёзно.

— О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

В зале разнёсся до боли знакомый надменный хохот. «Тацуми-Антуанетта Шестнадцатая соблаговолила посетить сию грязную плебейскую кухню! О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!» С рукой у рта, с безумным смехом — это был переодетый женщиной Тацукити. В женском платье с ним всегда творилось что-то нездоровое.

Рядом с ним стояла высокая девушка. Тоже в женской униформе кафе. С хвостиком, опустив голову и покраснев… нет, уже посинев лицом. Ей было не просто стыдно — её бил озноб. Кто же эта девушка?

Да это же я! Не девушка, а переодетый Садо Таро! У меня уже ехала крыша — я комментировал сам себя в голове. Дайте кто-нибудь таблеток. Или убейте.

— Да, так гораздо наряднее, — удовлетворённо улыбнулась сэмпай, которая и приказала нам переодеться. Идиот Тацукити был, как всегда, в ударе, а я пытался сопротивляться. Очень. Но всё тщетно: сейчас я стоял в этом позорном виде. У-у-у, как я мечтал никогда больше не надевать этого…

— С-сэмпай… — почти плача, посмотрел я на неё, обеими руками сжимая юбку. — Тацукити — куда ни шло… Но я-то в женском платье — бессмыслица. Сразу понятно, что парень. Прошу, пощадите…

— Ты, видно, не в курсе, насколько у тебя высок «квир-фактор». Скажу прямо: заподозрить в тебе мужчину сможет далеко не каждый… Кстати, когда ты такой заплаканный, тебя хочется защитить, до того мило…

К слову, сэмпай тоже переоделась в униформу кафе. И ей она невероятно шла. Не то что мне. Да и вообще — одной сэмпай для яркости хватило бы с лихвой.

— И всё же… — заметила сэмпай. — Клиенты вообще не идут…

— Да уж…

Сейчас около половины четвёртого дня. Прошло почти два часа с тех пор, как мы здесь, а в кафе не вошёл ни один посетитель. Случайность ли это, или так здесь обычно и бывает? Если второе — дело совсем плохо…

— Так не пойдёт… — пробормотала сэмпай и обратилась ко мне: — Бутаро! Выходим на улицу зазывать посетителей!

— Не хочу! Ни за что! Абсолютно нет!

— Ты что это себе позволяешь, СВИНЬЯ-Я-Я!!!

— ГХЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!! — Сейчас?! Ты взбесилась именно сейчас?! Получив оплеуху от сэмпай, я с идиотской улыбкой лежал на полу. В женском платье.

— Ну! Пошли!

— НЕ-Е-Е ХО-ЧУ-У-У!!!

Сэмпай ухватила меня за шиворот и силком поволокла к выходу.

— Вставай. Если будешь следить за голосом — точно не узнают.

— У-у-у… Хнык-хнык… — Сэмпай же вовсю зазывала прохожих:

— Эй, заходим! В нашем кафе сейчас «счастливый час»: кофе и другие напитки — всего по две йены!!!

— ДВЕ ЙЕНЫ?!

Я ошарашенно уставился на неё.

— Д-две йены… Это уж слишком…

— Нормально. У нас спор на количество гостей, не на выручку.

— Да спор-то ладно… А кафе не разорится?

— Не волнуйся. Хозяин всё равно без сознания.

— То, что он без сознания, ещё не значит, что можно творить что угодно!.. И вообще, это «эй, заходим» звучит абсолютно дико…

К тому же, сэмпай так увлеклась состязанием с Мамией-сан, что, похоже, напрочь забыла про первоначальную цель — спасение кафе…

Но эффект «напитки по две йены» и «сэмпай в милой униформе» был колоссальным. Посетители, привлечённые нелепо дёшевыми напитками и загипнотизированные внешностью сэмпай, так и потекли внутрь. Время от времени и на меня падали чьи-то горячие мужские взгляды, но это, наверное, почудилось.

Когда гости зашли, зазывать смысла уже не было. Мы с сэмпай вернулись в зал и погрузились в обслуживание. Но работа непривычная, подсказать некому — мы изрядно намучились. У меня-то ладно, но сэмпай…

Вот сэмпай подходит к столику, чтобы принять заказ:

— Заходим. Чё брать будем?

— Э-э… ну… горячий кофе-латте, чай с лимоном, эспрессо, два хот-дога и шоколадный пончик. А, хотя нет — горячий латте замените на капучино.

— Чай с лимоном, эспрессо, не латте… э… что-то там… с чем-то… два шоколадных хот-дога — то есть, это самое… три американо и три сэндвича — пойдёт?

— Вообще не пойдёт… у вас ни одного правильного названия…

— Ну ничего. Не парься.

— Э-э… ладно…

А мне же, раз я в женском платье, приходилось подделывать голос под девичий, и это была отдельная мука. Громко говорить боялся — раскроют же, так что обслуживал почти шёпотом.

Худо-бедно, мы держались благодаря Тацукити.

— О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Изысканное искусство приготовления кофе, что демонстрирует вам сей дворянин новой эры, — узрите же его, распростёршись ниц! Федеральная аристократия — это монстры, я вам так скажу!!!

Высокомерный, заносчивый — но при этом работал он на кухне до ужаса скромно и старательно.

Динь-донь — снова колокольчик.

— Ах… — в кафе опять зашли две горничные. Юно и Мамия-сан.

Едва они появились, девица-Тацукити быстро скрылась на складе в глубине кухни. Он до сих пор скрывал своё переодевание от Мамии-сан.

Сэмпай глянула на них с подносом в руках, как на врагов:

— Опять вы? Ну что, снова разведка?

— Нет. В этот раз не разведка… Скорее… ну… в бегах мы… — у Мамии-сан на лице была уже лёгкая паника. Уверенности поубавилось ещё больше, чем в прошлый раз.

Но больше, чем Мамия-сан, меня встревожила… Юно. Она прижимала правый кулачок к груди, левой ладонью накрыв его, и самозабвенно повторяла: «Простите-простите-простите…». И глаза у неё были на мокром месте. Что у них там стряслось?

— Если у вас нет дела — валите отсюда. У нас полно работы, — бросила сэмпай.

Мамия-сан с дёргающейся щекой выдавила:

— Д-дела-то и правда нет… Просто… ну… Арасико случайно дотронулась до одного мужчины-посетителя, и рефлекторно врезала ему. Посетитель шикарно вырубился… И мы в панике, и вот, прибежали сюда… Нет, наверное, такого не может быть. Точно, не может…

— Простите-простите-простите…

А-а, вот оно что…

Я глянул в окно, на кафе напротив. За стеклом, внутри кондитерской, и правда лежал поверженный мужчина. Какой-то коротко стриженный тип — судя по всему, управляющий — отчаянно пытался привести его в чувство. Затем управляющий в ярости вскочил, выбежал за дверь, пересёк дорогу и влетел в наше кафе. Увидев Юно и Мамию-сан, он закричал:

— В-вы! Что вы натворили!..

— ТАЙНОЕ ИСКУССТВО МАССАЖА ШКОЛЫ МАМИЯ — «ВСПОЛОХ ПАРЯЩЕЙ ЮМИ»!!!

— ГЬЁ-ВА-А-А-А-А-А-А-А!!!

Мамия-сан, словно выхватив катану, взмахнула правой рукой, массируя всё тело управляющего и одновременно отшвырнув его под самый потолок. Грохнувшись спиной на пол, управляющий забился в конвульсиях и затих. Мы все — включая гостей — остолбенело смотрели на это.

— Н-ну, мы пойдём. Извините за беспокойство! — Мамия-сан схватила управляющего за ногу, поволокла по полу к выходу и направилась обратно в кондитерскую. Юно, полурыдая, пошла следом. Похоже, им настолько не до того, что они даже не заметили моего наряда.

— Что-то… я начинаю верить в нашу победу, — тихо проговорила сэмпай.

— Да, я тоже.

Если честно, я уже всерьёз начал волноваться за то кафе.

— Минуточку. Эй вы, плоская безмолочная дьяволица, — раздался голос вернувшейся из подсобки девицы-Тацукити. Сэмпай, недолго думая, метнула поднос, как фрисби, и он врезался Тацукити точно между глаз.

— А-А-А, БОЛЬНО-ТО КАК!!! М-МОИ ДРАГОЦЕННЫЕ ГЛАЗА-А-А!!!

— Чего тебе, мерзкий извращенец? Что-то хотел?

— У-у-у… — вытирая слёзы, Тацукити ответил: — В холодильнике на складе нашлось кое-что.

И он извлёк оттуда огромный цельный торт. Сэмпай округлила глаза:

— Это что? В меню такого нет.

— Вот-вот. Я и сам удивился.

— Откуда же он здесь? Может, хозяин себе на десерт оставил?

— На десерт как-то многовато, нет?

— Кто его знает. У него комплекция, сами видели, — метаболическая, колобок-колобком. Может, ему порция нужна побольше.

Хм-м… Так ли это?..

— А ещё там куча всяких сладостей лежала. Этот колобок, оказывается, тот ещё сладкоежка, — добавил Тацукити. Даже сладости есть.

Сэмпай ненадолго задумалась, а потом решила:

— Ладно. Давайте этот торт и сладости бесплатно раздадим гостям.

— Ч-чего?! А нам за это ничего не будет?

— Да ладно. Это ж хозяйский десерт был.

По предложению сэмпай торт и сладости были выставлены перед клиентами. Гости радовались… Но я что-то волнуюсь.

— Фу-ух! Как-то резко стало людно! — произнесла сэмпай, вытирая лоб. Время — почти шесть вечера. Посетители как раз схлынули почти одновременно, и сейчас в зале было пусто. Сэмпай удовлетворённо заметила:

— Народу пришло больше, чем я думала. Похоже, победа будет лёгкой!

— А выручка, скорее всего, чудовищно низкая… — Что скажет хозяин, когда очнётся…

— О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Мы преуспели благодаря МНЕ, сверхпространственному аристократу! Итак, ты, с сиротской грудью! Плечи МНЕ, утомлённому трудами, разомни-ка!!!

— Ладно, разомну. ОП!

— ГЬЯ-ГЬЯ-А-А-А!!! П-ПЛЕЧИ!!! МОИ ПЛЕЧИ-И-И!!!

— Заодно и на поясницу надавим. ХА-А-А!!!

— ГБУ-У-У?! С ТАКОЙ СИЛОЙ, БУДТО БОЛЬШИМ ПАЛЬЦЕМ МЫШЦЫ СПИНЫ ПРОТКНУЛИ!!! ГЬЯ-О-О-О!!!

Что они творят-то, а…

Я кое-как упросил сэмпай, и она позволила мне снять женское платье. А Тацукити приказала возвращаться в мужской облик, потому что он её раздражал. Так что теперь он тоже в обычной одежде. Мы расслаблялись в пустом зале, как вдруг дверь открылась. Вошёл паренёк лет, наверное, из средней школы.

— Добро пожа… А?

За ним вошла ещё группа ребят. Потом группа девочек. Потом ещё и ещё такого же возраста… Всего собралось человек двадцать. Здоровенная компания. И все примерно из средней школы, взрослых не видно.

— Э-э…

Самый первый мальчик робко проговорил:

— Мы Савамура… Я заказывал бронь с шести вечера… А Аясэгава-сан…

— А? Бронь?

Мы переглянулись. Выяснилось, что этот парень, Савамура-кун, — сын подруги старосты. Он хотел устроить вечеринку в честь дня рождения одноклассницы, и для этого попросил забронировать всё кафе. Средства давали их родители, но если бы они присутствовали, вышло бы слишком официально. А в этом кафе хозяин обычно брал на себя роль «надзирающего взрослого», и это их устраивало.

— Так вот оно что… бронь… — пробормотал я. — Но… вечеринка в честь дня рождения? Не Рождества?

— Да, так точно, — кивнул Савамура-кун. — У нас в классе есть девочка, Хаякава Миюки-тян. У неё сегодня день рождения. Миюки-тян всегда обижалась, что её день рождения и Рождество — в один день, и все празднуют скопом. Мы и подумали: давайте устроим не рождественскую вечеринку, а именно её, чисто деньрожденскую… — сказав это, Савамура опустил голову и покраснел.

Вот оно что. Явно этот парнишка неровно дышит к той Миюки-тян.

Бронь на день рождения… день рождения…

— А-А-А!!!

Меня как громом поразило.

— Т-так… тот торт и сладости… — начал я.

— Что такое?.. А-А-А!!! — Тацукити тоже, видимо, осознал и вытаращился. Огромный торт и те сладости, которые мы, решив, что это хозяйский перекус, скормили гостям… Это же явно всё готовили для дня рождения!

— Вечеринка… день рождения… сегодня… — тихо проговорила сэмпай. Тацукити всполошился:

— И-и что делать?! Мы же не можем с нуля сейчас торт испечь! И сладостей столько же где взять…

— Сам знаю…

Как же так получилось… Это всё было для вечеринки…

— Н-ничего не поделаешь. Остаётся только извиниться и попросить их уйти. Хоть на коленях, но…

— НЕТ, — тихо, но остро оборвала меня Исуруги-сэмпай.

— А?

Я посмотрел на неё. Она не встретилась со мной взглядом и отрезала:

— Мы проведём вечеринку.

— Н-но… как же мы…

— Проведём. Обязательно.

— Сэмпай… — её лицо было серьёзным, как никогда раньше. Она медленно обернулась, взглянула мне прямо в глаза и почти с мольбой произнесла:

— Пожалуйста… Не отменяй её.

Что с ней? Что-то в ней сегодня совсем не так.

И тут —

ДГЭ-ША-А-А-А-А-А-А-Н!!!

Звук, похожий на то, как вдребезги разлетается огромное стекло, пронзил барабанные перепонки.

— Ч-что?!

Звук донёсся с той стороны, из кондитерской. Звук, «похожий на», — нет, это и БЫЛ звук разбитого вдребезги огромного стекла. Весь стеклянный фасад кондитерской осыпался осколками на дорогу. Среди осколков корчились несколько мужчин, видимо, клиентов, несколько официанток в форме горничных и тот коротко стриженный управляющий. Мужчины были полностью без сознания, а официантки… выглядели так, будто потеряли сознание в блаженстве.

Остолбенев, мы смотрели на это, как вдруг из дверей кондитерской вырвались три фигуры. Мамия-сан, Юно и Митиру-сэнсэй. Все трое были в своей обычной одежде — школьной форме и белом халате. Они неслись к нам быстрее зайцев и, ворвавшись в кафе, застыли, тяжело дыша. Юно и Мамия-сан хватали воздух ртом. Даже Митиру-сэнсэй выглядела уставшей.

— Э… М-можно… — выпалила Мамия-сан. — Тот спор… который я затеяла… Нельзя ли его… отменить?.. — она, крайне редко для себя, говорила на «можно».

Я ещё раз глянул в окно. Там творилась форменная трагедия. Что же там всё-таки произошло?..

— П-простите-простите… Я снова стукнула мужчину-клиента… И управляющий, который хотел меня остановить, тоже…

— А я, вся на нервах, не смогла утихомирить взбешённых официанток… И просто заставила их всех заткнуться массажем… После такого нам там точно не работать…

— Ясно… вот оно что.

Но теперь-то отменять состязание… Даже если мы с Тацукити согласимся, Исуруги-сэмпай ни за что не разрешит отмен…

— Хорошо. Пусть будет отмена.

Ч-чего?! — «М-Мио-сан, правда?!»

— Правда. Но взамен… — сэмпай указала в окно. — Принесите из той кондитерской целый торт. Самый большой. И побольше сладостей и всего остального.

— Н-ну, такой пустяк! Это тебе не «рабство на неделю»… — Мамия-сан тут же рванула через улицу. Довольно грубо растормошив лежащего без сознания управляющего и сказав ему пару слов, она вошла внутрь и почти сразу выбежала обратно. В руках у неё была коробка, скорее всего, с тортом, и пакеты со сладким. Запыхавшись, она проговорила:

— Д-договорилась с управляющим… Вместо зарплаты за смену. Сказал — забирайте что хотите, только, умоляю, никогда больше сюда не приходите… и плакал при этом…

Что-то мне стало жаль тамошнего управляющего.

Исуруги-сэмпай обернулась ко мне с улыбкой:

— Ну вот. Вечеринку в честь дня рождения провести можно?

— Д-да… наверное…

— Отлично! Тогда устраиваем день рождения для этой малышни! Мамия, Арасико, Митиру-нээ — все помогают!!!

Подготовка понеслась в бешеном темпе. Помогали и сами гости — компания Савамуры-куна. Сэмпай скомандовала: «Вы тоже помогайте, тогда плата за зал — ноль!» — и ребята с радостью взялись за дело. Честное слово, хозяин, простите нас…

Все выкладывались по полной, но больше всех усердствовала Исуруги-сэмпай. Ни на миг не присела. И хотя один малыш-младшеклассник, кажется, чей-то брат, из озорства ущипнул её сзади, сэмпай не взбесилась, не разбушевалась и даже не дала ему в лоб — а продолжила готовить. Это было настолько на неё не похоже, что мне стало не просто странно, а жутковато.

Меньше чем через полчаса всё было готово. На столе красовался огромный торт. В него были воткнуты свечи — ровно столько, сколько исполнилось главной героине, Хаякаве Миюки-тян. Миюки-тян оказалась очень миленькой девочкой с каре и большими глазами. Стоя перед тортом, окружённая такой толпой, она, видимо, стеснялась, её круглые щёчки порозовели.

А потом — стандартный «Happy Birthday».

— Happy birthday to you!.. — двадцать с лишним человек грянули хором. Мы, конечно, тоже пели.

— Happy birthday to you!..

Когда я пел, то заметил краем глаза: у Исуруги-сэмпай, стоявшей прямо рядом со мной, на лице было чуть заметное, печальное выражение. Я не понимал, почему у неё такое лицо, и озадачился.

Хор гремел дальше. Сэмпай, конечно, тоже пела.

— Happy birthday, dear Ми… — Едва слышно, но я уловил. Мне показалось, что она пропела: «…дорогая Мио»?.. Нет, наверное, просто ослышался. Наверняка ослышался. Но…

Песня кончилась, загремели аплодисменты. Я опомнился и тоже захлопал. Миюки-тян принялась задувать свечи. С одного раза не получилось, и она дула ещё и ещё, пока огни не погасли все. Снова гром аплодисментов. Она счастливо-счастливо улыбалась и без конца повторяла «спасибо». Сэмпай улыбалась, глядя на неё. Но в этой улыбке, мне казалось, было что-то ещё, кроме радости за именинницу. Я ничего не мог с собой поделать — мне именно так казалось.

Аренда была заказана с шести до восьми, до самого закрытия. Когда вечеринка завершилась и ребята разошлись по домам, хозяин и староста наконец очнулись. Они горячо благодарили нас за то, что мы управлялись в кафе, пока они были без сознания.

— Огромное вам спасибо! Вы нас просто спасли!

— Как и ожидалось от Мио-самы… это великолепно…

— Естественно! В словаре Мио-самы нет слова «невозможно»! — гордо заявила сэмпай, выпятив грудь. …Мастер, не надо нас так благодарить. Мне от этого только хуже. Когда он узнает, что с выручкой… он нам так уже не улыбнётся.

Сославшись на усталость и на то, что нам разрешили не убираться, мы вышли из кафе.

— Фу-х-х-х!!! Умоталась!!! — потянулась Исуруги-сэмпай, выдохнув во весь рот. — Но желание мы исполнили, и денёк вышел — полная чаша!

Желание «спасите кафе от разорения»… Кажется, сэмпай считает, что исполнила его. Но — нет. Определённо нет. Скорее всё стало только хуже. Но вслух я этого не скажу.

— Староста, прости… Надеюсь, ваше кафе хотя бы не закроется. Я мысленно помолюсь, — прошептал я в небеса. Сэмпай же в прекрасном настроении шла впереди.

— Таро? Что с тобой? — Юно, шагая рядом с усталым видом, заглянула мне в лицо.

— А? Что «со мной»?..

— У тебя… лицо какое-то сложное.

— П-правда?

— Ага.

— Понятно… — я задумчиво уставился вперёд. На маленькую спину идущей впереди сэмпай.

«Happy birthday… dear… Мио…» — Тогда мне это послышалось. Не может такого быть. Просто ослышался. Но если допустить, что нет? Если допустить, что мне не послышалось… почему сэмпай так спела? Ошиблась именем? Нет, вряд ли. И вдруг я вспомнил. Как она отчаянно, упрямо не соглашалась отменять вечеринку, когда не стало торта и сладостей. Даже сказала мне «пожалуйста». С каким невероятным рвением она готовила… Каким печальным взглядом смотрела на поздравляемую Миюки. Каким… завистливым. И тут меня осенило.

— А… Неужели… Нет, такого совпадения…

Но проверить-то я могу. Я приотстал и поравнялся с Митиру-сэнсэй, которая шла позади всех.

— Митиру-сэнсэй…

— А, Садо Таро. Что такое?

— Сегодня… ведь… случайно, не день рождения ли Исуруги-сэмпай?

Митиру-сэнсэй на мгновение расширила глаза.

— Откуда ты знаешь?

Всё-таки.

— Да так… По некоторым признакам догадался…

Митиру-сэнсэй посмотрела на спину сэмпай.

— Ты прав. Сегодня день рождения Мио. Как и у той девочки, Миюки.

— А почему сэмпай молчит об этом? И вы, Митиру-сэнсэй?

— Мио не из тех, кто будет трубить о своём дне рождения.

— Ну, это да…

На неё и правда не очень похоже.

— И к тому же, Мио не очень-то любит свой день рождения. Поэтому я и молчала.

— Не любит? Почему?

— Наверное, с детства не осталось хороших воспоминаний. Точнее… вообще не осталось воспоминаний, чтобы кто-то от души её поздравил.

— Это… что значит?

Хотелось спросить, но, глядя на чуть погрустневший профиль Митиру-сэнсэй, я не смог задать вопрос.

— Мио не любит свой день рождения. Поэтому много лет в этот день она сидела одна и ничего не делала — так уж повелось. Но в этом году всё иначе. Она собрала всех, сказав, что будет исполнять желания… Для меня это было немного неожиданно. Может быть, все эти «желания» на самом деле ей и не важны. Может, ей просто хотелось провести день рождения вместе с вами, повеселиться. Хотя, права ли я… этого я и сама не знаю.

Я немного помолчал, а потом поднял голову:

— Митиру-сэнсэй… Я хочу устроить сюрприз — день рождения для Исуруги-сэмпай. Вы не против?

— Делай как знаешь. Моё разрешение не требуется.

Кажется, при этом лицо её чуть смягчилось, будто она даже рада. Мне так показалось.

Я кивнул и достал мобильник. Написал сообщение Юно, Тацукити и Мамии-сан:

«Оказывается, сегодня — день рождения Исуруги-сэмпай. Как и у той Миюки. Я хочу устроить для неё сюрприз. Что скажете?»

В кафе и кондитерской они держали телефоны в бесшумном режиме. Почувствовав вибрацию, все трое почти одновременно вытащили телефоны, прочитали — и на их лицах отразилось удивление. Но тут же все ответили: «ЗА».

Тацукити тихо поравнялся со мной:

— Таро, а где устроим вечеринку? Всё-таки в клубной комнате?

— Ага, там. Сейчас приступим…

— А-а-а, как же я устала-а-а… — раздался голос сэмпай спереди. Мы чуть вздрогнули. — Чего-то жутко спать хочется… Вот приду домой и сразу вырублюсь… — с зевком пробормотала она.

Мы переглянулись. Вот чёрт. Если она уйдёт домой и заснёт — уже не разбудить. Нельзя её сейчас отпускать. Но и говорить про сюрприз — нельзя, это же будет не сюрприз. Да и согласится ли она… Я запаниковал:

— Это плохо. Что же делать?..

— Таро, — Тацукити посмотрел на меня. — Ты это предложил. Давай, выкручивайся.

— А?

Тацукити выпрямился и, обратившись лицом вперёд, крикнул:

— ИСУРУГИ-СЭМПАЙ!!!

— М? Чего тебе, Хаяма? — с неохотой обернулась она.

Тацукити ткнул в меня пальцем:

— Таро говорит: «Ну и ну. Сегодня из-за этой плоской сэмпай я устал как собака. Худший день в моей жизни. Хоть бы кто-нибудь уже что-то сделал с её младшеклассной грудью…».

— Ч-чего-о-о?! — я в ужасе уставился на Тацукити, бледнея.

— Т-Тацукити… ты… что ты несёшь…

— Тридцать минут, — негромко отрезал он.

— Что?..

— Мы с Юми, Юно и остальными управимся с подготовкой к вечеринке за тридцать минут. А ты это время не дай Исуруги-сэмпай уйти домой. Задержи её.

— «Задержи»… То есть…

То есть… «тридцать минут бегай от разъярённой сэмпай»?!

— Другого выхода я сейчас не вижу. Давай.

— «Давай»?! Ты серьёзно?!

— Б… Б-бу… Бу-бубу… БУТАРО… — ледяной шёпот раздался совсем рядом. Сэмпай, с перекошенным от гнева лицом, впилась в меня взглядом: — Т-то, что… сейчас сказал Хаяма… Эт-то… правда?

— Н-ну-у…

Мне было отчаянно страшно. Но я решился. Отдал Тацукити пальто и шарф, а потом заорал во всю глотку:

— Д-ДА, ЭТО ПРАВДА!!! ГЛАДКАЯ ДОСКА!!!

— Т-ты…

— Меня уже тошнит от твоих безумных выходок!.. И вообще, ЧТО ЭТО ЗА ГРУДЬ?! Почему она у тебя такая ПЛОСКАЯ?! Ты уже старшеклассница — и не стыдно?! Э-ЭЙ, БЕЗГРУДАЯ МИО-ТЯН!!!

— Ну всё. Смертная казнь, — коротко бросила сэмпай и с чудовищной скоростью рванулась ко мне.

— У-У-УА-А-А-А! Ха-а, ха-а…

Слегка млея от удовольствия, я развернулся и дал дёру. Начались смертельные гонки.

— Сто-о-о-ой, конченый извращене-е-е-ец!!!

— И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Я рыдал и мчался по вечерней торговой улице. Попадусь — убьёт. Обязательно убьёт. Причём крайне жестоко. Я бежал, как никогда в жизни, удирая от комка чистой жажды убийства, что гнался за мной по пятам.

— Всё в порядке, я не злюсь… Совершенно не злю-ю-ю-ю-юсь!!!

— В-В-В-ВРЁШЬ, АБСОЛЮТНО ТОЧНО-О-О-О!!!.. Ха-а… ха-а…

И даже сейчас мне было от этого приятно. До слёз себя жалко. Я мчался на полной скорости, разрезая ледяной воздух.

— Кхэ-э, кхэ-э, кхэ-э…

Тридцать минут — это долго. Очень. Смогу ли я уйти от сэмпай? Не знаю. Но если не уйду — сюрприз не получится.

— Ч-чёрт, эта свинья… что-то он сегодня непривычно быстр… — раздался сзади раздражённый голос. Неудивительно. Сегодня — особый настрой. Тридцать минут. Я обязательно уйду…

Пронеслись через торговый квартал, ворвались в жилой район. Под ярким лунным светом я удирал от преследовательницы, излучающей ауру демона-Асюры.

— Кхэ-э, кхэ-э, кхэ-э… Хью-у, хью-у…

— Кх-х… Ха-а, ха-а, ха-а…

— Кхэ-э, кхэ-э… Ч-ЧТО, ПЛОСКАЯ?! У-УЖЕ ВЫДОХЛА-А-А?! Х-Х-ХОТЬ ГРУДИ И НЕТ, А ДОХЛЕНЬКАЯ КАКАЯ! ПОЗОРИЩЕ-Е-Е!!!

— Т-ты… Д-д-да ты, походу, и правда сдохнуть хочешь…

Я старался. Реально, я молодец, думаю. Но… слишком уж разная у нас базовая физическая подготовка. Когда я перебегал пустую парковку —

— Кхэ-э, кхэ — ГХА-А!!!

Меня схватили за шиворот и резко остановили. Схватила, ясное дело…

— Х-хи-хи-хи… Наконец… попа-а-ался…

Исуруги-сэмпай, произнесшая это леденящим душу голосом.

— СЁ-ЙЯ-А-А-А!!!

— У-У-ХИ-И-И!!!

Одной рукой она швырнула меня, как куклу.

— НГО-О-О-О-О!!!

Меня подкинуло в воздух и с тошнотворным шлепком впечатало спиной в жёсткий, холодный асфальт.

— ГУ-ГЬЁ-О-О-О!!! Ха-а, ха-а…

Чудовищная боль тут же обернулась наслаждением. Нет, не время торчать! Бежать!.. Но уже… бежать было немыслимо.

— Бутаро.

Сэмпай села верхом на перевёрнутого меня, возвышаясь надо мной.

— Ах…

— Т-ты… Х-хорошо же ты п-поиздевался… — голос её дрожал от переполнявшей ярости. Кажется, на этот раз действительно можно и коньки отбросить…

И тут — телефон в моём кармане коротко завибрировал. Я сразу понял. Это Тацукити. Точно он: приготовления к сюрпризу завершены. Подготовка окончена… Но что толку? Я пойман. Сейчас сэмпай будет меня избивать. Повезёт — я потеряю сознание, и она уйдёт домой. Не повезёт — попрощаюсь с жизнью; и она уйдёт домой. В любом случае сюрприз провалится. Сказать всё честно и уговорить её пойти в клубную? Нет, бесполезно. Я слишком давно её знаю. Никакие уговоры не сработают. Значит, выход только один: вырваться из этой западни и бежать до самой клубной. Только так. Но как?..

— Уфу-фу… — с жестокой, предвкушающей улыбкой она положила ладони мне на горло. По спине пробежал ледяной холод. Ох, это плохо. Она реально собралась убить.

— Причин твоего внезапного сумасшествия я не знаю… Даже если бы знала — не простила бы… Но… как дань тому, что мы вместе провели в клубе… я выслушаю твоё последнее желание. Если хочешь что-то сказать напоследок — говори…

Что я хочу сказать? Много чего.

Сэмпай не любит свой день рождения — так сказала Митиру-сэнсэй. Но ведь это не так, верно? Не день рождения она не любит. Ей просто… одиноко, что её некому поздравить. На самом деле ей наверняка хочется, чтобы её поздравили. Чтобы сказали: «С днём рождения». Вот почему она так не хотела отменять вечеринку Миюки-тян. Вот почему смотрела на неё с такой печалью и, наверное, видела в ней себя. И даже в чужой поздравительной песне украдкой спела своё имя — как это холодно и отчаянно. Если так хотела, чтобы кто-то поздравил, — почему просто не сказать? Почему не сказать нам? «Сегодня — мой день рождения». Почему? Ты же можешь заявлять всякую чушь — что ты божество, что должна исполнять желания людей… А такую простую вещь сказать не можешь? Чем чужие желания исполнять — разберись сперва, чего ТЫ САМА желаешь! Пойми, что у тебя за желание, и поставь его на первое место! Если ты не умеешь ценить это в себе — как ты можешь исполнять желания других?

— Ч-чего ты уставился таким страшным лицом… Всё равно не прощу, даже с таким лицом…

Много чего я хочу ей сказать. Но сейчас — нельзя. И не нужно. Поэтому —

— Сэмпай…

— Что?

— Жаль, что в кондитерской всё так вышло.

— А? В кондитерской?

— Мы ведь… притворялись парой и пошли в кондитерскую… И участвовали там в акции с шоколадной палочкой, помните?

— Н-ну… участвовали. И что же вышло?

— Юно и остальные нам помешали закончить… но…

Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал серьёзно, как только мог:

— Тогда… я собирался поцеловать вас, сэмпай.

— П-ПО-ЦЕ-ЛО-ВАТЬ?!

Лицо сэмпай мгновенно залилось краской.

— Ч-ч-что ты несёшь…

— Я хотел сделать вид, что это случайно… и поцеловать вас. Простите.

Сэмпай замерла в ступоре, открывая и закрывая рот.

— Я… очень хотел поцеловать вас, сэмпай… то есть, Мио-сан…

— Это желание никуда не делось, и сейчас я…

С этими словами я медленно приподнялся и стал тянуться лицом к её лицу.

Сэмпай отпрянула от меня с такой силой, будто пружина разжалась. Её уши пылали багрянцем.

— Т-ты… ты… что ты вдруг…

Она отскочила на шаг, растерянно засуетилась:

— Т-ты… хотел меня поцеловать… Это… но… как…

— Шутка.

— Что?

— Простите. Это была маленькая шутка.

Я улыбнулся и рассмеялся: «Ну-ха-ха». Всё по плану — я вырвался из её хватки.

— Как легко вас обмануть, сэмпай! У вас, по ходу, не только грудь плоская, но и мозги куриные!!!

Сэмпай стояла в гробовом оцепенении.

— А посему — прощайте!!!

Я рванулся прочь на полной скорости. И через миг услышал за спиной очень тихий, ледяной голос:

— Ах, да. Пожалуй… на этот раз я его действительно… убью.

Да чтоб тебя! Попадаться теперь нельзя ни в коем случае. Жутко сожалея о содеянном, я мчался по ночному городу.

— Убью, убью-убью-убью-убью-убью-убью!!!

— И-И-И-И-И-И!!!

Я уже рыдал в голос и бежал на пределе. По всему телу вместе с ужасом разливалось наслаждение. Его крепость точно отражала нынешнюю жажду убийства у сэмпай. Без вариантов: она реально собралась меня убить.

Но ещё чуть-чуть… Ещё чуть-чуть… Спотыкаясь, я миновал школьные ворота. Взбежал по пологому склону. Пронёсся под вишнями. Перед глазами — здание клуба. Там — финиш.

Я отчаянно выбросил вперёд правую руку. Пальцы сомкнулись на дверной ручке. С восторгом и чувством свершения я повернул её на пол-оборота —

— СДОХНИ, МУСОРНЫЙ МАЗОХИСТ-Т-Т-Т!!!

— О-БО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Чудовищный удар в затылок отбросил меня вперёд. Моё тело врезалось прямо в дверь. Петли вырвало мгновенно, и дверь рухнула вместе со мной. С чудовищным грохотом. Я лежал на двери, а сверху на мою спину опустились две маленькие ступни. Та, что стояла на мне, была, разумеется, Исуруги-сэмпай.

— Хм! Сколько же ты заставил меня с тобой возиться!.. Ах ты…

Но её слова потонули в треске хлопушек. Сэмпай изумлённо расширила глаза и оглядела комнату. Это Юно, Тацукити, Мамия-сан и Митиру-сэнсэй разом выстрелили из хлопушек.

— Мио-сан! С днём рождения-я-я-я!!!

— Э… э… э?..

Сэмпай явно ещё не осознала, что происходит, и растерянно моргала. Пошатываясь, она слезла с моей спины. Я, весь дрожа, приподнялся.

Комната и правда была готова. Всего за тридцать минут её успели украсить лентами и гирляндами. На столе теснились угощения и сладости, а в центре возвышался огромный торт. И свечей на нём было — семнадцать.

Сэмпай озиралась, явно не зная, какое лицо сделать:

— Эт-то… Почему…

— Сегодня ведь… ваш день рождения, сэмпай? — произнёс я, всё ещё распластанный на полу.

— Бутаро?

— Вот мы и решили… устроить сюрприз. Все вместе.

Сэмпай потеряла дар речи и застыла. Я с улыбкой смотрел на неё:

— Может, вам такое и не очень по душе… Но ведь это особенный день. День, когда вы, сэмпай, родились. И…

На полуслове я осёкся. По щеке сэмпай, прочертив дорожку, потекла слеза.

Я опешил. Все опешили. Но больше всех опешила та, у которой текли слёзы.

— П-погоди… Н-нет… Эт-то… Это не то, что вы подумали, то есть…

Исуруги-сэмпай, вспыхнув до корней волос, принялась суетливо вытирать слёзы.

— Н-неправда, честное слово… честное…

Слёзы исчезли почти мгновенно, но лицо осталось пунцовым.

Я медленно поднялся и посмотрел на красную, растерянную сэмпай. В этот миг она была… просто до неправдоподобия милой.

И тут —

— Мио.

Голос Митиру-сэнсэй прозвучал мягче, чем обычно:

— Задуй свечи на торте. Это дело главной героини.

Сэмпай прищурила глаза и, счастливо улыбнувшись, ответила:

— Д… Да!

Это была такая улыбка, что, казалось, озаряет счастьем каждого, кто на неё смотрит. Но после этого она добавила:

— Однако… перед этим… мне нужно кое с кем… разобраться.

«Разобраться»? С кем?

Сэмпай выбросила левую руку и решительно ухватила меня за грудки. Э-эй?!

А затем голосом, от которого кровь стыла в жилах, произнесла:

— Прежде чем задуть свечи на торте… надо погасить свечу жизни вот этого…

— У-ух ты!.. Ловко вы завернули! Как остроумно, а-ха-ха…

— Я, конечно, рада сюрпризу… Но всех тех оскорблений, что ты на меня вылил… я тебе никогда не прощу… Ни-ко-гда…

Э-э-э… Может, всё-таки простите, а? По случаю-то…

Исуруги-сэмпай занесла правый кулак.

— ПРОСТИТЕ, ЧТО Я С ПЛОСКОЙ ГРУДЬЮ-У-У-У-У-У!!!

— ДЭ-КАР-ЧА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Сокрушительный кулак врезался мне точнёхонько в челюсть.

«Эхе-хе… Этот максимальный экстаз… Должно быть, мне подарочек от Санты…» — пронеслось в голове, пока я летел под самый потолок.