Тренировочный лагерь!
После уроков я направился в клубную комнату Второго Волонтёрского Клуба. Открыв дверь, я застал Исуруги Мио-сэмпай — она стояла, уставившись на металлическую биту в руках, и бормотала себе под нос:
— Не вылечивается… мазохист… дерьмо-извращенец… факинг-свинья… чёрт…
— Я… Стольким занималась… Слабым в этом обществе… дерьмо-такое… Не понимаю, не понимаю, не понимаю… Уфу-фу, фу-фуфу-у-у…
Правая рука сжимала рукоять биты, а левая нежно поглаживала её середину. Взгляд у неё был мутный, устремлённый в пустоту. Честно говоря, было очень страшно. Почувствовав, видимо, её ненормальную ауру, Юно и Митиру-сэнсэй, уже находившиеся в комнате, отошли подальше и застыли с напряжёнными лицами.
— Э-э… Исуруги-сэмпай?.. — робко подал я голос.
— А, Бутаро! — её глаза обратились ко мне. — Наконец-то пришёл. Я тебя ждала. — Губы её растянулись в улыбке. Но улыбались только они — глаза не смеялись ни капли. По-прежнему с мутным взглядом она продолжала: — Так… телевизор… сломался… починить… путём… всё путём… металлической битой… всё путём… мир — путём, я — путём, бу-бу-бу… — и тут её улыбка стала шире. — Итак! Сейчас я ударю тебя металлической битой по голове.
— ЧТО-О-О-О-О-О?!! — заорал я в диком изумлении. — Это что за внезапный бредовый сюжетный поворот?!! Объясните внятно, в чём причи… то есть, даже если и объясните, я не скажу: «Ну раз так — пожалуйста, бейте»!!!
— ГАТОЦУ-ДЗЭРО-СИКИ-И-И-И-И-И!!!
— ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Резкий выпад, от которого, казалось, задрожал сам воздух, едва меня не настиг. Я чудом увернулся.
— С-сэмпай!!! — Исуруги-сэмпай взмахнула битой.
— Прошу, не надо, сэмпай! Умоляю, не бейте-Э-Э-Э!!!
— Не бью… бью… бьёшь, бьют, когда бьёте, бьём… Бьём… Бить Бутаро, би-би-би-би…
— П-почему вы спрягаете глагол «бить»…
Всё. Она окончательно слетела с катушек.
— СДО-О-О-О-О-О-О-ОХНИ-И-И-И-И-И!!!
— ФУ-ХИ-И-И-И-И-И-И!!!
Божественно быстрая бита едва меня не задела. Остаётся только бежать. Я со всех ног вылетел из комнаты.
— ПОЧЕМУ ТЫ УБЕГАЕШЬ-ШЬ?!!
— ЭТО ЖЕ ЕСТЕСТВЕННО-О-О-О-О!!!
Сэмпай, которая во многих смыслах была сегодня страшнее обычного, неслась за мной, размахивая битой. У-у-у, который раз уже я убегаю от сэмпай с оружием? Куда бы скрыться…
— А, ТОЧНО!!! — В критический момент мой мозг родил отличную идею. Я рванул к учебному корпусу. — Кхэ-э, кхэ-э, кхэ-э… — я влетел в здание. И направился в МУЖСКОЙ туалет. К тому же — для персонала. Забежав туда и отерев пот со лба, я пробормотал:
— Фу-у-ух… Сюда-то даже сэмпай не…
— Чё-о-рик!
— У-ХЬЯ-А-А-А-А-А-А?!!
Прямо позади меня стояла Исуруги-сэмпай.
— С-сэмпай?! Это же мужской туалет?!!
— А? И что?
О-о-о, ей совершенно плевать… Хотя да — о чём я вообще думал? Сэмпай и так не стала бы обращать внимание. Вот же тупой мозг.
— Фу-фу-фу… — с жутковатой улыбкой она приближалась. Я, дрожа от ужаса, попятился, но тут же врезался в стену. Дальше отступать некуда. Отчаяние лишило ноги силы, и я сполз по стене на пол. Сэмпай встала прямо передо мной:
— Старый телевизор.
— А?
— Когда старый телевизор начинает барахлить и плохо показывает, бывает, стукнешь его сбоку — и он снова начинает нормально работать. Верно ведь?
— Н-ну, допустим…
— По тому же принципу… Может, если тебе дать по башке — твой мазохизм как-нибудь да вылечится?
— ДА НЕ ВЫЛЕЧИТСЯ ОН ТАК!!! — вскричал я. — Вы что, из-за такого дебильного резона меня чуть не убили?!! Это уже ни в какие ворота не лезет!!!
— Да уж… Ни в какие… — Сэмпай сухо усмехнулась. — Но даже если не вылечится… Может, хоть что-то другое… Выйдет?
— Выйдет? Что?
— Кровь, там.
— Вот ЭТО как раз НЕ должно выходить!!!
— Или та прозрачная жидкость из мозга.
— Вы про ликвор?!! Это, наверное, одна из тех жидкостей, которым из человеческого тела выходить НЕЛЬЗЯ!!!
— Но ведь… — сэмпай словно выдохнула. — Я для тебя, чтобы вылечить твой мазохизм, столько методов придумала… Так старалась… А ты всё остаёшься извращенцем…
— Н-ну… Даже если вы так говорите…
— Вот и приходится… Лечить ударом…
— Пожалуйста, не надо!!! И вообще — удар металлической битой по голове мазохизм не лечит!!! Я просто СДОХНУ!!!
— А, ну да… Сдохнешь…
— Вот именно, поэтому…
— Но если сдохнешь — ты и не будешь больше возбуждаться от мазохизма…
— ЧТО ВЫ ТАКОЕ ГОВОРИТЕ?!! ЭТО ЖЕ ВСЁ С НОГ НА ГОЛОВУ!!!
— «Чем так и не вылечить мазохизм — лучше уж смерть!» — Ты ведь так говорил. Говорил со слезами. В тот день, на озарённой закатом крыше.
— НЕ ПОМНЮ ТАКОГО, ЧТОБЫ Я ТАКОЕ ГОВОРИЛ!!! НЕ ВЫДУМЫВАЙТЕ ФАЛЬШИВЫХ ДРАМАТИЧНЫХ ВОСПОМИНАНИЙ!!!
— ХВАТИТ, МЕНЯ ЭТО БЕСИТ, ДАЙ СЕБЯ УДАРИТЬ!!!
— У-ГЬЯ-А-А-А-А-А!!! ХВАТИТ СНИМАТЬ СТРЕСС ИЗБИЕНИ-И-И-И-И-И-ЕМ!!!
Исуруги-сэмпай изо всех сил замахнулась битой, зажатой в обеих руках… и от слишком резкого замаха рукоять выскользнула из её ладоней.
— Хо-э?
Бита пулей полетела прямо у неё за спину. И её конец с тошнотворным хрустом впечатался точнёхонько в лицо нашему классному руководителю, Накаяме-сэнсэю. Тому самому, который в этот момент запрыгнул в туалет по-кроличьи.
— М-М-М-МАЧО-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— Э-э… ЭКСПАНДЭФ… — простонала гора мускулов (она же Накаяма-сэнсэй) и рухнула на пол без чувств.
В туалете повисла гулкая, ледяная тишина. А затем — сэмпай, словно дикий заяц, рванулась к окну у меня над головой и вылетела прочь.
— Э-эй!!! С-сэмпай!!! Это нечестно — убегать одной!!! — Я тут же бросился следом.
— Я признаю, что была неправа, — скрестив руки и надувшись, заявила сэмпай. Мы в клубной комнате. Сбежав из учительского туалета, мы перевели дух, успокоили сердцебиение, и сэмпай заговорила со мной. — Из-за того, что твой мазохизм никак не лечится, я сама стала раздражаться, и у меня как будто лёгкий невроз начался…
— И поэтому вы решили меня убить?
— Я не собиралась тебя убивать! Это тоже было, формально, одно из средств лечения мазохизма!!!
Не обратив никакого внимания на мой протестующий вздох, сэмпай смущённо отвела глаза:
— Д-да, я признаю, что слегка перегнула палку…
— Да уж… Ох, что за человек, честное слово…
— М-м-м, что-то мы зашли в тупик… Нужен какой-то свежий ветер… — сэмпай, приложив палец к подбородку, направилась к своему стулу, села и задумалась. Я тоже тяжело плюхнулся на стул и снова вздохнул.
— Таро, ты молодец, — Юно, сидевшая на соседнем стуле, заговорила со мной. С мягкой улыбкой. — Вот, это… — она протянула мне квадратную баночку. — Я подумала, что это поможет тебе восстановить силы после лечения мазохизма, и приготовила. Лимоны в меду. …Если хочешь, съешь.
— А? Ага… Ну, спасибо… — я взял пальцами кружочек лимона и откусил. — О, вкусно!
— Правда?
— Ага. Сладко и с приятной кислинкой…
Я закинул ещё один. Юно облегчённо вздохнула:
— Я боялась, что получилось слишком кисло и невкусно.
— Да нет, реально отлично.
— Ешь побольше.
— Ага.
Впрочем, приносить лимоны в меду в качестве подкрепления сил — это как-то походит на менеджера спортивного кружка. Ну да ладно, проехали. Вкусно — и хорошо.
Видя, что мне нравится, Юно с улыбкой наблюдала за мной. С того дня, как она приходила проведать меня домой, наши отношения полностью восстановились. Даже, наверное, стали ближе, чем раньше. Я был просто рад этому.
— Я, пожалуй, тоже возьму один, — сказала Юно и потянулась к баночке. Я как раз тоже хотел взять. Наши руки… на мгновение соприкоснулись.
— Ах…
Мы подняли головы и посмотрели друг на друга. Встретились глазами. Юно приложила правую ладонь к щеке. Вспыхнула. И — нанесла сокрушительный левый хук.
— ГО-БЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Я слетел со стула.
— У-У-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!! ВРЕМЯ-ПОШЛО-МАЛЬЧИКИ-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О!!! НА-ТЕБЕ-ЕЩЁ-ЛИМОН-О-О-О-О-ОВ!!!
— ГО-БО-БО-БО-БО-БО-БО-БО!!!
Юно, молниеносно пнув стул, навалилась на меня, лежащего на спине, и стала запихивать мне в рот лимоны, одновременно левым кулаком нанося удары в живот. Жесточайшее комбо. Я, как мазохист-извращенец, разумеется, тут же поплыл:
— Ах-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ!!! ЛИМОН-ВКУСНО-ВКУСНО-НО-В-ЖЕЛУДОК-БЬЁТ-И-ВСЁ-ОБРАТНО-ПОТЕКЛО-ВВЕРХ-ВНИЗ-ЭНДЛЕСС-БЛАЖЕНСТВО-О-О-О-О!!!
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О!!!
Блаженное истязание от Юно-самы продолжалось. Я уже возносился на небеса.
— А… Ах-хи…
— АХ!!! П-прости, Таро!!! Я… Я опять…
— Пе-пе-пе-пи-пи, пол-бак-дафс. Ап-пи-рон-да-ё-о-о…
— А? На каком это языке? — Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Чтобы успокоить Юно, я попытался улыбнуться, но из-за блаженства улыбка вышла откровенно жуткой.
И в этот миг —
— Озарило. План полного перелома. — Исуруги-сэмпай, сидевшая в задумчивости, встала. И вдруг: — УСТРОИМ ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ!!! — провозгласила она.
В комнате на миг воцарилась тишина.
— Лагерь? — переспросила Митиру-сэнсэй.
— Да!!! — сэмпай сжала кулак. — Обычное лечение не даёт никаких признаков исцеления мазохизма Бутаро! Значит, остаётся только одно: устроить лагерь и провести ИНТЕНСИВНЫЙ курс лечения!!! Итак, решено: Второй Волонтёрский Клуб отправляется в тренировочный лагерь!
— Лагерь… — ошеломлённо прошептал я. Лечение мазохизма в тренировочном лагере. Вдали от школы, в месте, куда не дотянутся глаза учителей и учеников. Где нет ограничений по времени и морали. Где можно проводить непрерывное лечение…
— Эт-то… — меня забила крупная дрожь. От дикого ужаса. — Э-эт-то реально… смертельно… Я точно сдохну-У-У-У-У-У!!!
— Т-Таро! Ты в порядке?!!
— О-о-о-бу-бу-бу-бу…
— М-м, Бутаро тоже доволен, — удовлетворённо кивнула сэмпай.
— Лагерь… Что ж, смена обстановки — это, возможно, неплохо. И когда планируете?
— Чем скорее, тем лучше, — сказала сэмпай, немного подумав. — Лагерь устроим в следующую субботу — выезжаем сразу после школы!
— Эх-х-х…
— Т-Таро. Ты вздыхаешь с интервалом в пять секунд.
После клуба мы с Юно шли к станции Сакурамори. Лагерь… Серьёзно?..
— Всё будет нормально, Таро, — ласково улыбнулась Юно. — Это же лагерь, а не какая-то зверская казнь. Мио-сан знает меру.
— Юно. Ты правда так думаешь?
— Почему ты отворачиваешься?
— Я возьму побольше… бинтов с собой.
— Не надо так больно ранить моё сердце этими словами.
Я снова вздохнул. Мы шли, замедляя шаг.
— Вот честно… — сказал я, почесав в затылке. — В последнее время сэмпай как-то ненормально увлеклась. Просто бред какой-то.
— Да. Это точно, — кивнула Юно.
— С чего бы ей вдруг так загореться? Совершенно непонятно.
— Причина, по которой Мио-сан вдруг стала так усердствовать…
— Юно?
Юно слегка потупилась.
— Ведь Мио-сан начала так яростно лечить тебя после того случая, верно?
— После того случая?.. Ах!.. — После того… Когда Юно призналась мне, а сэмпай это увидела…
— Ты… думаешь, что это и есть причина? Из-за этого сэмпай так рьяно взялась за моё лечение?
— Да. Я почти уверена.
Юно сказала это с нехарактерной для неё твёрдостью.
— Но… — я слегка растерялся. — Тогда сэмпай выглядела очень удивлённой… А на следующий день уже была как обычно — будто начисто забыла вчерашнее. Я и решил, что для неё это было совершенно неважным событием… Может, и правда забыла напрочь…
— Нет, — Юно сказала это без всякого выражения. И в её ауре мне почудилось что-то другое — или показалось? — Я, конечно, не знаю всех чувств Мио-сан… Но мне кажется, тогда она была просто в шоке. Определённо.
Может, и так. Но я этого до конца не понимал.
— И ещё… Дня три назад Мио-сан спросила меня кое о чём.
— Спросила? О чём?
— «В последнее время ты выглядишь очень близкой с Таро… Может, вы начали встречаться как пара?» — вот что она спросила.
— А? — Исуруги-сэмпай такое спросила? Вот это неожиданно. Как сказала Юно, она честно ответила, что я взял паузу с ответом.
— И что сэмпай, услышав это?
— Сказала «Хм-м», и потом добавила, что Таро — мало того что извращенец, так ещё и мямля, и никудышный… — ну, это в её стиле.
— А потом я сказала Мио-сан…
— А?
— Ах… Н-нет! Ничего!!!
Юно отчаянно замотала головой. Я замолчал, скрестив руки на груди. «Сэмпай стала так усердствовать из-за того, что увидела, как Юно мне призналась». Похоже, Юно так и считает. Но… как же на самом деле? Мне этого не понять. Ясно одно:
— Как бы там ни было… То, что сэмпай устроит интенсивное лечение мазохизма, почти до полного разрушения моего тела и духа — это факт… — Для меня главная проблема была в этом. А теперь ещё и тренировочный лагерь. В лагере, вероятно, лечение будет ещё суровее. Без шуток — день лагеря может стать днём моей смерти. — … — Плохо. На этот раз реально плохо. Не уверен, что выдержу. Придётся уже на полном серьёзе умолять сэмпай передумать. Чтобы выжить.
— Таро? — Юно удивлённо окликнула меня — я резко остановился.
— Сэмпай сегодня говорила, что останется в клубной — будет думать, где устроить лагерь, так?
— Д-да. Она собиралась смотреть туристические журналы и искать в интернете по ноутбуку Митиру-сэнсэй… — значит, сэмпай ещё там. Лучше переубедить её как можно скорее. Я резко развернулся:
— Я пойду — попрошу сэмпай отменить лагерь. Юно, иди домой без меня.
— А?.. Т-Таро!!!
Надо успеть, пока сэмпай не ушла. Бросив Юно, я со всех ног помчался к школьному зданию. Миновал ворота, добрался до клубной. И когда уже хотел открыть дверь —
— Мио, можно тебя кое о чём спросить? — донёсся голос Митиру-сэнсэй. Дверь была чуть приоткрыта.
— Что? — это был голос Исуруги-сэмпай.
— В последнее время ты с невероятным рвением взялась за лечение мазохизма Садо Таро… Есть ли на то особая причина?
— Это… — сэмпай чуть запнулась. «Почему сэмпай так увлеклась лечением мазохизма?» — это мы только что обсуждали с Юно. То, что давно меня мучило. Я отдёрнул руку от двери. И решил подслушать. Было немного совестно, но любопытство пересилило. Тем более что от этого зависела моя жизнь.
Я прильнул к щели. В комнате были только сэмпай и Митиру-сэнсэй.
— Понимаешь… — сэмпай заговорила с какой-то заминкой. — В прошлый Валентинов день… Арасико призналась Бутаро в любви.
Я затаил дыхание. Чуть не выдал себя.
— А я случайно там оказалась…
— Понятно. Было время, когда Садо Таро и Арасико вели себя странно… Значит, причина была в этом признании, — ровным, бесцветным голосом произнесла Митиру-сэнсэй. Сэмпай чуть кивнула:
— Глядя на их неловкость… Я сразу поняла, что Бутаро не дал хорошего ответа. Сразу отвергнуть он тоже вряд ли мог, значит, он просто не может пока ответить. Ни «да», ни «нет». Так, подвешенное состояние.
Всё верно. Тогда, из-за моей нерешительности, между мной и Юно возникла эта ужасная неловкость.
— Почему Бутаро не может ответить? Почему не принимает признание Арасико? Я думала об этом — и вспомнила одну вещь.
— Какую же?
— Его мазохизм, — продолжала сэмпай. — Этот парень из-за своей извращённой натуры считает, что раз он такой — то не может встречаться с девушкой. Поэтому и не может быть с Арасико. Так я подумала.
— !!! — у меня перехватило дыхание. — Этот парень — тупица, он так и думает, — сэмпай произнесла это почти про себя. — Хотя на самом деле беспокоиться не о чем. И Арасико не беспокоится.
Митиру-сэнсэй молча слушала.
— Вот поэтому… — Исуруги-сэмпай подняла голову. — Поэтому я решила… во что бы то ни стало вылечить его мазохизм!
Да… Как я и говорил Тацукити — я слишком много думал о своей М-сущности и был чересчур зажат. Конечно, это была не единственная причина моего молчания, но я и правда считал, что трудно ответить Юно, не отбросив полностью эти мысли. Мой друг помог мне от многого избавиться… но я и не подозревал, что сэмпай настолько глубоко обо мне думает. Что причина её рвения — в этом.
— Вот оно что… — проговорила Митиру-сэнсэй. — Но та пара — хоть раньше между ними и была страшная неловкость, сейчас они выглядят довольно близкими. Может, они уже встречаются? Садо Таро принял признание Арасико?
— Я тоже подумала, может, так оно и есть, и спросила у Арасико. Встречаются ли они с Бутаро.
— И что ответила Арасико?
— Что не встречаются — вернее, она ещё не получила от Бутаро ответа. Но ещё сказала, что Бутаро медлит с ответом, потому что очень серьёзно к ней относится.
— Вот как.
— Да, — кивнула сэмпай. — Не знаю, о чём они там говорили, но в последнее время они выглядят очень хорошо. И я подумала: всё движется в правильном направлении. Если бы ещё у Бутаро мазохизм вылечить — вообще никаких проблем. Думаю, они стали бы прекрасной парой.
Митиру-сэнсэй некоторое время молчала, потом заговорила:
— Но… если хорошенько подумать — ведь есть вероятность, что Садо Таро откажет Арасико? Независимо от его мазохизма.
— Да ну. Этого не может быть, — с лёгкой улыбкой покачала головой сэмпай. — Ведь… Арасико такая милая, добрая, у неё и грудь большая — замечательная ведь девушка. Она лучше всех знает Бутаро. И Бутаро, по-моему, понимает её лучше всех. Думаю, они могут стать идеальной парой.
— Мио, тебя это устраивает?
— А? — сэмпай подняла голову на слова Митиру-сэнсэй.
— Нет… Прости. Ничего, — Митиру-сэнсэй смущённо кашлянула и отвела взгляд. Редкий случай, когда она выглядела по-настоящему неловко.
— Странные вещи ты говоришь, Митиру-нээ, — тихо уронила сэмпай. — И Арасико тоже. Когда я спросила, встречаются ли они с Бутаро, она напоследок сказала мне: «А вы, Мио-сан, разве не скажете Таро, что любите его?»
Я замер с широко распахнутыми глазами. Юно… зачем она такое спросила… Это ведь почти намёк, что сэмпай меня любит… Нет, этого же быть не может…
Сэмпай с досадой покачала головой:
— Да что она себе вообразила? С какой стати я должна говорить Бутаро «люблю»? Бред какой-то. За гранью понимания.
Да, точно. Это и правда полный бред.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.
— В общем, — сказала сэмпай, собираясь с духом. — Я считаю, этим двоим обязательно нужно начать встречаться. Я полностью поддерживаю Арасико. Чего бы мне это ни стоило — я их сведу. И ради этого должна приложить все силы к лечению его мазохизма.
— Вот как. Однако мазохизм Садо Таро не проявляет никаких признаков исцеления. Ты перепробовала множество способов — и практически без эффекта. Мио, ты уверена, что сможешь вылечить его?
— Н-ну… Действительно, вылечить это супер-извращённое М-расстройство, наверное, очень трудно, и, честно говоря, может занять ещё много времени… — слегка сбавив тон, начала сэмпай. — П-поэтому, может, лечение мазохизма пока отложим… Но вот свести их — в этом я уверена! Железно!
— Вот как.
— Да! Я хочу стать для этих двоих Купидоном любви!
Я молча отошёл от двери. Сэмпай… значит, именно с таким чувством она пытается меня вылечить… Теперь, когда я это знаю… Я просто не могу просить её отменить лагерь.
***
И суббота наступила. Уроки кончились в полдень, я наскоро пообедал дома, и мы договорились встретиться у станции Сакурамори. За обедом — я, сестрица и матушка сидели за столом. Я доел раньше всех и обратился к ним:
— Слушайте, на самом деле сегодня я…
— Что-что, Таро-тян? Ты хочешь сегодня пойти со мной на свидание? А сестричка как раз об этом же подумала!
— Нет, Сидзука-сан. Таро-сан хочет пойти на свидание со мной.
— Ой, мама, у тебя что, старческий маразм начался? Как грустно стареть-то…
— А ты, Сидзука-сан, кажется, стала ещё тупее. Может, тебе пройти полное обследование в больнице?
— Чего-о, старая кошёлка?..
— Ах ты, коротышка…
Сестрица и матушка угрожающе уставились друг на друга.
— Да нет же… — вздохнул я. — На самом деле у меня сегодня с клуба — тренировочный лагерь. С ночёвкой. Вернусь завтра после полудня, наверное.
Едва я это сказал — чашки, что они держали в руках, с грохотом рухнули на стол.
— Ну, так что — я пошёл, — я подхватил заранее приготовленную сумку и быстрым шагом направился в прихожую.
— НГВО-О-О-О?!! — ещё до того, как я дошёл до двери, обе с дикой силой вцепились мне в пояс и прилипли.
— К-какой ещё лагерь… Сестричка об этом ничего не слышала-а-а!!! Не хочу-у-у!!!
— Вот именно!!! Таро-сан, не уходи-и-и-и-и!!!
Обе рыдали и хныкали.
— Э-эй!!! А ну отстаньте!!! — слишком предсказуемое поведение. Именно из-за этого я и не говорил о лагере до последнего…
— Не видеть Таро-тяна целые сутки… Это невозможно… Сестричка от такого стресса, наверное, начнёт магазинные кражи-и-и-и!!!
— Я тоже не выдержу! Я от стресса начну поджоги-и-и-и!!!
— Пожалуйста, только не переходите на преступный путь!!! Не создавайте проблем обществу!!!
Я рванулся вперёд, пытаясь на бегу стряхнуть их с пояса. Вскоре они с глухим стуком свалились в коридор.
— Таро-ТЯ-ЯН…
— НЕ УХОДИ-И-И-И-И-И!!!
Я выскочил из дома и помчался на станцию.
Когда я добрался до станции Сакурамори, Исуруги-сэмпай и Юно уже ждали меня. Обе были в обычной одежде и с дорожными сумками. На сэмпай — белая кофта с длинным рукавом и розовое цельнокроеное платье с завышенной талией. На Юно — серая толстовка и юбка с воланами. Обе в повседневном смотрелись так мило, что я отчего-то занервничал.
Я огляделся.
— Э-э… А Митиру-сэнсэй ещё нет?
— М? Думаю, вот-вот будет… А, приехала!
Сэмпай выскочила на дорогу и замахала рукой. Серый минивэн медленно приближался, остановился перед сэмпай… и не затормозил.
— НГЬЯ-А-А-А-А?!!
Сэмпай сбило передним бампером, и она кубарем покатилась назад. Миг — и авария случилась.
— НГВО-О-О-О-О-О?! С-сэмпай, вы в порядке?!!
— М-Мио-сан!!!
Мы с Юно подбежали к ней.
— Нормально… Ай-яй-яй… — сэмпай тут же вскочила.
— Эй, Митиру-нээ!!! Это уже слишком! — заорала она в сторону машины. А? Митиру-нээ?
Из минивэна вышла Митиру-сэнсэй.
— Прости, Мио. Немного не рассчитала.
— Ну вот ещё. Осторожнее надо, — надувшись, сказала сэмпай и принялась отряхивать одежду. Юно помогала ей. К счастью, обошлось без травм.
Митиру-сэнсэй обернулась к нам:
— Заждались? Ну, забирайтесь.
— А?.. — Я остолбенел. — Мы что… поедем на машине Митиру-сэнсэй?
— Да. Проблемы?
— Да нет, ничего страшного… Просто мы встречались у вокзала, я думал — на поезде… И не ожидал, что Митиру-сэнсэй за рулём.
— Так, залезаем! Я на переднее сиденье, Бутаро и Арасико — назад! — скомандовала сэмпай и живо заняла место. Мы с Юно сели сзади. Пристегнулись. Исуруги-сэмпай в приподнятом настроении вскинула правый кулак:
— Отлично!!! Поехали-И-И!!!
— О-О-О-О!!! — Юно тоже энергично взметнула кулак. Потом, заметив, что, кроме сэмпай, крикнула она одна, чуть смутилась и тихо опустила руку. Юно… что-то у нее скрытый подъём настроения… Заметив мой взгляд, она «Эхе-хе» смущённо улыбнулась и сказала:
— По правде… Я немножко ждала этого лагеря.
— А?
— Таро, наверное, терпеть его не можешь, я понимаю твои чувства… Но я… так давно не ездила куда-то на ночёвку с друзьями, вот и…
— Вот как…
— Да. И… И рядом — человек, который мне нравится… — выпалив это, Юно залилась краской. Вот не говорила бы такого, раз так краснеешь… — подумал я и сам покраснел.
— Кстати… А где будет проходить лагерь? — спросил я у сидящей впереди сэмпай.
— А? Я разве не говорила?
— Нет. Нам сказали только время и место встречи. О пункте назначения — ноль информации.
— Ну, тогда это будет сюрприз — узнаете, когда приедем!
— Хм, ну ладно… — ладно, какая разница. Приедем — увидим.
Минивэн, выехав из жилого квартала, начал подниматься по горной дороге с ограждениями.
— Эм… Митиру-сэнсэй… Я всё время после отъезда думаю…
— О чём?
— П-почему… когда дорога прямая, машину всё равно слегка водит из стороны в сторону?
— Этого я и сама не знаю. Загадка.
У меня возникло нехорошее предчувствие. Я осторожно спросил: — Митиру-сэнсэй… А вы часто водите машину?
— Нет. Сажусь за руль раз в четыре года. Четыре года назад как попала в аварию — с того дня и не садилась.
Я потерял дар речи.
Минивэн приближался к повороту.
— ХМ!!! — Митиру-сэнсэй с таинственным выкриком крутанула руль. Машину занесло так, будто она входила в занос, но кое-как удалось повернуть.
— НГВА-А-А?!!
— КЬЯ-А-А-А?!! — мы с Юно закричали дуэтом. Каждый поворот проходил с такой же опасной манерой вождения.
— М-Митиру-сэнсэй, пожалуйста, чуть аккуратнее… И-И-И-И-И!!!
— КЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Мы с Юно орали. И только Исуруги-сэмпай невозмутимо веселилась: «Ой, как на американских горках! Йе-е-е-ей!»
И вот на очередном повороте — когда машину тряхнуло, моя рука коснулась руки Юно.
— ХИ-И-И-И-И-И-И!!! — лицо Юно мгновенно побелело.
— И-И-И-И-И-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— ДЗУ-ГОК-К-К-К-К!!!
Левый кулак Юно, влетевший сбоку, впечатался в мою правую щёку. Дикая боль в одно мгновение обратилась в супер-кайф-Ф-Ф-Ф-Ф!!!
— А-БЬЯ-БЬЯ-БЬЯ-А-А-А-А-А!!! К-как приятно, Арасико-тян-тян!!! Ударь ещё-О-О-О!!!
— И-И-И-И-И-И!!! СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О!!!
Кулаки Юно врезались в меня без остановки. Я был в неистовом восторге от нон-стоп блаженства! Йе-Е-Е-Е!!!
— Э-эй, что вы там творите?!! Митиру-нээ, тормози!!! — сэмпай заметила кровавую драму на заднем сиденье и закричала.
Так мы поняли, что сидеть рядом с Юно для меня смертельно опасно, и пришлось поменяться местами. Я пересел вперёд.
— Ну вот… А я ведь специально для вас, — бурчала сэмпай.
— Прости, Таро…
— Да нормально. Не парься, — сказал я поникшей Юно. Машина снова тронулась. Её по-прежнему водило на прямой.
— М-Митиру-сэнсэй, не вихляйте так, держите руль увереннее… Потому и болтает…
— М? А, это привычка, не лечится.
— Ну так от такой опасной привычки надо отказываться во что бы то ни стало…
— Хм… Может, нас болтает потому, что скорость слишком низкая.
— А?
— Может, чуть прибавим.
И Митиру-сэнсэй нажала на газ. Весьма основательно.
— НГВА-А-А-А-А-А?!! М-Митиру-сэнсэй!!!
— Кажется, я слегка переборщила со скоростью.
— Слегка?!! И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Вскоре впереди показался поворот.
— М-М-М-М-Митиру-сэнсэй, поворот!!! Сбросьте скорость!!!
— Да, я в курсе, — ответила она. Перед поворотом машина затормозила… нет!
Наоборот, УСКОРИЛАСЬ!!! Почему?!!
— Ошиблась… Перепутала газ и тормоз, — всё тем же бесстрастным голосом произнесла Митиру-сэнсэй.
— ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
И минивэн пробил ограждение и вылетел с дороги.
— ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— КЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— У-О-О-О-О?!! Митиру-нээ, ты где едешь?!!
По машине разнёсся многоголосый вопль. Минивэн нёсся по каменистому склону — и склон был под изрядным углом! — катился, будто падал. Колыхался на каждом ухабе.
— М-М-М-М-Митиру-сэнсэй!!!
— Успокойся, Садо Таро. В такие минуты главное — не паниковать. Сперва собраться духом, — Фу-ух…
— ДА КАКОЙ ТАМ «ДУХ»?!! ПОЧЕМУ ВЫ В ТАКОЙ МОМЕНТ ЗАКУРИЛИ?!! СЛИШКОМ УЖ ВЫ СПОКОЙНЫ!!! И УМОЛЯЮ НЕ УБИРАЙТЕ ОБЕ РУКИ С РУЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— Ничего страшного, я хотя бы держу газ.
— Я ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЮ СМЫСЛА ЭТОГО «ХОТЯ БЫ»!!! А-А-А-А-А-А, ХОТЬ КТО-НИБУДЬ, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУ-У-У-У-У-У-УДЬ!!!
Я орал, схватившись за голову.
Через два часа после выезда минивэн кое-как добрался до места.
— Мы добрались… Чудо…
— Да… Чудо… — измученно произнесли мы с Юно. После пролома ограждения они, оказывается, поехали напрямик через лес и так и выехали к цели. Это действительно иначе как чудом не назовёшь. И после такого смертельного маршрута Митиру-сэнсэй всё так же бесстрастна, а Исуруги-сэмпай до неприличия спокойна. Как у этих людей устроено сердце?
Мы припарковались и вышли. У парковки стоял…
— Храм?
— Да, храм!!! Здесь мы и проведём наш лагерь!!! — заявила сэмпай. — Тихо, можно сосредоточиться на лечении мазохизма. В горах прекрасный вид, есть горячие источники, рядом водопад и много чего ещё, что можно использовать. По-моему, это место с очень приятными условиями!
— Храм… — я облегчённо выдохнул. Я уж ожидал, что нас завезут куда-то совсем запредельное, так что был рад.
Мы прошли через горные ворота, добрались до самого храма.
— М-м, выглядит достойно! Хотя и обветшалый! И чуть тесноват! — нахально изрекла сэмпай, разглядывая здание.
— Хо-хо-хо. Сурово критикуете, — с усмешкой отозвался кто-то, появившись из тени храма. Это был старик с прямой осанкой, кротким лицом и бритой головой.
— Вы, полагаю, из старшей школы Сакурамори? Здравствуйте. Я — настоятель этого храма, Сасаки.
Мы с Юно почтительно поздоровались (сэмпай и Митиру-сэнсэй были не столь формальны). Настоятель кратко рассказал о храме, дал несколько предписаний, пожелал успехов и удалился. Что поразило — плату за ночлег не берут. Взамен — готовим и убираем сами. И ещё попросили немного помочь с уборкой территории — в качестве послушания.
— Хорошо, что бесплатно.
— Ага, это очень кстати. Настоятель и правда добрый человек, — кивнули мы с Юно.
Мы направились к постройке рядом с храмом. Там нам предстояло ночевать. Она называлась «сюкубо» и снаружи походила на аккуратную гостиницу. Видимо, построена позже храма и выглядела новее. Внутри нас встретил молодой монах и проводил в комнату.
— О-О-О!!! Довольно просторно и чисто — прекрасно!!! — радостно воскликнула сэмпай, открыв дверь.
Комната в японском стиле, татами на пятнадцать. С умывальником и туалетом. Ничем не хуже обычной гостиницы.
Я огляделся:
— И правда просторно. На четверых вполне… Четверых… — и тут я осёкся. — Так это же не четверо. Это ведь комната девушек? А где моё место?
— Твоё место? Здесь, разумеется.
— А?
Я тупо уставился на неё:
— Здесь?.. В этой комнате? С вами, сэмпай, с Юно и Митиру-сэнсэй?
— Ага, — кивнула она. — Комнат свободных, кажется, нет, так что решили — общая.
Нас-то всего четверо. Ну и ладно.
— «Ну и ладно»?.. Это же… Это столько проблем… Я посмотрел на Митиру-сэнсэй. Как лицо, хоть немного опекунствующее, она изрекла:
— Ну, думаю, ничего страшного.
— Э-э-э… Вы серьёзно?!!
— Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э?!! — обычную реакцию подала Юно.
— В-вместе в одной комнате… И спать будем вместе?!
— Само собой.
— Это… Это же…
— Тогда давай выкинем Бутаро спать на улицу.
— Н-нет, это уж слишком…
Юно, покраснев, поглядывала на меня. Не то чтобы с неприязнью, но — «как же нам быть, вот беда». Да, именно такая реакция у девушки её возраста и должна быть. Одна комната с девушками… Радоваться мне, что ли? Но, честно сказать, растерянность и нервозность перевесили радость. Впрочем, видимо, решение обжалованию не подлежит, и мы принялись разбирать вещи.
И тут —
— БУТАРО!!! — Исуруги-сэмпай, держа в руках громоздкий багаж, открыла дверь. — Как разберёшь вещи — приходи в зал для медитаций!!!
— А?
— Живей!!! — крикнула она и вышла. Деловая какая. Но зачем в зал для медитаций?
Я за несколько минут разобрал вещи и пошёл. Ясное дело, проигнорировать приказ сэмпай было слишком страшно. Зал для медитаций оказался просторной комнатой с татами. Кажется, я слышал, что в основном тут занимаются дзадзэн. Строгое, полное тишины и покоя пространство. А посреди него стояла…
— ОПОЗДАЛ!!! КА-А-АЦ!!!
Исуруги-сэмпай.
Я остолбенел. Сэмпай… была в одеянии жрицы-мико. В правой руке она держала длинный посох из дуба — кэйсаку, положив его на плечо.
— Сэмпай… почему вы в мико… И… и…
— Заткнись!!! — кэйсаку врезался мне в макушку.
— О-о-о-о!!! Какой божественный кайф разливается по телу-у-у!!! Их-хи-хи!!!
— Сколько ни смотрю — ты в состоянии возбуждения просто омерзителен… — прошептала сэмпай и наставила на меня посох. — Чтобы избавиться от этой мерзостной извращённой натуры — НЕМЕДЛЕННО НАЧИНАЕМ ЛЕЧЕНИЕ МАЗОХИЗМА!!!
— П-прямо сейчас?!! Мы же только приехали!!!
— Естественно!!! Ты зачем, по-твоему, сюда приехал?!! — заорала она с перекошенным лицом. — Лагерь — для того, чтобы ВЫЛЕЧИТЬ ТВОЙ МАЗОХИЗМ ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО!!! Терять ни минуты нельзя!!! Поэтому, Бутаро, СЭЙДЗА НА МЕСТО!!!
— А?..
— А ну живо, свинья!!!
— С-СЛУШАЮСЬ!!! — Под этим свирепым взглядом я быстро уселся в сэйдза. Сэмпай, скрестив руки на груди, громогласно объявила на весь зал:
— Лечение мазохизма, которое я придумала, — это преодоление извращённой натуры путём достижения состояния «МУГА» — отрешения от собственного «Я»!!!
— М-муга? Состояние отрешения?..
— Именно!!! — победно заявила сэмпай. — Слившись воедино со всей Вселенной, ты погасишь своё запачканное страстями «Я» и достигнешь абсолютного духовного состояния, в котором эмоции не колеблются ни от женских оскорблений, ни от холода, ни от побоев!!! Если это удастся — твоя М-сущность исцелится, вот в чём фокус!!!
Слиться со всей Вселенной… Сэмпай, простите, я ничего не понял.
— Итак, ради достижения состояния МУГА — мы будем практиковать ДЗАДЗЭН!!!
— Д-дзадзэн?
— Да, я так сказала, СВИНЬЯ!!!
Сэмпай снова посмотрела на меня страшным взглядом.
Дзадзэн… Так вот для чего сэмпай устроила лагерь в храме…
— Бутаро! Садись в сэйдза и концентрируй дух! Достигай МУ!
— «Достигай МУ»?..
— Если не достигнешь МУ… получишь вот этим кэйсаку, — сэмпай наставила на меня посох, словно копьё.
— Итак, начали!!! Ну, быстро становись ничем и держи это состояние!
— С-слушаюсь!!!
Я рефлекторно закивал. Вот же ж… «Стань ничем», «достигни МУГА» — да это же запредельная планка… Мне казалось, что для этого нужны годы, десятилетия тренировок. Ну да ладно. Я сел в сэйдза, выпрямил спину, закрыл глаза. Выдохнул. Старался сделать сердце как можно более пустым.
Но тут раздался какой-то возбуждённый шорох. Я заинтересовался и приоткрыл глаза. Метрах в трёх от меня сэмпай устанавливала что-то вроде телевизора с небольшим экраном. Сверху на нём стояла тарелка, похожая на параболическую антенну, и направлена она была прямо на меня.
— Сэмпай… — невольно спросил я. — Это… что?
Сэмпай обернулась:
— Это прибор, который я вынудила… то есть уговорила сделать ту гениальную малышку! Он превращает в изображение то, что ты думаешь в уме!
— В-в изображение… мои мысли?
— Да!!! — она хлопнула по прибору правой рукой. — С его помощью я проверю, достиг ли ты состояния МУ! Если достиг — на экране ничего не будет. Если есть посторонние мысли — прибор их покажет. А если ты полон всякой ерунды и никакого МУ нет — получишь кэйсаку!
Специально даже такой прибор подготовила… Сэмпай сверкнула глазами:
— Кстати, ты не обращай на меня внимания, а сосредоточься на тренировке!
— С-СЛУШАЮСЬ!!!
Я поспешно зажмурился и попытался сделать сердце пустым. Опустошить сердце… Пустота… Кстати, мне вдруг вспомнилось: вчера по телевизору была передача о глубоководных существах. Там все были какие-то гротескные, я даже удивился. Вот сколько странных тварей живёт на дне океана…
— ХИ-И-И-И-И!!! — раздался вскрик сэмпай, и я открыл глаза. На экране прибора отобразилась та самая гротескная глубоководная тварь. Крупным планом.
— О-О-О-О-О?!! — так это же то существо, что я только что вспомнил…
— Бутаро… — сэмпай с перекошенным лицом уставилась на меня. Она двинулась ко мне, сжимая кэйсаку. — Я сказала — «стань ничем», а ты о чём думаешь?! О каком-то жутком монстре?! Я же чуть не подпрыгнула, когда оно вдруг вылезло!!!
— ГЬЁ-ГЬЁ-БА-А-А-А-А-А!!!
Сэмпай обрушила на меня град ударов, подобный метеоритному дождю.
— У-у-ухэй… К-как приятно-о-о-о-о… — я уже поплыл от накрывшего всё тело блаженства, и моё «я» вот-вот должно было исчезнуть. Я лишь конвульсивно дёргался.
— Ну что за извращенец, честное слово… — сэмпай вздохнула. — А ну, мерзкий тип. Повторяем тренировку.
— Д-да-а-а… — я, перемогая блаженство, снова сел в сэйдза. Ещё раз: опустошить сердце…
Но всё-таки… Мико-фуку на сэмпай ей чертовски шло. Я и не думал, что девушка в одеянии мико может быть настолько милой. Может, у меня скрытый фетиш на мико?
— Ч-что?! — опять раздался её удивлённый голос. Я чуть приоткрыл глаза. На экране прибора отображалась сэмпай — в костюме мико. На экране она, чуть наклонив голову, очаровательно улыбалась. О-о-о, ну почему я об этом подумал…
— А?.. Э-э-э… — Исуруги-сэмпай прижала правую ладонь к губам, и её лицо залилось краской.
— БУ-БУТАРО!!! — с красным лицом она приблизилась. — Да какого чёрта ты обо мне думаешь?!! Эт-то вообще бред, МЕРЗОСТЬ-ТО КАКАЯ-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— ШИНДЕ-И-РОППА-А-А-А-А-А-А-А!!!
Адская серия кэйсаку. Моя душа растворялась в переполняющем её свете блаженства. Это был миг запредельного забвения.
— О-о-о… Это и есть… Это и есть ПРОСВЕТЛЕНИЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— ЗАТКНИСЬ!!! СДОХНИ!!!
Финальный удар в голову — и я распластался по полу.
— Гу… Гу-фу-фу… Я… просветлел…
— Фу!.. Фу-у!.. Ну что за извращенец, честное слово! — сэмпай резко отвернулась от меня.
И тут —
— Ну, как продвигается ваше подвижничество? — раздался голос. К нам приближался тот самый лысый старец, с которым мы здоровались ранее — настоятель храма. — А, настоятель! — сказала сэмпай. Она скрестила руки на груди и, чуть наклонив голову, недовольно сообщила: — Не так чтобы гладко. — И с сердитым лицом добавила: — Пытаемся достичь МУГА с помощью дзадзэн… но у этого извращенца слишком много посторонних мыслей и мирских желаний…
— Извините… — но МУГА — это же просто невозможно.
— Хо-о, МУГА… Вот это высокая цель… — хо-хо-хо, добродушно рассмеялся настоятель. — Ну, это не то состояние, которого можно достичь за один день… Но высокая цель — это хорошо. Усердствуйте.
— Да, мы будем стараться.
— Что ж… Тогда, с вашего позволения, я слегка объясню вам основы дзадзэн…
С этими словами настоятель опустился на пол почти в то же самое место, где только что сидел я.
— Сперва — важна поза.
Он плавно сел в сэйдза.
— О-о-о… — мы с сэмпай невольно издали восхищённый вздох. Сложенные ноги, выпрямленная спина, веки, будто упавшие на глаза. Абсолютно устойчивое, без малейшего колебания равновесие. Я впервые видел такой красивый сэйдза.
— Неплохо. Как и ожидалось от настоятеля, — с уважением сказала сэмпай. Я был полностью согласен.
Но тут —
— М?.. — тот самый прибор для чтения мыслей, сделанный Хиираги-сан. Его экран заколебался и собирался что-то показать. Я заметил: антенна прибора была направлена прямо на сидящего в сэйдза настоятеля.
«Ах… Значит… изображение — это мысли настоятеля… Но…» Я снова посмотрел на старца. Он выглядел абсолютно достигшим МУГА — никаких посторонних мыслей. Экран же показал…
— А?.. — мы с сэмпай вскрикнули. На экране было изображена та же Исуруги-сэмпай в одеянии мико. Где-то на лугу. Она сидела, чуть приспустив одежду, показывая белое плечо, с каким-то томным выражением лица. И ещё один персонаж. Это был настоятель! «У-ХО-ХО-О-О-Й!!! КАКАЯ ПРЕЛЕСТНАЯ ДЕВА-МИКО-О-О-О!!!» — кричал он, приближаясь к сэмпай. Абсолютно голый. Но в промежности было наложено мозаичное размытие. И внизу экрана бегущей строкой шло предупреждение: «Изображение непристойного характера, некоторые участки подвергнуты мозаичной обработке». Забота о зрителе была идеальной.
— Ч-что… Да как…
Сэмпай с лицом, искажённым яростью, смотрела на экран. Там настоятель и сэмпай весело гонялись друг за другом по лугу: «Настоятель, поймайте меня ♪» — «Ах ты, озорница, стой-ка!» Это была просто эротическая фантазия.
Излишне говорить — сэмпай взорвалась. Она замахнулась кэйсаку:
— Настоятель, у тебя что за фантазии, СВОЛОЧЬ-ЧЬ-ЧЬ-ЧЬ-ЧЬ-ЧЬ?!!
— ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
Получив апперкот кэйсаку в лицо, настоятель с грохотом отлетел.
— Какие к чёрту «основы дзадзэн», ЭРО-НАСТОЯТЕЛЬ!!! Заново тренироваться иди!!!
— Гэ… Гха-ХА-А-А-А!!! За что вдруг такое насилие?! Я протестую ПРОТИВ ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ СО СТАРИКАМИ-И-И-И-И!!!
Настоятеля избивали кэйсаку. Зрелище было жестокое, но сочувствовать как-то не получалось.
— Чёрт. Из-за этого эро-настоятеля всё пошло наперекосяк, — прошептала сэмпай со страшным лицом. — Ничего не поделаешь. Дальше перейдём к лечению М-синдрома вне храма! Бутаро, за мной!
— Э-Эй… Сэмпай схватила меня за шиворот и насильно вытолкала наружу. А там:
— ОЧИЩЕНИЕ М-ДУХА ХОЖДЕНИЕМ ПО ОГНЮ!!! А НУ БЕГОМ!!!
— И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Меня заставили босиком бегать по горячим углям.
— ПОСЛЕ ОГНЯ — ВОДА!!! ТРЕНИРОВКА ДУХА ПОД ВОДОПАДОМ!!! А НУ ЛЕЗЬ!!!
— ГЬЯ-А-А-А-А-А, ХОЛОДНО-О-О-О!!! ГЭ-ГЭБА-А-А-А?! БРЕВНО-О-О-О НА ГОЛОВУ-У-У!!!
Затолкали под водопад.
— СДО-О-О-О-О-ОХНИ-И-И-И!!! ИЗГОНИ СТО ВОСЕМЬ МИРСКИХ ЖЕЛАНИЙ-И-И-И!!!
— ДЭ-ГЬЯ-А-А-А-А-А!!! ЭТО ЛЕЧЕНИЕ — ПОЛНЫЙ НОНСЕНС-С-С-С-С-С!!!
Меня привязали к бревну, которым били в храмовый колокол в канун Нового года, и так колотили сто восемь раз.
Это чудовищное лечение мазохизма продолжалось до самых сумерек.
— Фу-у-ух. На сегодня, пожалуй, хватит.
— Эхе… Эхе-хе… Хе-хе…
Я лежал на земле лицом вниз. Совершенно разбитый, изо рта что-то похожее на душу выходило. Ох, я ещё жив… Это как-то даже странно, ухи-хи…
— Ну что за… — сэмпай, скрестив руки, смотрела на меня сверху. — Столько проделали
— и эффекта ноль… Что-то я расстроилась…
— Эхю-хи, эхю-хи…
— М-м-м. Похоже, и лагерем мазохизм не вылечить.
Сэмпай, что было редкостью, произнесла это с ноткой слабости.
— Но у этого лагеря есть двухступенчатый план… Даже если первая часть провалилась… — она что-то бормотала себе под нос. — Ну, это ладно. Страшно проголодалась. Бутаро, возвращаемся в сюкубо. А ну, живо вставай!
Сэмпай схватила меня за руку и рывком подняла. Так, на буксире, и повела обратно. Мы вернулись в комнату.
— Ах, вы вернулись!.. Т-ТАРО?!! Что с тобой?!!
— Выглядит как после взрывной клоунады.
— Увлеклись лечением мазохизма. Ничего, он крепче, чем кажется.
Да нет, сэмпай, я ровно так, как выгляжу, — при смерти. Митиру-сэнсэй посмотрела на меня с прищуром:
— Хотели поужинать вчетвером… но в таком виде, пока ешь, лучше сперва в баню. В глубине сюкубо, кажется, есть горячий источник. Не сходить ли тебе?
— О-о, горячий источник… — я пошатываясь ответил. — Да, пойду… смою грязь и слёзы…
— Да, лучше сходи.
Я взял сменную одежду и полотенце и вышел. У встречного монаха спросил дорогу и направился туда. Немного поплутал, но в итоге добрался.
— Кстати, в этом храме есть горячий источник! — запоздало восхитился я. В раздевалке разделся и толкнул дверь в купальню.
— О-о-о… — невольно вырвалось у меня. — Просторнее, чем я думал… Обалдеть…
Я двинулся сквозь пар. Посередине был большой валун, и я хотел прислониться к нему. Прижался спиной, окунувшись по плечи. Невероятно приятно. Реально рай.
— …М?.. — тут я заметил: рядом кто-то есть. Из-за густого пара сразу не разглядел. Монах, что ли? Расслабленный банным эффектом, я непринуждённо заговорил:
— Какой прекрасный источник! Просторно, так хорошо — просто высший класс.
— Да, я тоже так думаю, — раздался голос. И он был мне знаком. ОЧЕНЬ знаком. Как раз в этот миг пелена пара чуть рассеялась. И там была —
— М-М-М-М-Митиру-сэнсэй?!!
— Именно так, Садо Таро, — всё с тем же бесстрастным тоном произнесла она. Погружённая в воду по плечи, Митиру-сэнсэй была… абсолютно обнажена. Никакого полотенца. И даже при том, что я, лицо мужского пола, был рядом, она и не думала скрывать свои откровенные места.
— БХ-Х-Х-Х-Х?!! — я чуть не пустил кровь из носа и поспешно отвернулся. — М-Митиру-сэнсэй!!! Ради бога, прикройтесь полотенцем или чем-нибудь!!!
— Лично мне всё равно, смотрят на меня или нет?
— ЭТО МНЕ НЕ ВСЁ РАВНО!!!
— Вот как. Ну, хорошо, — сказала она и обмотала тело полотенцем. Но я всё равно не мог смотреть в её сторону.
— М-Митиру-сэнсэй… А почему вы здесь?..
— Как только ты вышел из комнаты, я тоже поспешила сюда. Думала, ты уже здесь, но, видимо, где-то тебя обогнала.
— Да нет, я не о том… Почему вы в МУЖСКОЙ купальне…
— Здесь не мужская.
— А? Тогда… Женская?.. Может, я перепутал и ошибся?
— Не мужская и не женская. Здесь — совместное купание.
— С-СОВМЕСТНОЕ?!! СЕРЬЁЗНО?!!
— Да, серьёзно. Смотри вон туда, — Митиру-сэнсэй указала куда-то. Я посмотрел в ту сторону. У края стояла маленькая табличка. На ней мелкими буквами, будто оправдываясь, было написано: «Смешанное купание».
— Р-реально смешанное.
А ведь купальня и правда не была разделена. Я просто, как дома в ванну, зашёл не глядя и не задался этим вопросом. Да и вообще — СМЕШАННОЕ купание при храме?! О чём настоятель думает?!!
И тут — у двери купальни послышались шаги.
— О-О-О-О!!! Какая просторная-а-а!!!
— У-у-у, и правда!
Я вмиг побелел. Эти голоса… Неужели…
— Хм. Похоже, пришли Мио и Арасико.
Так и есть — сэмпай и Юно!!!
Из-за пара не было видно их фигур, но голоса явно принадлежали им.
— О-они знают, что здесь смешанное купание…
— Скорее всего, нет. Зашли, не зная.
Я побелел ещё сильнее.
— Перед тем как пойти сюда, я своим искусным красноречием расписала им, какой это чудесный источник. Подмешала ложной информации, что, мол, здесь и грудь увеличивается, и страх перед противоположным полом проходит. Услышав такое — они наверняка захотели немедленно влезть. М-м, всё по плану.
— ДА ВЫ ЧТО НАДЕЛАЛИ-ТО?!!
Ну зачем вы… Плохо. Если они узнают, что я здесь…
— Убьют.
«Это совместный источник, так что ничего удивительного, что я здесь» — так объяснишь, и они ответят: «А, ну тогда ладно» — ДА НИ ЗА ЧТО. Вернее, меня просто прибьют без этих объяснений. Источник станет кровавой баней.
— Что такое, Садо Таро? Ты побледнел. У тебя головокружение?
— Эт-то… Эт-то же катастрофа!!! Если они, особенно сэмпай, заметят меня…
— Ну, процентов девяносто девять, что убьют.
Я с воем схватился за голову.
— Всё в порядке, Садо Таро. Я как раз на этот случай приготовила хорошую вещь.
С этими словами Митиру-сэнсэй вытащила из-за камня…
— Женский парик?
— Да. И ещё — накладка на грудь.
Она надела мне парик, наклеила накладку и обмотала полотенцем, закрепив всё это.
— Так, готово.
— Митиру-сэнсэй… Это что…
— Переодевшись так, ты не будешь раскрыт как Садо Таро. Если до того как они выйдут из воды, удастся скрыться — твоя жизнь спасена.
— «Не будешь раскрыт»?.. Да как такое может быть! Обязательно раскроется!!!
— Если будешь всё время смотреть вниз — нормально. И я тебе подыграю.
— Под-ыграете?..
— Да. Изо всех сил тебя поддержу. Не волнуйся, — Митиру-сэнсэй уверенно кивнула. О-о, надёжно-то как.
— А? Какая?
— Ты ведь знаешь, что моё хобби — фотографировать милых девочек?
— Э… Ну, да.
— Особенно я люблю фотографировать Мио. Потому что она — первосортно милая. Готическая лолита, волшебница, сестра-монахиня… Я сделала много снимков Мио в разных обличьях. Но есть один кадр, который мне до сих пор не удаётся. — Тут Митиру-сэнсэй стала чуть серьёзной. — Это ню-фото Мио.
— Н-НЮ?!!
— Да. И сегодня я собираюсь сделать этот снимок. Для этого… нужна твоя помощь.
— Помощь?..
— Я много раз пыталась сделать ню-фото Мио, но её бдительность чрезвычайно высока, и все попытки проваливались. Чутьё у Мио — как у дикого зверя. Когда я пытаюсь нажать на спуск — Мио мгновенно это замечает. Поэтому — пока я отвлекаю внимание Мио, ты нажмёшь на спуск.
— Я-я?!!
— Да. Этой цифровой камерой с идеальной водозащитой, — сказала она и протянула мне камеру. — Полагаюсь на тебя, Садо Таро.
— Н-нет!!! Я отказываюсь!!!
Не колеблясь, ответил я. Делать ню-фото — это за гранью, это преступление.
— Вот как. Тогда… Придётся рассказать, что ты здесь.
— Ч-что?!! Вы… шантажируете?!!
— Да.
— А-ах ты, садистка… Ты с самого начала отправила меня в источник, чтобы использовать!
— Ну так что?
Я долго колебался, но был вынужден кивнуть. Жизнь дороже. Переговоры завершены. Эта женщина реально никудышняя… Больная просто…
— Что за «переговоры завершены»? — раздался голос. Рядом с нами уже стояла Исуруги-сэмпай.
— !!! — я чуть не заорал, но сжал рот обеими руками и кое-как сдержал крик. Если заору — всё, меня раскроют как Садо Таро. И казнят.
Перед нами стояли сэмпай и Юно. Обе в банных полотенцах. От одного их вида у меня колотилось сердце. Скрывает их тело лишь тонкое полотенце. Отражённый свет на белоснежной коже, линии тела, полные томности… Нет, температура тела резко подскакивает! Я поспешно потупился.
— Всё-таки намотали полотенца, — чуть слышно пробормотала Митиру-сэнсэй.
— А… А кто это? — спросила Юно, глядя на меня. Я вздрогнул.
— А, это студентка, приехавшая в храм на практику дзадзэн. Мы с ней просто разговорились. Кстати, зовут её Тароко, — бесстрастно ответила Митиру-сэнсэй.
Та-ТАРОКО?!! Да это же прямо моё имя!!! Ну придумала бы что-то другое-О-О!!!
Молчать было бы тоже странно, и я постарался поздороваться как можно более высоким голосом. Сэмпай и Юно пристально на меня уставились.
— Тароко… Хм, студентка, значит…
— Студентка, да…
Ч-что? Неужели меня вмиг раскрыли?
— Как и ожидалось от студентки… Большая…
— Да… Большая…
Обе уставились мне на грудь. На ту самую, непомерно увеличенную накладкой. Эта большая грудь явно завладела их вниманием. Особенно — Исуруги-сэмпай.
Пока они рассматривали мою грудь, Митиру-сэнсэй тихо приблизилась к ним.
— Мио, Арасико. Смотрите — там подозрительный мужчина в шлеме и голый.
— А?!! — удивлённо воскликнули они и обернулись в указанном направлении. И в тот же миг глаза Митиру-сэнсэй вспыхнули.
— А-А-А?!!
— КЬЯ-А-А-А?!!
Правой рукой она мгновенно содрала полотенце с сэмпай, левой — с Юно. Полностью, с головы до ног — аб-со-лют-НО ГОЛЫЕ!!! И бросила на меня взгляд, означающий: «Давай, Садо Таро!»
Ню не только сэмпай, но и Юно… Какая же подлость… Я так думал, но уже держал камеру… Я нажал спуск.
— А… В-ВСЁ РАВНО НЕЛЬЗЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Заорав, я с багровым лицом зашвырнул камеру куда-то в сторону. Нет, нельзя. Нельзя без разрешения. Ни за что.
— А?.. Б-Бутаро?!!
— Т-Таро?!! — донеслись ошеломлённые голоса сэмпай и Юно. Я весь застыл.
ПРОКЛЯТЬЕ!!! Меня только что раскрыли…
— П-п-п-почему Бутаро здесь?..
— И… И… этот наряд…
— А… Э-э-э… Это… Ха-а… Ха-а…
Плохо! Моё тело, почуявшее смертельную опасность, уже впало в возбуждение!
— Иными словами, всё обстоит так, — произнесла Митиру-сэнсэй, глядя куда-то вдаль. — Садо Таро во что бы то ни стало захотелось увидеть Мио и Арасико обнажёнными, и он, нарочно переодевшись женщиной, проник в женскую купальню. Какая чудовищная похоть. Меня охватывает ужас перед этой запредельной, извращённой сексуальностью.
— ЧТО-О-О-О?!! — глаза Митиру-сэнсэй говорили сами за себя: «Предателя — смерти».
— Вот, значит, как… Хм-м-м…
— Таро… Это уже слишком…
Обе покрылись аурой гнева. О-О-О-О-О!.. Ха-а… Ха-а…
— П-подождите… И-И-И-И-И-И-И-И!!!
И источник окрасился кровью.
Выбравшись из источника и вернувшись в сюкубо, мы вчетвером поужинали. Пока ели, я объяснил сэмпай и Юно насчёт инцидента в источнике: это, мол, недопонимание, козни Митиру-сэнсэй. То ли благодаря повседневному поведению, то ли чему ещё — в итоге Исуруги-сэмпай и Юно мне поверили, и я вздохнул с облегчением. Хотя факта, что меня всё равно изрядно отмутузили, это не отменяло.
После ужина объявили свободное время. Я, всё это дрожавший, что и после ужина продолжится лечение мазохизма, услышав «свободное время», здорово расслабился. Мы вчетвером резались в УНО, играли в карты, болтали о том о сём. Когда игры утихли и наступило спокойное затишье —
— Слушай, Таро… — обратилась ко мне Юно.
— А?.. М-м… Если хочешь… — она замялась. — Может… Не хочешь немного вдвоём прогуляться?..
— Прогуляться?
— Ага.
— Да… Ну хорошо, пойдём.
Когда я согласился, Юно радостно закивала.
Мы вышли из сюкубо и направились по храмовой территории. Ночь для марта была тёплой. Мы были одеты по-домашнему, накинув сверху только толстовки, но холода почти не чувствовалось. Мы шли бок о бок, медленным шагом обходя окрестности.
— Ах… Таро, смотри. Звёзды такие красивые!
— А? Ого, и правда.
Мы замерли, подняв головы к небу. Бесчисленные звёзды покрывали ночное небо. Может, избитое сравнение — но будто рассыпали шкатулку с драгоценностями.
— Это потому, что мы в горах, — звёзды так хорошо видны.
— Да, точно.
— Ах!!!
— О-О-О!!!
Только что пронеслась падающая звезда. Юно радостно воскликнула:
— Я, кажется, впервые в жизни увидела падающую звезду.
— Честно говоря, я тоже.
На одно лишь мгновение — осколок света скользнул по ночному небу. Это зрелище отозвалось в моём сердце лёгким трепетом.
— Говорят, если трижды загадать желание, пока падает звезда, оно исполнится…
— Но, как все и говорят, это абсолютно невозможно.
— Ага.
— Ах… Хотя, если слова короткие, может, и успеть. Например: «деньги-деньги-деньги».
— Какое-то неромантичное желание, — Юно засмеялась.
— А ты бы что загадала?
— Я? Я бы… — она чуть засмущалась. — Чтобы мы с Таро стали парой… — и тут же лицо её вспыхнуло огнём. — О-ой, что это я такое говорю…
— Юно… — она, красная как маков цвет, с улыбкой «эхе-хе», была… действительно очень мила. Настолько, что я чуть рефлекторно не выпалил тот самый «ответ». Я сам испугался собственных слов, готовых сорваться с языка. Что… что я сейчас собирался сказать?..
— Слушай, Таро…
— А?!
— Что с тобой? Ты чего так испугался?
— Н-нет… — я потряс головой.
— Таро, ты сегодня до самого заката проходил лечение мазохизма?
— Ага… — в памяти всплыли картины, которые и вспоминать не хотелось. Я вздохнул. — Честно говоря, сам удивляюсь, что жив остался. Реально.
— Тяжело пришлось. И от лечения был эффект?
— Да не-а, ничуть, — я криво усмехнулся.
— А ты с Митиру-сэнсэй что делала?
— М? Ну… убирали территорию храма, помогали, потом готовили ужин… А ещё
— ходили в зал для медитаций, занимались дзадзэн.
— Дзадзэн?
— Да. Я тоже хотела потренировать дух. Чтобы преодолеть андрофобию.
— Вот как… дзадзэн… — значит, они пришли там после нас с сэмпай.
— Да. Больше двух часов, наверное, сидела.
— Ого. Это круто.
— И вот…
— М?
— Э… Э-э…
— Что? — я заглянул в её лицо. Юно чуть замялась и посмотрела на меня снизу вверх.
— Я… я старалась, тренировала дух… Чтобы побороть страх мужчин…
— Ага.
— Поэтому… я сейчас проверю… получилось ли?..
С этими словами — Юно вдруг упала мне на грудь.— !!! — я обнял её, поддерживая. Это было рефлекторное движение. Мягкое тело. Запах шампуня от волос. Такой приятное ощущение, что хотелось бы так и стоять, обнимая её… Я чуть сильнее сжал руки.
— Юно…
Она мягко отстранилась от меня и с пылающим лицом —
— ВСЁ РАВНО ЕЩЁ СТРА-А-А-А-А-ШНО-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— СО-БА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
…снизошла до сокрушительного апперкота. Моё тело закрутило волчком и зашвырнуло высоко в небо. ДЗЯ-А-А-А — я тяжко рухнул на землю.
— АХ!!! П-прости меня!!! Я опять…
— Э-ФО-О-О-О!!! Э-ФО-О-О!!! КАК ПРИЯ-Я-ЯТНО-О-О-О!!!
— П-правда, прости… — с виноватым лицом сказала Юно, глядя на меня, корчившегося на земле в экстазе.
Когда мы вернулись в сюкубо, на татами были расстелены футоны. Четыре штуки. Я молча уставился на них. Ах да… Я же сегодня сплю в этой комнате. В комнате с тремя девушками.
— Садо Таро? Чего застыл? — обратилась ко мне Митиру-сэнсэй. Я оглядел её.
— Э-э… Вы всегда в этом спите?
— Да. А что, есть претензии?
— Да нет, никаких…
Митиру-сэнсэй была в белоснежном неглиже. И в ночном чепце. Это было нечто, прямо противоположное её обычному имиджу. Мы с сэмпай и Юно были в тренировочных костюмах и джерси — такая домашняя одежда-пижама. Поэтому Митиру-сэнсэй одна резко выделялась. Она перед сном ещё и переоделась из дневной одежды в ночную.
— Ну что, давайте спать! — сказала сэмпай.
Мы улеглись. Поскольку сэмпай по-детски заявила, что в полной темноте не уснуть, свет не выключили совсем, а оставили ночник.
Прошло часа два после того, как все улеглись. Я абсолютно не мог уснуть и застыл в футоне. Со всех сторон — тихое, ровное дыхание. Сэмпай и Митиру-сэнсэй отрубились мгновенно, а Юно, поначалу явно нервничавшая, вскоре тоже засопела. Не спал только я. Почему они все спокойно спят? Это со мной что-то не так? Я слишком нервный?
— У-ну-ну…
И ещё — это расположение футонов… Все четыре расстелены в ряд: Юно, я, Исуруги-сэмпай, Митиру-сэнсэй. Почему в такой просторной комнате мы лежим в линию?! И почему футоны почти вплотную друг к другу?! Меня-то должны были положить с краю, почему я посредине?! Это заговор с целью лишить меня сна? Я уже начал подозревать, что и это — часть какого-то лечения мазохизма.
Я в очередной раз перевернулся. Чуть приоткрыл глаза — рядом была Исуруги-сэмпай. Она издала сонный стон «Фу-ня-а-а» и легко повернулась ко мне лицом. — БХ-Х-Х!!! — я чуть не подпрыгнул. Она же спит, а у меня сердце забилось! Плохо. Я поспешно отвернулся в другую сторону. Там была Юно. «С-с-с… С-с-с…» Она обнимала подушку, как дакимакуру, и счастливо спала. Время от времени её губы шевелились. — ГХ-Х-Х-Х!!! — она так удивительно мило спала. Плохо. — Не могу, — прошептал я в изнеможении. — Не уснуть мне…
Прошёл ещё час. Я, наконец, начал понемногу проваливаться в дрёму. И тут Исуруги-сэмпай, должно быть, спавшая рядом, медленно приподнялась.
— Пить… — пробормотала она сонным голосом и встала. Пошла к двери. Видимо, к маленькому холодильнику в комнате. Там были бутылки с соком и прочее. Хлопнула дверца холодильника. Закрылась. Через некоторое время — шаги возвращающейся сэмпай. Но —
— Фу-ни…
Сэмпай не легла в свой футон… Она залезла в МОЙ футон.
Н-НГВА-У-У-У-ИЛ?!! БЕ-БО-БО-РУ-РУ-РУ?!! ФУ-ВА-Т-НА-А-А?!! От такого потрясения я на мгновение забыл все языки. Что происходит?..
— С-сэмпай… — прошептал я. Но в ответ — только мерное «с-с-с». Кажется, сэмпай спросонья перепутала футоны. К-как же так… Что же мне делать… Сэмпай лежала лицом ко мне, свернувшись, руки сложены перед грудью. В такт спокойному дыханию её изящные плечи плавно поднимались и опускались. Длинные волосы, пахнущие чем-то приятным. Длинные ресницы, опущенные с тихой кротостью. Полураскрытые нежные губки. Ого… Всё-таки сэмпай безумно мила — АХ ТЫ Ж!!! О ЧЁМ Я ЗАСМОТРЕЛСЯ!!! НЕ ДО ЭТОГО СЕЙЧАС, ИДИОТ!!! Надо её как-то вернуть в её футон… Я робко протянул руку и чуть толкнул её плечо. Думал — она перевернётся туда, в свой футон. Но так легко не вышло. Наоборот —
— М-м-м… — сэмпай зашевелилась и придвинулась ещё чуть ближе ко мне.
НГВА-А-А-А… Ситуация стала ещё хуже… Прямо передо мной — маленькое лицо Исуруги-сэмпай. На расстоянии, когда носы почти соприкасаются. Тук-тук-тук-тук-тук — сердце забилось с немыслимой скоростью. Я уже боялся, что этот стук разбудит её. Ах, это реально плохо… Меня сковало смесью напряжения, паники и всех прочих чувств. Ладно. Попробую ещё раз. Чуть посильнее… Я потянулся правой рукой, чтобы коснуться её левого плеча. Но в этот миг сэмпай, чьё плечо было чуть наклонено вперёд, слегка шевельнулась. И в результате —
— !!! — моя правая рука коснулась груди Исуруги-сэмпай. Фу-ня… невероятно мягкое ощущение.
— ФУ-НЯ!!! — то ли от чудовищного смятения, то ли ещё от чего, я вслух произнёс это «фу-ня». В панике отдёрнул руку. Но —
— М-м?.. — то ли от прикосновения, то ли от моего голоса…
То ли от прикосновения к груди, то ли от моего голоса — прямо передо мной веки Исуруги-сэмпай медленно раскрылись. Мы встретились взглядами — просто идеально. Её сонные глаза чуть расширились.
Ударит. Вернее — убьёт.
— Бутаро, — прошептала она каким-то по-детски невнятным голосом. — Это… сон?..
Похоже, сэмпай ещё немного в полусне.
— Бутаро… — ещё тише, почти угасая, произнесла она и уронила голову мне на грудь.
— А? — Исуруги-сэмпай прижалась лбом к моей груди. И так замерла. Может, снова уснула? Это просто невероятная удача. Я спасён.
Или я так думал.
— А НУ!!! — резкий голос сэмпай. — ЭТО НЕ СОН, ЧЁРТ ПОБЕРИ-И-И-И-И!!!
— У-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Сэмпай вскинула голову, и я отпрянул. Она тут же вскочила на ноги:
— Б-БУТАРО!!! Т-ты… Т-ты какого чёрта забрался в мой футон?!! А-А-А-Ах ты, извращенец похотливый!!!
— Х-ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Ноги сэмпай обрушились на меня непрерывной серией. А-А-А-А-А, как приятно-приятно-приятно-приятно-ПРИЯТНО-О-О-О-О-О!!!
В комнате зажёгся свет.
— Мио? Что случилось? — Митиру-сэнсэй и Юно тоже проснулись и с изумлёнными лицами смотрели на нас. Сэмпай с перекошенным от ярости лицом указала на меня:
— Э-этот извращенец залез в мой футон!!! Это просто немыслимо — такого мерзкого извращенца надо СДАТЬ В ПОЛИЦИЮ!!!
— ЭТ-ТО НЕДОРАЗУМЕНИЕ!!! — только заявления в полицию мне и не хватало. Я приподнялся и заорал во весь голос: — Это ВЫ, сэмпай, залезли в МОЙ футон!!!
— ЧТО-О-О?!!
— Вы же вставали, чтобы попить! И спросонья перепутали футоны!
— А?.. — сэмпай ошеломлённо замерла, а потом осмотрелась. Она стояла на моём футоне. Я тоже сидел на нём же. Кто прав — было очевидно.
— Э-э, ну… — Исуруги-сэмпай поскребла в затылке. — Раз спросонья — тогда ничего не попишешь. Ну да, ничего.
— Эм… А меня вы, сэмпай, жестоко избили, и мне чертовски больно.
— Ну да, ничего не попишешь.
Вот же человек, честное слово…
— Мио-сан, — это сказала Юно. С серьёзным лицом она посмотрела на Исуруги-сэмпай. — А вы правда… были спросонья?
— А? — сэмпай изумлённо уставилась на неё. — Что значит «правда»?
— Может, вы вовсе не спросонья, а притворились и нарочно залезли в футон к Таро?
— Ч-что?!.. — сэмпай на миг лишилась дара речи. — Арасико, что ты несёшь?!! С какой стати мне…
— Вы, Мио-сан, не можете быть честной… Не умеете быть честной… Вот и…
— Я не понимаю!!! Что же ты хочешь сказать?!! Что я пыталась соблазнить Бутаро?!! Даже если это ты, Арасико, — за такие слова я реально разозлюсь!!!
Сэмпай метала в Юно взгляд, полный подлинной, неподдельной ярости.
— Но ведь… — начала Юно.
— Никаких «но ведь»!!! — сэмпай, сжигая её взглядом, стояла вплотную. Юно, не отступая ни на шаг, отвечала тем же. Скрестились взгляды. Воздух в комнате накалился. Я же был в таком смятении, что даже не понимал, о чём они говорят.
— Хватит. Успокойтесь обе, — между ними встала Митиру-сэнсэй. Как всегда, бесстрастная, но в этот раз от неё веяло какой-то особенной серьёзностью. Услышав это, обе как будто очнулись. Смущённо отвели взгляды. Ни одна не сказала ни слова. И в этой странной, тяжёлой атмосфере мы разошлись по своим футонам.
На следующий день, позавтракав, мы, как и договаривались, принялись за уборку и прочие послушания. Нам с Юно поручили мести двор. Юно с метлой в руках выглядела очень подавленной.
— Юно. Ты что, переживаешь из-за вчерашнего?
— Ага, — ответила она и потупилась. — Зачем я такое сказала? Наверное, спросонья была, вот и загналась… — она вздохнула. — Мио-сан, конечно, разозлилась. Я от одной мысли о себе — умираю.
— Ты с утра с сэмпай говорила?
— Нет, — покачала головой и снова вздохнула. Дело серьёзное.
— Если тебя так это гнетёт — пойди и просто извинись. Сэмпай по характеру не станет долго таить зла, сразу простит.
— Да… Наверное, так и надо… — прошептала Юно. — Ладно. Как Таро говорит — я виновата, пойду извинюсь.
— Отлично. Так и сделай. — Я широко улыбнулся. — Я тут закончу, а ты иди прямо сейчас.
— Спасибо… Тогда пойду, — уже собираясь пойти к сэмпай, Юно вдруг остановилась. К нам быстрым шагом приближалась какая-то фигура.
— Митиру-сэнсэй? — она остановилась перед нами и сказала: — У меня к вам небольшая просьба.
— Просьба? Что случилось?
— Понимаете… — Митиру-сэнсэй бросила взгляд в сторону гор за храмом. — Мио сказала, что ей неловко встретиться лицом к лицу с Арасико после вчерашней ссоры, и сбежала в горы позади храма. Где-то час назад.
— Что?.. — сбежала, потому что неловко? Это же детский сад…
— Мобильник, кажется, выключен, связи нет. Мио есть Мио, с ней, думаю, всё в порядке… но на всякий случай я решила пойти поискать её. Вы не поможете?
— Мио-сан… — с серьёзным лицом сказала Юно. — П-поняла. Идёмте искать немедленно.
— Мио-са-А-А-АН!!!
— ИСУРУГИ-СЭМПА-А-А-АЙ!!!
— Ми-О-О-О!!!
Мы шли по горной тропе за храмом. Пройдя немного, наткнулись на развилку.
— М-м… Дорога расходится надвое, — сказала Митиру-сэнсэй. — Здесь разделимся. Я пойду по левой, вы — по правой.
Она двинулась влево. Мы с Юно — вправо. Тропа шла полого вверх. Вокруг густо разрослись деревья, их ветви и листва закрывали солнечный свет, отчего вокруг царил полумрак.
— МИО-СА-А-АН!!! ЕСЛИ ТЫ ЗДЕСЬ — ОТКЛИКНИ-И-ИСЬ!!! — кричала Юно, сложив руки рупором. А потом чуть слышно прошептала: — Мио-сан… С ней всё хорошо? Она не поранилась?..
— Всё нормально. Это же Исуруги-сэмпай.
— Но… — у неё было такое лицо, будто она вот-вот заплачет. — А вдруг с ней что-то случилось?.. И всё из-за того, что я такое сказала…
— С-слишком переживаешь. Точно, скоро найдём. — Хотя меня и самого начал охватывать лёгкий холодок. Может, заразился от неё? Юно обернулась ко мне и натянуто улыбнулась: — Да, точно. Скоро найдём… — слова её оборвались неестественно.
— Юно?
— Что такое?
Сначала она замерла с обалдевшим лицом. Потом побледнела. Дрожащим пальцем она указала куда-то мне за спину:
— Т-Т-Т-Таро… Т-там…
— Что? Сэмпай?
Я обернулся. И застыл.
Метрах в десяти от нас стоял зверь. Чёрный, мохнатый. Ростом почти с взрослого мужчину. Крепкое тело, покрытое чёрной шерстью. Маленькие глаза. Из пасти торчали клыки. И пять загнутых когтей — как холодное оружие.
Э-э-э… Это же…
— М-медведь? — Это что, медведь?! Серьёзно?! Но в это время года они же в спячке… Хотя уже март, может, уже и проснулись… Но… Э-Э-Э-Э-Э-Э…
Маленькие медвежьи глазки уставились на нас. Зверь приподнялся на задних лапах и издал гортанный, утробный, чудовищный рёв: «ГУ-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!» — От этого рыка у меня всё внутри завибрировало. Я мгновенно очнулся и заорал на Юно:
— Ю-Ю-Ю-ЮНО!!! БЕГИ-И-И-И!!!
— Т-Таро… Это… Медведь…
— ДА!!! МЕДВЕДЬ!!! БЕГИ-И-И-И-И!!!
— Ах… Д-да!!!
Юно развернулась и рванула на полной скорости. Я побежал за ней. И тут меня осенило: кажется, я где-то слышал, что медведи преследуют тех, кто показывает им спину. Я на бегу оглянулся — медведь с чудовищной скоростью нёсся за нами.
— ГЬЯ-А-А-А-А-А!!! Ч-ЧЁРТ-Т-Т-Т-Т!!!
Останавливаться поздно. Остаётся только бежать. Бежать и всё.
— Кхэ-э, кхэ-э, кхэ-э…
— Ха-а, ха-а, ха-а…
Мы взбегали по пологому склону. Совершенно забыв о дороге, мы неслись через лес, петляя меж стволов. Впереди мелькала спина Юно. Я мог бы обогнать её и бежать первым, но остаток разума кричал, что это непозволительно. Взять её за руку? Но у неё же андрофобия — нельзя.
Медведь не отставал и не приближался. Видимо, скорости были равны. Мне казалось, что он медленноват для медведя, но я не эксперт по медвежьему бегу — может, это нормально. Или он ещё не отошёл от спячки и ослаб.
Внезапно сверху хлынул солнечный свет. Лес кончился, мы выбежали на открытое место. И тут — Юно, бежавшая впереди, резко остановилась.
— Юно, что…
Договорить я не успел. Впереди был обрыв. Глубоко внизу, метрах в десяти, шумела горная река. Спрыгнуть — может, и не убьёшься, но точно не отделаешься лёгкими ушибами.
— У… У-У-У… — мы с Юно невольно попятились от края.
— Т-Таро… — она смотрела на меня полными страха глазами. Спереди — пропасть. Сзади — медведь. Безвыходное положение. Что делать?..
— Ч-чёрт!!! — я развернулся и бросился на медведя.
— У-У-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— Т-ТАРО?!!
Да, я и сам понимал, что это чистое безрассудство. Но стоять на месте — всё равно что ждать худшего исхода. Может, если я рвану в атаку и удивлю его, медведь сам испугается и убежит?.. Такая вот сладкая надежда. Я всем телом влетел в медведя. Но он даже не шелохнулся. Я оказался будто в его объятиях. Побледнев, я вдруг почувствовал, как меня поднимают. И со всей силы швырнули.
— ФУ-ГЬЯ-А-А-А-А?!!
Моё тело покатилось по земле рядом с Юно и плюхнулось лицом вниз у самого обрыва. Дикая боль разлилась по телу.
— Таро, ты как?!
— Б-больно… А?.. — морщась, я приподнялся. И тут внутри меня произошло что-то невероятное. Моё тело… почему-то… наполнилось наслаждением.
— П-почему?.. Ха-а… Ха-а… — я тяжело задышал. Не от страха или усталости. От охватившего всё тело блаженства. «Ох-ху, ничего не понимаю, но как же клёво-О-О-О!!!» Я остолбенело уставился на медведя. И тут заметил. Зверь стоял на задних лапах, вздыбив передние. И в его паху… отсутствовал мужской символ. То есть… это была САМКА.
— Н-неужели… — прошептал я в шоке. — Эт-тот медведь — самка… и поэтому… я испытал наслаждение?!! — от самки медведя — садистское обращение — и моё тело возбудилось…
— Н-НЕ МОЖЕ БЫ-Ы-Ы-Ы-ЫТЬ!!!
Я заорал, схватившись за голову. Это моё извращённое М-тело, оказывается, реагирует не только на людей, но и на животных!!! Какая же это прискорбная, гипер-продвинутая спецификация!!! Для меня это был такой шок, что я не мог встать. И тут — земля подо мной угрожающе задрожала. Край обрыва осыпался, и земля ушла вниз, в реку.
— ЧТО-О-О-О?!! — моё тело утянуло вместе с землёй. Невесомая, нестабильная невесомость. Я в ужасе зажмурился. Моё тело понеслось вниз к реке — но не упало.
— А?
Я в изумлении открыл глаза. Юно… отчаянно вытянула обе руки и схватила мою правую руку. Она припала грудью к обрыву и изо всех сил держала меня, повисшего над пропастью.
— Юно… ты…
Я потерял дар речи. У неё же андрофобия! Она не может касаться мужчин. А сейчас она сама, добровольно, схватила меня. Я — мужчина. Её страх никуда не делся. Она вся дрожала, лицо было покрыто крупными каплями пота, зубы крепко стиснуты, дыхание вырывалось хриплое, неестественно частое. С перекошенным, малиново-красным лицом, заливаясь слезами — она НЕ ОТПУСКАЛА мою правую руку.
— ЮНО, ХВАТИТ!!! — рефлекторно заорал я. — Там внизу река!!! Если упаду — не умру!!! Отпусти уже!!!
Но она не отпускала. Только яростно мотала головой. Бун-бун, бун-бун. Разбрасывая брызги пота и слёз, как упрямый ребёнок — мотала головой. Тут её тело скользнуло вперёд. С её весом и силой рук ей ни за что не вытянуть меня. Наоборот — так мы упадём вместе…
— Почему… Почему ты так…
— П-П-П-П… П-потому… что… — внутри неё, должно быть, бушевал ураган ужаса, у неё не должно было оставаться никакого запаса… но она вдруг с озорной улыбкой сказала: — П-потому… Я ещё… не услышала… ответа от Таро…
— !!! — когда я увидел эту улыбку — забрызганную потом и слезами, далеко не самую красивую, — всё, что смутно клубилось в моей груди, вдруг обрело единую, чёткую форму.
— Ответ… Я дам тебе ответ сейчас… — будто выплёвывая эту обретшую форму эмоцию наружу, я произнёс: — Я люблю тебя, Юно.
Её глаза широко распахнулись.
— Я люблю тебя. Юно.
— Я счастлива. Так… счастлива… — из её глаз полились слёзы — совсем другие, чем до этого. — Человеку, которого я люблю… Самому любимому на свете… я передала свои чувства… И… он принял их… И сказал, что любит меня… Мне… так невероятно, так невообразимо счастливо… Я даже не знала, что на свете бывает такое счастье… Думаю — как хорошо, что я родилась… Я счастлива, что встретила тебя…
Юно посмотрела мне в лицо и сказала:
— Спасибо тебе, Таро…
Тут силы, видимо, покинули её. Её тело поехало вперёд. Мы падаем. Но даже сейчас она не отпускала мою правую руку. Мы падали вместе…
— Э?..
— А?.. — мы с Юно обалдело выдохнули. Совершенно ничего не понятно. Бред какой-то. Необъяснимо. Но факт оставался фактом: медведь… СПАС НАС. Левой лапой он поддерживал спину Юно, а вытянутой правой схватил меня за руку и каким-то чудом удержал нас обоих на краю. А потом одним рывком вытянул нас на обрыв. Невероятная сила.
Мы с Юно обалдело смотрели на медведя. Мозг отказывал, всё было белым. А медведь, на мгновение замешкавшись, вдруг бросился наутёк быстрее зайца. Я смотрел на его удаляющийся зад. И тут меня осенило.
Оставив обессилевшую, неспособную пока двигаться Юно на месте, я пошёл в лес. Сказал ей, что пойду за Митиру-сэнсэй, но на самом деле — преследовал убежавшего медведя. Среди редких деревьев, на ровном месте — там, привалившись спиной к камню, сидел медведь. Я медленно приближался. Медведь вскинул голову и, заметив меня, хотел бежать.
— ПОДОЖДИТЕ!!!
Я крикнул убегающему медведю:
— Подождите… Сэмпай!!!
Медведь замер.
— Я уже догадался… Исуруги-сэмпай…
Медведь выпрямился и повернулся ко мне. Обеими лапами схватился за голову. И с лёгким «пон» голова медведя слетела. Под ней было лицо Исуруги-сэмпай. Всё в поту.
— Как ты догадался?
— Когда медведь швырнул меня, мне стало приятно. Сначала я подумал — потому что это самка. Но, остыв, понял — такого не может быть. Тогда почему я испытал М-возбуждение? Потому что на самом деле это была не самка зверя, а женщина не из моей семьи.
Я криво усмехнулся:
— Ну, это было ясно и без моих заморочек. Медведи не спасают людей, которые чуть не сорвались с обрыва.
Спасти нас своими мохнатыми лапищами могла только одна женщина в мире — Исуруги-сэмпай.
— Да уж, спасать вас в этой мохнатой звериной шкуре было очень непросто.
— Сэмпай… зачем вы это сделали?
— Ты же знаешь теорию подвесного моста? — прошептала она. Теория подвесного моста — это когда сердцебиение от качающегося моста переходит в сердцебиение от любви?.. — Когда я читала книги по психологии для лечения твоего мазохизма, наткнулась на это… И подумала: а нельзя ли с помощью этой теории развить отношения между Бутаро и Арасико?..
Оказывается, у этого лагеря был двойной замысел. Первый — вылечить мой мазохизм. Второй — с помощью «теории подвесного моста» сблизить меня с Юно. Если в первый день станет ясно, что мазохизм не лечится, то во второй день решено было опробовать эту теорию.
— Я думала: что заставит их сердца биться чаще? И осенило: если в горах за ними погонится медведь — сердце точно будет колотиться бешено.
Да уж, колотилось… Так, что чуть не разорвалось.
— Я попросила Митиру-нээ сделать этот искусный медвежий костюм. В голове был встроен модифицированный войс-ченджер — мой голос превращался в звериный рык. А вчерашнюю ссору мы использовали, чтобы заманить вас в горы. Митиру-нээ помогла.
Значит, Митиру-сэнсэй была в сговоре…
— Я хотела в хороший момент сбежать и оставить вас наедине… но не ожидала, что ты так нападёшь. Рефлекторно швырнула тебя… Ты чуть не упал в обрыв… В тот момент у меня реально всё в голове помутилось, я на какое-то время застыла… — у сэмпай слегка дрожали плечи. Она явно искренне сожалела. У меня было много претензий… но, глядя на неё, я ничего не смог сказать.
— Это всё неважно, — сэмпай подошла и заглянула мне прямо в лицо. — Скажи мне: то, что ты сказал Арасико… Это правда?
— А? — то, что я сказал Юно… Что я люблю её…
— Эт-то… Ну…
— Говори чётко. Это правда? — она смотрела на меня с невероятно серьёзным лицом. Я выпрямился и ответил:
— Да. Я люблю Юно. — Да, возможно, половина была порывом момента. Но те слова, что я нашёл в себе в тот миг, — были чистейшей правдой.
— Вот как… — сэмпай прошептала и потупилась. — Значит, план удался… Хорошо. Правда, хорошо…
— Сэмпай? — я не мог видеть её лица. И тут —
— Фу… Фу-ГА-А-А-А-А?!!
Внезапно всё перед глазами стало чёрным. Я не сразу понял, что случилось, — ах да. Сэмпай надела мне на голову медвежью голову. Наверное, задом наперёд, потому что я ничего не видел.
— Береги Арасико, — прошептала она.
— А?
— Береги Арасико. И обязательно сделай её счастливой. И не только её — ты тоже должен быть счастлив. Будьте счастливы вместе. Счастливее всех на свете. Иначе… я тебе не прощу…
Может, из-за того, что голова была в этой звериной башке, голос сэмпай звучал как-то иначе. Тонкий, дрожащий, будто она плачет…
— И ещё… — и тут она, стоявшая вплотную, сделала ко мне полшага, и я ощутил через мех на затылке, там, где у меня рот, лёгкое, почти невесомое прикосновение… наверное.
— Исуруги-сэмпай?..
Но её тепло уже отодвинулось. Когда я стянул с головы медвежью шкуру, сэмпай уже не было.
Мы спускались с горы вдвоём с Юно. Когда мы нашли уже спустившуюся к храму сэмпай, Юно с плачем бросилась ей на шею. Сэмпай с необыкновенно ласковым лицом погладила голову Юно. Примирение свершилось мгновенно.
В полдень устроили барбекю на территории храма. Видимо, так и задумывалось — Митиру-сэнсэй привезла всё необходимое. Под синим небом, попивая сок из банок, мы ели мясо и овощи на шампурах. Безумно вкусно. И безумно весело. Я, Юно, Митиру-сэнсэй, Исуруги-сэмпай — все были счастливы. Сэмпай веселилась, кажется, даже больше обычного.
Прибрав после барбекю и поблагодарив настоятеля и монахов, мы сели в минивэн Митиру-сэнсэй и покинули храм.
— Фу-у-ух… — выдохнул я. Это был очень утомительный лагерь. Меня жутко мучили. Но… — Как ни крути, в чём-то было даже весело… — осознать это — значит, я прожжённый мазохист до мозга костей.
Вскоре машина подъехала к станции Сакурамори. Здесь мы должны были разойтись. Мы вышли.
— Итак… — сэмпай посмотрела на нас, стоящих рядом. — Таро. Арасико. У меня для вас кое-что есть.
— А? — мы переглянулись. Что она хочет сказать? Понятия не имели.
Сэмпай на миг прикрыла глаза, а затем подняла голову и сказала:
— Вы уволены.
…Уволены? Что она имеет в виду? Мы в недоумении. Исуруги-сэмпай с серьёзным лицом объявила:
— Вы оба… Уходите из Второго Волонтёрского Клуба.