Сюрприз-свидание с секретом
Я, Садо Таро, открыл дверь в клубную комнату Второго Волонтёрского Клуба. Внутри, как и ожидалось, находилась сверхъестественной красоты девушка — глава клуба, Исуруги Мио-сэмпай. И она… зачем-то была в гимнастической форме. Верх — футболка с коротким рукавом, низ — спортивные шорты-«блумы».
— Эй, Бутаро!!! — её бледно-розовые губы разомкнулись, исторгнув пронзительный голос. — Ради тебя, безнадёжная ты свинья, я, великая Мио-сама, придумала потрясающий метод лечения твоего мазохизма!!! Благодари!!!
Сэмпай горделиво выпятила скромную грудь. А-а-а, она опять изобрела какой-то дикий, невообразимый способ… Я состроил кислую мину. Сэмпай же, глядя на меня, выкрикнула:
— Этот метод — СУМО!!!
— С-сумо?..
— Да!!! — она победоносно улыбнулась. — И какое отношение сумо имеет к лечению мазохизма?.. — метод был ещё более бессмысленным, чем обычно.
Сэмпай с уверенным лицом заявила:
— Сумо изначально было священным ритуалом, посвящённым богам! А борцы сумо — особыми существами, обладавшими божественной силой! Говорили, что, топая ногами, они изгоняют скверну и злых духов, приносят земле богатый урожай и защищают от болезней и бед!!!
— Э-э-э…
— Иными словами, борец сумо — это священное воплощение божества!!! — договорив, она ткнула в меня пальцем. — Поэтому!!! Ты станешь борцом сумо и будешь бороться!!!
— Что?
— Борец сумо изгоняет скверну и злых духов! Если ты станешь таким священным существом — вся твоя чудовищная скверна, то есть М-сущность, естественным образом очистится!!! Посему… — сэмпай посмотрела на меня серьёзным взглядом. — Бутаро. Немедленно раздевайся догола.
— БЭ-БЭ-БЭ-БЭ?!! Д-ДОГОЛА?!! — п-почему догола… Да ещё немедленно… Такой позор… Ха-а… Ха-а…
— Г-голый… Совершенно голый… В чём мать родила… Значит, моё грязное, мерзкое тело будет прямо у всех на глазах… Прекрасная Мио-сама будет на него в упор смотреть… С презрением… Ха-а… Ха-а…
— Ты чего это кайфуешь, ах ты, дерьмовый поросёночек?!!
— ГО-МО-ПА-ФИ-И-И-И?!!
В меня со всего размаху прилетела откуда-то взявшаяся бумажная бита-«харисэн». ДА-А-А, БЛАГОДАРЮ ЗА ЭКСТА-А-АЗ!!! МЕРСИ-И-И!!!
— Раздевайся и надевай ЭТОТ пояс-«маваси»!!!
Сэмпай подняла чёрный маваси. Ах, ну да, маваси… Кстати, почему на этом маваси белыми буквами написано «М-Ёкодзуна»?.. Ну да, абсолютно неважно…
В общем, я забился в угол комнаты и, таясь, разделся и надел маваси.
— У-у-у… Холодно…
— Так!!! Теперь, чтобы стать борцом, будем бороться!!!
Бороться?.. На полу уже была нарисована круглая линия. Может, это дохё? Исуруги-сэмпай встала в центр круга.
— Бутаро!!! Сражайся со мной!!!
— С-сражаться?..
— Да!!! Я — божество!!! Если ты сможешь победить меня, божество, в сумо — это будет достойным доказательством того, что ты стал борцом уровня бога!!! Поэтому — старайся изо всех сил, чтобы победить меня!!!
Исуруги-сэмпай объявляла себя божеством. Не знаю, серьёзно ли она, но это звучало слегка того. Сэмпай топала на дохё — «сико», с весьма решительным видом. Возражать — только хуже будет. Я тоже нехотя потопал. Очень лениво.
— Теперь разбросаем соль… — пробормотав, сэмпай схватила правой рукой соль, насыпанную за кругом, и… со всей силы швырнула мне в лицо.
— У-РЬЯ-А-А-А-А-А-А!!!
— ГО-БО-ПА-А-А-А-А-А-А-А-А?!! Соль, как заряд картечи, в глаза-А-А-А-А-А-А!!! — Выжжет!!! Соль выжжет глаза-А-А-А!!! ЙЕ-Е-ЕЙ!!!
— С-СЭМПАЙ!!! — заорал я. — ЗАЧЕМ ВЫ ШВЫРЯЕТЕ СОЛЬ МНЕ В ЛИЦО?!! СОЛЬЮ ПОСЫПАЮТ ДОХЁ-О-О-О!!!
Я кричал, но от остаточного экстаза расплывался в жуткой улыбочке. Сэмпай удивлённо заморгала:
— А? Разве эта соль — не для упреждающей атаки по сопернику?
— ВОВСЕ НЕТ!!!
Ну что за человек…
Мы снова встали друг напротив друга. Оба упёрлись кулаками в пол — боевая стойка. Чёрт, мне реально надо бороться с сэмпай?..
— Ну, ха-ккэ-ё-о-о-ой… НОКОТТА!!!
Произнеся это, сэмпай с дикой скоростью врезалась в меня.
— Н-НГВО-О-О-О-О?!!
Я кое-как всем телом принял её пулей влетевшую в меня фигурку.
— Ч-чёрт… — меня разом прижало к краю. Такая маленькая — и такая сила.
Мы сцепились с сэмпай в клинч «гаппури-ёцу».
— У-У-У-У-У…
— У-НУ-НУ-НУ-НУ-НУ…
И тут до меня дошло. Состояние «гаппури-ёцу». То есть… мы, считай, почти обнимаемся…
— А… У… О-Э-О…
Моё лицо разом залилось краской. К тому же я почти голый. И я чувствую всей кожей напрямую — неожиданно мягкое, вернее, слишком мягкое и от этого хлопотное тело сэмпай, ну такое…
Сэмпай, чьё лицо было уткнуто мне в грудь, с недоумением подняла голову.
— Ты чего, Бутаро? Вдруг покраснел, и тело затвердело… Ах… — тут и она, видимо, осознала. В каком мы сейчас положении.
Лицо сэмпай вмиг залилось краской. Её маленькие губки задрожали, и она забормотала что-то неразборчивое.
— ТЫ ЧЕГО ЭТО ПОД ПРИКРЫТИЕМ СУМО СЕКСУАЛЬНО ДОМОГАЕШЬСЯ, АХ ТЫ, ЭРО-СВИНЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— БА-ПО-БА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Я получил в челюсть чудовищно несправедливый и сокрушительный удар головой, и моя голова запрокинулась. Шея и челюсть чуть не раздробились от этого делишес-импакта! ГУД!!! — На священном дохё — о чём ты думаешь, а?! Получай — ЦУППАРИ-ЦУППАРИ!!!
— ГЭБУ-У-У-У!!! ДО-МЭН-РО-О-О-О!!!
Шквал ударов-цуппари обрушился на моё лицо! Много, много ударов!
— Давай-давай, цуппари-цуппари-цуппари — и время от времени НЭКОДАМАСИ!!! И снова цуппари-цуппари-цуппари-цуппари-цуппари-И-И-И!!!
— ГЬЯ-ПА-А-А-А-А-А-А-А!!! Я НЕ ПОНИМАЮ СМЫСЛА ВКРАПЛЕНИЯ НЭКОДАМАСИ-И-И-И-И-И!!!
Безостановочный ураган цуппари! Взрыв блаженства окутал сие ничтожное существо, коим я являюсь! Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а-ха-а-ха-а-ха-а… А-А-А-А-А-А-А, УЖЕ…
— УЖЕ ОТ НЕВЫНОСИМОГО КАЙФА ВСЕ КЛЕТКИ МОЕГО ТЕЛА ТРОЕКРАТНО КРИЧАТ «БАНЗА-А-А-А-АЙ»-Й-Й-Й-Й-Й-Й!!!
***
С этим воплем я рывком сел в кровати. И понял, что это был сон.
— А? — в окно косо вливался солнечный свет. Утро. Это моя комната. Я на кровати.
— Это был… сон?.. — ошеломлённо прошептал я. Сон о том, как Исуруги-сэмпай проводит безумное лечение мазохизма… С чего мне вдруг приснилась такая идиотская чушь?.. Я схватился за голову. — Н-неужели… Из-за того, что в последнее время меня не лечили, тело подсознательно затосковало… И это желание вылезло во сне… — Я отчаянно замотал головой. — Нет-нет-нет!!! Не может такого быть!!! Я же всегда ненавидел это дурацкое лечение!!! Чтобы я скучал по нему до такой степени, что видел во сне… Чтобы я мечтал, чтобы меня избили до полусмерти… Это уже ни в какие ворота. И это слишком по-извращенски. — С-случайность. Просто случайно приснилось такое… М-м?..
И тут я заметил, что к моим ногам прилипла и спит миниатюрная женщина. С мягкими, струящимися до плеч волосами, с белой кожей и по-детски милым лицом. Эта женщина, сонно посапывая, завозилась и попыталась стянуть с меня пижамные штаны…
— СО-Т-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— НГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Я швырнул эту миниатюрную женщину — мою безнадёжную сестрицу Садо Сидзуку — прочь с кровати. Вскочил на ноги.
— СЕСТРИЦА!!! Ты опять залезла в мою постель!!! Сколько раз я тебе говорил — хватит, сколько можно…
— Н-не пойми превратно!!! — вдруг резким голосом прервала мои вопли сестрица.
— А? — она скрестила руки на груди и сердито отвернулась. — Я вовсе не потому, что хотела, залезла в футон Таро-тяна!!!
— Не потому, что хотела?.. — опешил я.
— Вчера, когда я собралась спать, мой футон вдруг взорвался… Поэтому мне ничего не оставалось, как залезть в футон Таро-тяна!!!
— Футон… взорвался?.. — что это за ситуация? На тебя что, террористы покушаются?
— Мне и самой было противно… Я вовсе… не радовалась… — сестрица с каким-то нервным видом избегала моего взгляда. И при этом слегка покраснела. Что это за реакция?.. Меня аж передёрнуло. А потом она смерила меня гневным взглядом:
— Ч-что это за взгляд?!!
— «За взгляд»?.. Ну, если сильно постараться, это взгляд, которым смотрят на дуру-сестрицу…
— М-мне и правда было противно!!! Потому что… — всё с тем же красным лицом, чуть не плача, она выдала: — Потому что я… Терпеть не могу Таро-тяна-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— … — терпеть не может. Значит, она меня терпеть не может.
— А, ну да, понятно, — спокойно сказал я.
— Вот именно. Дурак.
— Значит, сестрица меня терпеть не может, да.
— Я же сказала!!!
— Ну, раз терпеть не можешь — значит, больше не будешь залезать в мой футон. Навсегда.
— А? — она захлопала глазами.
— И ещё: внезапно обниматься, подглядывать в ванной, ни с того ни с сего раздеваться догола, подкладывать свои трусы и лифчик в ящик моего стола — такое ведь тоже больше не будет. Раз ты меня терпеть не можешь.
— А?.. Э-э?.. Т-Таро-тян?..
— Я и не знал, что ты меня так ненавидишь. Очень жаль.
— Н-ну… Это…
— Так что, ради нашего общего блага, давай с сегодняшнего дня, даже если встретимся в доме, будем как можно меньше разговаривать…
— ЭТО БЫЛА ЧУДОВИЩНАЯ ЛОЖЬ!!!
С рёвом, от которого, казалось, задрожали стены, сестрица прыгнула мне на грудь. От толчка я рухнул на кровать.
— НГВО-О-О-О-О?!!
— Разумеется, это была ложь!!! На самом деле я тебя до смерти люблю-люблю-люблю и каждую минуту, каждую секунду мечтаю зачать от Таро-тяна-А-А-А-А-А!!!
Сестрица рыдала и тёрлась лицом о мою грудь.
— А-А, БЛИН!!! Понял, уже понял, отстань!!!
Я отодрал её от себя. Сестрица с глазами, полными слёз, всхлипывала:
— Хнык… Прости, Таро-тян, что сказала такое… И ты, вот этот Таро-тян, тоже прости…
— Почему ты извиняешься перед моей промежностью?
Я вздохнул и спросил:
— Слушай, сестрица, что это вообще было? С чего ты вдруг заявила, что ненавидишь меня?..
Сестрица сжала кулачки и выпалила:
— ЭТО БЫЛО — ЦУНДЭРЭ!!!
— Ц-цундэрэ?
— Да!!! — она шумно выдохнула через нос. — Цундэрэ — это…
— Ну, цундэрэ — это…
— Обычно ты «цун-цун» — холодна, но на самом деле человек тебе нравится, и иногда проскальзывает «дэрэ» — нежность… И этот контраст вызывает моэ-моэ, вот что такое цундэрэ!!!
— Я в общем-то это знаю… Но почему сестрица…
— Конечно же, чтобы Таро-тян испытал моэ!!!
— Чтобы при помощи контраста «цун» и «дэрэ» у Таро-тяна забилось сердце, и на этой волне мы бы сразу занялись непристойностями — таков был план…
— Дура…
— Н-ну конечно, «цун-цун» с Таро-тяном — это невозможно!!! Потому что сестричка — очень честная и прямая девочка!!! Поэтому я могу только прямо выражать любовь, ДРЬЯ-А-А!!!
— УО-О-О-О-О-О-О-О-О?!! А ну не обнимайся, я сказал!!!
— Таро-тян, Таро-тян, я тебя люблю-ю-ю!!! Сестричка будет с тобой вечно «дэрэ-дэрэ-дэрэ!!!
— О-О-О-О-О-О-О?!! Что это за ловкий приём — одновременно снимать свою одежду и мою?!! Не демонстрируй бесполезные навыки, ДЭ-Я-А-А-А-А-А!!!
— КЬЯ-У-У-У-У-У-У-У-У-УН?!!
Я грубо швырнул сестрицу, которая уже была на грани. Вытолкал за дверь и захлопнул её.
— Ну что за дурацкая сестрица… АХ, УЖЕ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ?!!
Глянув на часы у подушки, я ужаснулся. Плохо, эта идиотская интермедия сожрала слишком много времени. Я поспешно переоделся в форму и сбежал вниз по лестнице. Заглянул в столовую, чтобы сказать матушке, что опаздываю и пропущу завтрак… И застыл.
— А? — на большом столе было разложено множество носков. А над ними стояла женщина с мягкими длинными волосами, собранными в хвост на затылке, — моя матушка, Садо Томоко.
— М-матушка? — носков было штук десять. Разноцветные, разбросанные по столу, а не сложенные парами. И все они были моими. Матушка смотрела на них с пугающе, почти болезненно серьёзным лицом. Одна прядка зацепилась за губу и свисала вниз, что тоже выглядело зловеще. Меня пробрал лёгкий ужас от этой непонятной картины, и я робко спросил:
— Матушка… Это мои носки… Что ты с ними делаешь? М-может, ешь? Даже ты, если съешь носки, живот заболит…
— КИ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
— !!! — я вздрогнул. Матушка с этим диким криком схватила два носка. В правую руку — один, в левую — один. И уставилась на них.
— М-м, верно… Эти два — одинаковые носки…
— Носочный «нейрослабел»… Я сразу нашла пару… Это благодаря моей глубокой любви к Таро-сану… Глубокой любви… Глубокой… Поздравляю с выходом на «Кохаку»…
— М-матушка… Что ты делаешь?.. Носочный «нейрослабел»?..
Матушка резко обернулась ко мне:
— Таро-сан… Я сейчас… страшная?
— А?.. Н-ну, настолько страшная, что хочется разорвать родственные узы…
— ПОЛУЧИЛОСЬ!!! Успех!!! — она вдруг засияла обычной улыбкой и бросилась обниматься. Крепко-крепко.
— Эй… М-матушка?!!
— Операция «Яндэрэ» блестяще удалась!!!
— Операция… «Яндэрэ»?..
— Болезненная привязанность и поступки по отношению к любимому! Это называется «яндэрэ» и, говорят, сейчас безумно популярно!!!
— «Безумно популярно»… В каких кругах?..
— Вот и я решила: а давай-ка я прикинусь душевнобольной — в состоянии яндэрэ — и так пообщаюсь с Таро-саном! Чтобы на волне популярности яндэрэ понравиться Таро-сану! Чтобы он меня полюбил!!!
— Да нет, было просто страшно…
— К тому же, — я положил руки ей на плечи и заглянул в лицо. — Матушка.
— Д-да, Таро-сан? Что такое, такое серьёзное лицо… АХ!!! М-м-может… ты хочешь признаться мне в любви… — она залилась краской и засмущалась. А я ласково сказал ей:
— Матушка… Тебе вовсе не надо притворяться душевнобольной. Ты и так вполне душевнобольная.
— А?..
— Ты и сейчас вполне больна душой. Ты больна. Ты сумасшедшая.
— А… Ой, странно. Для любовного признания слова какие-то слишком колючие…
— Это всё, что я хотел сказать. Ну, я в школу.
— Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э?!! Т-Таро-сан, а куда делось любовное признание?!!
Оставив позади кричащую матушку, я пошёл к выходу.
От станции рядом с домом — минут пятнадцать на поезде. Вышел на станции «Сакурамори», оттуда пешком минут десять до частной старшей школы Сакурамори, где я учился.
— Как ни странно, успел с запасом… — удачно сел на поезд, так что пришёл даже с небольшим запасом. То, что я легко отделался от матушки, тоже, наверное, помогло.
Я миновал школьные ворота. От ворот до входа в здание шёл пологий склон, а по обеим сторонам, словно аллея, стояли вишнёвые деревья. Поднимаясь по склону, я рассеянно бросил взгляд направо. Там, в стороне, стояло здание, где располагались комнаты разных кружков. А на самом его краю была комната Второго Волонтёрского Клуба.
Я на несколько секунд замер на месте, а потом снова зашагал. У входа переобулся в сменку и пошёл в корпус. Зашёл в класс, сел на своё место. И тут —
— О, Таро! — раздался голос сзади. Это был невысокий парень с коротко стриженными золотистыми волосами. Мой лучший друг — Хаяма Тацукити. С виду — настоящий хулиган, а внутри — круглый отличник, всегда в топе по успеваемости. И ещё — ходит в кулинарный кружок, что совсем не вяжется с внешностью. А ещё у него есть извращённое хобби — переодеваться в женское.
— О, Тацукити, привет, — поздоровался я и перевёл взгляд в заднюю часть класса. Там сидела девушка с короткой стрижкой и огромными, ясными глазами. Её звали Юно Арасико. Мы с ней из одной средней школы. У неё андрофобия, и, коснувшись мужчины, она рефлекторно его избивает. И ещё… И ещё — она… моя девушка.
Юно заметила мой взгляд и повернула ко мне свои большие глаза. Её взгляд мягко потеплел, и она очень сдержанно помахала мне рукой. Движение было совсем незаметным, но она всё равно покраснела. Я тоже в ответ легонько поднял правую руку.
Да, у меня у самого лицо немного загорелось. Это немножко стыдно… Или щекотно…
— !!! — внезапная жажда убийства! Настолько сильная, что моя М-сущность аж задрожала. Источник этой жажды убийства — та, кто только что весело болтала с Юно. Девушка с длинными волосами в двух хвостиках и довольно бойким лицом. И она смотрела на меня, вложив в это невероятную, убийственную силу.
— А… У… У-У-У… — это была Мамия Юми-сан. Лучшая подруга Юно. И безответно влюблённая в Тацукити. А ещё — мастер таинственного «Массажа школы Мамия». Мамия-сан люто ненавидит меня — извращенца-мазохиста. И, видимо, никак не может простить, что её драгоценная подруга Юно встречается со мной. Поэтому при каждом удобном случае награждает меня вот такими убийственными взглядами…
— У… У-У-У… Ха-а… Ха-а…
— Т-Таро?!! Эй, очнись!!! — Тацукити с силой хлопнул меня по щеке.
— АХ?!!
— Очухался, Таро?
— Ч-что… со мной было?..
— Ты… скорчил такую мерзкую ухмылку, что даже я, твой лучший друг, захотел отвести глаза…
— Вот как… Спасибо, Тацукити. — Нельзя, чтобы одноклассники увидели такую извращённую улыбку.
— И всё-таки… — Тацукити скрестил руки на груди и посмотрел на Мамию-сан. — Юми… Похоже, её дико бесит, что ты встречаешься с Юно…
— Ага… — я удручённо кивнул. Как бы сделать, чтобы Мамия-сан нас признала?.. Хотя, может, это в принципе невозможно…
Мамия-сан, перестав сверлить меня взглядом, снова болтала с Юно.
— Ну, это ладно… — Тацукити вдруг заухмылялся. — Как оно?
— Что «как оно»?.. — не понял я. Тацукити расплылся ещё гаже:
— Я про отношения с Юно. Вы же вместе уже неделю?
— Ещё только неделя же.
— Уже целовались?
— Ц-ЦЕЛОВАЛИСЬ?!! — я взвизгнул фальцетом. — Д-да ни за что!!! Мы ещё только неделю встречаемся!!!
Что он такое несёт вообще?..
— Всего неделя — и уже такое… Это просто распутство какое-то…
— «Распутство»?.. Ты что, дед древний?
— И у Юно же андрофобия… Целоваться пока точно не можем… — пробормотал я. У Юно из-за одного прошлого случая развилась андрофобия. Дотронувшись до мужчины — рефлекторно бьёт.
— А?.. — Тацукити расширил глаза. — Юно… она и тебя бьёт? Даже своего парня?
— Д-да. Только трону — сразу бьёт.
— Вот как… Я-то думал, что с парнем — это исключение. Что парня можно. Вдруг — раз любит, то с ним нормально… — и вправду, многие так думают.
— Нет, даже парня она спокойно избивает… — мрачно сказал я. Мы вместе пытались лечить её андрофобию — ведь печально, что даже как пара мы не можем прикоснуться друг к другу. Но результаты были плачевны… Одно воспоминание вызывает вздох…
— И ещё… — жёстко добавил я. — Сейчас у нас с Юно есть дело поважнее, чем развивать отношения…
— Это — Второй Волонтёрский…
Тацукити осёкся. — Да… Та сэмпай… ещё вас…
— Не делай такое лицо, Таро. Зная эту капризную сэмпай — она быстро заскучает одна и скажет: «Ладно, возвращайтесь в клуб».
— Хорошо бы…
— Не загоняйся слишком. Если будешь хандрить — ничего не решится.
Да, это верно. В последнее время я слишком много думаю о сэмпай и о Втором Волонтёрском, и из-за этого настроение постоянно подавленное. Надо чуть-чуть расслабиться. Так я подумал. И улыбнулся Тацукити:
— Да, ты прав. Спасибо, Тацукити.
— Ага.
— Хочется чуть-чуть развеяться. …Слушай, в воскресенье, послезавтра, давай сходим куда-нибудь?
Тацукити извиняющимся тоном ответил:
— А… Прости. В воскресенье у меня подработка.
Тацукити в последнее время иногда подрабатывал на временных работах. И вот в воскресенье как раз попало.
— Вот как… Ну, тогда ничего не поделаешь.
— Да, давай в другой раз. И вообще… — он сказал: — Чем меня звать, позвал бы лучше Юно. Она же твоя девушка.
— А… Д-да, точно…
— И кстати, вы с ней куда-нибудь ходили вместе?
— Ну, после школы гуляли по торговой улице… Но чтобы полноценно — ещё нет.
Тацукити громко вздохнул:
— Ты дурак, что ли? У вас ещё и первого свидания не было?
— Н-ну…
— Никаких «ну»! Так ты и Юно жалко! Вы же вместе!
— Это, конечно…
— Значит так. В воскресенье, послезавтра — у тебя свидание с Юно. Понял? Понял, да? Тогда сегодня же и договаривайся. Всё.
— Но…
— Ответ?
Тацукити придвинулся вплотную. Под этим напором я выдавил:
— Д-да.
— М-м, вот и ладно, — он улыбнулся.
После школы. Мы с Юно, выйдя из класса, направились к зданию кружков — в самый его конец, к комнате Второго Волонтёрского Клуба. Остановились перед дверью. Всё-таки… и сегодня мы сюда пришли. Когда я говорил с Тацукити, я осознал, что слишком загоняюсь, и решил сегодня не приходить… Но не смог. Ноги сами понесли.
Мы переглянулись. Я сказал Юно:
— Ну… Пошли.
— Д-да, — с серьёзным лицом она кивнула. Я набрал воздуха и взялся за дверь. Открыл. Комната — примерно в десять татами, дальше — ещё шесть татами с татами-полом.
На одном из стульев сидела девушка столь сверхъестественной красоты, что захватывало дух. Длинные волосы цвета льна. Прозрачная белая кожа. Аккуратные маленькие губки. И двойные глаза, отточенные до художественного совершенства. Это была глава Второго Волонтёрского Клуба — Исуруги Мио-сэмпай. Её взгляд скользнул в сторону и остановился на нас с Юно. В этот миг её лицо окаменело. Но лишь на мгновение. А потом появилось выражение досады.
— Вы опять пришли, — устало, с оттенком неприязни произнесла она.
В комнате никого, кроме неё, не было. Мы с Юно шагнули внутрь.
— Исуруги-сэмпай, — я подошёл и заговорил: — Почему… вы такое сказали?.. — я снова повторил вопрос, который задавал уже бессчётное количество раз. — За что вы нас… уволили?..
Сэмпай ничего не ответила. Лишь отвернулась от нас.
— Сэмпай, пожалуйста, назовите причину…
— Мио-сан, — Юно шагнула вперёд. — Я тоже… хочу знать. Почему Мио-сан такое сказала. Пожалуйста… скажите причину.
— Мио-сан!!!
— Какие же вы надоедливые, — ледяным тоном произнесла сэмпай и сердито уставилась на нас. Взгляд безжизненный и жёсткий. — Вы мешаете. Уходите. — И отвернулась. — Вы… уже не члены Второго Волонтёрского Клуба…
— СЭМПАЙ!!! — я вплотную приблизился. — Почему вы такое говорите?!! Я не могу понять!!! Мы же целый год были вместе — и вдруг…
Не договорив, я осёкся: сэмпай резко встала.
— !!! — она протянула правую руку и схватила меня за грудки, задирая ворот. Снизу вверх пронзила меня острым взглядом:
— Я же сказала — вы надоели… Понял?
— С-сэмпай…
Хватка её правой руки усилилась. И тут со мной случилось —
— О… О-О-О-О-О… Ха-а… Ха-а… — в такой-то момент… В такой момент — меня накрыло приятностью. Лицо растянулось в улыбке. В очень мерзкой улыбке. Ах, ну почему я такое существо, абсолютно не подходящее для серьёзной сцены? Плакать хочется. Хотя на деле-то я улыбаюсь.
Но нет — сейчас, наоборот, можно использовать эту мою природу!..
— С-с-сэмпай… Сейчас мне… приятно…
— А?..
— М-реакция включилась. Как это ни прискорбно. — Я осклабился полуулыбкой. — Вы же говорили, сэмпай. Что взяли меня во Второй Волонтёрский Клуб, чтобы найти способ вылечить мой мазохизм.
— Мой мазохизм же… до сих пор не вылечен. И, несмотря на это, вы меня увольняете? А как же — вы ведь хотели исполнять желания людей?
— Д-да, Мио-сан!!! — почти закричала Юно. — У Таро мазохизм совсем не вылечился!!! И ещё… — внезапно она вцепилась в мою руку.
— А?.. Юно-сан, что вы…
— Хи-и… — её лицо побелело. Всё тело забилось в дрожи, глаза забегали. А затем
— С-с-с-СТРА-СТРА-СТРА-СТРАШНО-О-О-О-О!!!
— ГО-ЧА-МА-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Правый кулак Юно вмят мне в лицо.
— СТРАШНО!!! СТРАШНО-СТРАШНО!!! СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО!!! МАЛЬЧИКИ — ЭТО СТРАШНО-О-О-О-О-О-О!!!
— ГО-ПИ-И-И!!! НО-ЗО-О-О!!! ДА-ПАН-ПУ-У-У!!!
Железные кулаки Юно врезались без остановки.
— СТРАШНО, НЕ МОГУ БОЛЬШЕ-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ДЗЮ-ПИ-ТА-А-А-А-А-А!!!
Добивающий апперкот — и меня красиво отшвырнуло. Ощущая экстаз, я рухнул на пол. Эхья-эхья-а-а…
— Ха-а… Ха-а… Ха-а… М-Мио-сан!!! — тяжело дыша, Юно смотрела на обалдевшую сэмпай. — Как видите, моя андрофобия тоже не вылечилась!!! Настолько не вылечилась, что я избиваю своего парня до полусмерти!!!
— Эхья-эхья-эхья… По-о-о…
— Мио-сан дала мне обещание!!! Что обязательно вылечит мою андрофобию!!! Так ведь, Мио-сан!!!
— Поэтому… пожалуйста, Мио-сан. Вылечите мазохизм Таро и мою андрофобию. Сдержите обещание. — Юно говорила с лицом, почти плачущим. — Пока наши желания не исполнятся… Пожалуйста, позвольте нам оставаться во Втором Волонтёрском Клубе…
— Арасико… — у сэмпай на мгновение сделалось такое же лицо, как у Юно. Но она тут же спрятала его, отвернувшись. — Уходите.
— Мио-сан…
— Пожалуйста… уходите уже… — прошелестела она почти угасающим голосом.
***
На станции рядом с моим домом. В кафе неподалёку. Мы с Юно сидели за столиком друг напротив друга. Получив отказ от Исуруги-сэмпай, мы покинули клуб и уныло побрели домой. А когда дошли до местной станции, разговор сам собою зашёл о том, чтобы поговорить, и мы зашли в это кафе.
— Эх-х…
— Эх-х…
Мы одновременно вздохнули.
— Сегодня тоже без толку…
— Да… — мрачно сказали мы.
— В начале марта… Под предлогом лечения моего мазохизма мы всем клубом поехали в лагерь. В результате разных событий мои с Юно отношения получили развитие, и мы официально стали парой. Можно сказать, это случилось благодаря плану, придуманному сэмпай. Но. Когда лагерь закончился и мы уже расходились — Исуруги-сэмпай заявила нам с Юно: «Вы уволены из Второго Волонтёрского Клуба». Сначала я подумал, что это шутка. Но это была не шутка. Со следующего же дня сэмпай запретила нам с Юно приходить в клубную комнату. Это было так внезапно. Мы с Юно были потрясены, растеряны и не могли с этим смириться. Поэтому мы почти каждый день приходили в клубную и допрашивали сэмпай. Почему? За что она нас уволила? Хотя бы причину скажи. Сэмпай… ничего не говорила. Ничего нам не говорила. Только отвергала и прогоняла, как сегодня.
— Прости, Таро. Я тебя опять ударила.
— Да нет… Это было для убеждения сэмпай. Не переживай.
Мы снова вздохнули.
— Мио-сан…
— А?
— Может… то, что Мио-сан так поступила… Это из-за меня, — с лицом, полным боли, сказала Юно. Я изумлённо спросил:
— «Из-за тебя»?.. У тебя есть догадки?
Юно долго колебалась, а потом произнесла:
— Потому что я… сказала Таро, что люблю. Потому что я призналась Таро. Поэтому мы с Таро стали встречаться. И из-за этого Мио-сан…
— Ч-что это значит? — растерянно спросил я. — При чём же здесь…
— Что «при чём»…
— Н-но ведь… сэмпай же нас поддерживала… Сказала, чтобы мы были счастливее всех на свете… — и после этого — из-за того, что мы начали встречаться… Может, она уволила нас, чтобы дать нам больше времени вдвоём? Но это не вяжется: зачем тогда так жёстко отвергать нас, когда мы сами хотим вернуться в клуб?
— Юно, что всё это значит? — Юно потупилась и замолчала. Кажется, она не собиралась говорить дальше. Мне подумалось — Юно, наверное, совершенно ошибается. Почему она пришла к выводу «из-за меня» — загадка, но это точно не так. Хотя это лишь мнение меня — скорее тупого и лишённого проницательности. Может, всё иначе.
Я отпил чай. Потекла тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина. И это при том, что мы — пара, которая только-только начала встречаться, и мы сидим вместе… Что это за атмосфера? Так нельзя, подумал я. Нужно отвлечься. И мне, и Юно. Поэтому —
— В воскресенье, послезавтра…
— А? — она подняла глаза.
— Может, сходим куда-нибудь вдвоём?
— «Куда-нибудь»?..
— Ну да. Вдвоём… Н-ну, типа, на с-свидание…
Как и сказал Тацукити, я пригласил Юно на первое свидание.
— Свидание… — её лицо чуть заалело.
— Да, свидание… Мы же всё-таки… пара, — я сам чуть смутился.
— П-пара… — она покраснела ещё больше. А потом кивнула: — Д-да, и правда… Мы ведь пара…
— Вот-вот. Раз пара — то и свидание — само собой. — Похоже, заразившись от Юно, моё лицо тоже загорелось.
— Давай в воскресенье… Забудем про Исуруги-сэмпай и Второй Волонтёрский Клуб — просто весело проведём время вдвоём.
Теперь, подумав, мы, едва начав встречаться, были так потрясены увольнением, что всё время думали только об этом и почти не могли просто побыть парой и порадоваться. Вечно говорили о сэмпай. Вечно о Втором Волонтёрском. Это неправильно. Хоть и не очень понимаю, но неправильно. Поэтому в воскресенье послезавтра — просто повеселимся на свидании. Наше первое свидание. Так я сказал Юно. Только на воскресенье — забыть об Исуруги-сэмпай.
— Забыть… о Мио-сан… — прошептала Юно себе под нос. Что-то её лицо стало очень застывшим. Но лишь на миг.
— Да, и правда, — она улыбнулась.
— Ну что, договорились?
— Конечно. А куда пойдём?
— Дай подумать… — куда бы Юно понравилось?.. — Может… в зоопарк?
— Зоопарк!!! — её глаза засияли. Юно обожала животных.
— Да!!! В зоопарк!!!
— Отлично. Тогда в воскресенье идём вдвоём в зоопарк.
— Ага!!! Я так жду-У-У-У-У-У!!! — она кивнула с ослепительной улыбкой. У-О-О, как мило… — подумал я, и отчего-то стало стыдно, и я залпом допил чай.
***
Этим вечером у меня была подработка в комбини. Я стоял за кассой. Рядом — управляющий Домёдзи-сан. Он зачем-то держал в руке большой посох. Грубое древко с наконечником-топором. И он слегка, загадочно ухмылялся.
— Э-э, управляющий…
— Что, Садо-кун?
— Что это за посох у вас в руке?
— О, хорошо, что спросил!!! — он засиял улыбкой. — Я сейчас увлечён одной невероятно милой девочкой-волшебницей, Фэруто-Пэстароссой-тян!!!
— М-да…
— И волшебный посох Фэруто-тян — вот это — Интеллиджент-Девайс «Талвиш»!!!
— Имя какое-то — как будто сейчас кручёный мяч бросит…
— Чтобы разделить чувства с моей драгоценной Фэруто-тян, я вчера всю ночь делал этот посох… М-м, не зря делал… О-о-о-о-о-о… — с пылающим лицом он тёрся щекой о посох.
— А, вот как… — безразлично отозвался я.
Управляющий был высоким, статным, с очень правильными чертами лица — снаружи прямо красавчик-хоста, но, увы, прирождённый аниме-отаку.
— Фэруто-тян… Я хочу… стать твоим другом… — мечтательно произнёс он, глядя куда-то вдаль.
— С вас двести пятьдесят йен. Спасибо за покупку! — к кассе подошёл покупатель, и я, бросив управляющего, занялся работой. Посетители этого комбини уже привыкли, и даже когда управляющий творил что-то за гранью, они просто игнорировали.
— Так, попробую-ка я перевоплотиться в Фэруто-тян и сразиться! Погнали, Талвиш! Device Form, Set Up!!!
— Вам разогреть бэнто? Да, хорошо, понял.
Игнорируя сумасшедшего работодателя, я спокойно делал свою работу.
***
И вот наступило воскресенье. Утром, когда я проснулся, моё тело почему-то не двигалось.
— А?.. — н-неужели это… сонный паралич?.. Со мной такое впервые. Мне стало реально страшно. — С-сонный паралич… Почему… М-может, меня удерживает призрак?..
И в этот миг я почувствовал какое-то присутствие по бокам.
— ХИ-И-И-И-И-И?!!
Два призрака, положившие головы мне на правую и левую руку и опутавшие всё тело, словно щупальцами. Это были —
— ВЫ, В КАКОМ-ТО СМЫСЛЕ ЕЩЁ СТРАШНЕЕ ПРИЗРАКОВ!!! ХОУ-РЬЯ-А-А-А-А-А-А!!!
— КЬЯ-А-А-А-А-А-А-А?!!
— ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А?!!
Излишне говорить, что это были сестрица и матушка.
Свалившись с кровати, они уставились друг на друга с удивлением:
— М-МАМА?! А ты почему здесь?..
— С-Сидзука-сан?! Когда ты успела?..
Видимо, они поздно ночью пробрались в мою комнату. И в темноте не заметили, что в кровати уже есть гость. Кто залез первым — неизвестно, да и неважно…
— ВЫ ДВОЕ!!! СКОЛЬКО РАЗ Я ГОВОРИЛ НЕ ЗАЛЕЗАТЬ В МОЮ ПОСТЕЛЬ?!!
Я вскочил и заорал:
— И ещё!!! Вы устроили себе «подушку из моих рук»!!! У меня всё тело и руки онемели, я же реально перепугался!!! И вообще, смотрите!!! Из-за того, что вы спали на моих руках, руки полностью отнялись и теперь болтаются как тряпки!!! Лицо злое, а руки болтаются — это ж просто идиотский вид-ТО-О-О-О!!!
Я сам не понимал, что несу, но не мог остановиться. Сестрица с матушкой растерянно переглянулись:
— Даже если ты нам такое говоришь…
— Вот именно, будто мы виноваты…
— ДА ВЫ И ВИНОВАТЫ!!! НА СТО ПРОЦЕНТОВ!!!
Ну что за люди… Когда руки наконец отошли, я вздохнул:
— В общем, выметайтесь из моей комнаты. У меня сегодня…
Осёкся и в панике зажал рот. Аура сестрицы и матушки мгновенно изменилась. Тёмная аура, вырвавшаяся из обеих, заполнила комнату.
— П-проклятье, проболтался…
Сестрица леденящим душу голосом спросила:
— Ну-ка, Таро-тян… А что там дальше после «У меня сегодня…»?
— Н-нет, э-э… Это…
— Таро-сан, скажите. Что идёт после «сегодня…»?
Обе смотрели на меня угрожающе. Приближались. У-у-у, это куда страшнее призраков… Сегодня у меня свидание с Юно. Этого им говорить нельзя. К тому же я скрываю от них, что мы с Юно встречаемся. Если узнают, что иду с ней на свидание, — всё раскроется. А тогда… Даже думать страшно.
— Я сегодня… Се…
Сестрица и матушка сверлили меня взглядом, источая опасные, зловещие флюиды. Как же выкрутиться? В панике я заорал:
— Я… Я СЕГОДНЯ… СЕ… СЕ… СЕГОДНЯ БУДУ ДЕЛАТЬ СОУС ДЕМИГЛАС!!!
Что я несу-то…
Они на миг замолчали, потом спросили:
— Соус демиглас?..
— А зачем тебе такое делать?
И правда. Зачем. Вообще непонятно. Но отступать нельзя. В отчаянии я продолжил:
— М-мне вдруг захотелось готовить!!! И я решил сделать соус демиглас, а что, нельзя?!!
— Никаких предпосылок не было…
— И почему ты делаешь просто соус, без всего?
— Э-э… Н-ну… И правда, просто соус — это бред…
— Таро-тян, хватит этой дурацкой лжи, скажи правду…
— Верно, Таро-сан. Что за слово после «Се…»?
— Что?
— Что же?
— Может, после «Се…» идёт долгое «Се-э-э», а…
— А в конце буква «То»…
— И если так, то от моей сильной ярости в округе отключится электричество…
— А от моей сильной ярости может возникнуть разлом в пространстве-времени…
— У… У-У-У… — я попятился, обливаясь потом. И заорал:
— Я СКАЗАЛ, ЧТО ДЕЛАЮ СОУС ДЕМИГЛАС-С-С-С-С-С-С-С!!! ТАК ЧТО Я ПОШЁЛ ЗА ПРОДУКТАМИ-И-И-И-И-И!!!
— ТАРО-ТЯН?!!
— ТАРО-САН?!!
С воплем я на божественной скорости схватил одежду, в которой собирался идти, и выпрыгнул в окно. Подальше. Так далеко, чтобы они не догнали. Я стал ветром и понёсся по городу.
Я пришёл на площадь перед станцией — место встречи. Там была скамейка, на которой мы договорились ждать. Сейчас — девять пятьдесят. За десять минут до назначенного. Идеально.
— Скоро… первое свидание… — от этой мысли я слегка занервничал. И тут увидел приближающуюся Юно — и встал со скамейки. А затем —
— А? — я вытаращился. Юно сказала: «Таро, заждался?» На ней был розовый кардиган и тёмно-зелёная юбка. Очень мило. Но рядом с ней стояла… девушка с двумя хвостиками — Мамия Юми-сан.
— Здравствуй, Садо-кун.
Мамия-сан была в белом платье, с ожерельем на груди и серебряным колечком на мизинце левой руки. Как будто тоже оделась для свидания.
— П-почему Мамия-сан?.. — ошарашенно спросил я. Юно, подойдя, с виноватым лицом зашептала:
— П-прости, Таро. Вчера, когда говорила по телефону с Юми, случайно проговорилась про сегодняшнее первое свидание… Юми это услышала и сказала: «Я тоже иду, обязательно иду»…
— Вот как…
— Честное слово, прости…
— … — я потерял дар речи. Смотрел на Мамию-сан. Мамия-сан… Как бы она ни волновалась за Юно, но идти с нами на свидание — это уж…
Но Мамия-сан, слегка смутившись, сказала:
— Ч-чего… Я и сама понимаю, что это бестактно… — вот так неожиданно признала. — Можешь не волноваться. Мне просто было интересно, как вы обычно проводите свидания… Только и всего. Я не собираюсь вам мешать или как-то пытаться вас разлучить…
— Ну…
Мамия-сан отвела взгляд.
— Так что… не смотри на меня так, будто я тебе мешаю… — произнесла она с каким-то грустным лицом. — Если тебе совсем уж неприятно, что я с вами, я сегодня уйду…
Я слегка удивился такой реакции и словам Мамии-сан. Я-то думал, что, даже если я буду недоволен, она без лишних слов применит убийственный взгляд и заставит меня замолчать — это был бы её обычный метод… Но что-то сегодня она вела себя иначе, и я сбился с толку.
— А… нет… Да я не то чтобы против… — пробормотал я.
Так и получилось, что мы пошли в зоопарк втроём. Двадцать минут на поезде — и мы добрались до единственного зоопарка в городе Сакурамори — «Сакурамори-Зоопарк». Я, Юно и Мамия-сан прошли по билетам внутрь. И тут же —
— Ух ты… — лицо Юно засияло. Она и правда обожала зоопарк. Мы медленно двинулись по территории. Жаль, конечно, что не получилось свидания вдвоём… Но жалеть об этом бесконечно бесполезно. Мамия-сан меня ненавидит, но я-то к ней ненависти не испытываю, и раз она лучшая подруга моей девушки, мне бы хотелось с ней подружиться. Может, сегодняшний случай поможет хоть чуть-чуть изменить её впечатление обо мне… Так я подумал. Хотя это наверняка непросто.
— Таро, смотри-смотри!!! Носорог!!!
— Ага, носорог… О, этот к нам подходит.
— Ух ты!!! Какой огромный!!!
— Нгва-а-а-а… Реально огромный. Почти динозавр.
— Ага!!! Огромный и милый!!!
Юно сияла. Когда я говорю с такой радостной Юно, мне и самому становится радостно. Глядя на её веселье, я чувствую невероятную нежность. Мы обошли носорогов, бегемотов, львов, зебр, шимпанзе, медведей. И всё-таки… Я мельком глянул на Мамию-сан. Сегодня она была… какой-то на удивление тихой. Даже когда мы с Юно весело болтали, она не направляла на меня ни гнева, ни убийственного взгляда. И не пыталась влезть в разговор. Не мешала, но и не молчала, создавая неловкость, — вроде бы просто была с нами как обычный спутник. Это было очень кстати, но… что-то в этом было не так. Огромное чувство диссонанса. И ещё кое-что меня смущало —
— !!! — Мамия-сан, заметив, что я на неё смотрю, затаила дыхание и поспешно потупилась. Слегка покраснев. Ещё меня смущала эта её непонятная реакция. Когда я ловил её взгляд, она в панике отворачивалась. И более того — иногда я чувствовал на себе взгляд, оборачивался — а она украдкой смотрела на моё лицо. Встретившись глазами, она опять краснела и потуплялась. Не сверлила взглядом, не вкладывала убийственную силу — просто смотрела. Поистине загадочное поведение. Сегодня Мамия-сан во многом странная, реально…
Думая так, я наклонил голову. В полдень мы решили пообедать. В парке была лужайка. Мы заранее договорились с Юно расстелить там покрывало и поесть бэнто. Втроём мы сели. Юно вытащила из своей сумки бэнто и открыла крышки.
— О-о-о… Юно, ты всё это сама сделала?
— Ага, встала пораньше и приготовила, — она улыбнулась.
Она говорила: «В день свидания обед я приготовлю сама». И вот — реально сделала. Я был очень благодарен.
— Не знаю, вкусно ли… Но я очень старалась, вложила душу…
— Ага. Тогда — приятного аппетита. — С чего бы начать? Я взял палочками караагэ. Отправил в рот. Юно робко спросила:
— Н-ну как?..
— Вкусно. Реально. — Я сказал, потом попробовал сосиску. Потом омлет. — Вкусно. И это вкусно. Всё превосходно.
— «Превосходно»… Это уж слишком.
Она слегка зарумянилась. А потом улыбнулась мне:
— Но… Я рада…
Еда, которую Юно приготовила, была правда вкусной. Без всякой лести. Юно, улыбаясь, посмотрела на Мамию-сан:
— Я и на Юми тоже приготовила, так что ешь побольше.
— А, ну да, — Мамия-сан кивнула. Потом сказала: — Я… тоже приготовила бэнто.
И достала из своей сумки маленькую коробочку.
— А? — удивилась Юно. — Но я же по телефону сказала, что сама приготовлю…
— Ну да. Но я подумала, вдруг не хватит… И вообще, я же в кулинарный клуб хожу, учусь готовить, так что и мне захотелось.
Мамия-сан открыла крышку. А потом мельком глянула на меня:
— Садо-кун… Если хочешь, не попробуешь и моё бэнто?
— Хо-э? — Мамия-сан собственноручно приготовила бэнто. И предлагает его мне. Не Юно, а мне. По имени. Почему?.. Я заподозрил: ах да! Неужели… в этом бэнто отрава… Чтобы прикончить меня, извращенца-мазохиста… — У… У-У-У… — я с ужасом посмотрел на Мамию-сан. Она тихо сказала:
— Если не хочешь — не ешь, — и потупилась. С лицом, будто её ранили. Отказаться тут — казалось, будет чем-то очень нехорошим. А-а, чёрт!!! Я собрал всё мужество и потянулся палочками к её бэнто. Взял маленький крокет, зажмурился и съел. Внутри крокета было что-то текучее. Не яд — а белый соус. Это был сливочный крокет. Я невольно выдал:
— Вкусно. — Так и сказал, как было.
Мамия-сан уставилась на меня:
— А? Правда вкусно?
— Ага. Обычно вкусно.
И тут она — прикрыла рот правой рукой и залилась краской. Так покраснела, что даже кончики ушей стали пунцовыми.
— Ю-Юми?..
— Эй, я на минутку в туалет!!! — Мамия-сан резко встала и быстрым шагом направилась к туалету. Мы с Юно обалдело смотрели ей вслед.
— Сегодня Мамия-сан… Какая-то странная, нет?
— Ага… — кивнула Юно.
— Прямо как будто… Н-нет, не может быть, чтобы Юми… — с непонятным лицом пробормотала она. Сегодня Мамия-сан действительно странная. Что с ней? Может, плохо себя чувствует? Но тогда зачем было напрашиваться на свидание… Хотя, наверное, она настолько волнуется за Юно, что пошла через силу.
— Но… — Юно посмотрела на меня многозначительно. — М-мы… наконец-то… одни.
— А? А… Да… И правда. Пока Мамия-сан в туалете — мы одни.
— Не хочу считать Юми помехой… Но я тоже хочу побыть с Таро наедине…
— Ага. И у меня… то же самое… — я смутился и отвёл взгляд. Хотя это уединение — только до возвращения Мамии-сан.
— Слушай, Таро.
— М?
— Ну…
— Что?
— Э…
Юно села в сэйдза на покрывале и вся заёрзала.
— Скажи, что любишь.
— Чего?
Я наклонил голову. Она залилась краской:
— Н-ну… Я хочу, чтобы ты сказал «люблю»… Что ты меня… любишь…
— У-у… Ухо? — я почему-то издал гориллоподобный звук. Может, потому что мы в зоопарке?
Юно поглядывала на меня:
— Т-Таро… Ты редко говоришь «люблю» или «обожаю»… А я всегда хотела это услышать… И вот…
И правда, «люблю» или «обожаю» я почти не говорю. Потому что стыдно, неловко… Но раз Юно — моя девушка — хочет это услышать… Ладно.
— П-понял. — Я нарочито кашлянул. — Те…
— А? Прости, было слишком тихо, ничего не разобрал…
— Я… Тебя… Юно… лю…
— Опять самое главное…
— Я Юно люм-м-м…
— Теперь запнулся…
Ладно, соберёмся. Я глубоко вздохнул. И нормально сказал:
— Я люблю тебя, Юно.
Юно, с лицом, расплывающимся в улыбке, стала нервно трогать чёлку. Разумеется, вся красная.
— Я тоже.
— А?
— Я тоже люблю Таро. Обожаю.
— Я чуть не пошёл ко дну. Вернее — пошёл. Полностью. Мы оба красные, оба нервно ёрзали. И тут — наши слегка покачивающиеся тела соприкоснулись плечами.
— !!! — моё лицо застыло. П-проклятье… Я коснулся Юно. Сейчас она меня ударит. Но —
— А? А?.. — кулак Юно не прилетел. Я с недоумением посмотрел на неё. Она всё ещё красная, стесняется. Хотя мы точно соприкоснулись… Неужели из-за сильного смущения она не заметила моего прикосновения? Не могу поверить, что андрофобия Юно дала сбой из-за такой ерунды… Я был сильно удивлён, но подумал: это ведь хороший знак. Хоть и понемногу, но её андрофобия излечивается. Может, это тому подтверждение. И если этот сегодняшний успех станет толчком к дальнейшему ослаблению её андрофобии… Ничего радостнее и быть не может. И пока я так думал — в моё лицо врезался правый кулак Юно.
— СТРАШНО-О-О-О-О!!!
— ГО-ПА-А-А-А-А-А-А-А-А-СЮ-У-У-У?!! Э-это была… задержка-А-А-А-А?!!
Просто от смущения реакция слегка замедлилась-А-А-А-А!!! ФУ-ЧА-ПО-О-О-О!!!
— АХ!!! Т-ТАРО?!!
— ХА-ЧА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АН!!! ГИ-СЁ-КЭН-КИ-И-И-И-И-ИН!!!
Отброшенный за пределы покрывала, я лежал на земле и, будто хнычущий младенец, дрыгал руками и ногами. С омерзительной ухмылкой.
— Э-ПЬЯН-ПЬЯН-ПО-О-О!!! БА-БУ-У-У-У-У!!!
— Т-ТАРО!!! А-а-а, в таком месте его М-сущность… Хотя это я виновата…
Юно в панике подбежала. На лужайке было ещё несколько посетителей. Все они смотрели на меня, извращённо корчившегося, с недоумением!!! Но ничего не поделаешь!!! А-ХА-ХА!!!
— Н-надо что-то делать… А, точно! Хотя бы лицо… — в панике Юно натянула мне на голову пластиковый пакет из своей сумки. Сзади, на распластанного меня. — Т-теперь лицо хоть скрыто!!! Если и заметят извращенца, то не узнают, что это Таро!!!
— ФУ… ФУ-ГО-О-О-О-О?!! ФУ-ГО-О-О-О-О-О!!!
Действительно, лицо скрыто!!! Но в таком состоянии я не могу дышать, и это серьёзная угроза для жизни, ЮНО-ТЯН-Н-Н-Н!!! К тому же —
— ХИ-И-И-И-И!!! — Юно издала стон. Да, в этом положении мы с ней плотно соприкасались… И у неё опять включилась андрофобия…
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О!!! ФУ-Э-Э-Э-ЭН!!!
— ФУ-ГО-О-О-О-О?!! ГО-БИ-И-И!!! ГА-БУ-У-У!!!
Кулаки Юно обрушились на меня сквозь пакет!!! На меня, уже в состоянии удушья!!! Уже даже кричать не могу… Это… я реально сейчас умру-У-У-У-У-У!!!
— ЭЙ!!! ВЫ!.. Ч-что вы творите?!!
Этот голос — Мамия-сан? Из-за пакета ничего не видно, но, видимо, она вернулась из туалета.
— Ю-Юми-И-И… Я опять… ударила Таро, и…
— Короче, Арасико, отойди от Садо-куна!!! И бежим отсюда со всех ног!!!
— Д-да!!! Поняла!!!
И мы втроём поспешно сбежали с лужайки.
— Ну и ну…
— Прости, Юми…
— Ладно уже. Главное — сбежали без проблем.
— Н-не совсем уж без проблем… — пробормотал я. Лицо чудовищно болело, и от кислородного голодания дико болит голова. Со мной всё нормально? Не грохнусь ли я сейчас? Юно понуро опустила плечи. Переживает из-за того, что случилось. Я уже хотел сказать ей пару слов, как вдруг —
— Садо-кун, — Мамия-сан встала передо мной. И, глядя на меня с тревогой, сказала: — Ты как?.. С тобой всё в порядке?..
— А?.. А, ну… Да, вроде нормально… — я ответил так, не желая её волновать. Тогда Мамия-сан с облегчением улыбнулась:
— Вот как… Хорошо…
От этой мягкой улыбки у меня невольно забилось сердце. Сегодня Мамия-сан… Она точно странная. Будто другой человек. Я был окончательно сбит с толку.
Мы пришли в себя и продолжили осматривать зоопарк. По пути на открытой сцене шло шоу героев, и мы втроём задержались посмотреть. Раз уж так — решили сесть в первый ряд. На сцене разворачивалась битва между героем в ростовом костюме, злыми монстрами и приспешниками. Дети в зале были в восторге. Я и сам давно такого не видел и изрядно повеселился. В детстве я тоже обожал такое.
Потом зашли на «Контактную площадку» — трогали кроликов и овец. Кролики были, как всегда, до чёртиков милы, и от их милоты Юно чуть не потеряла сознание. А овцы, сколько мы их ни гладили, вообще не двигались — только губами шевелили. Их отстранённая, будто что-то постигшая невозмутимость слегка поразила. После площадки купили платный корм и кормили тюленей. При виде тюленей, сбегающихся на брошенный корм, настроение взлетело. И ещё — нас просто прибило величиной жирафа, и мы долго просто стояли и смотрели…
Так мы втроём бродили, наслаждаясь зоопарком. Когда мы смотрели на альпака за забором, мимо прошла молодая пара. Судя по всему, возлюбленные — они шли под ручку. Юно, глядя на них, прошептала со вздохом:
— Как хорошо-О-О…
А потом опомнилась, покраснела и посмотрела на меня. И тут же отвернулась. Да… Я тоже… чуть-чуть позавидовал. У Юно андрофобия, у меня — М-натура: когда меня бьют, мне становится приятно. Поэтому мы не то что под ручку — даже за руку не можем взяться.
***
После того как нас уволили из Второго Волонтёрского Клуба, было время, когда мы с Юно вдвоём пытались лечить её андрофобию. Методы лечения придумывала в основном Юно. И результаты были…
— Если я надену эти очки… Думаю, смогу не ударить Таро.
Юно держала у груди очки в толстой оправе. Сказав, что придумала метод лечения андрофобии и хочет попробовать, она достала их. Я удивился:
— А? Почему очки?..
— У этих очков очень сильные линзы, они не подходят моему зрению.
— Ну… — Вообще-то, у Юно вроде и зрение не настолько плохое, чтобы носить очки…
— Поэтому я надену их… — она надела. Стала очкариком. — А потом… — с застывшим лицом она взяла меня левой рукой за руку.
— ЮНО?!!
— ХИ-И-И-И-И-И-И… — её лицо мгновенно побелело. Глаза забегали. Всё тело задрожало. Дрожа, она сказала: — Е-если надеть эти очки не по зрению… всё расплывается, и я не вижу, где лицо Таро… — и замахнулась правым кулаком. — П-поэтому, даже если я испугаюсь и ударю, мой кулак не должен попасть в лицо Таро, и Таро не пострадает — такова теория, ФУ-Э-Э-ЭН, СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О!!! СТРАШНО!!! СТРАШНО!!! СТРАШНО-О-О-О-О-О!!!
— ГО-БИ-СУ-С-С-С?!! ДОН-БА-А-А-А?!! ГА-ХЬЯ-У-У-У?!! Ю-Юно-тян, попала-А-А-А-А-А!!! Кулак Юно-тян со всей дури прилетел мне в лицо-О-О-О-О-О!!! ХЬЯ-ГА-У-У-У-У-У-У!!! ДЭ-ХЭ-ДЭ-ХЭ!!!
— В этот раз… План с перчатками. Думаю, хорошо.
— П-план с перчатками?
— Да!!! — энергично кивнула Юно. Её руки были чудовищно толстыми из-за множества надетых перчаток. Как будто натянула только кисти от ростовой куклы. — Я надену много-много перчаток и прикоснусь к Таро. В таком состоянии вообще не должно быть никаких ощущений, так что андрофобия не включится. А когда пойму, что нормально, — сниму одну перчатку, если и так нормально — ещё одну… Вот так, шаг за шагом, буду понемногу привыкать прикасаться к Таро.
— В-вот как…
— Ну, я прикоснусь. — Юно своими мохнатыми руками взяла мою правую руку. До этого застывшее лицо Юно расслабилось. — Да, нормально!!! В таком виде — не страшно!!!
— Слава богу… — я облегчённо выдохнул. Но…
— Юно?.. — её лицо, продолжавшее сжимать мою руку, постепенно становилось суровым. И с губ сорвался шёпот: — Проникает.
— А?
— Компонент мальчика проникает.
— Ю-Юно?
— В перчатки… проникает компонент Таро-мальчика… Постепенно…
— «Компонент мальчика»?..
— Компонент мальчика… разъедает перчатки… Одна за другой… разъедаются… — лицо Юно бледнело. Тело начинало мелко дрожать. Плохо, это опасно!!! Срочная эвакуация!!! Я попытался вырвать руку и убежать. Но на долю секунды опоздал —
— КОМПОНЕНТ МАЛЬЧИКА ДОБРАЛСЯ ДО МОЕЙ КОЖИ, Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ЛАБ-ПЛАНС-ХА-А-А-А-А-А-А-А?!! ВЕС МОХНАТОГО КУЛАКА ТАКОЙ, ЧТО УДАР ПРОСТО НЕРЕАЛЬНЫЙ-Й-Й-Й-Й-Й!!! МОЙ СВИНСКИЙ МОЗГ АЖ ЗАГУДЕЛ-Е-Е-Е-ЕЛ!!! ГУДИТ ТАК, ЧТО СЕЙЧАС ВЗОРВЁТСЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!! А-ХЬЯ-А-А!!!
— Т-Таро…
— Что такое, Юно? С таким лицом, будто ты на краю пропасти.
Юно зажмурилась и с решительным видом сказала:
— Таро… О-обними меня!!!
— А?!! — О-обнять?.. Если я это сделаю, кулак Юно… Юно смотрела на меня серьёзно:
— Я хочу, чтобы ты крепко меня обнял!!! Чтобы ты схватил мои руки снаружи, как будто обхватывая!!!
— «Схватил руки снаружи»?..
— Да!!! Тогда мои руки не смогут двигаться, и я не смогу ударить Таро!!! Если мы сможем оставаться в таком состоянии, я постепенно привыкну к объятиям, и моя андрофобия, думаю, станет легче!!!
— Н-но, Юно… Тебе же будет ужасно страшно? Тебя всю трясёт даже от лёгкого прикосновения, а если ещё и крепко обнять… Какой ужас ты будешь испытывать…
— Да, это, наверное, очень шоковая терапия… Н-но… Всё будет хорошо, — она выглядела встревоженной, но изо всех сил улыбалась. — Потому что… Таро — мой парень. Человек, которого я люблю больше всех.
— … — увидев такую улыбку, я уже ничего не мог сказать.
Мы сблизились. Прямо передо мной — напряжённое лицо Юно. Конечно, я и сам нервничал.
— Н-ну… Давай?
— Д-да, — она коротко кивнула. Я шагнул вперёд. И крепко обнял Юно. Такая мягкая, приятная… Юно. Её лицо мгновенно залилось краской. А затем всё её тело начало мелко дрожать. Глаза забегали. Только что красное лицо стало белым как полотно.
— С-с-страшно…
— Ю-Юно?..
— С-с-страшно-о-о!!! МАЛЬЧИКИ — ЭТО СТРАШНО-О-О-О!!!
Руки Юно забились, пытаясь вырваться из моих объятий. Я в панике спросил:
— Т-ты как, Юно?!! Давай всё-таки прекратим…
— НЕТ!!! — резко сказала она. — Всё хорошо!!!.. Потому что это Таро… Всё хорошо… Хнык… Хнык… — её глаза были полны слёз.
— Юно…
Ах, какая она трогательная, какая милая. Но постепенно её движения становились всё более яростными. Я крепче сжимал её, чтобы не дать рукам свободы. Если ослабить — она меня ударит. План провалится. Поэтому — только руки… Я так думал, но враг притаился в неожиданном месте. Юно, не в силах двинуть руками, с силой вскинула правую ногу —
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О!!!
— НО-БА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Мне в промежность прилетел сокрушительный удар коленом — ШЮ-РЮН-Н-ТА-А-А-А-А-АП-П-ПУ-А-А-А!!! Да ещё и серией!!! СЕРИЕЙ, Я ВАМ ГОВОРЮ!!! О-О-О-О-О-О-О-О, ЭТО РЕАЛЬНО ЖЕСТЬ-ТЬ-ТЬ-ТЬ!!!
— А-СЮ-РА-МАН… ПИ… ПИ-ПИ-РОН-ТЁ-О-О-О…
От этого божественного удара я мгновенно вознёсся на небеса! С самой омерзительной ухмылкой в истории я рухнул навзничь. А-А-А-А-А-А, ТАК ПРИЯТНО, ЧТО МОЗГ РАЗЛАГАЕТСЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— АХ!!! Т-ТАРО!!! ТЫ В ПОРЯДКЕ?!!
— Я в порядке… Потому что Таро… В порядке… Эхья-эхья… — сказав это, я потерял сознание. Улетел на небеса.
***
На этом воспоминания кончаются.
Кстати, методы лечения, которые придумывает Юно, чем-то похожи на методы Исуруги-сэмпай… Кажется, она переняла это дурное влияние. Ну да, всё-таки целый год вместе… Ой, нет-нет. Сегодня я решил не думать о сэмпай и о Втором Волонтёрском Клубе. Просто наслаждаться свиданием.
Мы втроём — я, Юно и Мамия-сан — неспешно продвигались по зоопарку. Отдохнув в кафе, заглянули в сувенирный магазин, а потом пошли в Павильон Ночных Животных, где выставлялись только ночные. Внутри было темно — свет приглушён.
— Темно…
— Ага…
— Арасико, смотри под ноги. И ты, Садо-кун.
Мы втроём осторожно двигались в темноте. Надо было ещё следить, чтобы не задеть Юно рядом. Понимая это, Мамия-сан встала между мной и Юно. В такой позиции, наверное, безопасно. Я немного расслабился. И мысленно поблагодарил Мамию-сан. Сегодня она… правда, молодец. И в обед нам помогла. Я-то думал, она обязательно будет мешать свиданию. Приятный сюрприз.
В павильоне были, разумеется, ночные животные: коалы, летучие мыши, совы. Мы шли, рассматривая их. И вдруг — кто-то схватил меня за левую руку.
— А?.. — мягкая ладонь обхватила мою. Я интуитивно понял: это женская ладонь. А затем —
— !!! — мою руку с огромной силой потянули.
— Э-эй… Подожди-И-И-И-И-И-И?!!
Меня потащили против движения — к выходу. Вышли наружу. Глаза, привыкшие к темноте, слегка резануло от яркого света. Передо мной мелькнула спина той, кто тянул меня за руку. Она не остановилась и снаружи. Бежала, держа меня за руку. Наконец остановилась. В уединённой зоне, чуть поодаль от медпункта. Кроме нас — ни души.
— Э-э-э… — в лёгком смятении спросил я. — Зачем ты… меня сюда?..
— Мамия-сан. Юно осталась одна в Павильоне… Надо скорее вернуться…
— Садо-кун. — Мамия-сан с серьёзным лицом смотрела на меня. Под этим слишком искренним взглядом я невольно осёкся. Она сказала:
— Я… люблю тебя.
— А?.. Что ты сейчас сказала?.. Мне послышалось что-то невероятное…
Мамия-сан, произнеся эти загадочные слова, смотрела вниз. С таким красным лицом, какого я никогда раньше не видел, готовая вот-вот заплакать. Её колени мелко дрожали.
— Не знаю, когда это началось… Но незаметно я стала провожать тебя взглядом, при одном виде твоего лица у меня забилось сердце, я полюбила…
— П-подожди-подожди-подожди!!! — громко сказал я. — «Полюбила»?.. Ты что, серьёзно это говоришь?!!
— Серьёзно.
— Но ведь… Ты же… любишь Тацукити… — Мамия-сан ведь безответно влюблена в Тацукити. Мамия-сан, слегка потупившись, сказала:
— Поначалу — да… Но это чувство как-то угасло. Наверное, потому… что я встретила тебя, Садо-кун.
— А-ау… О-о…
— Когда Садо-кун стал встречаться с Арасико… Мне было невыносимо больно… — Мамия-сан наконец заплакала. Э-Э-Э-Э-Э-Э!!! Сама Мамия-сан — в слезах?!!
— Арасико — моя лучшая подруга, очень дорогой мне человек… Я много-много раз хотела сдаться. Выбросить эти чувства. Но не смогла. Никак.
Сказав это —
— САДО-КУН!!!
— !!! — она бросилась мне на шею.
— Эй… М-Мамия-сан?!!
Она обняла меня крепко-крепко. От этого мягкого тела, от сладкого девичьего запаха мой разум застыл.
— Пожалуйста, Садо-кун… — глядя на меня снизу вверх, сказала она. — Брось Арасико. И стань моим парнем.
— Ч-что-О-О-О?!!
— Я… люблю тебя…
Мамия-сан сжала меня ещё сильнее. Моя температура резко подскочила. В горле пересохло.
— Я так сильно… Так сильно тебя люблю… До безумия…
— М-Мамия-сан…
— Ради тебя, Садо-кун, я могу всё… Всё для тебя сделать…
— Садо-кун… — прошептав это, Мамия-сан закрыла глаза и приблизила своё лицо к моему.
— !!! — эй, Мамия-сан, что ты делаешь?! Её красное лицо. Дрожащие ресницы. Медленно приближающиеся аккуратные губы. И в этот миг —
— Ю-ЮМИ-И-И-И?!!
Пронзительный голос разнёсся вокруг. Мы с Мамией-сан как по команде обернулись. Там стояла Юно. Задыхаясь, она смотрела на нас в объятиях.
— Вы… Вы вдвоём… вдруг исчезли, я в панике искала… И когда нашла… Вы… Вы двое… обнимаетесь… А-ба-ба-ба-ба-ба… — Юно впала в состояние супер-паники.
Видеть Юно в таком состоянии — большая редкость.
— Н-нет, ты не так поняла, Юно!!! — я отдёрнул от себя Мамию-сан и закричал. — Это… ну, понимаешь…
— Арасико, — Мамия-сан посмотрела на Юно. — Прости… Я люблю Садо-куна…
— ЧТО-О-О-О-О-О-О?!!
Юно вытаращилась. Какое-то время она беззвучно открывала и закрывала рот, а потом проговорила:
— Ю-Ю-Ю-Юми… что ты такое… А, поняла!!! Юми хочет разлучить меня и Таро и поэтому так лжёт…
— Это не ложь. Это правда, — сказала Мамия-сан, чуть смутившись.
— Юми… — Юно остолбенела. А потом с серьёзным лицом сказала: — Юми… Посмотри мне в глаза. Юми — моя лучшая подруга. Я пойму, лжёшь ты или нет, по твоим глазам. Поэтому… Посмотри мне прямо в глаза и повтори то, что сказала.
— Арасико… — Мамия-сан встретила взгляд Юно прямо и сказала: — Я… люблю Садо-куна.
— Юно застыла с лицом, будто её ударили, и опустилась на четвереньки. — Эти глаза… Это не ложь… Юми… правда… любит Таро…
— Арасико… Я не хотела тебя ранить. Но я не хочу жалеть, что солгала своим чувствам.
А потом Мамия-сан посмотрела на меня.
— Садо-кун.
— Д-да?
— Я скажу ещё раз. Брось Арасико. И встречайся со мной. Прошу тебя.
— Прошу!!!
С этими словами Мамия-сан снова бросилась мне на шею. У меня в глазах застыла Юно, которая, пошатываясь, будто от потери крови, схватилась за голову.
— … — нет, это невозможно. Я уже на грани зависания мозга от полной неразберихи. И в этот миг к нам кто-то подбежал. Это была фигура с ног до головы в чёрном, в маске. И я узнал её. Это был приспешник злого монстра из спецэффектного шоу на сцене. Мы обалдело уставились на него. Почему он здесь?.. Приспешник тяжело дышал. И, глядя на нас, снял маску.
Я остолбенел. Под маской было лицо —
— Т-Т-Т-Т-Т-Тацукити?!!
Это был мой лучший друг, Тацукити. Почему он здесь?.. Сегодня у него же вроде подработка… Мамия-сан и Юно тоже замерли в изумлении.
— Тацукити… Ты как…
— Подработка…
— А?
— Я ж сегодня говорил, что у меня подработка.
— Д-да.
— Надеть ростовой костюм приспешника злого монстра и выступить в шоу героев — вот в чём была моя сегодняшняя работа.
— Ч-что…
— Я увидел вас в первом ряду и ужасно удивился. Думал, Таро с Юно пришли вдвоём на свидание… но с вами ещё и Юми.
Когда мы просто так глазели на шоу, Тацукити, игравший приспешника, заметил нас. Но он был на работе и не мог уйти. А когда шоу закончилось и он переоделся и хотел связаться со мной, то увидел, как Мамия-сан тащила меня за руку. Видимо, когда она вела меня от Павильона Ночных Животных, мы прошли рядом со сценой. Я от потрясения вообще не помнил, куда и как мы бежали.
— Я видел, что вы какие-то странные, и поспешил следом, но по пути вас потерял… Долго бродил, услышал шум и прибежал сюда — и нашёл вас, — сказал он.
Тацукити ошарашенно спросил:
— И вообще… Что это у вас за ситуация?..
— А?.. УО-О-О-О-О-О?!! — и правда, мы с Мамией-сан всё ещё были в обнимку. Я в панике отскочил.
— Т-Тацукити-кун… — прошептала Мамия-сан. — П-почему… — и вдруг она схватилась за голову и забормотала: — И-и-и-и-и-и… Почему здесь… тот, кого я меньше всего хотела бы видеть…
— Мамия-сан? — что-то с ней не так.
— У… У-У-У…
— Эм, Мамия-сан…
— У-У-У, У-У-У-У-У-У, У-О-О-О-О-А-О-А-А-А-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
Мамия-сан, запрокинув тело, издала дикий вопль. И с этим воплем от неё будто бы разошлась ударная волна. Она рухнула на колени.
— М-Мамия-сан?!! Ты как?!!
— Гх-х… У-У-У… — чудовищное потоотделение и тяжёлое дыхание.
— Что-то с тобой… Мамия-сан!!!
— Заткнись.
— А?
— Я сказала — ЗАТКНИСЬ, ах ты, извращенец-сволота-А-А-А-А-А!!!
— ГЬЯ-ХО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
Внезапное насилие. От кулака Мамии-сан меня подбросило в воздух. А-а, почему-О-О? Я же просто беспокоился о ней… А-ХЬЯ-А-А-А-А!!!
— ГО-МЭ-Т-ТЁ-О-О-О?!!
Рухнув на землю, я расплылся в мерзкой ухмылке. От такого великолепного экстаза хочется просто послать всю жизнь. Хэ-пи-и.
Мамия-сан подошла ко мне и заорала:
— М-извращенец!!! С какой стати я должна была говорить «люблю» такому мерзкому созданию, как ты?!! СДОХНИ!!! СДОХНИ-СДОХНИ-СДОХНИ!!!
…и принялась пинать меня с реальным намерением убить!!! Без остановки-И-И-И!!! А-А-А, ОТ ТАКОГО НЕРЕАЛЬНОГО КАЙФА МОЯ ИЗВРАЩЁННАЯ СУЩНОСТЬ УСТРАИВАЕТ ОВАЦИИ-И-И-И!!!
Тяжело дыша, Мамия-сан посмотрела на Тацукити:
— Тацукити-кун…
— Ю-Юми?.. Я, честно, ещё не врубился…
— То, что я сказала раньше, — это была ложь!!! Тот, кого я люблю, — только Тацукити-кун!!! Я ни за что не полюблю такое дерьмо-извращенца!!!
— Н-но… ты только что…
— Да, Юми, — сказала Юно. Она смотрела на Мамию-сан с недоумением: — То, что ты сказала раньше… Ты не лгала. Те слова были правдой. Я, как твоя лучшая подруга, понимаю. Ты не из тех, кто может так ловко лгать…
— Мамия-сан потупилась. А затем прошептала: — Массаж Школы Мамия — «Танец Обнажённой Радуги — Исход Отрешённости». Это массажная техника, разработанная для исцеления и ободрения сердца силой любви. Она способна заставить того, на ком её применяют, влюбиться в кого-то. Правда, эффект длится не больше недели.
— З-заставить влюбиться… То есть, заставить полюбить? — спросила Юно.
— Да. Я применила эту технику… на себе, — сказала Мамия-сан. — С помощью неё я… полюбила Садо-куна…
— Ч-что… Зачем ты…
Я вскинулся. Мамия-сан уставилась на меня с ненавистью и сказала:
— Конечно же, чтобы разлучить тебя и Арасико.
А, ну да.
— Я хотела влюбиться в Садо-куна и соблазнить его. Показать Арасико, как обольщённый, размякший Садо-кун будет выглядеть, и заставить её разочароваться. Я специально использовала массажную технику, потому что — ты, наверное, понимаешь почему?
— А?.. Нет, не понимаю…
— Потому что я не была уверена, что смогу даже понарошку сказать «люблю» такому мерзкому извращенцу, как ты. Поэтому полностью сфальсифицировала своё сердце массажем. Мог бы и сам догадаться.
— А… А-А-А-А… Не топчи меня по спине!!!
Мамия-сан, всё ещё топча меня, лежачего, выглядела крайне раздражённой. Видимо, даже ложное «люблю» в мой адрес привело её в ярость.
— Но… я никак не ожидала, что здесь появится Тацукити-кун… — вздохнула она. — Массажная техника обычно применяется на ком-то другом. Но в этот раз я сделала массаж сама себе. Из-за этого техника была несовершенна. И когда я увидела Тацукити-куна — того, кого люблю на самом деле, — от этого шока несовершенная техника развеялась…
Вот, значит, как.
— Юми… — Юно подошла к ней вплотную. — Зачем… зачем ты так хотела разлучить меня с Таро?
— Потому что Таро — М-извращенец? Только поэтому? Неужели только из-за этого? Ты не хочешь видеть ничего, кроме его извращённости? Это… это ужасно, Юми…
Юно смотрела на неё сердито.
— Нет, — потупившись, сказала Мамия-сан. — Настоящая причина… гораздо хуже.
— А?
— Арасико… Ты в последнее время только и говоришь, что о Садо-куне.
— Ю-Юми?
— Поговоришь о Садо-куне — потом о Мио-сан и Втором Волонтёрском. Меня же совсем не слушаешь. Сегодня я ведь хотела с тобой вдвоём погулять, для этого и позвонила вчера… А ты сказала — «у меня первое свидание с Таро»… И так радостно…
Сказав это, Мамия-сан с глазами, полными слёз, бросилась обнимать Юно.
— Эй, Ю-Юми?!!
— Арасико ведь моя лучшая подруга!!! С давних-предавних пор!!!.. И всё равно… И всё равно… ФУ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!!
Мамия-сан вцепилась в Юно и зарыдала с невероятной силой. Юно, и я, и Тацукити — все обалдело смотрели на неё. Сама Мамия-сан — так плачет… Это было зрелищем шока.
— Вот оно что… — с нежным лицом Юно сказала: — Юми… тебе было одиноко…
— Хнык, хнык, у-у… Да-а-а…
— Я понимаю это чувство. Когда Юми начала встречаться с Хаямой-куном, у меня было похожее. Будто меня бросили, покинули. — Юно нежно обняла Мамию-сан. — Из-за того что я начала встречаться с Таро, из-за ситуации с Мио-сан и Вторым Волонтёрским — всё смешалось, и я смотрела только в ту сторону… Наверное, сама того не замечая, я пренебрегала Юми. Прости меня.
— Прости, что заставила тебя тревожиться. Прости, что тебе было одиноко. Но… вот что ты никогда не забывай. Мои чувства к тебе, Юми, то, как ты мне дорога, — это абсолютно.
— Арасико…
— Эти чувства никогда не исчезнут. Мы с Юми — давние-предавние лучшие подруги. И впереди — ещё много-много лет, много-много десятилетий — мы останемся лучшими подругами.
— Арасико… Арасико-О-О-О…
Юно обнимала её, пока она не перестала плакать. Когда Мамия-сан успокоилась, Тацукити, у которого закончилась смена, увёл её домой. На прощание Мамия-сан сказала:
«Прости за сегодня, Садо-кун».
Я был страшно удивлён. И подумал: может, Мамия-сан признала наши с Юно отношения. Но — «И всё равно ты мне не нравишься. Потому что ты — извращенец. Супер-извращенец, аж оторопь берёт. Чтоб ты быстро надоел Арасико и был брошен». В итоге Мамия-сан осталась Мамией-сан.
Время — почти пять вечера. Зоопарк скоро закрывается. Мы с Юно вдвоём неспешно идём по территории. Медленно-медленно. Без разговоров. Просто идём.
— Слушай, Таро, — сказала Юно.
— М?
— Можно… поговорить о Мио-сан?
Сегодня мы договорились не говорить об Исуруги-сэмпай и Втором Волонтёрском Клубе. Но.
— Да, — кивнул я.
— Прости. Мы же договорились… Я должна была забыть…
— Нет…
Юно смотрела куда-то вдаль и говорила:
— Когда Мио-сан уволила нас… Мы не могли смириться, ходили вдвоём много раз в клубную, просили вернуть нас в клуб… И каждый раз нас холодно отвергали… У меня даже были такие мысли: «Давай уже забудем о Мио-сан и о Втором Волонтёрском Клубе». Раз за разом ходим, умоляем — а она нас не принимает. Ну и ладно. У меня есть Таро. Мой любимый человек. Давай перестанем ходить к Мио-сан и будем ценить время, которое мы проводим вдвоём. Какая же я ужасная…
— … — я понимаю эти чувства. Сколько бы мы ни ходили, сколько бы ни говорили — сэмпай ничего нам не отвечала. Сердце почти сломалось. Хотелось уже всё бросить. Но —
— Но всё равно… не могу. Забыть Мио-сан — я не в силах.
Мои чувства совпали со словами Юно.
Она обвела взглядом окрестности:
— Слушай, Таро. Ты помнишь, как мы впервые пришли в этот зоопарк?
— Да, конечно, — кивнул я. — Вообще-то мы должны были идти все вместе, всем клубом, но Мио-сан вдруг решила и отправила нас двоих.
Я хорошо помнил тот случай. Чтобы вылечить мой мазохизм и андрофобию Юно — мол, надо привыкнуть к противоположному полу, — сэмпай оставила нас наедине.
— Тогда я рассказала Таро о своём прошлом… И Таро выслушал меня серьёзно…
Когда я выслушал Юно, я подумал, что мы похожи. С того момента, думаю, расстояние между нашими сердцами сократилось. А потом… много всего было. Очень много. И в итоге — мы стали парой.
— Когда я только поступила в старшую школу Сакурамори, я была одинока, — сказала Юно. — Но… теперь я не одна. — Без колебаний, чётко, ясно произнесла она. — Многие люди протянули мне руку. Многие поддержали меня. Улыбнулись мне. Приняли меня. Спасли меня. Изменили меня.
Но… Но первой, кто протянул мне руку, — была Мио-сан. Это была Мио-сан. Благодаря Мио-сан — я здесь. Сегодняшняя я, счастливая.
Сказав это, Юно тихо выдохнула. По парку разнеслось объявление о скором закрытии. Мы и сами не заметили, как остановились. Стояли лицом друг к другу.
— Мио-сан сама выбрала одиночество, — сказала Юно. — Иногда мне казалось — Мио-сан и одной хорошо, ей не одиноко. Но ведь это не так. Не может быть такого. Наверняка, как Юми, как я когда-то… Мио-сан тоже одиноко…
— Да… — нет людей, которым не бывает одиноко в одиночестве. Сэмпай — наверняка… В моей голове всплыла картина: просторная клубная комната, и в ней — Исуруги-сэмпай сидит одна. Мне было невыносимо. Сам не знаю почему, но эта картина просто раздирала мне сердце.
— Я не оставлю одну ту, кто спасла меня от одиночества. Не хочу. Нет. Не так. — Юно с сильной и одновременно нежной улыбкой сказала: — Я хочу быть с Мио-сан. Не из чувства благодарности или желания отплатить… Я просто очень люблю Мио-сан…
— Юно… — я медленно кивнул: — Да… Это так.
Расстаться вот так с сэмпай… Я не хочу. Поэтому мы обязательно вернёмся во Второй Волонтёрский Клуб. Мы с Юно крепко поклялись в этом в своих сердцах.