Как ни крути — дурацкая парочка

Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи...

— М-м... н-н-н...

Я протянул руку к подушке и хлопнул по кнопке будильника.

— У-у-у... уже утро, что ли...

Я, Садо Таро, с широченным зевком сел на кровати. Странно: дремота как-то сильнее обычного тлела во всём теле. Протерев заспанные глаза костяшками пальцев, я глянул вбок. Убедившись, что там никого нет, обвёл комнату взглядом.

— Фу-у... Похоже, сегодня ни сестрица, ни мама не прокрались ко мне в комнату.

Моя сестрица — гипертрофированная братолюбка, а мама — гипертрофированная чадолюбица. Они при каждом удобном случае забираются в мою постель. Их обожание ко мне, кажется, уже вышло за рамки даже «бракомплекса» или «чадолюбия», но если вдумываться, становится жутковато, так что я прекращаю.

С облегчённым вздохом я глянул на будильник...

— А?!

Время — чуть больше шести.

— П-погоди... почему будильник зазвенел в такую рань?!

Я выплеснул возмущение на будильник. Но установленное на нём время и правда было шесть.

— Почему?.. Может, я ошибся, когда ставил?

«Не должно бы...» — пробормотал я.

— Ну да ладно. Раз есть время, спину ещё...

И в этот миг —

ДЗ-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З!!!

...комнату разорвал оглушительный звон.

— Гэбу! Ч-что это за звук?!

Я отдёрнул уже клонившееся в постель тело и спрыгнул с кровати.

— А, да заткнись ты!!! Откуда он вообще?!

Идя на звук, я стал искать источник.

— Вот это?

На самом дне мусорной корзины, будто спрятанный, лежал незнакомый будильник.

— П-почему здесь будильник?!

В недоумении от мистической ситуации я вырубил надрывающийся будильник.

— Ох... теперь уж точно не усну. Ладно, схожу в душ.

Чеша в голове, я спустился на первый этаж.

— Мама, видно, ещё не встала... Ах да, кстати...

Да, вчера мама виновато говорила: скоро дедлайн, так что, наверное, придётся работать всю ночь, и завтра утром она, возможно, не сможет встать. Мама работает переводчиком, так что такое иногда бывает.

— Значит, сейчас закончила работу и спит, наверно... — бормоча это, я направился в ванную. Разделся догола и открыл дверь.

— О? Вода набрана?

Может, мама, закончив ночную работу, принимала ванну перед сном.

— Раз уж так — и я окунусь.

Опустившись в горячую воду, я выдохнул «фу-у-у». Утренняя ванна — приятная штука.

— Всё-таки... что это был за будильник сегодня утром?

Внезапно — БА-А-АМ! — дверь ванной с грохотом распахнулась.

— Ч-что...

— Фу-фу-фу... Таро-тян, ты прекрасно попался в мою ловушку...

С этими словами и кривой ухмылкой на пороге стояла моя сестрица — Садо Сидзука. Струящиеся, красивые волосы до ключиц, невинное лицо. При росте всего сто сорок девять сантиметров её часто принимают за школьницу или даже младшеклассницу, но она — самая настоящая студентка.

И сейчас она стояла передо мной... в одной простыне, накинутой на голое тело.

— Ч-ч-что ты здесь делаешь, сестрица?! И в таком виде!!!

— Ну как же! Чтобы принять ванну вместе с Таро-тяном!!!

Она сжала кулак и провозгласила это.

— Что за бред ты несёшь!!! А ну быстро выметайся!!!

— Не-ет!!! Я буду купаться с Таро-тяном!!! Я ради этого специально подстроила будильник!!!

— Так это ты подстроила?!

— Да!!! Перевела будильник на час раньше, чтобы Таро-тян проснулся пораньше! Если Таро-тян случайно встаёт рано — он с вероятностью больше девяноста процентов идёт в душ! Это записано даже в «Таро-тян-дневник часть. 5», который я составила!!!

— Что за загадочный дневник?! И почему часть. 5 — это уже довольно много!!!

— Итак — купаться вместе-е-е!!!

— Что значит «итак»!!! А ну, стоять!!!

Сестрица прыгнула в ванну. Это уже опасно! Реально опасно! Я в воздухе поймал её под мышки и кое-как предотвратил погружение. А затем аккуратно отбросил тело сестрицы на пол ванной.

— М-м-м... Неплохо, Таро-тян! Но я не сдаюсь!!!

— Да сдайся уже!!! И простыня же сейчас слетит!!!

— Ну и пу-усть!!!

— Мне-то не всё равно!!!

В тот миг, когда сестрица привстала...

— Ч-что вы здесь делаете, Сидзука-сан?!

...такой окрик разнёсся по ванной. В дверях стояла и гневно восклицала женщина с волосами до плеч, собранными сзади в хвост, — моя мать, Садо Томоко.

— А?! М-мама?! Что ты...

Сестрица застыла, глядя на маму.

— Сидзука-сан!!! Что это значит!!!

Всегда кроткая мама сейчас была в ярости. Дрожа, она указала на сестрицу:

— Проникать в ванную, когда там Таро-сан... Это, должно быть, нарушение девятой статьи Договора ЛЮБВИ-К-ТАРО!!!

— У-у-у...

— Э-э... «Договор ЛЮБВИ-К-ТАРО» — это что?

— Это договор, заключённый между мной и Сидзукой-сан!!! Договор, устанавливающий минимальные правила в нашей борьбе за Таро-сана!!! Сидзука-сан, ты же подписала этот договор!!!

— Да что за самый идиотский договор в истории?!

— Кстати, статья первая: «Не подсыпать яд в еду друг другу». Статья вторая: «Не покушаться на спящего...»

— Это с таких основ начинается?!

— У-у-у-у... прости...

Сестрица обмякла на полу и съёжилась.

— Я услышала, что мама будет работать всю ночь... и подумала: к этому времени уставшая после работы мама уже точно крепко спит, так что можно проникнуть в ванну, где Таро-тян, и он не заметит...

— И для этого... подстроила будильник, чтобы я проснулся раньше?

Сестрица мелко закивала.

— Ну что за...

«Ох-ох», — вздохнул я.

— Специально ещё и второй будильник спрятала в мусорной корзине, чтобы помешать мне доспать... Ну и предусмотрительность, даже слишком...

— А?

Сестрица удивлённо уставилась на меня.

— Таро-тян, я такого не делала. Я только перевела твой обычный будильник. Про тот, что в мусорной корзине, — не знаю.

— А?

Тогда второй будильник — кто же...

Мы с сестрицей, недоумевая, одновременно перевели взгляды на маму, стоящую в дверях ванной. И у обеих физиономии стали идеально-скептическими.

— Я вот с самого начала хотела спросить... — низким голосом начала сестрица. — Мама, а ты почему в одной простыне на голое тело?

И правда: мама, как и сестрица, была нагая, в одной простыне.

— А?

Мама судорожно вздрогнула.

— Может... это ты, мама, поставила второй будильник в комнате Таро-тяна?

— Э-э, н-н-ну, это...

Мама откровенно заметалась, замахала руками перед грудью крест-накрест:

— Э-это не так!!! Я, например, ни за что не стала бы врать Сидзуке-сан про дедлайн и ночную работу, чтобы усыпить её бдительность, а на самом деле собиралась пораньше встать и пробраться в ванну, когда Таро-сан будет в душе... — ничего такого я не делала!!!

Ого. Эта женщина сейчас всё выболтала.

— П-плести такие подлые интриги... Мама, ты жестока!!! Ты абьюзер!!!

«Абьюзер»... Сестрица, ну разве можно так о родной матери? И ещё: о том, что сама натворила, ты уже забыла напрочь?

— Простите.

Мама тоже съёжилась. И чуть не плакала.

Сестрица с тяжёлым вздохом переглянулась с мамой.

— Ну, тут уже... ничего не поделать.

— Да... ничего не поделать.

Переглянувшись, они обе... почему-то странно улыбнулись.

— Раз уж так вышло — сегодня сделаем исключение...

— Да, исключение... и никаких запретов...

Глаза сестрицы и мамы хищно сверкнули. И...

— ТАРО-ТЯ-Я-Я-ЯН!!!

— СЕГОДНЯ ВМЕСТЕ ПРИМЕМ ВАННУ-У-У-У!!!

— ДА НИ ЗА ЧТО!!!

Я хлопнул по головам налетевших сестрицу и маму и заорал во всю мочь.

***

Частная старшая школа Сакурамори. Так называлась школа, куда я хожу. Сегодня седьмое июня. Прошло уже месяца два с поступления. Кое-как привыкнув к старшей школе, я наслаждаюсь школьной жизнью — что, увы, получалось не очень.

Уроки закончились, наступило послеобеденное время. Я стоял перед дверью одной комнаты и вздыхал. Надпись над дверью гласила: «Второй волонтёрский кружок». Это кружок, который исполняет желания учеников Сакурамори. А ещё выслушивает проблемы и исповеди. Я был членом этого Второго волонтёрского кружка.

— Хотя вступил принудительно, — мрачно буркнул я и медленно открыл дверь перед собой — дверь окаянного Второго волонтёрского кружка.

Комната была примерно в десять дзё. У стен — шкафчики, тут и там — столы и стулья. Слишком роскошная комната для количества членов. К тому же здесь есть ещё задняя комната — татами, примерно шесть дзё.

— А? Никого нет?

Я покрутил головой. В комнате было пусто.

— Ещё никто не пришёл?

Только я это пробормотал... как из задней комнаты показалась фигура.

Идеальные глаза с двойными веками, будто хранящие в себе драгоценные камни, обрамлённые длинными ресницами. Просвечивающая белая кожа, прелестные, изящные маленькие губы. Тонкие волосы льняного оттенка мягко ложились на плечи. Её облик можно было описать одним словом: изысканность. Нестандартной красоты, снаружи — как ни посмотри, абсолютная, безупречная красавица.

Это была второгодка и глава Второго волонтёрского кружка — Исуруги Мио-сэмпай.

Заметив меня, смотрящего на неё, Исуруги-сэмпай с ангельской улыбкой изрекла:

— Ой, Свинота. У тебя и сегодня кислая рожа. Хотя, вообще-то, у тебя всегда кислая рожа. Может, это потому что твоя внутренняя мерзость отражается на внешности?

Я остолбенело глядел на сэмпай. Не потому, что ошарашен её колкостями.

— Сэмпай... что это за наряд?

Исуруги-сэмпай была одета не в школьную форму, а в полевой камуфляж. И в руках сжимала гигантский харисэн — бумажный веер метровой длины.

Сэмпай фыркнула:

— Я тебе не «сэмпай». Я твой командир.

— А?

Командир? Что эта женщина несёт?

— С-сэмпай, что вы такое говорите? Совершенно не понимаю...

— Ты, рядовой четвёртого класса, как смеешь так разговаривать с командиром!!! Под трибунал пойдёшь!!!

Она сверлила меня взглядом. От этих резко сузившихся глаз по моему телу прошла лёгкая дрожь.

— Сэмпай, это что за игра? Объясните, иначе я не постигну. Хотя бы основные правила...

— Командира...

— Сэмпай?

Исуруги-сэмпай, испустив облако чёрной ауры, двумя руками, как биту, взялась за рукоять гигантского харисэна. А затем:

— КОМАНДИРОМ МЕНЯ НАЗЫВАЙ, ПРИДУРО-О-О-ОК!!!

— ГЭБОХАБУ-У-У-У-У-У-У!!!

Со свистом врезавшись в моё лицо на звуковой скорости, харисэн отправил меня в грандиозный полёт под мой истошный крик. Это был воистину жесточайший удар. Я рухнул на пол, круша столы и стулья, и...

— УХЬЯ-Я-Я-Я!!! УХЬЯ-ХЬЯ-ХА-А-А-А-А!!!

Забыв себя от божественного блаженства, снизошедшего на мою презренную плоть, я, явив жалкое лицо извращенца, выкрикивал голосом души:

— Ч-ЧТОБЫ МЕНЯ БИЛИ ХАРИСЭНОМ — ТАКОЕ ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ-О-О!!! Ха-а, ха-а, ха-а!!! ЭТ-ТО... ЭТО ДЕЛИКАТЕСНЫЙ ВКУС!!! ОТ ЭТОГО ДЕЛИКАТЕСНОГО КАЙФА Я УЖЕ ВЫШЕЛ ЗА ПРЕДЕЛ-Л-Л-ЛЫ!!! П-П-ПОЭТОМУ, ХА-А, ХА-А, ХА-А, ХА-А, ХА-А!!! ЕЩЁ!!! ДАРУЙТЕ МНЕ ЭТО НАСЛАЖДЕНИЕ...

— НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ С ЭТОЙ МЕРЗКОЙ РОЖЕЙ, ИЗВРАЩЁННЫЙ ВЕТЕР ПЕРЕМЕН!!!

— ГЭГЭБУ-У-У!!!

Едва я, потеряв контроль, двинулся к сэмпай, гигантский харисэн снова врезался мне в лицо. Пойманный на контрвыпаде, я беспомощно отлетел. Впечатавшись спиной в стену, осел на пол враскоряку.

— Ах ты, М-извращённый урод...

Рядом со мной, расплывающимся в разрушенной ухмылке, встала Исуруги-сэмпай.

Вот так и есть. Я, как мужчина, — конченый М-извращенец: когда женщины не из моей семьи ругают меня, презирают или бьют, мне становится невероятно хорошо. Ах... самому себе — какое же я убогое создание...

Сэмпай покачала головой:

— Излечить твою М-конституцию... Это очень трудный путь. Но мне, богине, нет ничего невозможного!!! Абсолютно!!!

Исуруги-сэмпай — самозваная богиня, слегка «того». Где-то месяц назад я пришёл во Второй волонтёрский кружок — к этой Исуруги-сэмпай — с просьбой вылечить мою М-конституцию. С того дня моя судьба покатилась под откос...

Скрестив руки, сэмпай высокомерно провозгласила:

— Слушай внимательно, извращённый аллерген!!! Сейчас ты пройдёшь военную подготовку, придуманную лично мной, Мио-сама!!!

— Военную подготовку?..

— Да!!!

Исуруги-сэмпай гордо выпятила грудь. Довольно плоскую.

— Это — метод вылечить твою М-конституцию, который я вчера придумала!!!

— А?

— Солдаты!!! Воины, которые не поддаются личным чувствам, не соблазняются минутными наслаждениями и неукоснительно выполняют свою миссию! Это идеал мужчины, сочетающий крепкую, жилистую плоть и стальную волю!

— Иными словами! Проведя над тобой военную подготовку, мы взрастим в тебе стойкий дух, неколебимый даже перед женской бранью, холодом и побоями! И когда ты станешь истинным солдатом, ты одновременно преодолеешь свою М-конституцию!

Исуруги-сэмпай, произнеся это, выглядела чрезвычайно гордой.

От непомерной глупости у меня пропал голос.

— М? Что такое? Потрясён настолько гениальным планом, что потерял дар речи?

— Д-да нет, э-э-э.

По опыту я знал: скажешь честное мнение — нарвёшься на страшное, так что молчу.

— А-а, так этот наряд... это из-за «военной подготовки» и всё такое?

— Э-это... — сэмпай, надув губы и замычав, уставилась на свой наряд. — Митиру-нээ так настояла, чтобы я надела... Сказала: «Если проводишь военную подготовку, то такой наряд — это мировая норма»...

Интересно, где же это такая мировая норма?

— К-короче говоря!!! Сегодня я тебе не Исуруги-сэмпай!!! Я — командир Исуруги!!!

Упёрла руки в бока и ясным голосом провозгласила.

— Тогда немедленно начинаем подготовку!!! Рядовой Свинота пятого класса!!!

Ой, пока я не заметил, меня понизили на одно звание.

— Не отвечаешь!!! Ах ты, червь!!!

— Д-ДА!!!

Я вытянулся по стойке смирно и издал громогласный возглас. «Червь»... как хорошо-то.

— Сначала номер!!!

— Оди-ин!!!

— Хорошо!!! Далее продолжим подготовку!!! Сначала переодеться в гимнастическую форму, так то-о-офья-я-я!!!

На полуслове Исуруги-сэмпай прижала обе руки ко рту. И так застыла.

— Се-сэмпай?

А-а, понятно. Из-за непривычного армейского языка прикусила язык.

Так и держась за рот, сэмпай со слегка слезящимися глазами уставилась на меня снизу вверх. А? Я-то тут при чём? Почему такое обиженное лицо?

— СВИНОТА!!! Сейчас начнётся подготовка, так что быстро переодевайся в гимнастическую форму!!! Не тормози!!!

Похоже, от армейского языка она легко отказалась.

— Г-гимнастическая форма...

— А? Нету, что ли?

— Нет, есть... Но зачем переодеваться в гимнастическую?

— Затем. Сейчас ты пройдёшь жестокую военную подготовку, так что в таком виде — вне обсуждения. Эй, быстро раздевайся!!!

— П-переодеваться... здесь? Перед вами, сэмпай? Это как-то... может, где-нибудь...

— Свинота, я, кажется, приказала тебе быстро переодеться?

Ледяной взгляд сэмпай пронзил меня. По позвоночнику пробежала дрожь.

— П-понял...

Я вытащил из сумки гимнастическую форму. Если бы продолжил отказываться — на сей раз словами бы не обошлось, это я слишком хорошо знал.

Робея, я снял школьную форму и остался в одних боксёрах. Мельком глянул — и увидел, как надутая Исуруги-сэмпай молча смотрит на меня. «Не копайся, извращенец», — говорили её глаза. Краснея от унижения и стыда — и при этом слегка тяжело дыша, — я торопливо натянул гимнастическую форму.

— Ага, теперь готово!!!

Сэмпай воскликнула это энергичным голосом и расплылась в улыбке. Вот досада — эта улыбка была до омерзения красива и мила.

— Свинота. Чего застыл столбом. Быстро выходи наружу.

— А? Подготовка проходит снаружи?

— Да.

Я и сэмпай открыли дверь и вышли наружу.

Между аллейным склоном с сакурами, ведущим от ворот к школе, и корпусом кружков есть небольшой земляной участок. Этот участок тянется вдоль склона и корпуса, а там, где корпус заканчивается, расширяется и уходит к спортплощадке.

— Итак, сначала с основ. Основа — это передвижение по-пластунски.

— По-пластунски?..

— Да. А ну, Свинота. Быстро распластайся на земле.

— А? Н-на земле?

— Ты хоть знаешь, что такое «по-пластунски»? Это разве делается стоя? Если можешь — сделай.

— Н-нет...

— Тогда живо распластывайся. Так, чтобы втирать своё грязное пузо в самое дно этого мира — в землю.

Я с неохотой лёг животом на землю. Да, с неохотой. Потому что не хочу, чтобы сэмпай со мной жестоко обошлась. Исключительно поэтому. Ни в коем случае не потому, что меня заставляют принять эту унизительную позу и я испытываю антисоциальное наслаждение... Ха-а, ха-а, ха-а...

— Хм, послушный — это хорошо.

Удовлетворённо бросив это, Исуруги-сэмпай потопала прочь от комнаты. Отойдя метров на двадцать, оттуда обратилась ко мне:

— СВИНОТА!!! Для начала доползи сюда по-пластунски!!! Понял? Как можно быстрее!!! Будешь копаться... — есть вероятность, что до конца жизни сможешь передвигаться только по-пластунски...

— Д-ДА!!!

Лёжа на животе, я начал продвигаться вперёд силой рук и ног. До этого я ни разу в жизни не ползал по-пластунски, и это, оказывается, довольно тяжело.

Поднял голову — Исуруги-сэмпай ждала меня, скрестив руки. То ли разгневанная моим медленным продвижением, она недовольно скривила красивое лицо.

Как всегда надменно, раздражённо сощурив глаза, сэмпай смотрела на меня сверху вниз. Смотрела на меня, ползущего по земле.

— Ха-а, ха-а, ха-а...

Я полз по земле. Финиш — у ног Исуруги-сэмпай. Если я доберусь туда...

«И-Исуруги-сэмпай!!! Я дополз до ваших ног по-пластунски!!!»

«Хм, молодец, Свинота. В награду я потру твою уродливую рожу подошвой сапога госпожи Мио».

«Серьёзно?! СЕРЬЁЗНО-О-О-О?!»

«Да, серьёзно. Ну-ка, трык-трык-трык-трык...»

«А-А-А-А-А-А-А!!! ЭТО МГНОВЕНИЕ ВЫСШЕГО СЧАСТЬЯ-А-А-А!!!»

В моём мозгу разрастались фантазии. Не остановить. Невозможно остановить.

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...

Тяжело дыша, я перебирал руками и ногами, продвигаясь вперёд. Ф-финиш — у ног сэмпай... Когда я туда доберусь — точно...

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а-ха-а-ха-а-ха-а-ха-а...

Шурх-шурх-шурх-шурх-шурх-шурх-шурх-шурх...

— Х-ХИ-И-И!!!

Увидев меня, с невероятной скоростью достигшего её ног, сэмпай взвизгнула почти по-птичьи. На миг испугавшись, тут же исказилась в ярости — и занесла харисэн высоко в небо.

— Ч-что это за мерзкое, шуршащее движение?! Ты что — насекомое?! Извращённый таракан?!

— Гэф! Гэф-гэф-гэф!!! А, а-а-а-а-а...

Безжалостные серийные удары харисэна обрушились на всё моё тело. А-а-а-а, вы же сказали «быстро», вот я и старался... Но... это тоже... у-хе, у-хе-хе-хе-хе...

— Ну что за нечеловеческое движение... А-а, поня-я-ятно...

Исуруги-сэмпай с коварной, обольстительной улыбкой присела передо мной, лежащим на животе. Если чуть поднастроить угол шеи — можно было бы увидеть трусики. Но увижу — и меня, скорее всего, ждёт дорога в следующую жизнь. Так что стараюсь не смотреть.

— Эй, ты часом не возбудился от ситуации, когда полз к моим ногам, втирая грязный живот в землю?

— У-у-у...

Вот чёрт, в последнее время сэмпай до жути проницательна.

— Аха! Похоже, в точку. Ну что за ребёнок-то...

С кроткой улыбкой сэмпай принялась звонко бить меня сильными щелбанами в лоб.

— Ау! Ау-ау!!!

— Ой-ой, к кончикам пальцев самой Мио-сама прилипли извращённые выделения из твоего тела. А если твоя извращённость заразит меня, живущую чисто и правильно, — как ты намерен за это отвечать?

— Ау-ау! Ау-ау-ау! Ха-а, ха-а, ха-а...

— А это что за лицо, будто ты в рай возносишься? До чего же ты мерзок. Такого бедолагу прямо жалко до потери слов, ах ты конченый извращенец-свинота.

Произнеся это голосом, исполненным глубочайшего презрения, сэмпай легко встала.

— Свинота. В наказание за то, что внушил мне омерзение, приказываю отжимания.

— А... о-отжимания?

— Да. Двадцать раз. Ну, быстро.

Спорить здесь бесполезно, так что я послушно принялся отжиматься. Ах, что-то в последнее время мой бунтарский дух угасает... Но двадцать отжиманий — это ещё терпимо. Если тут заупрямиться, двадцать могут превратиться в две тысячи.

Я медленно отжимался, про себя считая. Раз... два... три...

— Хм. Просто отжимания — пресновато.

Сказала Исуруги-сэмпай и...

— Гх-гхы?!

...с грохотом уселась мне на спину прямо посреди подхода.

— С-с-сэмпай...

— Послужу тебе грузом. Ну, от такой лёгкой красавицы, как я, может, и мало толку.

— Д-да нет, вполне тяжело...

— А? Ты что-то сказал?

— Н-нет, ничего...

Ничего не поделать, отжимаюсь с сэмпай на спине. Исуруги-сэмпай сидит на мне, будто седлая спину. Вернее, ощущение мягкого «фьють» на спине — это как-то...

— Чего застыл, Свинота. Давай быстро.

— Д-да...

Ну что за человек, никакого понимания, — пробормотал я в душе какую-то ерунду и возобновил отжимания. Но всё же вес целого человека — это очень тяжело. С трясущимися руками я медленно и осторожно опускал тело. Четыре... пять... шесть... семь...

— Гх... гхы-о-о... ха-а, ха-а...

Не могу, предел. Закончив седьмой подъём, я с выпрямленными руками тяжело дышал. Судя по тому, как дрожат руки, следующий уже невозможен. Я против воли опустил колени на землю и взял короткую передышку.

— Эй, Свинота!!! Что разлёгся!!!

— Д-да как скажешь...

В тот миг, когда я хотел возразить «не могу больше», — я осознал. Моя поза сейчас. Обе руки и колени на земле — поза на четвереньках; а сверху на спине сидит красавица... Эта композиция... Э-э-это же... Л-л-лошадка...

— Ха-а, ха-а, ха-а...

Моё дыхание участилось совсем по другой причине, чем раньше.

— Свинота!!! Ты смеешь перечить моему приказу?!

С такими криками сэмпай принялась хлестать меня харисэном по заднице.

— А? П-погоди...

Я — не возобновил отжимания, а, с сэмпай на спине, стал мелкими шажками двигаться вперёд. Как лошадь. Двигаться вперёд.

— А ну, стой!!! Кто тебе велел идти вперёд?! Отжимайся!!!

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...

— Ух ты... Неужели этот...

Слышу низкий, ледяной голос сэмпай. Но мне всё равно. Я с дурацкой, подозрительной ухмылочкой на четвереньках ходил перед комнатой кружка.

— Ах ты гнилой извращенец!!! А ну быстро остано... А?

Удивлённый голос сэмпай и движение — она подняла голову. Что же случилось? — я остатками разума вскинул голову.

И увидел: ученики, возвращавшиеся из школы или выходившие из домиков кружков, во все глаза уставились на нас с Исуруги-сэмпай. На меня — на четвереньках, как лошадь, перед корпусом кружков, и на сэмпай в камуфляже у меня на спине.

Я замер. Сэмпай тоже окаменела. Несколько учеников направили на нас любопытные и озадаченные взгляды. То есть: меня, перед зрителями, изображавшего лошадку... Л-л-лошадку, лошадку...

— Ха-а, ха-а, ха-а...

— П-подожди, Свинота?

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а-ха-а-ха-а-ха-ха-ха... ХА-А-А-А-А-А!!!

Забыв, что на спине сэмпай, я резко вскочил. Сэмпай, издав странно милое «Кья!», свалилась на землю. Всё, конец, лошадку увидели, это жесть, не выдержать, я на пределе — я выпучил глаза и забыл себя в мазохистском наслаж...

— АХ ТЫ КОНЧЕНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ-Ц-Ц-Ц-Ц-Ц-Ц!!!

— БАФАБУ-У-У-У-У!!!

Забыв себя в мазохистском наслаждении, я уже готов был рухнуть к ногам глазеющих на меня учеников — но на долю секунды раньше в лицо мне врезался молниеносный коленный удар в прыжке от Исуруги-сэмпай, и моё тело с дикой силой отшвырнуло назад. Как раз позади был открытый вход в кружок, и я, пролетев до комнаты, покатился по полу. Приложился головой об угол шкафчика — и без того мутное сознание стало ещё хуже.

— Б-б-бред какой-то...

— Ну что за...

Стоявшая рядом Исуруги-сэмпай вздохнула. Дверь в комнату была закрыта.

— Благодари. Если бы так и осталось — твоя М-сущность раскрылась бы перед остальными учениками.

Сказав это, она фыркнула.

— А... Так вы, сэмпай, пнули меня... чтобы спасти-и-и?

Мазохистское наслаждение ещё не выветрилось, и язык заплетался.

— Да. Очевидно же.

— В-вот как-х... А я-то, признаться, думал — это от злости, что я встал и сбросил вас на землю-ю...

— А? Н-нет, ничего такого, ага.

С чего-то сэмпай отвела от меня взгляд.

И тут... Едва я, кое-как придя в себя, встал с пола — из задней комнаты с татами появились моя одноклассница Юно Арасико и школьный врач Онигавара Митиру-сэнсэй.

— А? А-а? — я с изумлением расширил глаза и уставился на вышедшую из задней комнаты Юно. Заметив меня, она издала тихое «А...» и смущённо опустила голову.

Струящиеся, приятные на вид короткие волосы. Тонкие брови и огромные, лучистые глаза, которые сразу врезаются в память. Даже вблизи — гладкая, красивая белая кожа, бледные губы сакура-иро. Узкая талия и довольно объёмный бюст. Всё-таки Юно милая. Кто угодно признает её красавицей.

И эта Юно сейчас была в непривычном наряде. Хотя для обычной жизни и привычном, но, как минимум, в школе — очень непривычном. Белое одеяние типа платья, создающее впечатление чистоты и аккуратности у того, кто смотрит. И белая шапочка на голове — медсестринская. Да, на Юно отчего-то была форма медсестры. Я в остолбенении уставился на неё. П-почему форма медсестры...

— Ю-Юно, этот наряд...

— А? Э-э, ну, это...

Юно прикрыла рот легко сжатой правой рукой и покраснела. Она и так белокожая, так что изменения вроде румянца видны разительно.

— Мио объявила, что для излечения твоей М-конституции проведёт военную подготовку, — сказала стоявшая рядом Митиру-сэнсэй. Высокая женщина с длинными волосами, схваченными у шеи, — стройная красавица в белом халате, но её лицо и тон почти лишены интонаций. Принципиально безэмоциональный человек, во всех смыслах странная, даже сломанная. Кстати, хобби Митиру-сэнсэй — шить одежду и фотографировать красавиц в красивых нарядах. В «красивые наряды» входит и косплей.

— В военной подготовке неизбежны ранения. Чтобы лечить раны, нужна медсестра. Поэтому я нарядила Арасико медсестрой.

Митиру-сэнсэй буднично несла эту ахинею. У меня открылся рот. Э-эта женщина, не удовольствовавшись тем, что нарядила Исикуру-сэмпай в камуфляж, ещё и Юно заставила косплеить медсестру...

— Ю-Юно, ну, в общем... — мне стало слишком жалко Юно, и я заговорил. — Если тебе неприятно, лучше скажи. Если не хочешь так наряжаться...

— Садо Таро, какой ты грубый. Ты говоришь так, будто я насильно заставила Арасико так одеться.

— Ну а разве нет? Иначе Юно бы не...

— Даже я не принуждаю. Действительно, я хотела увидеть медсестру-Арасико, поэтому активно рекомендовала ей надеть эту форму. Но не принуждала.

— Правда?

— Что за полный сомнения взгляд.

— П-правда... — тоненьким голосом сказала Юно. — Когда Митиру-сэнсэй предложила мне примерить форму медсестры, я очень удивилась... Но подумала: в форме медсестры, наверно, можно...

— Вот. Поэтому мы только что в задней комнате и облачались. Заодно я сделала фотографии, — лицо Митиру-сэнсэй приобрело слабое подобие удовлетворения. «Облачались» — это что ещё за термин.

— Это... серьёзно? — я изумлённо уставился на Юно. Юно, покраснев до ушей, опустила голову:

— У-угу... Я давно смотрела, как Мио-сан носит разную одежду, и немного завидовала. Поэтому, когда Митиру-сэнсэй предложила примерить форму медсестры, я, честно, обрадовалась.

Сказав это, Юно с красным лицом улыбнулась.

— Слишком странные наряды я не люблю, но профессия медсестры мне немножко импонировала... Н-но я не такая красивая, как Мио-сан... Всё равно, наверно, странно?

...спросила она, глядя исподлобья.

— Д-да нет, не странно... наверно.

— П-правда? Тогда... идёт?

Юно, словно бы чуть раскинув руки, спросила.

Я заново оглядел Юно. Сверху донизу, её в форме медсестры.

— Ага, по-моему, идёт...

Даже более того: по-моему, очень мило.

Юно сдержанно, но радостно улыбнулась и посмотрела на меня. Я отвёл взгляд. Что-то лицо странно горит.

Юно взяла в правую руку стетоскоп, висевший на шее:

— Ну-с, проведём осмотр... или, типа того.

Сказала она и застенчиво улыбнулась. Редкое дело — Юно шутит. Похоже, косплей медсестры ей правда по душе.

— Эй, Свинота... — раздался голос Исуруги-сэмпай. Я повернулся. Сэмпай в камуфляже, глядя исподлобья и слегка разведя руки, спросила: — Ну как? Идёт?

— Да, по-моему, идёт. В каком-то смысле.

Мне показалось, что агрессивной сэмпай камуфляж очень даже подходит.

— Слышь, у тебя не слишком ли разное отношение к Арасико и ко мне?

— Д-да нет, ничего такого...

Я отвёл глаза от сэмпай, сверкнувшей на меня острым, как нож, взглядом.

— Но... Арасико-медсестра — какая милая! Милашка!!!

— Э-эй, Мио-сан!!! Не прижимайтесь!!!

Исуруги-сэмпай налетела и крепко прижалась к Юно. Юно, краснея, заметалась. Ну что сказать: когда две красавицы резвятся друг с другом — это картинка.

Мечущаяся Юно уронила медсестринскую шапочку. «Ах», — выдохнула она и потянулась поднять. Но и я уже вытянул правую руку, чтобы поднять. Мы одновременно коснулись шапочки. И кончики наших пальцев чуть-чуть соприкоснулись. Юно уставилась на меня удивлённо. «Ах, плохо!» — как только я это подумал, было уже поздно. Тело Юно забилось мелкой-мелкой дрожью. Лицо побелело, а затем...

— И-И...

...по комнате разнёсся звук, похожий на вопль.

— И-И-Я-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

— ГЭБО-О-О-О!!!

Я попытался бежать, но было поздно: правый кулак Юно со всего маху врезался мне в лицо.

— С-СТРАШНО!!! СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О!!!

Шагнув вперёд, Юно вбила левый кулак мне под дых — «ГЭБУ-У!!!», а затем идеальным апперкотом вздёрнула мою челюсть — «ГОБА-А-А-А-А!!!». Моё тело взмыло в воздух... и рухнуло на пол.

Юно, страдающая андрофобией, вероятно, из-за горького опыта прошлого, имела свойство: когда касается мужского тела — неосознанно избивать этого мужчину. Благодаря этому свойству я множество раз испытывал приятные ощущения... то есть, подвергался избиениям.

— ...Ах.

Мгновение спустя, опомнившись, Юно:

— Т-Таро!!! П-прости!!! Я опять...

...начала извиняться. Но тут я резко вскинул руки и ноги и сделал мостик на месте. А затем, рухнув верхней частью тела вперёд, вскочил и...

— Ф-Фу-фу-фу-фу... ФЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я!!! ФЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!

...издал звериный рык.

— М-М-М-М-МЕДСЕСТРОЙ!!! Меня терзает это противоречие — когда тебя избивает медсестра, само предназначение которой — лечить раны пациентов!!! Этот парадокс!!! Я, я, я уже, ха-а, ха-а, ха-а, я уже-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!

— Х-ХИ-И-И!!!

— Я, я, я уже — ГЭБО-О-О-О-О-О-О-О!!!

В моё лицо, обращённое налившимися кровью глазами к испуганной Госпоже Медсестре, — врезался жесточайший харисэн.

— Ах ТЫ-Ы-Ы!!!

С криком Исуруги-сэмпай вколачивала в моё тело харисэн, подобный падающей звезде.

— Ты, солдат, — что это за мерзость?!!! На поле боя тот, кто теряет хладнокровие, гибнет первым, так точно!!!

— А!!! А-А-А-А-А-А-А!!! ЕЩЁ-О-О-О-О!!! ГОСПОЖА КОРОЛЕВА-А-А!!! ГОСПОДИН ХАРИСЭН-А-А-А!!!

Это был обыденный извращённый пейзаж.

— Ну что за напасть... Похоже, и этот метод не годится.

Исуруги-сэмпай, сидя на столе, с шумным вздохом покачала головой.

— Такую закоренелую извращённую конституцию, как у тебя, наспех придуманной военной подготовкой не вылечить. Ты, извращенец, правда ходячая беда.

Я сидел на стуле и слушал её бормотание.

— Ха-а-а-а-а-а...

Глубоко-глубоко вздохнул. И схватился за голову. Опять сорвался... Забыл себя в мазохистском наслаждении и изобразил эту жалкую, мерзкую сцену. После М-блаженства всегда так. Демоническое самообвинение накатывает волна за волной, и хочется плакать. Ну правда... я, Садо Таро, — безнадёжный извращенец...

— Эй. Чего раскис-то?

— Раскиснешь тут...

А-а-а-а, мне так и жить всю жизнь...

Исуруги-сэмпай отвела взгляд от меня, схватившегося за голову, скрестила руки и сказала:

— Военная подготовка провалилась... Тогда, может, попробуем другой метод.

Она нахмурилась.

— Но в отношении этого я не так уверена... В отличие от военной подготовки. Ну да ладно. Попытка не пытка.

Сэмпай спрыгнула со стола и подошла ко мне.

— Свинота.

— Что?

— Будь моим парнем.

А? Что сейчас сэмпай сказала? «Будь моим парнем»... в каком смысле? Я абсолютно не понял. Не может же это быть в смысле «давай встречаться как пара»...

— Я и говорю: давай встречаться как влюблённые.

Стоп-мыслие.

— А?! — воскликнула и вскочила со стула Юно.

— М-Мио-сан, что это значит...

Как-то странно суетясь, Юно спросила сэмпай.

— Что значит — то и значит.

— Ч-что значит «то и значит»...

С каким-то озадаченным лицом Юно переводила взгляд с сэмпай на меня и обратно.

Исуруги-сэмпай заговорила:

— В дорамах и манге это часто бывает, правда? Герой с комплексом или сложной проблемой с помощью возлюбленной преодолевает их или решает. То есть: я хочу силой любви вылечить твою извращённую конституцию!

— С-силой любви?.. — я ошеломлённо уронил слова.

— Да. Поэтому, хоть меня и тошнит до исступления, я стану твоей девушкой. Ну, это чисто для лечения — псевдо-встречи. Пока мы будем в отношениях, ты в меня влюбишься. А потом, когда я влажными глазами скажу: «Ради меня, которую ты любишь, вылечи М-конституцию! Прошу!», — великим чудом любви твоя М-сущность исцелится. Вот такой расклад.

— В-вылечить М силой любви... Это же невозможно!!! Полный абсурд!

История была до идиотизма нелепая. «Великое чудо любви» — таких удобных вещей не бывает.

— Заткнись, свинота, ты… Ну, думать так — естественно.

С этими словами сэмпай слабо вздохнула. О? Сегодня она не давит обычной агрессией.

— Честно говоря, я и сама думаю: этот метод, наверно, не очень. Не верится, что такая непонятная штука, как «сила любви», исправит твою ультра-извращённую конституцию. И моё психологическое сопротивление тоже сильное. Даже если это формально — быть твоей девушкой... При одной мысли тошнит, и колени подкашиваются.

Сэмпай с омерзительным лицом скривилась и высунула язык. Э-э, а моё-то психологическое сопротивление кто-нибудь учтёт?

— Эх, и этот вариант — нет. Тогда снова поищем другой способ...

— Нет, а может, это довольно хороший метод? — сказала вдруг... в основном безэмоциональная Митиру-сэнсэй.

— Вылечить М-конституцию силой любви... По-моему, замечательный метод. Надо же было придумать такое — Мио у нас с головой.

С этими словами Митиру-сэнсэй ласково погладила Исикуру-сэмпай по голове.

— Э-эй, подождите, Митиру-сэнсэй... Что это за откровенная лесть? На такую сэмпай не поведёт...

— А? П-правда? Да!!! Вообще-то я и сама считала этот метод замечательным!!!

Ого. Как легко повелась.

— Да. С таким методом М-конституция Садо Таро непременно излечится.

— Ага!!! Поэтому, Свинота!!! Мы с тобой с сегодняшнего дня — влюблённая пара!!!

Сэмпай выбросила в мою сторону указательный палец и провозгласила.

— П-п-подождите!!! Да разве таким дурацким способом можно вылечить М-конституцию?! И вообще — что конкретно такое «сила любви»...

— Конкретный метод — не предоставишь ли это мне?

— А? — я посмотрел на Митиру-сэнсэй. Она с обычным своим вялым, бесстрастным лицом продолжала:

— Для начала — свидание. Через свидание мы сблизим ваши сердца и тела, чтобы взрастить любовь. План этого свидания я тоже продумаю. Проведём в послезавтрашнюю субботу. До того дня я составлю совершенный план свидания.

Э-э-э... Почему именно в этот раз Митиру-сэнсэй так полна энтузиазма?

— Окей!!! Тогда, Митиру-нээ, план свидания — на тебя!!!

— Принято.

А-а, моё мнение игнорируется, и разговор идёт сам собой...

Я с каким-то обречённым лицом смотрел на разгорячённых сэмпай и Митиру-сэнсэй. А чуть поодаль Юно отчего-то выглядела встревоженной.

Занятия кружка закончились, и я уныло брёл по дороге домой. В метре от меня, сбоку, шла Юно. Мы с Юно после кружка в общем-то всегда возвращались вместе. Так пошло с майских промежуточных экзаменов, но и потом мы продолжали ходить плечом к плечу. Отчасти потому, что мы ездим на одном и том же поезде и сходим на одной станции. Но главная причина — мы оба признавали, что это время возвращения — часть реабилитации, привыкания к противоположному полу.

«Вам нужно привыкание к противоположному полу», — сказала когда-то Исуруги-сэмпай: Юно с андрофобией и мне, у которого из-за М-конституции есть лёгкий страх перед сближением с женщинами. Поначалу всё было неловко, Юно откровенно боялась и избегала меня. Но после многих событий наши отношения стали не такими уж плохими. По крайней мере, идти рядом мы, наверное, привыкли. Хотя мы оба в основном молчим, и весёлых разговоров по пути домой я почти не помню.

Но всё же, думаю, того явного отторжения, что чувствовалось раньше, уже нет. Поэтому я считал, что Юно не так уж и против идти со мной. Однако... я мельком глянул на Юно рядом. Заметив мой взгляд, она повернулась:

— Чего?

— Да нет... ничего.

Я торопливо отвёл лицо. Юно, не прибавив слов, фыркнула и уставилась вперёд. Отчего-то сегодня Юно была немного не в духе. Атмосфера — чуть напряжённая, что ли; в каждом слове — едва заметный шип. Хоть и не откровенно, но всем телом излучала ауру «я недовольна».

Я слегка наклонил голову. Что же такое? А когда надевала форму медсестры — была в таком приподнятом настроении...

Сели в электричку на станции Сакурамори, минут пятнадцать покачались — и добрались до нашей станции. Сегодня в вагоне было немного людей, так что Юно, кажется, с облегчением проехала. При своей андрофобии она испытывает сильный страх в замкнутом пространстве, особенно в электричке, когда рядом мужчины.

Едва мы вышли со станции, наши с Юно дороги разошлись. Я уже хотел бросить ей «Бывай», как вдруг что-то капнуло мне на руку. Я задрал голову: небо затянуло чернильными тучами. Кап, кап — капли начали пятнать землю, а в следующий миг из точек они превратились в линии, и дождь безжалостно залил весь пейзаж.

— Ого... Да вы серьёзно?

Мы с Юно поспешно заскочили обратно на станцию, укрываясь от дождя. Зонтов не было. Я машинально порылся в сумке — складного тоже не оказалось. Ну ясное дело, раз не помню, чтобы клал.

Я покосился на Юно. Она тоже растерянно смотрела в небо.

— Юно, у тебя тоже зонта нет?

— А? Угу. Забыла взять. Хотя сейчас же сезон дождей, мог бы и внезапно пойти... Проворонила.

Она тихонько вздохнула.

— Но в утреннем прогнозе говорили, что сегодня не будет дождя... — пробормотала Юно, обращая к небу беззащитное лицо. И правда. В прогнозе вероятность осадков для нашего района была если не ноль, то процентов десять, не больше. Потому я и подумал, что зонт не нужен. Легкомысленно решил: ну, максимум — мелкий дождик. А тут — конкретный ливень.

— У тебя тоже, Таро?

— Ага.

— Вот как...

Юно вынула из кармана платок и стала вытирать намокшие волосы и плечи. Я бездумно смотрел на это. Мельком глянув на меня, Юно протянула мне платок.

— Ты тоже хочешь? Воспользуйся.

— А? А-а, ну давай...

Я взял платок и вытер волосы. Сказав «спасибо», вернул. Юно молча приняла его.

Мы подождали на станции, но дождь только усиливался; быстро он явно не кончится. Несколько человек без зонтов, как и мы, с мокрыми головами убегали под дождём. Мой дом совсем рядом со станцией, и я мог бы просто рвануть, смирившись с мокротой. Но тогда пришлось бы оставить Юно здесь одну. Это было бы как-то не по-мужски.

Собравшись с духом, я спросил:

— Чё-то просто стоять тут тоже такое... Может, зайдём в какую-нибудь кафешку переждать дождь?

— А?

Юно удивлённо на меня посмотрела. Она выглядела недовольной, так что я ждал отказа. Но...

— У-угу... Давай.

...опустив голову так, что подбородок вжался в шею, она тихо ответила. Я с облегчением выдохнул.

Мы зашли в кофейню прямо у станции. Сели напротив друг друга, оба заказали ледяной кофе.

Разговор как-то совсем не клеился. Неловкость была удушающей. Я отчаянно рылся в голове, ища хоть какую-нибудь тему...

— Слышь.

Тихий голос. Смотрю — Юно повернулась ко мне.

— М? Ч-что?

Я с облегчением от того, что она наконец заговорила, переспросил.

Юно опустила голову и, отводя взгляд, спросила:

— Ты правда... будешь встречаться с Мио-сан?

— А?

Я совершенно не ожидал такого вопроса и опешил.

— А, ну... Наверно. Типа псевдо-пары — это ж сплошная головная боль, но сэмпай и Митиру-сэнсэй странно загорелись...

Не думаю, что таким способом М-конституция излечится, но спорить с теми двумя у меня нет ни сил, ни духу.

— Значит, если бы не «псевдо», это было бы не «головная боль»...

— А? Н-нет, я совсем не это имел в виду... Что она несёт?

Юно с чуть надутым лицом прильнула губами к трубочке. Вид у неё был такой, будто она пьёт очень невкусный кофе.

— Мио-сан ведь... жутко красивая, да? Даже я, девушка, прямо замираю.

Как бы про себя, сказала Юно.

— Н-ну... снаружи так уж точно — суперкласс.

— А у тебя, Таро, бывало, что ты замирал, глядя на Мио-сан?

С этими словами Юно пристально уставилась на меня.

— А? Э... это...

Я ненадолго задумался. Юно же всё это время сверлила меня взглядом.

— Ну... не без этого, наверно...

С такой-то красавицей, да я всё-таки парень, так что...

— Хм-м, бывало, значит...

Пробормотав, Юно снова с недовольным видом отпила кофе. Что? В чём дело?

Опять гнетущая тишина. Юно с лицом не то недовольным, не то тревожным смотрела на пейзаж за окном, затянутый дождевой дымкой. Да что ж такое-то? Я что-то сделал не так?

Юно, не поворачиваясь от окна, сказала:

— С-слушай... если это сила любви, то ведь не обязательно, чтобы это была Мио-сан? Тогда, если...

— А? Что ты сказала?

Бормотание было слишком тихим, и я толком не расслышал. И тут Юно, будто опомнившись:

— У-У, нет!!! Н-ничего!!!

...с пунцовым лицом яростно замотала головой.

— П-правда ничего!!! Я ничего не говорила!!!

— А, ну ладно.

Ну, ничего не понимаю.

***

На следующий день, на большой перемене. Я сидел на стуле в классе и вяло ждал Хаяму Тацукити, который пошёл в туалет. На моей парте лежали бэнто Тацукити и булка, которую я утром купил в комбини. В общем-то я обедаю не бэнто, а булками или в столовой. Не потому, что мама не хочет готовить, — скорее наоборот. Мама и сестрица каждое утро ссорятся из-за того, кто будет делать мне бэнто. Мне надоела эта дурацкая война, и я решил не носить бэнто.

Кстати, Тацукити всегда с бэнто. И, по слухам, каждое утро готовит его сам. Ну, он вообще любит готовить и даже вступил в кулинарный кружок, так что, может, ему это в кайф... Но я так точно не смог бы.

Мой рассеянный взгляд упал на Юно, которая убирала учебники и тетради с четвёртого урока. Вчера, зайдя в кофейню, спасаясь от внезапного дождя, мы через полчаса, когда дождь чуть ослаб, разошлись по домам. Вчера Юно вела себя странно: то вдруг мрачнела, то становилась подозрительной. Я всё время ломал голову — что с ней такое?..

Пока я думал об этом, глядя на Юно, к ней вдруг подошли две девушки и заговорили с ней. Судя по тому, что они держали в руках какие-то бланки, похоже, у них было дело, связанное с классом. Перебросившись с Юно парой слов, девушки закончили и направились в мою сторону.

Проходя мимо, я услышал их разговор:

— Слушай, Юно-сан в последнее время стала как-то мягче, да?

— А, ты тоже заметила? Ага. Раньше-то будто всегда не в духе была, а если с ней заговоришь — такое лицо, будто ты ей мешаешь. Я ещё думала: «Да что с этой девчонкой?», а сейчас — лицо стало помягче.

— Вот-вот, а сейчас даже чуть улыбнулась... И такая милашка!!! Ух ты, ёлки, я чуть не захотела её обнять!

— Ну ты и юри-фан, ей-богу.

Когда девушки прошли, я снова перевёл взгляд на Юно. И правда: в последнее время, по сравнению с апрелем или началом мая, выражение лица и поведение Юно стали мягче. Я-то думал, только я это заметил. Оказывается, и девушки в классе почувствовали перемену: их лица, когда они обращались к ней, стали совсем не такими, как раньше. Видя такие сцены, я радовался, будто за себя. Наверное, Юно так меняется благодаря Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй.

И тут наши с Юно взгляды встретились. Ой, плохо — она заметила, что я всё время на неё смотрел. В душе я запаниковал. Хотя паниковать было необязательно, но отчего-то запаниковал.

Заметив мой взгляд, Юно встала со стула. И, потупившись, подошла ко мне. Остановилась прямо передо мной.

— Ю-Юно? Ты что-то хотела?

— У-угу.

Не поднимая головы, она направила взгляд на меня:

— Послание от Мио-сан... Она и Митиру-сэнсэй заняты разработкой плана для завтрашнего свидания, так что сегодня кружок отменяется. Сказали, чтобы я передала тебе...

— А, вот как... Кстати, и Исуруги-сэмпай? А вчера она говорила, что оставляет всё Митиру-сэнсэй...

— Говорит, что для того свидания, которое придумала Митиру-сэнсэй, нужно сотрудничество Мио-сан, так что нужны согласования.

— Хм-м... Понятно.

— Ага... И ещё...

— Что-то ещё?

— В-вчера я... прости меня.

— А?

— Я была немного... неприятной.

— Д-да брось, я и не заметил...

На эти слова Юно чуть-чуть улыбнулась и отошла. А потом вышла из класса. В обеденный перерыв Юно, кажется, всегда идёт в медпункт. Там она ест вместе с Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй.

— А ведь это первый раз, когда Юно заговорила со мной в классе. Я, правда, иногда сам к ней обращаюсь, но чтобы она в классе ко мне обращалась — сегодня впервые. Наверное, ей просто велели передать, и она без энтузиазма... Но всё равно, мне как-то приятно.

— Чего лыбишься, Таро?

— УО-О!!!

От неожиданного голоса сбоку я чуть не свалился со стула.

— Т-Тацукити!!! Не пугай так!!!

— Да я просто обычным тоном позвал... Что за необоснованная агрессия.

Сдвинув брови, передо мной стоял одноклассник и лучший друг со средней школы — Хаяма Тацукити. Мелковатый для парня — до ста шестидесяти не дотягивает. Хоть он и выкрасил короткие волосы в ослепительно-золотой, и школьную форму носит неряшливо, весь из себя хулиган, — но по сути он образцово-показательный, с оценками на уровне топ-класса. Однако за личиной «супер-отличника с бандитской внешностью» у него скрывалось ещё одно, извращённое лицо. А именно — страсть к переодеванию в женщину. Началось с влияния той самой «старшей девушки» — его первой любви, и постепенно стало для него душевной отрадой, что ли. И это уже само по себе достаточно «того», но в последнее время, когда он переодевается в женщину, у него просыпается какая-то чокнутая вторая личность — вот такой хаос. Не мне о людях судить, но я серьёзно волнуюсь за его будущее.

— Ладно, поесть давай.

— Ага, — кивнул я.

Я уминал булку, а Тацукити, с чётким «итадакимасу», открыл крышку бэнто.

— Кстати... — сказал Тацукити, поедая бэнто. — Юно в последнее время, по-моему, стала помягче.

— А?

Я не ожидал, что он заговорит о Юно, и опешил.

— Ну, выражение лица... Да и вообще, к ней стало легче подойти.

— А?! Т-ты с ней разговариваешь? Ты и Юно?

— Ага. На уроках по выбору — по рисованию — мы с Юно сидим довольно близко. Вот и перебрасываемся понемногу.

Предмет по выбору у меня — каллиграфия, у Тацукити — рисование. Сначала мы хотели выбрать одно и то же, но я ненавижу рисование, а Тацукити не любит каллиграфию; в итоге разошлись. А Юно выбрала рисование.

— Хм, вот как... Перебрасываетесь, значит.

— Ага. У меня, с моим-то хобби, много тем для разговора, которые девушкам нравятся: макияж, одежда. И с Юми у нас общая тема...

— Ну да. Мамия-сан была лучшей подругой Юно...

Мамия Юми — это девушка, с которой Тацукити встречался в средней школе. Её перевод в другую школу привёл к естественному разрыву, но Юми-сан — давняя лучшая подруга Юно.

— Хе-е, вот как... Юно и с Тацукити говорит. Я-то наивно полагал, что она почти ни с кем из парней, кроме меня, не общается. Неожиданно.

— Эй-эй, Таро, — заухмылялся Тацукити. — Что за грустное лицо? Ты что, от этих слов ревнуешь, что ли? Или эгоистичная собственническая жилка?

— Ч-чего!!! Да нет!!!

— Ой-ой, чем больше горячишься — тем подозрительней, госпожа.

— З-заткнись!!!

Я фыркнул и отвернулся, яростно грызя булку.

В этот момент мимо нас попыталась пройти одноклассница с коробочкой для бэнто. И тут...

— У-УГХ!!!

...она со всего маху наступила мне на носок ботинка.

— Ах... Прости-и!!!

Одноклассница — кажется, Фуками-сан — с извиняющимся лицом поклонилась. Нормальный я сказал бы с лёгкой усмешкой: «Да ладно, это я сам виноват, ногу выставил», — если бы это был парень. Но сейчас мне на ногу наступила девушка.

— Б-больно... Палец болит-о... ха-а, ха-а, ха-а...

Из пальца в самый центр тела прокрался демон по имени мазохизм. Моё сознание постепенно закипало, тело начало мелко дрожать... А-а-а-а! Хочу, чтобы наступали не только на палец, а везде!.. Ха-а, ха-а, ха-а...

— Э-э... Садо-кун? Что с тобой? Прости, так больно было?

Фуками-сан с виноватым и в то же время слегка недоумённым лицом пристально смотрела на меня. Н-не смотри на меня так... не смотри на меня, безнадёжного извращенца... лучше смотри холоднее... или нет... П-плохо. Так я же...

— Эй, Фуками.

— А?

К ней обратился Тацукити. Её взгляд переместился с меня на него. Тацукити правой рукой мягко коснулся щеки Фуками-сан:

— У тебя ведь красивое лицо, да?

— Ха-хя?! А-а?! П-подожди, Хаяма-кун, что это вдруг...

— Да ничего, просто сказал, что думаю. Ты жутко милая.

Фуками-сан, к щеке которой прикоснулся Тацукити, страшно покраснела и запаниковала.

— А, ау!!! Ч-ч-что ты такое говоришь, Хаяма-кун?! К-к-когда ты так говоришь, у тебя самого лицо гораздо красивее... Ах, что я несу, ну правда...

Бормоча, Фуками-сан быстрыми шагами удалилась. Тацукити провожал её спину взглядом, тихо выпуская воздух.

— Ну что за... Будь внимательнее, Таро.

Тацукити вздохнул. Я, наконец выбравшись из возбуждения:

— Т-Тацукити... Это ты сейчас, чтобы моё «М» замаскировать...

— Само собой. Иначе я бы такого не делал.

— П-прости...

— Ладно, ничего.

Тацукити усмехнулся. Но... как бы ни спасал меня, делать такое так естественно — это круто. Я бы так ни за что не смог.

***

А потом уроки кончились. Я отправился домой. Дома сегодня смена в комбини, так что перед этим надо бы чего пожевать. Раз кружок отменили, время есть. Думая так, открыл дверь.

— Я дома-а.

— Ах, Таро-сан. С возвращением.

Весело отозвалась мама. Она как раз собиралась подниматься по лестнице. В руках — поднос с маленькой кастрюлькой.

— М? Что это?

— Это? Это рисовая каша.

— Каша?

— Да. Похоже, Сидзука-сан простудилась... У неё нет аппетита, и с утра она ничего не ела, так что я вот приготовила кашу, несу ей.

— А... Сестрица простудилась?

— Да. Вчера вечером внезапно пошёл дождь, помнишь? Тогда Сидзука-сан, кажется, была без зонтика и сильно промокла. Думаю, это и причина...

— О-она в порядке?

— Кажется, немного температурит... Но если побудет в покое — думаю, всё обойдётся.

— В-вот как... — я облегчённо выдохнул. Кстати, сегодня утром сестрица не прокралась в мою постель и была странно тихой. Это из-за простуды, значит.

Мы с мамой гуськом поднялись по лестнице.

— Эту кашу — давай я отнесу сестре? Волнуюсь за неё.

У двери в комнату сестрицы сказал я.

— Нет-нет, я сама.

Мама улыбнулась.

— Если и Таро-сан заразится — это будет ужасно.

— Ну... но тогда ты сама можешь заразиться.

— Мне-то можно.

— П-почему?

— Потому что я — мама.

Мама мягко улыбнулась и сказала:

— Ухаживать за детьми — работа матери. Так что Таро-сан, пожалуйста, ни о чём не волнуйся.

— Вот как...

Мама показала улыбку и вошла в комнату сестры. Я, сам того не желая, чуть-чуть растрогался от маминых слов. Обычно она слегка «того», но всё-таки она — настоящая мать.

Когда я уже хотел вернуться в свою комнату, из комнаты сестры донеслось:

— Уэ-э-эн!!! Почему не Таро-тян, а мама-а-а?! Я хочу, чтобы за мной ухаживал Таро-тя-я-ян!!! Дал бы-ы-ы-ы!!!

— Не капризничай, Сидзука-сан. Ты ведь хотела под предлогом простуды, чтобы Таро-сан мерил тебе температуру лоб в лоб и кормил тебя с ложечки кашей, которую сам остужал «фу-фу»? Фу-фу-фу, всё очевидно... Такого я ни за что не позволю... Ни за что...

— Би-Э-Э-ЭН!!! Мама — изверг!!! Последняя гнида!!!

— У-ФУ-ФУ-ФУ-ФУ-ФУ!!! Говори что хочешь!!! Я, чтобы стать единой с Таро-сан, стану хоть демоном, хоть дьяволом!!!

Ладно. Этот разговор я не слышал.

***

Без малого девять вечера. Я стоял за кассой в комбини. Рядом — начальник этого магазина, Домёдзи-сан. Волосы до глаз, крашенные в каштановый, — безумно красивый мужик. Высокий, статный, с виду — чистый хост.

— Прости, Садо-кун, я чуть переделал смены в этом месяце.

— А? Да ничего, норм. Просто четверг на пятницу поменялся.

Начальник обаятельно улыбнулся и мягко сказал «спасибо». Улыбка была такая, что даже я, парень, чуть не замер.

Я мельком глянул на часы. Стрелки показывали ровно девять. И я рефлекторно бросил взгляд за окно.

— В последнее время Сихори-тян не видно, да?

Будто угадав мой взгляд, сказал начальник. Сихори — так он назвал Тацукити, когда увидел его в женском образе. Говорит, что тот образ был похож на персонажа по имени Сихори из его любимой аниме-игры про красавиц.

— А, ну... Да...

Конечно, начальник не знал, что Сихори — это переодетый мой лучший друг. И что я умудрился влюбиться в эту «Сихори». Как вспомню... вот же была худшая первая любовь...

— Ну да ладно, Садо-кун. Знаешь что... Староста — это же богиня.

— А? — я не понял смысла. Староста — она и есть староста, а не богиня...

Лицо начальника поплыло в умилении.

— Это девочка из моей любимой игры, в которую я сейчас погружён. Она в том же классе, что и главный герой... Ах да, я задал имя главного героя — своё, так что если считать, что этот герой — я, то это абсолютно без обиняков...

Нет, по-моему, с обиняками. Скорее — из одних обиняков.

— Эта Айка-тян, староста... Она такая лапочка...

— Ага-а...

— Но понимаешь, дело не только в том, что она очаровательная девушка. Всё дело в образе, который сопровождает должность «старшей по классу»...

И пошла бесконечная — минут тридцать, наверное, — авторская лекция начальника о его собственном взгляде и пристрастиях к атрибуту «староста». Когда это закончилось, я, хоть и не двинулся с места ни на шаг, дышал плечами.

— Ну как? Теперь и ты понял, насколько староста близка к божественному?

— Д-да... огромное спасибо.

Вот так: у начальника внешность как у хоста, а в душе — чистокровный отаку до самого нутра.

— Ах... Айка-тян... Ради тебя я не пожалею и одной почки...

— Э-э, начальник... Можно вопрос?

Обратился я к нему, пока он был с мечтательным лицом.

— О мико? Или о горничной?

— Нет, почему тут мико или горничная — я вообще не понимаю, но нет.

Я неприметно вздохнул.

— Начальник, у вас был опыт свиданий?

— Ну конечно. Вчера вот с Айкой-тян в библиотеке...

— Я не про двухмерное, а про трёхмерное.

— Трёхмерное... Ну, было.

С каким-то отстранённым взглядом сказал начальник.

— Более того: в мои двадцать с небольшим я ходил только с трёхмерными женщинами. Но, понимаешь... после многого я наконец осознал ту очевидную истину, что двухмерные красавицы в итоге куда великолепнее трёхмерных.

Меня смутно заинтересовало, что значит «после многого», но это я решил спросить как-нибудь в другой раз.

— Вообще-то... у меня завтра свидание...

— Ого. С девушкой?

— Ну, как сказать... Я и сам не очень понимаю...

Ну не объяснять же: «типа псевдо-девушка для излечения М-конституции».

— А, энко-сай.

— Нет!!! Совсем!!!

— Тогда свидание вне заведения?

— Я и смысла не понимаю, но точно нет!!!

Что этот человек несёт?

— В-в общем... как бы это... Я хотел спросить у вас, начальник, как у старшего по жизни, — есть ли какой-то секрет или правило для свиданий... что-нибудь такое...

Завтра — суббота, день свидания с Исуруги-сэмпай. Конкретных указаний от сэмпай или Митиру-сэнсэй — где встречаемся, какой план — ещё не поступало, но уж эти двое точно это исполнят.

Вот я и подумал: спрошу-ка у начальника совета на всякий случай... Конечно, это непонятное, навязанное силой свидание — сплошная головная боль, и всё же я слегка нервничал перед «событием». Завтра точно будет жесть; если не повезёт — может случиться такое, что возненавидишь жизнь. Я это искренне понимаю... но всё равно, наверное, само слово «свидание» вызывало во мне какой-то трепет.

— Садо-кун...

— А?

Начальник посмотрел на меня взглядом, каким смотрят на очень жалкое существо.

— Мой тебе совет только один... Заканчивай поскорее с трёхмерными женщинами и полюби двухмерных, как я.

— Ты ещё не знаешь. Пределы трёхмерных женщин и бесконечные возможности двухмерных красавиц. Если ты не можешь любить двухмерных женщин, ты теряешь половину жизни, понимаешь?

— Да, дурак я был, что спросил у начальника.

Я глубочайше вздохнул.

***

Утро субботы. Я встал в семь, вышел из комнаты...

— Гэкхо! Гэкхо! Уэ-э-э-э-хо-о-о!!!

— Гахо! Го-гоха-а!!! Га-гаха-а-а!!!

Из комнаты сестрицы доносился кашель. Хотя, по-моему, это уже выходило за рамки «кашля». Звук напоминал скорее персонажа бойцовской манги, которого жестоко избивают. И как-то звук слишком хорошо просачивался наружу. Оказалось, дверь в комнату сестрицы была чуть приоткрыта.

— Го-гофу!!! Гу-гэ-э!!! Дзубаффа!!!

— Ба-баха-а-а!!! Гу-гэхи!!! У-уэ... всхлип-всхлип-всхлип...

К этому примешались уже и всхлипывания.

— Совсем игнорировать — тоже как-то... — пробормотал я и широко открыл дверь. — Э-эй, сестрица! Слышу какой-то жуткий кашель и плач, ты в порядке?

— А... Т-Таро-тян?

Сестрица лежала на кровати, накрывшись одеялом до самого носа.

— Я слышал, ты простудилась... Как себя чувствуешь?

— Ага... Честно говоря, наверно, хуже, чем вчера... — слабым голосом произнесла сестрица.

— Может... Таро-тян забеспокоился обо мне и специально пришёл проведать? Обо мне, твоей любимой наречённой невесте...

— Ну, да... Хотя последняя часть фразы — полная бессмыслица.

— К-как радостно...

Сестрица чуть опустила одеяло и расцвела улыбкой.

— А лицо у тебя какое-то бодрое...

— А? Д-да нет, ничего подобного... Гэха-а! Го-гоха-а!

Сестрица сильно закашлялась и сказала:

— Похоже, ещё температура... есть...

— Градусник где? Принести снизу?

— Н-нет... По слухам, градусник сейчас сломан... Так что я не знаю, какая температура, и тревожусь... Ах, голова горячая...

— Хм-м... Ну-ка.

Я положил руку на лоб сестрицы. Её тело крупно вздрогнуло.

— Ой? А температуры-то вроде нет...

— Эхе-хе... Таро-тян... ручка... всё по плану-у...

— Сестрица? Ты что-то сказала?

— А?! П-правда? Странно. Мне казалось, ещё недавно температура легко зашкаливала за сорок... Гэкхо, гэкхо... — сестрица отвела глаза.

— Ах, не в этом дело... Таро-тян, у меня к тебе просьба.

— М? Что такое?

— Вчера я из-за простуды не могла принять ванну... И чувствую себя так противно...

— А, вот оно что.

— Поэтому... если можно... не мог бы Таро-тян обтереть меня полотенцем, смоченным горячей водой...

...произнесла сестрица, ёрзая под одеялом.

— А? Но...

— Прошу... Таро-тян. Сестричкина просьба всей жизни...

Она умоляюще смотрела на меня снизу вверх влажными глазами.

— Ты и правда простужена?

— А... Таро-тян, ты говоришь, что я вру? Ж-жестоко...

Печально прошептав, сестрица резко накрылась одеялом с головой.

— Д-да нет... Прости. Да, нельзя такое говорить больному.

Я вздохнул.

— Ладно. Уж обтереть мокрым полотенцем — так и быть, сделаю.

— А?!

Сестрица откинула одеяло и уставилась на меня горячечным взглядом.

— П-п-правда-правда-правда?..

— Ага. Тогда сейчас принесу горячую воду и полотенце...

— Нормально! У меня здесь есть!!!

Сестрица вскочила и подтащила ведро, спрятанное за кроватью. В нём и правда была тёплая вода, а через край перекинуто полотенце.

— Ну, ну, Таро-тян!!! Б-быстрей-быстрей!!!

С каким-то смутным чувством я окунул полотенце в воду и слегка отжал. Сестрица отчего-то тяжело дышала: «ха-а, ха-а».

— Сестрица, всё готово, повернись спиной и сними пижамную куртку.

— М-можно?! Снимать можно?!

— Если не снимешь — я не смогу тереть. Давай быстрей. У меня времени мало.

— Д-да!!! Да-да-да-да-да!!!

Сестрица бешено закивала, едва не отрывая голову.

— Т-т-тогда... п-п-п-прошу-у...

Усевшись на кровати, сестрица с пылающим лицом стянула куртку.

— Ага.

Я кивнул и сел у неё за спиной. Разделил тонкие волосы, свисавшие на спину, на две части у шеи и перебросил их вперёд. Маленькую, белоснежную спину сестрицы я нежно протирал мокрым полотенцем. С каждым движением сестрица издавала странные звуки: «Оха...» или «Хаува...».

— А-а-а-а-а-а... л-л-лучший день в жизни-и...

— Сестрица, полотенце не горячее?

— Н-нормально... у-у-у-у... от счастья... слёзы...

И в этот миг — ДОГА-А-АН!!! — с чудовищным грохотом распахнулась дверь.

На пороге комнаты стояла... мама, источающая из всего тела кроваво-красную ауру.

— М-мама?!

— П-п-почувствовала не-не-неладное... п-пришла и вижу... — дрожащим голосом сказала мама. — Сидзука-сан!!! Ч-ч-что это вы тут вытворяете?!

— Эхе-хе. Таро-тян обтирал мне спинку-у.

— ГОБА-А-А-А-А!!!

Мама извергла что-то изо рта и рухнула на пол.

— А?! М-мама?!

— Сидзука-сан... вы дали себе волю...

Плача, с мрачным бормотанием мама медленно поднялась.

— Простуда Сидзуки-сан должна была полностью пройти ещё вчера... И температура должна была вернуться к норме... Зачем же вам нужно было такое?

— А?!

Я изумлённо обернулся к сестрице. Сестрица улыбалась «те-хе». Это выражение лица совсем не походило на больное.

— О-обманули...

— Таро-тян, спасибо!!! Было так приятно-о!!! Так счастливо-о!!!

Сестрица расцвела широчайшей улыбкой. «Спасибо» — да какое там...

— С-Сидзука-сан... Даже я такого простить не могу... Никак... не могу простить...

Демоническим голосом прошептав это, мама завела руки за спину. А когда снова вывела их вперёд... в руках у неё были нунчаки.

— А ПОЧЕМУ НУНЧАКИ?!

— Вы подло обманули Таро-сана и заставили его делать исполнить мечту — обтирать вас мокрым полотенцем... Сидзука-сан, получите же эту санкцию как следует...

Мама взяла нунчаки наизготовку.

— Хм... Только попробуй...

Сестрица, уже надев куртку, дерзко бросила это и сунула руку под кровать. Оттуда она извлекла... тонфу.

— ТОНФУ?! ПОЧЕМУ У СТУДЕНТКИ ПОД КРОВАТЬЮ ТОНФУ?!

Мама и сестрица, каждая с оружием, встали друг против друга. А? А? Что это?

— Я так и знала... что когда-нибудь этот день настанет...

— Ага... я тоже...

Атмосфера в комнате накалилась. Что происходит? Что это вообще?!

— ГОТО-О-О-О-О-ОВЬСЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!

— ХЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!

С пронзительным кличем обе ринулись в ближний бой, вколачивая оружие друг в друга.

— УО-О-О-О-ОЙ!!! Вы что творите?! Что творите-то?!

Обменявшись несколькими яростными атаками и блоками, обе разошлись на дистанцию. Это был абсолютно серьёзный бой. И на весьма высоком уровне — остановить его так просто было нельзя.

Тяжело дыша, мама и сестрица сверлили друг друга взглядами.

— Как я и думала... вы сильны, Сидзука-сан...

— Мама... ты тоже сильна...

Ш-ш-ших. Подошвы обеих скользнули по ковру. Напряжение росло без всякого смысла.

— Напоследок... можно один вопрос?

— Что?

— Если бы мы встретились по-другому... могли бы мы стать подругами?

— Может быть... кто знает...

— Ч-что вы несёте?! Вы же мать и дочь!!! Мать и дочь!!!

Мама и сестрица обменялись мужественными улыбками. А затем... бой возобновился.

— УОРЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

— ХАЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

— Х-ХИ-И-И-И-И-И-И-И-И!!! Х-ХВАТИТ УЖЕ-Е-Е-Е!!!

Я удрал от мамы и сестрицы, которые были в боевом режиме, и побежал в школу. Всё. Мне их бой не остановить... Молю Бога, чтобы всё там благополучно разрешилось.

Сегодня суббота — уроки заканчиваются к полудню. После уроков я обратился к Тацукити:

— Тацукити. Сегодня как с едой?

В субботу, когда нет дневных занятий, мы с Тацукити обычно обедаем вместе. По субботам он тоже не носит бэнто, и мы идём в столовую или куда-нибудь перекусить.

Но Тацукити:

— Прости, Таро. У меня сегодня дела, надо пораньше уйти.

— А... Вот как?

— Ага. Похоже, подготовка к этому делу займёт время... Так что я сегодня уйду пораньше.

Тацукити закинул сумку на плечо.

— Давай, Таро.

Почему-то он хитро улыбнулся.

Я остался один в классе.

— Ну что за... Ладно, схожу в столовую один...

Пробормотал я.

И тут коротко завибрировал мобильник, стоявший на беззвучном режиме. Достал из кармана, глянул на экран...

— Письмо от Исуруги-сэмпай.

Содержание: «Начинаем свидание. Жди у школьных ворот».

— Всё-таки и правда будут проводить... — я удручённо пробормотал. — Да что ж такое, почему я всегда должен плясать под дудку этой сэмпай?! Вот сегодня точно восстану против...

В голове всплыл образ сэмпай с металлической битой.

— Жизнь надо беречь, ага... Она у человека одна...

Я сдался и поплёлся к воротам.

Выйдя за ворота, я покрутил головой. Сэмпай не было. Ну, в письме было «жди», а не «я жду», так что, видимо, опоздание с её стороны предполагалось... Хотя уж если вызываешь человека — могла бы прийти первой и ждать, думаю я. Но в лицо, конечно, не скажу.

Прислонившись к воротам, я ждал сэмпай. Над головой сгустилось чернильное небо.

— Может, польёт... — пробормотал я. Жду. Жду дальше.

Уже больше тридцати минут прошло.

— Ну и долго же...

Слишком долго. Ничего не поделать, я достал мобильник, чтобы позвонить сэмпай. Пока смотрел на экран... Топ-топ-топ — кто-то со стороны склона к школе быстро приближался. Этот кто-то проскочил ворота и остановился прямо передо мной. Поднимаю голову.

— Прости... заждался?

С извиняющимся видом сказала... Исуруги-сэмпай.

— А...

Сэмпай была не в школьной форме. На ней было милое платье в розовых тонах. Держа обеими руками квадратную корзинку, она смотрела на меня снизу вверх.

— Э-э, ну да... кажется, довольно долго ждал... — сказал я, и...

— А-А-А?!

Исуруги-сэмпай резко сощурилась и вцепилась мне в грудки.

— Гх-гэ... ш-шея...

— Здесь элементарно говорят: «Да нет, я только что пришёл». «Довольно долго ждал»? Не смей жалко блеять, дерьмо-свинья!

Что ж это за беспредел такой... Ха-а, ха-а, ха-а...

— Ч-чёрт. Ладно уж.

Ненавидяще бросив, сэмпай отпустила мой ворот.

— П-простили уж-ж-ж... ещё капельку бы...

— А? Ты что-то сказал?

— Н-нет...

П-плохо!!! Сразу при встрече — плохо!!! Я судорожно выровнял дыхание.

— Ну что ж, теперь начинаем свидание... Ха-а...

— С-с самого начала — вздох?

— А что делать. Это же чтобы исполнить твоё дурацкое желание — излечить М-конституцию... Ну, пошли.

— П-пошли — куда?

— Доверься мне. Нормально: план свидания у меня крепко в голове. Вчера, заучивая план и репетируя, я почти не спала, честное слово... Ах, как тяжко...

С этими вздохами сэмпай вдруг поднесла ко мне правую руку.

— А? Э-это... «дай лапу»?

— Почему. Ты дурак?

Смерив меня взглядом, она сказала:

— Держаться за руки.

— А?

— Я говорю: мы с тобой будем держаться за руки. Давай быстро левую руку.

— Э-э, а почему...

— Так велела Митиру-нээ: во время свидания по возможности идти, держась за руки. Поэтому быстро.

— С-слушаюсь.

Я робко протянул левую руку и накрыл своей грубой ладонью маленькую, белую ладошку сэмпай. И сэмпай легонько, но крепко сжала мою руку.

Мгновенно лицо запылало. Сердце забилось до неприличия часто.

— Тогда идём.

Ведомый под руку сэмпай, я отошёл от ворот.

Перед воротами проходила широкая дорога. Сэмпай пошла направо — в сторону, противоположную станции Сакурамори, куда я всегда хожу. В ту сторону я почти не ходил, так что что там впереди — толком не знаю.

Что-то вдруг дико занервничал. Думал я, шагая, влекомый рукой сэмпай. Маленькая, мягкая ладошка сэмпай казалась странно горячей — хотя, может, это я сам весь горел.

Мы шли вдвоём по прогулочной дорожке у обочины. А затем...

— Для начала — сюда.

Сэмпай указала взглядом, и там был просторный парк.

— В-в парк?

— Да.

Мы прошли через ворота в парк.

Горка, песочница, турники, качели — разбросанные по парку игровые снаряды. В песочнице девочка лет трёх с женщиной, похожей на маму, весело играли в песке. На горке трое мальчишек лет пяти дружно резвились.

Исуруги-сэмпай неожиданно остановилась и рассеянно смотрела на эту картину.

— Сэмпай? Что-то случилось?

— А? Нет, ничего.

Сказав это, сэмпай снова зашагала.

— Итак... ну, где-то здесь.

У красивой клумбы сэмпай остановилась, открыла корзинку и вытащила квадратную подстилку, расстелила её.

— Здесь и пообедаем.

— А? Обедать?

— Да. Ты же ещё не ел? Хотя, даже если бы и ел — это неважно, будешь есть. Даже если желудок лопнет — будешь есть.

— Н-ну... обедать я ещё не обедал... а что мы тут будем есть?

Я уселся на подстилку следом за сэмпай и спросил.

— Ну, вот это, конечно.

Сэмпай достала из корзинки несколько квадратных контейнеров. Открыла — а внутри...

— Сэндвичи?

— Да. Сэндвичи.

Похоже, сэндвичи были домашние...

— Это, может... Митиру-сэнсэй сделала?

— Нет. Я сделала.

Исуруги-сэмпай гордо выпятила грудь.

— А? В-вы, сэмпай?

— Ага. Ну, правда, под руководством Митиру-нээ — она меня учила.

Исуруги-сэмпай... готовит?! Что-то не верится.

И тут я заметил: пальцы левой руки у сэмпай замотаны бинтами и пластырями. Неужели эти раны...

— С-сэмпай, может, эти ранки на пальцах — когда сэндвичи готовили...

Вдруг сэмпай на самом деле терпеть не может готовить, но ради сегодняшнего свидания через силу старалась? И поэтому руки так изранены...

— А, это... — сэмпай глянула на левую руку. — Это не то чтобы я поранилась.

— А?

— Понимаешь, Митиру-нээ мне сказала: «Покажи руку, как будто ты поранилась, скажи, что сама сделала обед. Тогда мальчик, который с тобой, обязательно растрогается: "Ах, эта девушка на самом деле совсем не умеет готовить, но ради меня через силу старалась, поэтому руки у неё так изранены"».

— Ахаха, — рассмеялась сэмпай. — «Ну, это уже чересчур, что за лавком из какой эпохи», — посмеялась я, но раз Митиру-нээ велела — я на всякий случай сделала. Но это всё-таки дурость, так что отменя-я-яем!!!

С этими словами сэмпай содрала с левой руки бинты и пластыри.

Ну да, люди, которые готовят просто сэндвичи, такими ранами не покрываются, ага... Меня не обманули... не обманули же...

— Чего застыл? Давай быстро ешь.

— А... да.

Я взял один сэндвич и вгрызся.

— О... вкусно.

Начинка была простой — салат и ветчина, но по-простому вкусно.

— Сэндвичи кто ни сделай — всё равно вкусно в какой-то степени.

Скучающе бросив, сэмпай отправила кусочек в свой маленький рот.

— А, кстати, забыла.

— Что?

— Держи. Это от Митиру-нээ.

Сэмпай передала мне два конверта.

— Что это?

— Я и сама не знаю, что внутри. Но сказали: пока не вскрывать.

Тут мой мобильник завибрировал. Звонок от Митиру-сэнсэй. Раз в такой момент — наверняка связано со свиданием.

— Да, Садо слушает...

«Свидание, похоже, идёт успешно», — сказала Митиру-сэнсэй на том конце.

— Ну, так...

«Сейчас я объясню основные правила свидания».

— О-основные правила? Что это?

«Ты будешь далее, следуя эскорту Мио, проводить с ней свидание. По ходу свидания тебе будут предъявлены несколько вариантов выбора. В зависимости от того, какой ты выберешь, будет меняться её "симпатия" к тебе. Степень повышения или понижения симпатии я буду оценивать по выражению лица Мио. Если симпатия упадёт слишком низко — это трактуется как "бэд-энд" игры...»

— П-погодите, что это...

«Игра заканчивается, и я отдаю Мио такой приказ: "Поскольку свидание провалилось, врежь со всей дури ногой в лицо Садо Таро на глазах у публики"».

— Ч-что!!! Если такое сделать...

Я, М-извращенец, на глазах у публики рухну к ногам Исуруги-сэмпай...

— ЭТО ЖЕ БУДЕТ КОШМАР!!!

Не «бэд-энд», а социальный «дэд-энд».

«Без такого накала свидание не будет успешным. Всё в порядке: если ты будешь выбирать те варианты, которые нормально повышают симпатию Мио, до "бэд-энда" дойдёт нелегко».

— Варианты выбора, «бэд-энд»... что вы с самого начала несёте?! П-почему на нормальном свидании такое...

«Поскольку вы оба непривычны к свиданиям, я решила: если в какой-то степени руководствоваться сценарием маршрута и поведения на свидании, всё пройдёт глаже. Просто ходить по указанному маршруту — ваша дистанция легко не сократится, да и, главное, весело не будет, правда?»

Нет, я хочу нормального свидания. Сделайте нормальное свидание, прошу.

Кстати... Митиру-сэнсэй только что сказала: «я буду оценивать по выражению лица Мио». Это что, значит, она где-то за нами смотрит?.. Я, с мобильником в руке, огляделся по сторонам. Это была тень ворот парка. Там была Митиру-сэнсэй. Притаившись в тени ворот, высунув только голову, она следила за нами. И была почему-то в тёмных очках. Заметив мой взгляд, Митиру-сэнсэй выставила в мою сторону сжатый кулак и решительно подняла большой палец. Я совершенно не понял смысла этого пальца.

«Да, насчёт конвертов...»

Я опустил глаза на конверты в руке. Те два конверта, что только что дала сэмпай.

«Это "Митиру-план"».

— Митиру-план?

«Да. Эти конверты ты вскроешь в указанных мной местах. Внутри написаны разные инструкции; действуй в соответствии с ними. Если ты пойдёшь против инструкций, симпатия может сильно упасть — будь осторожен. Содержимое вариантов выбора Мио знает и с ними согласна. Но то, что написано в этих конвертах, Мио совершенно не знает. Вскрывайте и смотрите вместе с ней на месте».

«Таковы основные правила. Ну что ж, стремись к "хэппи-энду" и старайся. Желаю удачи».

Сказав это, Митиру-сэнсэй повесила трубку.

Нет, эта женщина — сумасшедшая.

— Эй, Свинота.

Незаметно сэмпай уже встала с подстилки.

— Иди сюда, сюда.

— А... да.

Чувствуя в душе тяжкую усталость, я встал.

Сэмпай, слегка пригнувшись, разглядывала цветы на клумбе. Я встал рядом.

Исуруги-сэмпай с нежной улыбкой смотрела на цветы клумбы:

— Уа-а... до чего же красивые цветочки...

Фраза была полна диссонанса. И не только фраза — сам тон был каким-то наигранным и фальшивым. И в этот момент — мой мобильник коротко завибрировал. Я вытащил его из кармана и уставился на экран. Входящее письмо. Отправитель — Митиру-сэнсэй. Открываю.

«1. "Какие там цветы — ты, Мио-сан, гораздо красивее".

2. "Ладно, давай лучше обсудим проблему низкой рождаемости"».

Вот оно что... Это и есть «варианты выбора»...

— Уа-а... до чего же красивые цветочки... — повторила сэмпай реплику, которую, видимо, вдолбила ей Митиру-сэнсэй.

Короче, правильный ответ здесь — явно «1».

Я с неохотой произнёс написанную строчку:

— К-какие там цветы — ты, Мио-сан, гораздо красивее.

Господи, как глупо, плакать хочется.

— А?

Сэмпай удивлённо — разумеется, наигранно — посмотрела на меня снизу вверх.

— Н-ничего подобного... Но... мне приятно...

Она сложила руки перед грудью и с мягкой улыбкой сказала «эхе-хе». Да ты что-о!!! Эта сэмпай — и такое говорит?!

Пока я с подозрительным лицом смотрел на сэмпай сверху вниз:

— А-а-а? Чего?

Сэмпай зыркнула на меня.

— Да нет, ничего...

Да какая разница, но умоляю: определитесь с персонажем. Когда только в этих «выборах» она такая девичье-нежная — это вызывает один диссонанс.

— Ой! Свинота! Мороженое продают!!!

— А?!

Незаметно в парке появился ларёк с мягким мороженым. Сэмпай вприпрыжку побежала туда. Я с неохотой последовал.

— Стоп.

В ларьке стояла... без сомнения, Митиру-сэнсэй. В тех же тёмных очках, что и недавно, в фартуке и с платком на голове — бессмысленный, на мой взгляд, маскарад, но это точно она. Когда она успела?.. И вообще, откуда этот ларёк?..

— ЭЙ, ПРИХАДИ-И-И!

Бросила Митиру-сэнсэй из ларька.

— МОРОЖЕНАЯ, ХОЛОДНАЯ, ВКУСНАЯ ЕСТЬ!

А какая разница, но почему она говорит с коверканным акцентом?

— Свинота, купи мороженое. А, одного хватит.

Ну, это уже точно приказ: «Купи».

— Одно мягкое мороженое, пожалуйста.

— ДА, ПЯТНАЦАТЬ ТЫСЯЧ ИЕН.

Слишком дорого!!! Но делать нечего. Я заплатил полторы тысячи иен. Принял от Митиру-сэнсэй мороженое по грабительской цене. И тут... Исуруги-сэмпай обхватила мою правую руку с мороженым обеими своими и потянула к себе.

— А...

Сэмпай широко-широко открыла маленький рот — и ам! — откусила верхушку мороженого. Так и держа руки поверх моей руки, она снизу вверх посмотрела на меня:

— Попробовала за тебя... О, довольно вкусно.

И кончиком языка слизнула крем с губ.

— Ну, теперь ты давай.

— А?.. А, да.

Ах, ну да, это тоже задумка Митиру-сэнсэй... Я робко прильнул к мороженому. Н-ничего я не смущаюсь. И лицо у меня, наверно, не красное. Точно.

В этот миг мобильник коротко завибрировал. Входящее письмо. Конечно, от Митиру-сэнсэй. Содержание:

«На щеке Мио остался крем от мороженого.

Увидев это, Садо Таро:

1. Непринуждённо вытирает щёку Мио своим платком.

2. Непринуждённо слизывает крем со щеки Мио своим языком».

— П-Ф-Ф!!!

Ч-что это за вариант «2»?! Да как такое вообще можно!!! И «непринуждённо» — это невозможно!!!

Действительно, рядом с губой Исуруги-сэмпай остался крем. Но...

— Садо Таро.

Митиру-сэнсэй украдкой поманила меня. Я придвинулся к ларьку.

— Ч-что?

— Этот выбор я придумала экспромтом, увидев, что у Мио на щеке крем. Так что сама Мио о нём не знает.

— А... н-не знает?..

— Кстати, симпатия повышается от варианта «два».

— Это невозможно!

— Тогда выбирай «один». Это, в общем-то, сервисный выбор, так что симпатия повысится в любом случае. Правда, от «двух» повышение будет значительно больше.

— Да говорю же, невозможно...

— Кстати, варианта «не выбирать ничего» нет. Это прямой билет к «бэд-энду».

Я вздохнул и с неохотой приблизился к Исуруги-сэмпай.

— Эй. О чём вы там шушукались?

— Д-да так...

Эх, делать нечего. Всё же это куда лучше, чем «два». Если выбрать «два», для Митиру-сэнсэй симпатия взлетит, но в реальности меня, скорее всего, сэмпай запинает насмерть. Такого реального «дэд-энда» мне совсем не надо.

Так, стоп... Если подумать, у меня же нет платка. Понимая, что точно нет, я всё же обшарил карманы. Может, хоть бумажные салфетки...

— О? Есть.

В кармане лежал незнакомый мне платок. Почему?

— Платок лучше всегда носить с собой, — бесстрастно произнесла Митиру-сэнсэй.

Понятно. Ваших рук дело. Ну что ж, отличная работа.

— С-сэмпай.

— М? — сэмпай подняла на меня взгляд. Я попытался сделать это непринуждённо — ну, раз уж не получится совсем без дрожи, — и платком, который был у меня в правой руке, тихонько прикоснулся к щеке сэмпай.

— Ч-что... эй, погоди...

— У вас тут крем. Я уберу.

Нежно-нежно я вытер щёку сэмпай. С первого раза не отошло, так что пришлось ещё разок. Сэмпай уже открыла было рот, чтобы возмутиться, но потом, смирившись, сжала губы. Так и застыла, молча, предоставив себя. Казалось, она чуть покраснела.

— Вот, всё отошло.

С этими словами я убрал платок.

— Между прочим, сказал бы — я бы и сама убрала.

Сэмпай фыркнула и отвела от меня взгляд. Да, честно говоря, вы полностью правы.

— НУ, ТАДЫ Я ПОШЛА-А.

Митиру-сэнсэй перегнала ларёк к входу в парк.

— ДВАЙТЕ-ДВАЙТЕ. БАЛЕЮ ЗА ВАС.

Да почему этот коверканный акцент-то?!

Раздавая мягкое мороженое играющим в песке родителям с детьми и мальчикам на горке, Митиру-сэнсэй покинула парк. А с меня-то полторы тысячи содрала.

Проводив Митиру-сэнсэй взглядом...

— Итак, Свинота, движемся дальше. Парковая часть программы закончена.

— А? А-а, ясно.

Мы с сэмпай направились к выходу из парка.

— Кстати, подстилка и корзинка так и останутся?

— Это потом Митиру-нээ заберёт, нормально. А-ах, без груза стало так легко. И ты сумку свою там оставь.

— Н-ну, ладно...

Мы вышли из парка и снова зашагали по прогулочной дорожке. Как и договаривались с самого начала, мы опять держались за руки. Я бездумно разглядывал непривычный, незнакомый городской пейзаж, где почти не бывал. Прошли жилой квартал, большую общую больницу, аптеку, булочную, универмаг, игровой центр... Хе-е, и в этой стороне много всего.

На ходу я мельком покосился на профиль сэмпай. Красивые волосы цвета льна, будто напоённые светом. Прямая переносица, бледно окрашенные маленькие губы. Окаймлённые длинными ресницами изящные глаза — это уже почти искусство. Правда, у неё такое красивое лицо, что думаешь: «Она вообще того же вида, что и мы? Это же читерство какое-то».

И тут я вдруг заметил: щёки сэмпай чуть порозовели и заалелись. Может... сэмпай, как и я, немного нервничает из-за этого свидания? В такое с трудом верится, но сэмпай всё же девушка... Хотя нет, всё равно не верится.

В нескольких минутах ходьбы от парка показался стильный торговый квартал, вымощенный цветным кирпичом.

— Ого... тут и такое есть...

— Ну, пошли, Свинота.

Похоже, этот квартал тоже входил в план свидания. Мы шли по кварталу с разнообразными магазинчиками, держась за руки.

И тут...

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

Внезапно по кварталу разнёсся этот высокий смех — где-то я его уже слышал. Э-э-этот голос... неужели...

Мы с Исуруги-сэмпай встали как вкопанные. И из бокового проулка...

...появилась красавица с длинными чёрными волосами. Тонкие черты лица, прохладный взгляд. Снаружи — словно благородная барышня, аккуратная и изящная. Только снаружи. Потому что её истинная сущность — не барышня, да и раньше того — не девушка.

— Т-ТАЦУКИТИ!!! Ты что тут забыл?!

Она — вернее, он — был моим лучшим другом Тацукити. Хаяма Тацукити собственной персоной, обладатель хобби — переодеваться в женщину. Облачённый в кричащий наряд, будто со старинного аристократа, Тацукити в женском платье, с белой перчаткой на правой руке, поднёс её к губам и залился высоким смехом.

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Ах, гляжу я, тут бродят существа с явно дурным воспитанием — неужто это Плебей Номер Один и Плебей Номер Два?

Когда Тацукити переодевается в женщину, у него вдруг просыпается вторая личность — что-то вроде аристократа. В такие моменты он становится совсем не тем, что обычно, — и жутко проблемным типом. И к тому же...

Я украдкой глянул на стоявшую рядом Исуруги-сэмпай. Ого. Лицо у неё было жутко недовольное. Да, сэмпай и женственный Тацукити абсолютно несовместимы. Но всё равно: что Тацукити делает в таком месте?..

В этот миг мой мобильник коротко завибрировал. Входящее письмо.

«Человек перед тобой, Хаяма Тацукити, — это соперник, который попытается отбить у тебя Мио. Сейчас ты должен выбрать — с кем продолжать свидание: с Мио или с Хаямой Тацукити. Какого бы ты ни выбрал, свидание продолжится».

«Соперник»... да что ж это такое? И «свидание продолжится» — но это же мужик!!!

— Мне Митиру-нээ сказала, что появится соперник, который попытается отбить у меня Свиноту... Но чтоб ЭТОТ окама-тип... не думала я...

— Эй вы, там. Вот это «окама-тип» — позвольте спросить, это вы о ком?

— О ком же, кроме тебя, безумный извращенец. А ну вали обратно на свою Извращенскую звезду, придурок.

— Ах-ах, что за грязные выражения вы употребляете. Я прямо удивляюсь, как у вас рот ещё не сгнил от таких слов. Или это всё оттого, что у вас грудь маленькая? О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

— С ЧЕГО ВДРУГ РАЗМЕР ГРУДИ СВЯЗАН С ЛЕКСИКОНОМ?! У ТЕБЯ МОЗГИ СЛОМАНЫ, ЧТО ЛИ?!

Исуруги-сэмпай и Тацукити уставились друг на друга почти лоб в лоб. По округе разлилась аура кровожадности, совершено не подходящая торговому кварталу.

— Впрочем, такие мелочи... — Тацукити перевёл взгляд на меня. От его улыбки я чуть растерялся. Всё равно внешность у него такая, что не примешь за мужчину, — до чего красивая. Тацукити отошёл от сэмпай и обвил мою руку своей. Плотно прижался.

— П-Ф!!! Т-ты чего творишь!!!

— Фу-фу... Не надо так стесняться. Сегодня можешь не думать о разнице в статусе. Итак: давай проведём свидание со мной.

— ЧТО-О?! Меня волнует не статус, а пол!!!

— Э-эй, ты что вытворяешь, мерзкий извращенец!!! Сегодня со Свинотой на свидании я — сама Мио!!!

— Эта ноша для вас тяжеловата. Хотя вот грудная ноша — у вас легковата. Ах-ах, каламбур удался. Маленькая аристократическая шутка.

— Это у тебя ноша с головой легковата!!! Как мужик вообще может быть партнёром на свидании для Свиноты!!!

— Фу-фун. Тогда — не сразиться ли нам?

— А?

— Я говорю: давайте решим в поединке, кто достоин быть партнёром.

С дерзким видом Тацукити стянул перчатку с левой руки и швырнул её в лицо сэмпай.

— ХЬ-ХЬЯ?!

Перчатка влепилась сэмпай в нос, и она издала странный звук.

— Я объявляю дуэль. Если у вас хватит смелости принять её... — УБУ?!

Сэмпай тут же подхватила перчатку и швырнула обратно, метя Тацукити в глаз. Исуруги-сэмпай, подрагивая щекой:

— П-прекрасно... Принято... ах ты факинг-извращенец...

— К-как посмели вы так обойтись с моим лицом, что прекраснее сапфира... Непростительная чернь...

Распространяя такую ауру, что, казалось, само пространство сейчас закричит, они сверлили друг друга взглядами. Кстати, вот так обращаться с той самой Исуруги-сэмпай способен, наверное, только Тацукити в женском наряде. За одно это я его чуть уважаю. Хотя смахивает на простое бесстрашие смертника...

— Вид состязания я уже определила! — СЮДА-А!!!

— Готовься, окама-тип!!!

И Тацукити скрылся в ближайшем магазине. Сэмпай ринулась следом.

— Мне-то, наверное, тоже надо идти... Так ведь...

Кое-как подавив желание прямо сейчас уйти домой, я последовал за ними.

Внутри магазина были...

...платья горничных, медсестёр, мико, матроски, костюмы зайчиков, школьные купальники... и так далее. Всё это было увешано плотными рядами.

— Ч-ч-что это за место?..

— Это косплей-шоп, куда часто захаживает Митиру-нээ, — пояснила Исуруги-сэмпай.

— Косплей-шоп?! Куда Митиру-сэнсэй захаживает?

— Да. — И какое же состязание ты собираешься устроить здесь?

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Состязание здесь будет одно!!! А именно — косплей-баттл!!!

— К-косплей-баттл?

Я ошеломлённо выдохнул.

— Именно так!!! Здесь я и вы, плебейка, выбираете себе костюмы. А затем присутствующий здесь плебей — Садо Таро — рассудит, чей облик ему больше по душе! И победитель получит право на дальнейшее свидание!

Что за состязание. Хотя — да, такое вполне могла придумать Митиру-сэнсэй.

— Можете выбирать любой наряд отсюда. Кстати, сегодня у магазина выходной, так что низкая чернь из посетителей не помешает.

— Выходной... но нам-то можно...

— Хм. У начальника магазина и Митиру-нээ дружба, так что она попросила и одолжила магазин в выходной. Чёрт... хоть и дурацкое состязание, но проигрывать такому, как ты, я не хочу — так что принимаю!!!

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Для черни у вас неплохая отвага!!! Но эта дикая смелость разнесёт вашу гордость в пух и прах!!!

— Заткнись!!! Приготовься!!!

— Время на выбор костюма — десять минут. Итак — СТАРТ!!!

По этой команде сэмпай и Тацукити разлетелись в разные стороны и с жутко серьёзными лицами зарылись в костюмы на вешалках.

— Ну, как хотите... — я вздохнул и плюхнулся на ближайший стул.

Десять минут спустя. Выбрав костюмы, обе сверлили друг друга взглядами и разошлись по примерочным. Я, как судья, встал перед двумя кабинками. Сэмпай и Тацукити высунули головы в щель занавесок.

— Эй, извращенец-трансвестит, у тебя готово?

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Полная готовность!!!

— Тогда на счёт «три» выходим вместе!!!

— Договорились!!!

— И-И-И РАЗ...

И они выпрыгнули из примерочных.

На Тацукити был наряд горничной — белый в основе. И ещё он надел очки в чёрной оправе. Горничная-очкарик. Горничная-Тацукити поднёс правую руку к губам и посмотрел на меня.

— О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Что заставляет трепетать мужское сердце?.. Это КОНТРАСТ!!! Я, сверх-аристократка, чей статус превыше небес, облачаюсь в костюм прислуги — горничной!!! Этот ультимативный контраст несомненно введёт вас в моэ-моэ-парадайз!!!

— С этим моя победа несомненна!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

Если судить чисто по внешности... Горничная-Тацукити и правда был милым. Не то чтобы из-за контраста — просто чисто шло. Я буквально на миг забыл, что передо мной мужчина.

— Хм, наивно!!!

Так выкрикнула Исуруги-сэмпай. И, горделиво выпятив плоскую грудь, сэмпай была... в костюме женщины-полицейского.

— Контраст... горничная... опциональные очки... Да, обычного парня этим можно было бы уложить. Но перед нами — извращённый Свинота!!!

Сэмпай хищно улыбнулась:

— Свинота — М-извращенец... Иными словами, чтобы уложить Свиноту, нужно не услужение снизу, а презрение сверху!!! Для этого лучше всего подходит облик женщины-полицейского!!! Женщина-полицейский — часть гигантской государственной машины — полиции... От этого образа извращённый Свинота не сможет не затрепетать в экстазе!!! Это уже почти победа!!!

Мне было плевать на эгоистичную и хамскую теорию Исуруги-сэмпай, но... В костюме женщины-полицейского Исуруги-сэмпай была очень мила. Впрочем, эта сэмпай в чём угодно будет выглядеть мило... Но всё же... этот разрез на юбке — это что-то даже чересчур, или как сказать...

Пока я, в замешательстве, разглядывал эти два слишком подходящих им наряда, сэмпай и Тацукити снова сверлили друг друга взглядами.

— Просто выбрать победителя по костюму — не искусство... Поэтому: как насчёт сейчас устроить «время презентации»? Каждый в этом образе продемонстрирует что-то, чтобы порадовать вон того плебея. А уж потом выберем победителя.

— Вот это от тебя неплохая идея... Ладно. Тогда — лимит пять минут, идёт?

Похоже, разговор движется сам собой.

— Тогда сначала я проведу презентацию.

— Хм, ладно. Всё равно победа за мной.

А потом... почему-то меня выставили ждать снаружи. Сказали: нужна подготовка к презентации, так что подожди на улице. Я прислонился спиной к двери и стоял в прострации. Что я вообще делаю...

Пока я размышлял о тщете жизни, изнутри постучали в дверь. Знак, что готово.

— Ну-ну... — вздохнул я и открыл дверь. И...

— С возвращением, ГОСПОДИН!!!

Горничная-Тацукити прямо у двери с ослепительной улыбкой поприветствовала меня.

— А?.. Г-господин — это мне?

Тацукити глубоко поклонился и:

— Прошу вас, сюда.

С весёлым голосом провёл меня внутрь. За стёклами очков его глаза мягко изгибались дугой.

— А-а... ну.

Я в замешательстве шагнул в магазин. Перед примерочными появились стол и стул, которых раньше не было. Меня подвели к этому столу. В углу, у стены, стояла, прислонившись спиной, Исуруги-сэмпай. С недовольным лицом следила за нами.

Тацукити аккуратно отодвинул стул:

— Прошу вас, присядьте, господин.

— А?.. А, да...

На это Тацукити просиял улыбкой. От этой до того красивой улыбки я невольно издал «У...». И, слегка покраснев и стушевавшись, сел на стул.

— Подождите немного. Я сейчас принесу кофе.

Ещё раз поклонившись, Тацукити открыл дверь в комнату отдыха персонала у примерочных и скрылся там. Я рассеянно глядел ему в спину.

Совсем не похоже на его обычное заносчивое и надменное поведение. Он полностью вошёл в роль горничной. Я даже забеспокоился — не родилась ли ещё одна новая личность...

Из комнаты отдыха появился Тацукити с подносом, на котором стояла кофейная чашка.

— Извините за ожидание, господин.

С этими словами, на полпути...

— Ах!!!

Тацукити вдруг споткнулся на совершенно ровном месте. Чашка, к счастью пластиковая, не разбилась, но кофе разлился по полу. Тацукити, бледный как полотно:

— П-простите!!! Вы в порядке, господин?!

— А? А, да.

К счастью, кофе до меня не долетело. Да и само падение... выглядело ну очень наигранным. Тацукити сел на полу по-японски, убито опустив плечи.

— Простите... Я такая растяпа... Вечно всё у меня валится из рук... И господину от меня одни неприятности...

Тацукити посмотрел на меня.

— Но... я хочу быть вам полезна, господин. Поэтому...

Тацукити, не вставая с пола, приблизился прямо ко мне:

— Пусть я такая... вы позволите мне и дальше быть подле вас, господин?

Он смотрел на меня снизу вверх влажными глазами. Аккуратная, чистая с лица горничная смотрела прямо на меня таким взглядом, будто я — самое дорогое в мире.

— Я так люблю вас, господин.

С этими словами Тацукити как бы невзначай наложил свою руку на мою.

— Я ради господина... могу всё, что угодно?

Это же мужик. Переодетый мужик. И всё же... почему у меня сердце забилось чуть чаще? И лицо чуть-чуть запылало? Э-эй, эй, это что же...

— Та-а-ак, достаточно!!! Уже пять минут прошло!!!

Громко воскликнула Исуруги-сэмпай. Раздражённо она затопала сюда.

— Смена, окама-тип.

— Хм... Ну, хорошо. Я, пожалуй, достаточно презентовалась.

С этими словами Тацукити встал — и был это уже опять его обычный заносчивый аристократ. ...И я обнаружил, что мне чуточку жаль. От этого я жутко запереживал.

— Тогда теперь моя очередь. Надо подготовиться, так что иди пока наружу.

— А... д-да.

Я поспешно вышел. Мне и самому хотелось на воздух, чтобы остудить голову, так что кстати.

По сигналу сэмпай я снова шагнул в магазин...

— М? Ч-что-то темно...

Свет в магазине был погашен, и внутри царил полумрак.

А затем... У стола, что поставили перед примерочными, стояла Исуруги-сэмпай. В костюме женщины-полицейского.

Сэмпай смотрела на меня с очень строгим лицом.

— Подозреваемый Свинота, подойдите сюда.

— А?.. П-подозреваемый?

На столе стоял старомодный настольный светильник. Круг света ложился на стол. Я, следуя указанию сэмпай, сел на стул. Сэмпай легко уселась на стол. Я невольно сглотнул при виде белого бедра, выглядывающего из разреза. А она ещё и ногу закинула — ну правда же...

Сэмпай смотрела на меня, нервничающего, сверху вниз, как на грязь.

— Сейчас проведём допрос.

— Д-допрос... почему меня-то на допрос...

— Не пререкаться, извращенец!!!

Сэмпай звонко ударила ладонью по столу. Моё тело вздрогнуло. Она приблизила лицо почти вплоть до моего носа и вперила в меня горящий взгляд.

— Ну что за... Ты просто дал жару...

— Ч-чего дал?

— Не прикидывайся!!!

Почти выкрикнув, сэмпай выставила мне в глаза настольный светильник.

— Ну-НУ-У-У-У!!! А-А-А-А, ГЛАЗА-А-А-А-А!!!

— Извращенец, о котором гудит весь город: падал на колени перед школьницами на улице и умолял наступить ему на лицо... То, что этот преступник — ты, уже ясно!!!

Слегка напрягала эта натужная попытка добавить реализма в постановку.

— Из-за тебя десятки девочек получили травму на всю жизнь... У такого социального мусора, как ты, нет ни права хранить молчание, ни права на адвоката!!! Посему приговор — смертная казнь!!!

П-почему женщина-полицейский выносит приговор...

— Н-не может быть... ха-а, ха-а, ха-а...

Исуруги-сэмпай смотрела на меня взглядом, который обращают на настоящего извращенца. Когда на меня так смотрят, я... я... Сэмпай достала наручники:

— Для начала наденем наручники.

— ПОЧЕМУ?!

— Да так просто.

С этими словами сэмпай надела наручники мне на обе руки.

— А, а-а-а-а-а... На мне наручники... ха-а, ха-а, ха-а...

Совсем как на преступнике... как на извращенце... ха-а, ха-а, ха-а...

— С-сэмпай!!! Уже плохо, снимите наручники!!! Е-ещё чуть-чуть — и я перестану быть собой...

— С тобой это и так сплошь и рядом.

И тут в магазине зажёгся свет.

— Всё, время!!! Прошло пять минут!!!

С этими словами приближался Тацукити.

— Ч-чёрт. Ничего не поделать.

Бормоча, сэмпай сняла с меня наручники. Ах, как прият... Опасно. Ещё чуть-чуть — и «М» бы пробудилось.

— Итак... — Тацукити посмотрел на меня. — Принимая во внимание только что прошедшее время презентации, решите, кого из нас вы выбираете партнёром для свидания.

— Свинота, кого ты выберешь?

Обе одновременно сверлили меня взглядом.

— Э-э-э...

Я переводил взгляд с Тацукити на Исуруги-сэмпай и обратно. Горничная-Тацукити, бесспорно, мила. Красавица в моём вкусе. Но, увы, это мужик и мой лучший друг. Поэтому всё-таки... Я повернулся к Исуруги-сэмпай:

— Тут, конечно, Исуру...

И в этот миг. Меня резко дёрнуло за руку. Горничная-Тацукити. Ч-что это?!

— Залог... нашей любви...

С этими словами Тацукити чуть привстал на цыпочки и потянулся своими губами к моим...

— Ч-Ч-Ч-Ч-Ч-ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, АХ ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

— ДЗАН-Н-Н-БА-А-А-А!!!

За миг до того, как губы соприкоснулись, в висок Тацукити врезался дроп-кик сэмпай, и Тацукити с криком рухнул. Очки в оправе упали на пол.

— В-вы... что это вы вдруг?

— Это я хочу спросить!!!

Сэмпай с пунцовым лицом:

— Т-ты... сейчас... пытался Свиноту... п-п-п-поцеловать...

— Именно так.

— «Именно так»... Н-Неужели!!!

Сэмпай, будто на пружине, обернулась ко мне:

— В-вы двое... уже целовались?! У вас отношения в стиле «Би» и «Эл»?!

— Да нет же!!!

Я не выдержал и заорал.

— Т-Т-Т-Тацукити!!! Т-ты...

Я закричал, но поднявшийся с пола Тацукити, проигнорировав меня, посмотрел на сэмпай:

— У-фу-фу... а чего это вы так удивились из-за какого-то поцелуя?

— Ч-ч-чего — из-за чего...

Сэмпай на миг смешалась и замешкалась.

— Между любящими людьми поцеловаться — это же в порядке вещей? Может быть, вы, не имея даже решимости на поцелуй, болтали всю эту ерунду — «исцелить М-конституцию силой любви»?

— А?.. Э-это...

— Фу-фун! С такой половинчатой решимостью спорить со мной — просто смехотворно!!! Итак — битва за мной!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

— Да не издевайся!!! Ты просто решил, что Свинота сейчас назовёт моё имя, и нагло полез целоваться, чтобы спутать исход!!!

— Тогда вы сами — можете поцеловать этого человека?

— Э-это...

— Всё равно победа за мной!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

— Да с чего вдруг-то!!! У тебя с головой не в порядке, что ли?!

— Ах-ах, если вы будете так гневаться, ваша грудь опять станет меньше.

— При чём тут грудь-то?!

— А если она станет ещё меньше, это будет уже не грудь, а просто грудная мышца!!! О-О-О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!

— Тогда вам и бюстгальтер покупать ни к чему — для бедной черни экономично, и... — БАБЭББЭРО-О-О-О!!!

Посреди речи Тацукити получил удар в лицо от сэмпай и отлетел назад. Шмякнулся на пол.

— У... у-фу-фу-фу-фу...

Сэмпай со зловещей улыбкой смотрела на лежащего на полу Тацукити.

— Да... с самого начала надо было так... вот так...

Мрачно бормоча, сэмпай схватилась за спинку ближайшего стула и занесла его высоко вверх.

— Вот так... надо было...

— П-погодите... э-это уже не шутки!!!

Тацукити с перепуганным лицом смотрел на сэмпай снизу вверх. Я молитвенно сложил руки.

— Умри.

Коротко бросив, сэмпай обрушила занесённый стул на Тацукити.

— ГЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!

Совсем не аристократический вопль разнёсся по магазину.

Дождавшись, пока сэмпай переоденется из полицейской формы, мы покинули косплей-шоп. Полумёртвого Тацукити бросили в магазине. Мы с сэмпай снова шли вдвоём по кварталу.

— Сэмпай... вы меня правда сейчас спасли.

Я от всего сердца был благодарен сэмпай.

— Если бы вы тогда не остановили Тацукити... моим первым поцелуем стал бы Тацукити...

— А разве плохо? Два извращенца — идеальная пара?

— Совсем не хорошо!!! Первый поцелуй — с мужчиной...

Если уж и первая любовь, и первый поцелуй — с мужчиной, то мне прямая дорога на ту сторону.

— Хм-м. Всё-таки тебе такое не нравится.

— Само собой. Каждый ведь хочет, чтобы первый поцелуй был с тем, кто нравится.

— Что-то у извращенца мысли девичье-романтические.

— Извращенец тут ни при чём.

Вообще-то хочется отрицать часть про «извращенца», но, увы, не могу.

— «Первый поцелуй — с тем, кто нравится», да...

Исуруги-сэмпай, кажется, о чём-то задумалась.

Пройдя немного, сэмпай подняла голову:

— Свинота! Теперь — смотри туда.

Она указала на чёртово колесо вдалеке, за торговым кварталом.

— Ого... тут есть чёртово колесо...

— Да, правда, не очень большое. Ну, идём.

Влекомый за руку сэмпай, я быстрым шагом миновал квартал. Заплатили человеку у входа, и мы с сэмпай вошли в кабинку. Сели напротив друг друга. Дверь закрылась, и колесо медленно поплыло в небо.

— Давно не катался на чёртовом колесе. С детства, наверно...

— А я вообще в первый раз.

— А? В первый?

— Да. Что, плохо?

— Д-да нет... Не плохо, но...

В этот миг — входящее сообщение.

«Вскрыть Митиру-план ①».

— А, тот конверт...

Я вытащил из кармана конверт, который получил от сэмпай в парке. Присмотревшись, увидел на уголке мелкую цифру. ① — этот, что ли...

— Что? Тот конверт — будешь вскрывать?

— Да, сейчас Митиру-сэнсэй прислала указание вскрыть...

С этими словами я вскрыл конверт. Внутри была карточка с посланием. Я молча прочитал...

— Ч-что... такое...

— Что там? Дай и мне посмотреть.

Исуруги-сэмпай выхватила карточку у меня из рук.

— Та-ак... «В кабинке чёртова колеса Садо Таро должен дать Мио полежать у себя на коленях. В этой позе они по очереди говорят друг другу, что им друг в друге нравится»... Вот, значит... Митиру-нээ...

Сэмпай поморщилась.

— Я слышала, что на чёртовом колесе будет «событие»... Но чтоб такое содержание...

Ха-а, вздохнула она.

— Но раз указание — ничего не поделаешь...

— А? П-подождите... сэмпай?

Исуруги-сэмпай легко встала со стула и приблизилась ко мне, сидящему напротив. А затем, избегая встречаться со мной взглядом, села рядом.

— Э-э... вы серьёзно? Серьёзно будете это делать?

— Да. А что? Тебе неприятно?

— Не в «неприятно» дело...

— Хм. Мне-то тоже неприятно, но я терплю через силу. Благодари, Свинота. Э-э, если Свинота мне — это значит, я ложусь головой на Свиноту на колени... М-м, так тесно, неудобно лежать...

— С-сэмпай...

— Слушай, а разве «колени-подушка» обычно делают девушки? Ладно, неважно... Свинота, подвинься туда чуть-чуть.

Не слушая меня, растерянного, сэмпай завозилась, укладываясь боком.

А потом — тук. Лёгкое касание к коленям. Маленькая голова Исуруги-сэмпай легла мне на колени.

Свернувшись калачиком, сэмпай, отвернув лицо в сторону, покоилась головой у меня на коленях. Длинные волосы льняного цвета рассыпались по коленям и стулу, а от тела сэмпай исходил сладкий, как молоко, запах...

Я застыл, словно робот. Мысли кружились вихрем, и я ничего не мог сообразить.

— Э-э, кажется, в этой позе... — пробормотала сэмпай.

Из-за её привычной заносчивости и давящей ауры я часто забывал, но сэмпай была, скорее, миниатюрной девушкой. Ростом ниже, чем Юно или Тацукити, и весом, наверное, значительно легче. Линия её хрупких плеч чуть заметно вздымалась и опускалась в такт дыханию.

Честно, бессознательно — моя левая рука сама двинулась и нежно погладила волосы сэмпай.

— Э-эй... ты чего?

— А?! Н-нет, я... простите!!!

Я же не собирался, рука сама...

— Хм.

Метнув в меня острый взгляд, сэмпай снова отвернулась. Губы её были капризно поджаты, но лицо порозовело.

— В такой позе мы должны по очереди говорить, что нам нравится друг в друге, да?

— Д-да... так было написано...

Каждый раз, когда сэмпай чуть двигала головой или телом, это передавалось моим коленям, и мысли путались в голове. Мне было так стыдно, что хотелось выбить окно кабинки и сбежать в небо.

— Тогда начинай ты. Ты первый.

— А?.. Я первый?

— Да. Ну, быстро давай.

Сказала сэмпай, не поворачиваясь.

— С-сейчас. Ну, э-э-э...

Сэмпай сама затеяла это, и если я сейчас скажу: «Мне стыдно, не могу» — она меня точно убьёт. «Что нравится в партнёре» — это довольно сложная задача.

— Н-ну... э-э-э...

Я посмотрел на лицо сэмпай прямо под собой — нет, лучше старался на него не смотреть...

— М-мне нравится... ваше милое лицо...

Как только я это сказал, температура тела резко подскочила. Я всегда думал, что сэмпай красивая и милая. Что хотя бы по внешности она — топ-класс человечества. Но сказать ей это в лицо впервые — это до жути стыдно. Стыдно до судорог.

Услышав это, сэмпай на мгновение вздрогнула. А затем, чуть утыкаясь лицом мне в колени, завозила головой. Пожалуйста, прекратите это движение.

— Т-теперь ваша очередь, сэмпай.

— З-знаю я.

— Тогда скажите.

— Сэмпай?

— Что мне... нравится в тебе...

Сэмпай нахмурилась. По её щеке блеснула капелька пота.

— Что нравится? Э-э...

— Скажите быстрее. Колесо уже опускается.

— Что нравится...

— ...Что нравится... не знаю...

После долгих мук сэмпай пробормотала:

— Что ты М-извращенец, и это мерзко...

— Это скорее то, что НЕ нравится?

— Ч-что ты правша...

— Большинство людей — такие, да и вообще, это вряд ли можно назвать тем, что нравится.

— Ч-что ты ходишь в туалет в отведённое для этого место...

— Сэмпай, вы меня за кого принимаете?

— С-сэмпай... Неужели вы ничего не можете придумать?

— Ну, э-э-э... — сэмпай поскребла пальцем щёку. — М-может, в следующий раз?

— К-как же... я-то честно сказал...

Да и какой «следующий раз»? Такой «следующий раз», наверное, вообще никогда не наступит.

— З-заткнись!!! Ничего не придумывается — что поделать!!! Вернее, это ты виноват, что у тебя нет никаких достоинств!!! Свинота, у которого только и есть, что извращённость!!!

Ого-о... какой бешеный переход в наступление...

Ну, словом...

Чёртово колесо уже опустилось. В конце концов, сэмпай так и не смогла сказать, что ей во мне нравится.

— Ха-а.

— Что за вздох?

— Хотя бы вздохнуть-то можно...

И в этот миг... ш-ш-ш — перед нами возникла фигура. Это была...

— А?.. Ю-Юно?

Там стояла Юно. Одетой в хакама, с причёской «конский хвост». На лбу — повязка с надписью «Непременно победить». Сжав кулаки у груди, она смотрела на нас со странно серьёзным, почти чрезмерным лицом. Но почему Юно здесь?.. Неужели...

Пришло сообщение. Смотрю.

«Последний соперник — Юно Арасико — появляется на сцене. Как Мио встретит появление самого опасного противника? И кого из двух девушек в конце концов выберет Садо Таро? Развязка близка. К какому берегу причалит их будущее?..»

— Всё-таки Юно тоже выставила Митиру-сэнсэй как соперницу...

Да какая разница, но почему это сообщение одно такое — в подстрекательском тоне?

— Арасико... не думала, что даже ты выйдешь на сцену...

— Мио-сан...

Крепко сжав губы, Юно посмотрела на Исуруги-сэмпай. А затем с очень отчаянным видом:

— Н-н-на свидание с Таро... иду Я!!!

...чётко провозгласила.

— Этого я уступить не могу... Потому что у меня есть миссия: вылечить его извращённую конституцию.

— Н-нет, вы уступите.

— Тогда остаётся только поединок.

— Д-да...

Юно кивнула. ...От неё исходило такое напряжение, что это уже не походило на игру.

— И... в чём же будет поединок?

— В-в чём поединок...

С этими словами Юно вонзила в меня сверлящий взгляд. М? Что?

И тут опять коротко завибрировал мобильник. Содержание сообщения:

«Вскрыть Митиру-план ②».

— В такой момент?!

Я вскрыл конверт.

— Э-э... «Мио и Арасико вступили в спор за Садо Таро. Содержание их поединка определите вы, Садо Таро. Придумайте такое содержание, чтобы подтвердить любовь обеих к вам». ...«Определите вы» — то есть мне придумывать?!

Сэмпай и Юно пристально смотрели на меня.

Сверлили взглядом.

— Живо решай, Свинота.

— Д-да, решай быстрее.

— Даже если вы так говорите...

Их взгляды причиняли боль. Надо скорее определить содержание поединка...

— Н-ну... э-э-э...

Прямо рядом со мной, в панике, пробежали дети — примерно младшеклассники. Это бросилось мне в глаза, и я рефлекторно...

— А... как насчёт бега наперегонки — ну, эстафеты или что-то вроде?

В тот же миг на меня обрушился полный обиды взгляд Юно. С лицом, будто она вот-вот заплачет. Да что случилось-то?.. Ах!!! Я вспомнил Юно, которую видел на уроке физкультуры. Точно, это когда мы бежали сто метров. Юно бежала с формой, которую и вежливо-то красивой не назовёшь, и безнадёжно отставала от бегущей рядом...

— Н-нет, ну...

Я торопливо попытался придумать другой поединок, но ничего хорошего в голову не шло. Вид, в котором сэмпай и Юно могли бы сразиться на равных... М-м-м... Б-бокс? Нет, это нельзя!

— Бег наперегонки. Ясно, — сказала Исуруги-сэмпай. В отличие от Юно, которая не выглядит особо спортивной, сэмпай — прирождённый атлет с невероятной для девушки физической силой. Это ясно из всего, что было раньше... обстрел бейсбольными мячами... нападение с деревянным мечом... попытка убийства металлической битой... и прочее. Кстати, вместе с этим нахлынули воспоминания, которые не хочется вспоминать, и я захандрил. Я думал, сэмпай сделает наглое лицо, но... сюрприз: у неё было какое-то слабое, растерянное выражение? Может, сэмпай тоже не очень-то сильна в беге?

В итоге поединок решили провести как бег наперегонки. Обсудили: трасса — туда-обратно по торговому кварталу. Метров триста с небольшим. Они встали на краю квартала. Юно до последнего бросала обиженные взгляды.

— Итак... — я, кому выпало давать старт, поднял правую руку вертикально вверх. — На старт... МАРШ!!!

С этим криком я рубанул рукой вбок.

— Арасико! Поединок!!!

— Я-я не проиграю!!!

Обменявшись взглядами, они оттолкнулись и рванулись. Моё предположение, что сразу образуется разрыв, было обмануто: Юно довольно достойно сражалась. Они демонстрировали мёртвую гонку — нос в нос. Нет, не столько Юно достойно бежала, сколько сэмпай... была медленной? После разворота — о чудо — Юно вырвалась вперёд. Разрыв увеличился. Сэмпай с пунцовым лицом была в отчаянной форме — не похоже, чтобы она поддавалась. Всё-таки сэмпай правда не сильна в беге?.. Гонка уже на финише. Ответного рывка от сэмпай, кажется, не осталось. Казалось бы, победа Юно уже решена... Но.

— Х-ХИ-И!!!

Вскрик Юно, похожий на стон. Из дверей кофейни прямо у финиша вышел посетитель — мужчина. Ровно так, что преградил Юно путь. Я ужаснулся. П-плохо!!! Если Юно с ним столкнётся — она нанесёт ему свой сокрушительный стальной кулак... Б-будет катастрофа!!! Я уже рванулся к ней, но расстояние было абсолютно не успеть. И в то мгновение, когда их тела уже были готовы столкнуться... Откуда-то прилетела женская туфля и влепилась мужчине прямо в лицо. «Фуго-о?!» — мужчина, издав такой стон, пошатнулся назад. Юно с отчаянным лицом извернулась. Их тела разминулись в самый последний миг. Контакта не было. Мы с Юно одновременно облегчённо выдохнули. Благодаря тому что мужчина отшатнулся назад, Юно чудом избежала столкновения. А туфлю, что угодила ему в лицо... послала Исуруги-сэмпай. Будто футбольный удар, она запустила туфлю и точно забила гол в лицо мужчины.

— М-Мио-сан, спаси...

...начала Юно, останавливаясь и оборачиваясь, чтобы поблагодарить. Но мимо неё с блеском в глазах пронеслась Исуруги-сэмпай.

— А... М-Мио-сан?!

— Арасико!!! Ты потеряла бдительность!!!

Да. Гонка ещё продолжалась.

— Кх!!!

Юно поспешно бросилась вдогонку. Но было уже поздно. Первой финишную черту пересекла Исуруги-сэмпай.

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а... Ах, устала...

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...

Закончив гонку, обе, упёршись руками в колени, тяжело дышали плечами. Я же в это время рассыпался в извинениях перед мужчиной, в которого попала туфля.

— Э-это моя победа, Арасико.

— У-у... Но то, что сейчас...

— Везение — тоже часть силы!!! Я-то не мухлевала, так что кто бы что ни говорил — гонка действительна!!!

Скрестив руки, сэмпай уверенно провозгласила это. Ну, в словах сэмпай есть доля правды...

— У-у-у-у... — Юно убито опустила плечи.

— Ю-Юно, слушай...

Чтобы утешить, видимо, расстроенную Юно, я подошёл к ней. Хотя, думаю, из-за такого не стоит так расстраиваться...

— Т-Таро... я проиграла...

Заметив меня, Юно посмотрела на меня снизу вверх — как потерявшийся ребёнок. И тут... То ли из-за усталости ног после бега на полную, лодыжка Юно подломилась, и тело её качнулось. А затем лоб Юно ткнулся мне куда-то в плечо.

— И... И-И — И-И-И...

Правый кулак, сразивший меня с такой божественной скоростью, что я мог только подумать — «вспышка!», — исказил мою щёку.

— И-И-И-И-И-И-Я-Я-Я-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

— РОКУБЭЙБА-А-А-А-А?!

— С-СТРАШНО!!! СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О!!!

Без малейшей паузы подступив, Юно:

— С-С-С-СТРА-А-А-А-АШНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

...своим фирменным сокрушительным апперкотом, от которого всё её тело вытянулось вверх, вздёрнула мою челюсть.

Высоко взмывшее в воздух моё тело с глухим звуком вбилось в землю.

— ФУЭ-Э-Э-ЭН!!! НЕНАВИЖУ-У-У-У-У!!!

Выкрикнув это, Юно бросилась наутёк.

— Ха-а, ха-а, ха-а... п-потряса-а-ающе... какая мощь-щ-щь... Ещё-ещё... добавки, пли-и-из... Ухе, у-хе-хе-хе-хе-хе-хе...

— Похоже, полная победа, — гордо сказала сэмпай.

Глянув на часы в мобильнике — уже начало пятого.

— Сэмпай... — я с мрачным видом пробормотал. — Это свидание... когда оно закончится?

— Скоро закончится.

Слегка отрывисто бросила сэмпай.

— «Скоро» — это...

— Заткнись, свинота. Сказано «скоро» — значит скоро. У тебя свиные уши не функционируют?

Покинув торговый квартал, мы шли по боковым улочкам.

— Так, это, кажется, должно было состояться где-то здесь... — бубнила сэмпай. Что «состояться»?

И тут — внезапно. Исуруги-сэмпай неожиданно:

— Гхэ-гэха-а-а-а-а-а!!!

...вдруг закашлялась кровью.

— А?!

— Гохо!!! Гохо-о!!!

Сэмпай уставилась на покрасневшую ладонь.

— Прости... Свинота. — Она изобразила усталую, отстранённую улыбку. — На самом деле я страдаю от одной болезни... и жить мне осталось считаные дни...

Это был сверхрезкий поворот сюжета.

— Но... я так хотела пойти с тобой на свидание, что молча сбежала из больницы...

— Э, э-э, это же явно бутафорская кровь...

Пока я с подозрением смотрел на неё, коротко завибрировал мобильник. Я достал телефон, открыл письмо.

«Узнав шокирующую правду, что Мио осталось недолго, Садо Таро...

1. Говорит Мио: "Пожалуйста, выходи за меня".

2. Говорит Мио: "Давай вернёмся в больницу" (бэд-энд)».

Прямо так и написали — «бэд-энд»...

— Ладно-ладно, понял.

Я уже плюнул на всё.

— Исуруги-сэмпай...

— А?

Сэмпай подняла на меня взгляд.

— Пожалуйста... выходите за меня...

А-ах, моё первое в жизни предложение руки и сердца пришлось сделать Исуруги-сэмпай...

Услышав это, сэмпай дрожащим голосом — явно играя — сказала:

— П-правда?.. Правда... тебе и я сгожусь?

— У-у-у...

— Я сгожусь?

С улыбкой сэмпай сграбастала меня за горло.

— Д-да... никто, кроме вас...

— Правда... как я рада...

Словно выдохнув, сэмпай сложила руки перед грудью и будто в порыве чувств закрыла глаза. Само собой, и это игра.

Входящее письмо...

«Садо Таро говорит Мио:

"Давай прямо сейчас сыграем свадьбу!"

(любая другая реплика — бэд-энд)».

Что-то варианты стали халтурными. Да гори оно всё.

— Сэмпай... давайте прямо сейчас сыграем свадьбу.

— А?..

Сэмпай удивлённо уставилась на меня, а потом...

— Да.

...сдержанно, но радостно кивнула.

И тут мне вдруг закрыли обзор.

— А?!

Похоже, кто-то сзади накинул на меня большой матерчатый мешок или что-то в этом роде.

— Э-эй, эй...

Некто, не слушая меня, озадаченно бьющегося под мешком, взвалил меня на плечо и куда-то побежал.

— А-а?! К-кто?!.. И куда — главное?!..

Я отбивался на плече у незнакомца, но сопротивление было тщетно. Вскоре... ДОСА!!! — меня грубо сбросили. Так и лежал под мешком. И ещё:

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...

...от этой ненормальной ситуации я слегка возбудился.

И тут — БАСА!!! — с меня сорвали мешок. От внезапного света я сморщился. Передо мной стояла...

— М-Митиру-сэнсэй?

— Ага.

Сказав это, Митиру-сэнсэй сняла тёмные очки.

— Э-это вы меня тащили на плече, Митиру-сэнсэй?! П-почему...

— Сработало финальное событие. Я сопроводила тебя на последнюю сцену.

— П-последнюю сцену?

Тут я впервые оглядел место, где нахожусь. Это была... церковь. Маленькая церквушка; я сидел на корточках перед чем-то вроде алтаря.

— Маленькая церковь, прямо за углом от того места, где ты только что разговаривал с Мио. Здесь вы с Мио проведёте свадебную церемонию. Это — завершающее событие сегодняшнего свидания. Ради этого я специально арендовала всю церковь.

— Это уже выходит за рамки «свидания»...

— Июньская невеста — к удаче.

— Вы дура, что ли...

— На этой свадебной церемонии вы поклянётесь друг другу в любви, а финал — жаркие объятия. На этом свидание закончится.

— П-Ф!!! Ж-жаркие объятия — это...

— Мало?

— Да нет же!!! Наоборот!!! Объятья — то есть обниматься, такое...

— Хм. Ты, извращенец, оказывается, весьма невинный юноша.

— Извращенец-то тут при чём...

Я вздохнул.

— И вообще... Митиру-сэнсэй, вы всерьёз в это верите? Что моя М-конституция излечится силой любви — такое ведь...

— Нет. От такого твоя М-конституция не излечится.

— А?

Я с обалдевшим лицом уставился на неё.

— Н-но... Тогда зачем такое скрупулёзное свидание... зачем вы специально подбили Исуруги-сэмпай...

О чём эта женщина думает?

— Хм... — Митиру-сэнсэй кивнула. — Если честно... это свидание проводилось не ради тебя, а ради Мио. Разумеется, Мио об этом не догадывается.

— А?.. — Не ради излечения моей М-конституции, а ради сэмпай?.. — Что это значит...

— О. Кажется, Мио, уже переодевшись, скоро подойдёт.

Сказав это, Митиру-сэнсэй, сидевшая передо мной на корточках, встала.

— Дальше — только финал. При посторонних вы будете отвлекаться, так что я удаляюсь и подожду в комнате кружка. Ну, я поручаю Мио тебе.

— П-подождите, Митиру-сэнсэй...

Не слушая моё замешательство, Митиру-сэнсэй вышла через дверь рядом с алтарём.

— Ах...

Митиру-сэнсэй исчезла в мгновение ока, остался я один.

— «Не ради меня, а ради сэмпай»... — пробормотал я, поднимаясь.

И в этот миг — в конце прохода, разделённого рядами, медленно открылась большая парадная дверь, ведущая, наверное, наружу. И за той дверью... стояла Исуруги-сэмпай.

На ней было... чисто-белое свадебное платье.

Ослепительно сияющее белое платье. Сэмпай, облачённая в него, медленно шла ко мне. Шаг за шагом... Мягкий свет, окрашивающий молельный зал, обливал нежным сиянием сэмпай в белом платье. Это было до того фантастическое зрелище. Сэмпай остановилась прямо передо мной. Исуруги-сэмпай в свадебном платье была... так прекрасна, что кружилась голова. С полуоткрытым ртом я, как дурак, засмотрелся. Думал даже: может ли в этом мире существовать такая красота?

— Чего? Этот наряд — странный?

Сэмпай, покосившись на меня, застывшего, прищурилась и сказала это. От этих слов я очнулся, яростно замотал головой:

— Н-нет... э-э, я думаю, вы очень красивая...

Настоящее вырвалось само.

Сэмпай хитро скривила губы и подалась ко мне. Моё сердце бешено подпрыгнуло.

— Хм-хм, похоже, сегодняшнее свидание точно дало результат.

Горделиво сказав, сэмпай легонько прикоснулась указательным пальцем к моей груди. С ухмылкой глядя на меня снизу вверх:

— Ты ведь в меня влюбился, да?

...сказала она такое.

— А?! Н-нет, это и то — разные вещи...

— Не скрывай. В этом и была цель свидания. Молодец-молодец...

Сэмпай отстранилась было, но на мгновение покачнулась.

— Сэмпай?

— Ой... всё-таки к платью не привыкла, как-то странно. Юбка длинная, двигаться трудно...

Сэмпай снова развернулась ко мне:

— Ну что ж... приступим к последнему, решающему этапу.

— П-последнему решающему?

— Да. С этим этапом ты окончательно и бесповоротно в меня влюбишься. Как только родится любовь — лечить М уже легко. Сила великой любви быстро исцелит твою М-конституцию, наверняка.

«Последний решающий этап» — это, наверное, те самые «жаркие объятия», о которых говорила Митиру-сэнсэй. Я засуетился:

— Н-но, сэмпай... как бы ни было... объятья...

— Объятья? А-а, Митиру-нээ говорила что-то такое — «завершить ими»... Но объятия я отменяю.

— Д-да?.. — Ну, ясно, сэмпай тоже всё-таки не хотела объятий... Да, конечно. С таким, как я, такого...

— От объятий — пресновато, любовь не родится, правда?

Сэмпай посмотрела на меня снизу вверх и сказала:

— Поэтому... завершим поцелуем.

— ...А?

— Свадебная же церемония; вместо объятий поцелуй — это естественнее.

Э-э, что сейчас эта женщина сказала?.. Кажется, «поцелуй»... Поцелуй?.. Мы с сэмпай?..

Не слушая меня, растерянного, сэмпай положила правую руку на моё левое плечо. От одного этого всё моё тело окаменело. Сэмпай приблизилась ко мне...

— П-подож... С-сэмпай!!! Вы же не серьёзно?!

— Заткнись. Мужчина, а визжишь. Быстро закрывай глаза.

— Н-но...

— Я сказала: быстро закрой глаза.

Сэмпай смотрела на меня взглядом, полным ауры готовности убить. Совсем не похоже на выражение лица перед поцелуем.

Пришлось закрыть глаза. Да и, если вдуматься, сэмпай, конечно, не будет целоваться по-настоящему. Наверное, просто: на свадебной церемонии в качестве завершающего события нужен поцелуй, поэтому она сделает вид. Ох-ох... вот оно что... Но всё-таки наконец-то этот дурдомный сегодняшний день — свидание — закончится...

— Свинота, наклони лицо чуть ниже. Иначе мне не достать.

— Ладно-ладно.

Бросив это с неохотой, я, не открывая глаз, чуть опустил лицо. Аромат сэмпай приблизился. А затем...

...на губах — мягкое прикосновение. Сладкое, чуть влажное, неизведанное ощущение нежно коснулось губ... Всё тело, независимо от воли, вздрогнуло, будто от испуга; мозг онемел, и я ничего не мог сообразить... А... э-это...

В замешательстве я приоткрыл веки — и увидел лицо сэмпай так близко, что глаз не мог охватить полностью. Встав на цыпочки, она прильнула телом к моей груди и решительно прижалась своими губами к моим. Лёгкое дыхание сэмпай шаловливо щекотало мою щёку.

В голове стало совершенно бело. Бессознательно двинувшиеся руки схватили сэмпай за плечи. Её тело вздрогнуло. Хочется вот так крепко прижать её к себе. Ещё глубже поцеловать, и тогда... Такие мысли развеял сохранившийся остаток разума. Я... изо всех сил отдёрнул сэмпай от себя. Так и держа руки на её плечах, опустил лицо. Крепко-крепко сжал коренные зубы.

— Свинота?

— Почему... вы?

— А?

— Почему вы поцеловались со мной?..

— Это... чтобы вылечить твою М-конституцию...

Сэмпай, будто озадаченная моим состоянием, пробормотала:

— Тот извращенец-трансвестит тоже сказал: «Между любящими поцелуй — это естественно». И что без решимости на поцелуй я не смогу вылечить твою М-конституцию... Поэтому...

Похоже, сэмпай говорила это всерьёз.

— Я богиня... Так что твоё желание...

Просто, чтобы вылечить мою конституцию, — поцеловала...

— Сэмпай, вы привыкли к такому? Поцелуй... для вас — как приветствие с кем угодно?..

— Д-да как такое может быть!!! Я тоже... первый раз целовалась...

Почему-то... меня захлестнула дикая злость.

— Прекратите издеваться...

— А?

— Я сказал — хватит издеваться!!!

Я поднял лицо и уставился на сэмпай.

— Ради такого... целоваться с тем, кого даже не любите по-настоящему, — не смейте!!!

— Эй... что это ты разозлился...

Исуруги-сэмпай с растерянным лицом посмотрела на меня снизу вверх. Да... на что же я, собственно, злюсь? Поцеловаться с такой красавицей — для меня, наверное, шанс, которого больше никогда в жизни не будет. Это же должно быть для меня величайшим счастьем. Мне бы благодарить, а злиться — просто немыслимо. И всё же... почему же я так зол, что слёзы подступают?

— Свинота...

С каким-то тревожным лицом пробормотала сэмпай.

— Я просто... твою...

— Всё, хватит.

Я больше не мог смотреть сэмпай в лицо.

Я развернулся к ней спиной и быстрым шагом двинулся к двери церкви.

— Ах...

Сэмпай, остолбеневшая на месте:

— Эй... подожди!!!

...крикнула она, и за спиной послышался шум — она побежала за мной. Но я уже добрался до двери. Я хотел, рванув её, выбежать наружу и на полной скорости убежать прочь.

Я взялся за дверь, вложил силу... и за спиной раздался громкий БАМ! Пол слегка дрогнул. Что за звук? Я рефлекторно обернулся.

Исуруги-сэмпай... рухнула на пол. В белом свадебном платье, ничком, она лежала на полу.

— Что это? Тоже какое-то событие?

Раздражённо бросил я.

— Сэмпай?

Что-то показалось странным, и я подошёл к упавшей сэмпай. Опустился рядом на колени, несколько раз позвал — ответа нет. Я обхватил сэмпай за плечи, развернул её лицом...

— А?!

Сэмпай... с пунцовым лицом, с выражением муки. Сморщив лоб, крепко зажмурившись, с бесчисленными каплями пота на лбу, дыхание — острое и частое. И... левая рука, которой я обнимал её плечи, ощутила такую горячесть, что я вздрогнул.

Я поспешно приложил правую руку к её лбу.

— Ч-что... с-страшный жар...

Ненормально горячо. Наверное, под сорок... а может, и выше...

— С-сэмпай?!

— М-м...

Наконец отреагировав, она страдальчески приоткрыла глаза.

— У вас страшный жар!!! Ч-что это...

— А-а... раскрылось, значит...

Сэмпай через силу улыбнулась.

— Два дня назад... я слегка простудилась... Когда возвращалась из школы, внезапно хлынул ливень... без зонта промокла до нитки... вся...

Два дня назад — это тот самый дождь, что полил, когда мы с Юно выходили со станции. Тот раз, когда прогноз редкостно ошибся, и сестрица, которая тогда была на улице, тоже простудилась...

— Простуда... и в таком состоянии вы готовились к сегодняшнему свиданию? Что за безумие...

Сэмпай говорила, что почти не спала ночью, готовясь к сегодняшнему свиданию. При таком перенапряжении простуда точно обострилась бы...

В этот миг — как бурный поток, нахлынули воспоминания сегодняшнего дня.

— То, что в самом начале, когда мы взялись за руки, её рука была странно горячей — мне не показалось.

— То, что во время свидания лицо у сэмпай всё время было красным — не от стеснения и не от смущения.

— То, что в гонке с Юно она была странно медленной — не потому, что не умеет бегать.

Это всё потому, что у неё была простуда и температура...

Как только я это понял, по спине пробежал ледяной холод. Сэмпай в таком состоянии... на полной скорости пробежала триста метров по торговому кварталу?! И это из-за меня, из-за того, что я придумал такой поединок...

— От Митиру-нээ мне кое-как удалось это скрыть...

— Почему... почему вы так безрассудно себя вели?!

— Потому что... хотела вылечить... твою М-конституцию...

Тяжело дыша, сэмпай говорила. Моё лицо исказилось:

— Свидание... можно было просто перенести на другой день!!! А вы в таком состоянии...

— Митиру-нээ так воодушевилась... и все освободили время, помогли... аренда церкви уже была оформлена...

— Сэмпай, вы — дура.

— З-заткнись... что ты вообще...

На полуслове она страдальчески зажмурилась.

Чёрт... злость душит. Злюсь на себя, что весь день был с сэмпай и не заметил, что она в таком состоянии. Мы всё время держались за руки, даже лежала у меня на коленях... Пусть я нервничал из-за свидания — но как я не заметил температуру?

— У... нн-н...

Ах да, сейчас не до этого. Скорее в больницу... Н-нет, сначала позвонить Митиру-сэнсэй... Я вытащил мобильник — и тут увидел страдающее лицо сэмпай.

В таком состоянии, если даже вызову Митиру-сэнсэй сюда, всё равно вывод один: везти в больницу. Если так — ждать здесь Митиру-сэнсэй — терять время. Тогда сначала — скорую... Д-да, точно: во время сегодняшнего свидания я видел большую общую больницу. Если туда — быстрее добежать, чем вызывать скорую в эту церковь с неизвестным адресом.

Решение было мгновенным. Я подхватил сэмпай в свадебном платье на руки.

— А... Эй...

— Сейчас же отвезу в больницу, потерпите немного.

Я держал сэмпай на руках по-принцессски, плечом и спиной толкнул тяжёлую дверь церкви и выбежал наружу. Скорее, хоть на минуту раньше, в больницу... Я думал только об этом. Бежал, прижимая к себе удивительно лёгкое и горячее тело сэмпай.

Покинул церковь, ворвался в торговый квартал. Прохожие удивлённо смотрели на меня, но было плевать. Я отталкивался от земли всеми силами. Спринт с человеком на руках. Лёгкие, сердце, все мышцы тела быстро взвыли. Неважно. Я бежал на полной скорости. Бежал. Бежал. Бежал...

— Дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э...

Дыша так, будто поражённый лёгочной болезнью, я бежал. Миновал торговый квартал, почти добрался до больницы — и вдруг: кап — что-то упало на щёку. А?.. Я невольно поднял лицо к небу. Там раскинулись чернильные тучи.

А затем — безжалостные капли дождя обрушились на наши тела.

— Эй... да ладно...

Капли мочили свадебное платье.

— Подожди... подожди ещё!!!

Ещё чуть-чуть... умоляю...

— Ч-чёрт...

Я согнулся, прикрывая сэмпай своим телом, чтобы на неё попадало как можно меньше дождя. Но мы оба уже промокли до нитки... Ледяной дождь ещё сильнее добивал израненную сэмпай. Может, всё-таки надо было вызвать скорую? Если бы я сразу позвонил, сэмпай не мокла бы под дождём. Из-за меня сэмпай...

— Сэмпай... простите...

— Таро?

Сэмпай, всё это время державшая глаза закрытыми, медленно их открыла.

— Ты... почему плачешь?.. — слабым голосом произнесла она.

— А-а... это просто дождь...

— Сэмпай, мы почти у больницы. Потерпите ещё чуть-чуть.

— Таро... — часто дыша, сэмпай смотрела на меня затуманенным взглядом. — Прости...

— А?

— За то... что поцеловала... без спросу...

— Тебе и злиться-то... не на что... С таким, как я...

«Не в этом дело — я не потому злился...»

— Сэмпай... что-то вы сегодня удивительно смиренная... — сдерживая подступающее, я нарочито бодро сказал. — На вас не похоже. Такая вы, сэмпай, — аж тошнит...

— «Тошнит»... ну и что... я-то, между прочим, для тебя...

Пробормотав это, сэмпай качнула правой рукой. И этой правой рукой шлёпнула меня по щеке. Нет, это был не шлепок — скорее пощёчина, лишь прикоснувшаяся.

— Сэмпай... что это? От такой пощёчины мне совсем не хорошо. Давайте как всегда — со всей дури...

Сэмпай чуть искривила губы:

— Ах ты... извра...

...прошептала она.

— Всё-таки... ты, наверно, меня...

И замолчала. Подумав, что много говорить ей сейчас вредно, я тоже молча двигался вперёд. Бежал, поднимая брызги с дорожных луж. Как дурак, повторял без конца: «Всё хорошо», «Ещё немного». Впереди показалось здание общей больницы. Ещё чуть-чуть... И...

— ...лю...

...сквозь шум дождя до меня долетел едва слышный голос сэмпай.

— А? Что вы сказали, сэмпай?

Я приблизил ухо к её губам.

— Что ты... можешь так стараться ради других...

...бормотание сэмпай, похожее на бред. Из последних сил она вязала слова.

— Это... то, что ты можешь так стараться ради других... мне нравится...

Тонкая, нежная улыбка смотрела на меня.

«В кабинке чёртова колеса Садо Таро должен дать Мио полежать у себя на коленях. В этой позе они по очереди говорят друг другу, что им друг в друге нравится».

Это было... то самое слово, которое она не смогла — не сказала — на чёртовом колесе...

Сэмпай обессиленно закрыла глаза.

— Сэмпай...

Я крепко прижал к себе её маленькое тело. Сильно-сильно.

— Это правда на вас не похоже...

Двери больницы выросли прямо перед глазами. Я врезался в них плечом и открыл. Люди в холле в ужасе уставились на меня. Одна из медсестёр подошла. Я к ней...

— С-сэмпай... у неё страшный жар!!! Сэмпай...

Наверное, от облегчения, что наконец добрался до больницы. Стыдно сказать — я ревел в три ручья.

Потом... Пока Исуруги-сэмпай оказывали помощь в палате, я позвонил Митиру-сэнсэй и объяснил, как доставил сэмпай в больницу. Одно время подозревали пневмонию... но, похоже, обошлось. Температура всё ещё высокая, состояние требует внимания, но, по крайней мере, жизни ничего не угрожает.

«Вот как... Прости, Садо Таро. Доставила я тебе хлопот». Проговорив это, Митиру-сэнсэй в трубку тихо цыкнула. «Обычно у неё всё на лице написано... а в такие моменты она удивительно умеет притворяться, что всё нормально...» Похоже, она злилась на себя за то, что не заметила состояния сэмпай.

«Я тоже еду. Пока присмотри за Мио».

— Да... Э-э, Митиру-сэнсэй...

«М? Что?»

— Вы сказали... сегодняшнее свидание было спланировано не ради меня, а ради сэмпай... Что это значит?..

После короткой паузы Митиру-сэнсэй сказала: «Эта девочка... в детстве ей почти не доводилось играть с друзьями».

— А?

«Поэтому ей немного трудно общаться со сверстниками. Я подумала... может, сегодняшнее свидание хоть немного поможет ей это преодолеть...»

— То есть...

«Пожалуйста, не спрашивай больше ни о чём. Пока что...»

Митиру-сэнсэй прервала меня, не дав задать следующий вопрос, и повесила трубку.

Воскресенье, день после свидания. Не знаю, заразился ли от сэмпай, но я славно простудился. У моей кровати с обеспокоенными лицами сидели сестрица и мама.

— БИ-Э-Э-Э-ЭН!!! Т-Таро-тян!!! Т-т-ты в поря-я-ядке?! Если с Таро-тяном что-то случится, я, я-я-я...

— Да нормально всё. Лёгкая простуда.

— Т-Таро-сан... т-ты... в-в поря... БУЭ-Э-Э-Э-ЭН!!!

— М-мам, я в порядке, не реви как наводнение...

— Но я волнуюсь...

— Да, я тоже волнуюсь...

— Если простуда Таро-тяна ухудшится...

— И Таро-сан уйдёт в мир иной...

Сестрица и мама с белыми лицами переглянулись. Их лица тряслись из стороны в сторону, а потом...

— Н-НЕ-Е-ЕТ!!! Если так, я тоже умру!!! Как жена, последую за ним-О-О-О!!! ФУЭ-Э-Э-ЭН!!!

— Я-я-я тоже не переживу!!! В мире без Таро-сана мне нечего... ТАРО-СА-А-АН!!! У-УЭ-Э-Э-Э-ЭН!!!

— ДА НЕ УМРУ Я ТАК ПРОСТО!!! ВСЁ НОРМАЛЬНО, УСПОКОЙТЕСЬ!!!

— УА-А-А-А-А!!! Я, чтобы Таро-тян скорее поправился, обойду все храмы и святилища страны и сделаю сто паломничеств!!! Сделаю сто паломничеств ГОЛОЙ!!!

— УЭ-Э-Э-Э-ЭН!!! Я-я объезжу всю страну и найду гениального хирурга в духе Блэка Джека!!! Сколько бы ни стоила операция — жизнь Таро-сана бесценна!!! БИ-И-И-И-ИН!!!

— А, сестрица!!! Никаких паломничеств не надо, я и так поправлюсь!!! И почему ГОЛОЙ-то?! Тебя арестуют!!! М-мам!!! Нет таких хирургов, как в манге!!! И почему операция-то?! У меня обычная простуда!!! ПРОСТУДА!!!

— БИ-Я-Я-Я-Я-Я!!! ТАРО-ТЯ-Я-Я-ЯН!!!

— ФИ-И-Э-Э-Э-ЭН!!! ТАРО-СА-А-А-А-АН!!!

Страшно воя, сестрица и мама обнялись у моей кровати. Я в изнеможении пробормотал:

— В-в таком состоянии... выздоравливать что-то не тянет...

И тут коротко завибрировал мобильник на подушке. Входящее письмо. Пришло от Юно.

«Простуда, ты в порядке?»

Губы невольно разъехались. Сестрица и мама, обнявшись, уставились на меня. Я поспешно спрятал телефон. Если они сейчас ещё взорвутся... я и правда уйду в мир иной...

***

В итоге я пропустил школу в понедельник и вторник. Вообще-то я уже достаточно поправился, чтобы ходить, но сестрица и мама не разрешали: «Нельзя перенапрягаться!!!» И мне пришлось с неохотой сидеть дома.

А в среду...

— Таро-тян, ты точно в поря-ядке...

— Таро-сан, если станет тяжело — сразу уходи с уроков...

— Д-да всё нормально. Ну, я пошёл.

Провожаемый встревоженными сестрицей и мамой, я вышел из дома.

— Ох, я ж редко простужаюсь... Впредь буду каждый день полоскать горло и мыть руки, чтобы уж точно не болеть...

Каждый раз, как простужаюсь, сестрица и мама впадают в такое — увольте. Когда они так тревожатся, я сам начинаю волноваться...

— Правда, всё нормально.

Сказал я сестрице и маме, которые, выстроив лица вертикально, подглядывали в щель двери, и загнал их обратно. Открыл калитку, вышел наружу...

— А?..

У столба рядом с домом, с надутым лицом, стояла...

— И-Исуруги-сэмпай?!

Я поспешно подбежал.

— С-сэмпай... Вы что здесь... В-вы в порядке, со здоровьем?

Сэмпай на мгновение подняла на меня взгляд и, фыркнув, отвернулась:

— Хм... за три дня простуда проходит.

Но у вас же почти пневмония была, а не просто простуда...

— Не то важно. Ты тоже два дня прогулял...

Сверлит меня взглядом. Давно не видел — а разрушительная сила взгляда всё та же.

— Ты — член Второго волонтёрского кружка и вроде как мой раб. А самовольно пропускаешь кружок. Без моего разрешения.

— Ну... и-извините.

Отчего-то рефлекторно извинился.

— Ладно. Пусть.

Слегка смягчив лицо, она сказала:

— Не в этом дело. Я должна тебе кое-что сказать.

— Ч-что?

— Люблю.

— А?

— Я тебя люблю.

С невиданно кротким лицом сэмпай смотрела на меня.

Ко мне, ошарашенному, она приблизилась. Глядя снизу вверх:

— Слышь... закрой глаза.

— А? Э-эй, подожди...

— Это приказ. Закрой... глаза...

Она прошептала это.

Будто заколдованный, мои веки опустились. Не мог противиться. Никак не мог.

Запах сэмпай приблизился, а затем...

— БУБУБЭББЭХЬЯ-А-А-А?!

Что-то невероятно твёрдое с чудовищной силой врезалось мне в лицо, и я в агонии отлетел назад.

— ГО-ГОБА-А-А-ХО-ХЬЯ-А-А-А-О-О-О-У-У-У!!!

Рухнув на задницу и подняв лицо, я увидел Исуруги-сэмпай — её кулак ещё был выброшен. Ледяной взгляд смотрел на меня сверху вниз. М-меня... ударили... Сэмпай ударила...

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а...

Я...

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а, ха-а... УХЬЯ-Я-Я-Я-ХА-А-А-А-А-А-А-А!!!

...вскинув руки, как при «банзай», с топотом ринулся к ней.

— П-П-ПРЕКРА-А-А-А-А-СНО-О-О-О-О-О-О!!! М-М-М-МИО-САМА-КОРОЛЕВА-А-А-А!!! ЭТО БЫЛ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ УДАР-А-А-А-А-А!!! ЕЩЁ-О-О!!! ЕЩЁ, ЕЩЁ-ЕЩЁ!!! ВБЕЙТЕ ЭТОТ БОЖЕСТВЕННЫЙ УДАР В МОЁ ГРЯЗНОЕ ТЕЛО...

— ДО ЧЕГО Ж ТЫ МЕРЗОК, АХ ТЫ КОНЧЕНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ-Ц-Ц-Ц-Ц-Ц-Ц!!!

— ГЭБИ-И-И-И-И-И!!! СПАСИБО-О-О-О-О-О-О-О!!!

Получив снова великолепный стальной кулак, я рухнул на землю.

— Ухе-хе, ухе-хе-хе-хе-хе...

В конвульсиях я расплывался разрушенной улыбкой.

— Ха-а... — сэмпай с шумным вздохом. — Проверяла, излечилось ли «М» силой любви... Да ничуть не излечилось. — Она покачала головой. — Всё-таки... «сила любви» — это был перебор. Да и что такое «сила любви»? Бессмыслица.

Э-это вы только сейчас поняли. Да и вообще, мы дошли лишь до этапа «взрастить любовь» на свидании, а само лечение от «М» силой любви должно было быть дальше... Хотя, наверное, сэмпай уже забыла такие детали. Да и любовь-то не взрастилась! Ага, точно не взрастилась, ни капли...

— Ничего не поделать... Надо думать о следующем методе...

Сказав это, сэмпай указала на меня пальцем:

— Слушай внимательно, Свинота!!! Твою мерзкую М-конституцию я обязательно излечу, так что из-за какой-то простуды не пропускать кружок!!! Школу можешь пропускать, а кружок — выходи!!!

— Э-это ж беспредел...

— А-А-А?!

— Извините-извините... Я понял...

— То-то же!!!

Сэмпай удовлетворённо кивнула и с до обиды обаятельной улыбкой сказала:

— Ну правда, ну несносная же ты свинота!!!

Я сидел, плюхнувшись на задницу на земле, и смотрел на эту улыбку. Правда... я и правда М-свинота. Потому что, увидев такую заносчивую, надменную, безбашенную — как обычно — сэмпай... я почему-то почувствовал, что рад.