Особенный день Арасико
— Фа-а-а…
Холодное зимнее утро. Я, Садо Таро, проснулся и спросонья оглядел кровать. Никого.
— Сегодня, похоже, никто не забрался ко мне в постель… — я осёкся.
Две женщины сидели у самого края моей кровати и, подперев подбородки руками, смотрели на моё лицо с каким-то блаженным, умилённым выражением. Одна — миниатюрная, с мягкими, струящимися до плеч волосами. Вторая — с пышными волнистыми прядями, собранными сзади, и кротким, нежным лицом. Моя сестрица Садо Сидзука и моя матушка Садо Томоко.
— А-ах… У Таро-тяна во сне такое ангельски-прелестное личико… Смотрю и прямо чувствую, как во мне закипает страсть…
— И правда… Ну почему Таро-сан такой умопомрачительно крутой и одновременно такой няшный?.. Это просто чудо света какое-то…
— ВЫ ДВОЕ! ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ В МОЕЙ КОМНАТЕ!!!
Я вскинулся и рявкнул во всю глотку.
— Опять собирались тайком залезть в мою постель?! Хватит уже, сколько можно!!!
— Не-е-ет, Таро-тян, — возразила сестрица.
— Верно, сегодня — совсем другое, — поддержала матушка.
— Что «другое»?..
И тут я заметил — в моей комнате висит какой-то странный плакат. На нём было написано:
«Десятая Всемирная конференция на высшем уровне по Таро-тяну»
Я уставился на плакат с невыразимым лицом. «Конференция по Таро-тяну»?..
Сестрица и матушка заулыбались ещё шире:
— Сегодня как раз день открытия Конференции по Таро-тяну!
— Да-да, совершенно верно!
— Пожалуйста, не употребляйте это загадочное словосочетание «Конференция по Таро-тяну» как будто так и надо.
— Конференция по Таро-тяну — это место, где мы вдвоём обсуждаем всякие вопросы, связанные с Таро-тяном!
— Именно так. И в честь того, что это знаменательная, десятая по счёту конференция, мы решили устроить её здесь, в комнате Таро-сана.
— Я не давал на это никакого разрешения…
— И вот, понимаешь, мы немножко утомились от обсуждений и решили подзарядиться энергией, глядя на спящее личико Таро-тяна.
— Благодаря спящему личику Таро-сана мы прогнали усталость после целой ночи обсуждений!
— Обсуждали целую ночь… Однако…
Это было уже настолько глупо, что у меня не находилось слов.
Сестрица и матушка сидели за столом прямо под этим плакатом. На столе перед ними лежали какие-то бумаги.
— Тогда план по продвижению законопроекта, разрешающего браки между кровными родственниками, мы пока, ввиду полной бесперспективности, откладываем…
— Увы… Как ни прискорбно, но ничего не поделаешь…
— И следующий пункт: план по подлому, изощрённому преследованию всех особ женского пола, контактирующих с Таро-тяном, с целью внушить им такую психологическую травму, что при одном звуке имени «Таро» у них будет автоматически срабатывать рвотный рефлекс — к сожалению, тоже отклоняется, верно?
— Да. Хоть нам и страстно хочется это осуществить, но если мы такое сделаем, Таро-сан возненавидит нас… А если случится такое… я просто не смогу больше жить…
Кажется, они там что-то бубнили себе под нос, и звучало это весьма зловеще, но с этими дурочками уже ничего не поделаешь — остаётся только игнорировать.
— И вот ещё, Сидзука-сан, — матушка подняла глаза и уставилась прямо на сестрицу. — Я должна тебе кое-что сказать. Сидзука-сан. Ты не находишь, что в последнее время слишком уж часто вторгаешься в постель к Таро-сану? Почти каждый день. Будь, пожалуйста, сдержаннее.
— Об этом не может быть и речи. Проникать в постель к Таро-тяну — это мой инстинкт, моя природа, — непреклонно отрезала сестрица.
Лицо матушки посуровело:
— А тебе не кажется, что это подло? Я по утрам должна готовить завтрак, у меня совсем нет времени, чтобы спокойно, неторопливо забраться в постель Таро-сана. Это несправедливо!
— Это МОИ слова!!! — сестрица вскочила и почти выкрикнула это. — Это ты, мама, каждый божий день готовишь для Таро-тяна еду… Это такой грязный приём!!! Готовить любимому человеку домашнюю еду, видеть, как он это ест, слышать, как он говорит «вкусно»… Ты хоть понимаешь, какое это блаженство?! У-у-у!..
— Ну, это-то и правда счастье, но я тоже хочу забираться к Таро-сану в кровать! И поэтому давай так: понедельник, среда, пятница, суббота и воскресенье — дни, когда забираюсь я, а…
— Ни за что не соглашусь!!! Да и слишком много ты себе отхватила! Мне остаются только вторник и четверг!
— Ты и так сколько раз уже забиралась к нему, что теперь-то возмущаться!!!
Матушка тоже поднялась, и они с сестрицей яростно уставились друг на друга. Комнату наполнила агрессивная, душная атмосфера.
О-ой… Ещё немного, и тут опять начнётся драка…
— Тихо, вы обе!!! Хватит ссориться из-за такой ерунды!
Услышав меня, обе словно опомнились.
— Ах да… Сегодня же Конференция по Таро-тяну. День мирных обсуждений.
— Верно. Насилие никогда ничего не решает.
— А если наши мнения разошлись… мы же договорились решать разногласия… этим самым?
— Да, этим самым.
«Этим самым»? Что ещё за «это»?
Я склонил голову набок, и тут у меня на глазах они извлекли откуда-то стопку карт. Я подумал, что это игральные, но нет. На оборотной стороне карт было написано «Таро».
Сестрица и матушка разложили карты на столе лицом вверх, следуя какому-то своему порядку. И на всех картах были… мои фотографии, снимки меня. Снятые с самых разных ракурсов. И, кажется, обработанные в графическом редакторе: на картах я был с огромными рогами на голове, с голубыми крыльями за спиной… Внизу на картах были цифры, а рядом с цифрами — какие-то пояснительные надписи.
— Э-э… а что это за жутковатые карточки?
Сестрица просияла во весь рот:
— Это — «Карты Царя Таро»!
— К-карты Царя Таро?
— Ага. Это наша с мамой собственная, авторская карточная игра. В последнее время, когда у нас возникает какой-то спор, мы решаем его этим способом.
— Кстати говоря, это уже седьмое издание игры «Карты Царя Таро»!
Я впал в полнейший ступор. Хотя, конечно, любопытно — при чём здесь вообще «Царь»-то…
— Итак, мама! Начинаем дуэль!
— Да! Сначала мой ход! Я призываю Синего Таро-сана-дракона!
— А-ах! Мои очки жизни упали на целую тысячу! Но у меня тоже есть…
Нет, с этими двумя всё бесполезно. Со светлой грустью человека, который многое в этой жизни отпустил, я вышел из комнаты.
***
Сегодня был последний день второго семестра — то есть церемония закрытия.
После того как всех учеников собрали в спортзале и провели официальную часть, мы вернулись в класс на классный час.
— Сейчас я буду раздавать табели. Прошу подходить к кафедре в порядке списка, — произнесла Аясэгава Кирино-сан, староста нашего класса. С длинными волосами, заплетёнными в косы, она обводила класс холодным, проницательным взглядом из-за очков. Она стояла у кафедры и вручала табели. Вообще-то это обязанность классного руководителя, но наш — по прозвищу «Качок-Накаяма» — самозабвенно отжимался от пола рядом с кафедрой. Похоже, свои мышцы ему были гораздо важнее учеников. Как педагог — да что там, как человек — он был конченым.
Раздав табели, староста вместо учителя закрыла классный час и вернулась к своему столу. На этом второй семестр официально закончился. С завтрашнего дня — зимние каникулы.
— Таро, — окликнул меня невысокий парень с золотистыми волосами. Это был Хаяма Тацукити, мой лучший друг. — Ну что, как табель?
— Табель? Ах да… — начал было я, но тут:
— Та… Тацукити-кун! — раздался сзади девичий голос.
Это была девушка спортивного телосложения с двумя хвостиками — Мамия Юми-сан. Она была безответно влюблена в Тацукити. А ещё владела какой-то загадочной «Техникой массажа школы Мамия».
Тацукити обернулся:
— Юми? Ты что-то хотела?
— Тацукити-кун… ну… — Мамия-сан чуть покраснела. — Если ты не против, может… провести сегодняшний день вместе? И, е-если получится, до самого ут…
— Т-Таро!!! Я, кажется, забыл про одно срочное дело, так что я побежал, увидимся!!!
Тацукити опрометью вылетел из класса.
— Т-Тацу… — Мамия-сан протянула руку в ту сторону, куда он исчез, и на лице её застыла горестная мука. Тихо вздохнула, а потом — почему-то яростно уставилась на меня.
— Садо-кун… Это из-за тебя Тацукити-кун сбежал. И что прикажешь с этим делать?
— ЧЕГО-О-О?! — Я аж подпрыгнул. — С-с чего ты взяла?! Я-то тут совсем ни при чём!
— Бесишь просто, извращенец… — взгляд Мамии-сан стал ещё острее. Обыкновеннейшее срывание злости на первом попавшемся. Но от этого её взгляда, полного ненависти, во мне тотчас проснулся мазохизм. Я по природе был человеком с поистине чудесным, тошнотворным свойством: когда девушки, не являющиеся моими родственницами, меня ругали, окатывали холодом или били — мне становилось приятно.
— Хм. Нет у меня времени с тобой болтать. Надо скорее догнать Тацукити-куна — ведь сегодня… особенный день… — бросила она и вышла из класса.
Я облегчённо выдохнул. Но всё-таки… сегодня Мамия-сан была особенно настойчива…
С этой мыслью я вышел в коридор и направился к лестнице. Спустившись на третий этаж, я увидел идущую по коридору Исуруги Мио-сэмпай. Прекрасные волосы цвета льна, белая, как нетронутый снег, кожа, изящные вишнёвые губы и глаза — сияющие, словно драгоценные камни. Сэмпай была совершенной, немыслимой красавицей, рядом с которой меркли идолы. Она шла и, задумчиво прижав палец к подбородку, что-то бубнила:
— Хм, значит, ёлок надо семь или восемь… И ещё бумажные полоски с желаниями…
Она была полностью поглощена своими мыслями и меня, стоящего на лестнице, совершенно не замечала.
— Нет, так дело не пойдёт. Тут медлить нельзя — надо как можно скорее всё подготовить…
И с этими словами она вдруг открыла окно в коридоре прямо рядом с собой. А потом без малейшего промедления — выпрыгнула из него.
— Ч-ЧТО-О-О?! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
Я в ужасе подскочил к окну. Сэмпай, выпрыгнув с третьего этажа, на мгновение коснулась носком небольшого выступа на стене, погасила инерцию и легко приземлилась. Затем как ни в чём не бывало рванула к школьным воротам. Уму непостижимая физическая подготовка. Да… она, конечно, очень спешила, но… Зачем же из окна-то прыгать?..
Я так и стоял с отвисшей челюстью, провожая взглядом удаляющуюся спину сэмпай.
Всё ещё в ошарашенном состоянии я вышел из школьного вестибюля. Как обычно, направился в клубную комнату Второго Волонтёрского Клуба. Открыв дверь, я увидел девушку с короткой стрижкой и очень мягкими на вид волосами. Она подняла на меня огромные, выразительные глаза и сказала:
— А, Таро.
Это была Юно Арасико — моя одноклассница и товарищ по Второму Волонтёрскому Клубу.
— Понимаешь, только что пришло сообщение от Мио-сан. Сегодня клуб отменяется. Она сказала, что у неё есть какие-то дела, которые нужно закончить к завтрашнему дню…
— А-а…
Ну да. Я в общем-то так и предполагал. Когда сэмпай выпрыгнула из окна, она явно побежала к воротам.
— Митиру-сэнсэй я тоже уже сообщила.
— Понятно, — кивнул я и посмотрел на Юно. — Ну, раз так, оставаться здесь без толку — пойдём домой.
— А… да, — она кивнула.
Мы вышли из комнаты и пошли по дороге домой. Температура стояла низкая, дыхание вырывалось белым паром. Поверх формы на мне было серое пальто, на Юно — тёмно-алое. Ещё она укуталась в розовый шарф. Я шёл, старательно следя, чтобы даже случайно не коснуться её плеча. У Юно была андрофобия, и если она хоть нечаянно прикасалась к мужчине, рефлекторно врезала ему.
Через некоторое время Юно тихонько, украдкой зевнула.
— Не выспалась?
— А? Н-ну да, немножко… — она слегка замялась. — В последнее время что-то много сижу по ночам. И вчера почти не ложилась…
— Всю ночь не спала? И чем же ты занималась?
— Ну, это… — она не договорила и потупилась. Явно не хотела продолжать. Я озадаченно склонил голову.
Некоторое время мы шли молча. Юно то и дело посматривала на меня, но как только наши взгляды встречались — быстро отворачивалась. Что-то с ней было не так. Чуть позже она, по-прежнему глядя куда-то в сторону, начала тихо, почти неслышно бормотать:
— С-сегодня… если бы ты мог… после этого… вдвоём…
— Юно?
Я окликнул её, и она резко, как по струнке, вскинула голову:
— Д-ДА!!!
Я немного опешил от такой неестественной реакции:
— Д-да нет… просто ты там что-то бормотала себе под нос, вот мне и стало интересно…
— Ах, да… Извини… — щёки у неё порозовели. — Это я так… репетировала. Вроде как…
— Репетировала?
— Н-НИЧЕГО!!!
Юно отчаянно замотала головой. Что же с ней? У неё такое странное, подозрительное поведение.
И вдруг —
— Таро.
— М?
Она посмотрела на меня снизу вверх своими большими, ясными глазами. Её бледные губы были плотно сжаты, на лице застыло серьёзное, решительное выражение. Тонкий подбородок мелко дрожал.
Мы оба остановились. Я чувствовал себя немного подавленным этой её необычной аурой.
— Слушай… — начала она с какой-то непреклонной решимостью. — Таро… после этого… у тебя будет время?
— После этого? Да у меня подработка в круглосуточном. До девяти вечера, — ответил я как есть. — Обычно я начинаю в пять, но сегодня все остальные сменщики по каким-то причинам не могут и никто не согласился выйти. И управляющий попросил меня прийти пораньше. Так что где-то через три часа надо уже быть на работе…
Когда я честно изложил свои планы на остаток дня, Юно…
Плечи её поникли так разом, так страшно, что, казалось, сам воздух вокруг неё пропитался мрачной, гнетущей аурой.
— Ю-Юно! Ч-что с тобой?!
— Нет… всё в порядке… — отвернувшись, проговорила она совершенно убитым голосом. И её «в порядке» звучало самой наглой, вопиющей ложью, какую я когда-либо слышал.
— Вот как… Подработка, значит…
— А… ага.
— Так вот оно что…
— Н-ну да…
Совершенно не успевая за её резкими переменами, я только растерянно мялся, когда она, словно собравшись с духом, обернулась ко мне:
— Н-ну тогда… До начала работы ещё есть время, и мы могли бы…
…и осеклась. Она смотрела с ошеломлённым, пустым лицом куда-то мне за спину. Я встревоженно обернулся, пытаясь понять, что её так поразило.
Там было… «Нечто странное».
Что-то вроде большого яйца, к которому приделали механические руки и ноги. Оно пряталось за столбом и оттуда подглядывало за нами.
— Ч-что… ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
Двигалось оно до жути по-человечески. Вот только размером было почти два метра в высоту, да и в ширину тоже немалое, так что никакого столба на него решительно не хватало. Видимо, поняв, что мы смотрим на него в упор, «нечто» конвульсивно задрожало. А затем — с невероятной, нечеловеческой скоростью ринулось прямо на меня.
Железные руки вцепились в меня мёртвой хваткой. Одновременно из спины «нечто» вырвались струи, похожие на реактивные.
— Э-э-э-э-э-э-э-э?! — заорал я во всё горло.
«Нечто» взлетело. Взлетело, удерживая меня в своих объятиях.
— Ч-ЧТО ЭТО ТАКОЕ-Е-Е-Е-Е?!
— ТА-ТАРО!!!
Фигурка Юно стала стремительно уменьшаться. По неведомой причине я оказался летящим по воздуху.
Странный яйцеобразный объект, сжимая меня железной хваткой, переносил по небу.
— И-и-и-и!!! С-страшно!!! И дико холодно!!! — кричал я, трясясь в крупной дрожи. Наконец «нечто» стало медленно снижаться. Мягко приземлилось. Мы оказались в незнакомом мне парке. Очень просторном и чистом. Полный набор игровых снарядов — явно популярное место у детей.
Металлические руки разомкнулись, отпуская меня. Затем верхняя часть «яйца» с треском распахнулась назад, как будто кто-то скинул капюшон. Я расширил глаза: внутри сидел человек. Пилот спустился с машины и посмотрел на меня снизу вверх. Девочка с внешностью младшеклассницы, у которой волосы были завязаны в хвостик с левой стороны.
Это была —
— Х-Хиираги-сан?
Та самая Хиираги Ноа-сан, старшеклассница-вундеркинд из Изобретательского клуба.
— Х-Хиираги-сан! Это были вы… Ну да, конечно, такую штуку могли изобрести только вы…
Хиираги-сан стояла передо мной, опустив голову, и ничего не отвечала.
— Э-э… Хиираги-сан?
Она поджала губы, тело всё напряглось. Щёки у неё слегка заалели. Она выглядела почти сердитой, и это сбивало с толку.
Наконец она выдавила, всё ещё глядя в землю:
— О-обещание… Помните… об обещании?
— Об обещании?..
— Садо-кун… дал обещание Ноа. Что будет много-много играть… с Ноа.
— Ах…
Это обещание я помнил. Хиираги-сан, гениальная девочка, с самого детства окружённая одними взрослыми, никогда не могла позволить себе тех простых детских игр, о которых мечтала. И я тогда дал слово: если я гожусь — буду играть с ней сколько угодно.
— Так вы поэтому привезли меня… в парк…
Она молча, совсем как ребёнок, кивнула. Я слегка опешил:
— Так вы бы с самого начала так и сказали! Не пришлось бы похищать меня с помощью летательного аппарата…
— Ноа сначала… хотела так и сделать. — Хиираги-сан засуетилась, явно взволнованная. — Но… ну, никак не могла заставить себя заговорить… Тогда Ноа стала ходить за Садо-куном, ждать удобного момента… и случайно попалась. И так разнервничалась… что невольно похитила…
— Невольно похитили… Ну, бывает… хотя нет. Не бывает.
— Вы… сердитесь? — она подняла на меня робкий взгляд. — За то, что Ноа насильно притащила вас сюда… даже не подумав, что это может быть вам в тягость…
— Да нет, не сержусь.
Признаться, когда меня хватают и уносят в небеса — это, конечно, шокирует, но к таким происшествиям я уже, пожалуй, привык.
А кроме того…
— Хорошо. Обещания надо выполнять. Давайте играть как договаривались. Я тоже очень хочу поиграть с вами, Хиираги-сан.
Я улыбнулся и ласково погладил Хиираги-сан по голове. Решил: до самой смены буду играть с ней на всю катушку.
— А… — она издала тихий изумлённый звук, лицо её залилось ещё большей краской, и она снова потупилась. Тут я опомнился:
— А… П-простите!!! — и поспешно одёрнул руку. Из-за того, что внешность у неё совсем детская, я невольно обращаюсь с ней как с ребёнком. Это уже вторая такая промашка.
Но Хиираги-сан тихо проговорила:
— Ничего. Когда это делает Садо-кун… даже когда вы гладите меня по голове… это не неприятно.
Она наконец подняла залитое румянцем лицо и добавила:
— Если бы кто-то другой — было бы противно. Но если это вы — не противно.
И чуть смущённо, робко улыбнулась. От этих слов я и сам ощутил какую-то странную смесь счастья и смущения:
— Ну… это… спасибо, — пробормотал я.
Тут между нами пронёсся ледяной порыв ветра. Я поёжился:
— У-у-у, холодно…
— Х-холодно… — Хиираги-сан обхватила себя руками.
Выбравшись из машины, она была в одной школьной форме. Ни пальто, ни шарфа. Неудивительно, что замёрзла. Надо бы отдать ей своё пальто, подумал я и уже хотел было предложить, как вдруг —
— АХ!!!
Хиираги-сан резко напряглась и отпрянула от меня.
А? Что такое?
— Са… Садо-кун…
— Да?
— В-вы… только что… не собирались ли вы сказать: «Тебе холодно? Тогда давай я тебя согрею» — и крепко-крепко обнять Ноа?!
— Что?
— В той сёдзё-манге, которую Ноа недавно читала в исследовательских целях — «Денди Сакамура и его способ заполучить девчонок ☆», — была такая сцена! Там крутой герой-принц внезапно обнял главную героиню, робкую девушку! И вы, Садо-кун, сейчас собирались это повторить?! Н-не знала Ноа, что вы такой… такой решительный…
— Э-э, постойте…
— П-прямо здесь, на глазах у всех… Это так стыдно. Но если это сделает Садо-кун…
С этими словами она зажмурилась и вся сжалась. Её белая кожа налилась умопомрачительным румянцем.
— Ну, в общем… — Я поскрёб пальцем щёку. — Я просто подумал, что вы замёрзли, и хотел предложить вам своё пальто…
— Хо-э?
Она захлопала ресницами.
— В-вот как? Ноа поспешила с выводами?
— Д-да.
Повисла неловкая пауза.
— В-в общем! — громко сказал я, пытаясь разогнать этот странный воздух. — Д-давайте… во что сначала поиграем?
— Ну… — она ненадолго задумалась. — Сначала… давайте в кэтчбол.
— Отлично! — Я улыбнулся.
Хиираги-сан извлекла из яйцеобразной машины две перчатки и мяч. Я взял одну. Мы разошлись метров на десять и встали друг напротив друга.
— Эхе-хе… — смешок вырвался у неё сам собой. — Кэтчбол с Садо-куном… Ноа так счастлива…
Очень неуверенным, корявым движением она замахнулась правой рукой. Ещё бы: похоже, ей нечасто приходилось много двигаться, так что бросок наверняка будет слабым… Приготовив перчатку, я вдруг обратил внимание на мяч у неё в руке. Он был не совсем обычный. Вроде бы похож на бейсбольный, но какой-то металлический блеск и небольшие выступы-бугорки по всей поверхности.
Я склонил голову набок, и в этот же миг мяч вылетел из её руки. Как я и думал, бросок был хилым. С такой траекторией мяч должен был упасть на землю, далеко не долетев до меня.
Но —
— А?..
Мяч вдруг резко ускорился. Словно сзади включился реактивный двигатель — он неестественно, бешено ускорился и, больше того, скорректировав траекторию, с чудовищной силой понёсся прямо на меня.
— Э-эй, посто…
Увернуться было немыслимо. Резко ускорившийся мяч с тошнотворным хрустом врезался точнёхонько мне в лицо.
— О-БНА-ПФ-Ф!!!
Кубарем покатившись по земле, я прохрипел:
— А-а… а-а-а-а… Ах-хьё-о-о!!! Мяч, брошенный прекрасной девой — это ДЕЛИША-А-А-АС!!!
Я скалился в совершенно жуткой, развратной ухмылке.
— Ха-а, ха-а… Х-Хиираги-сан… что это за мяч?
— Это особый мяч, который изобрела Ноа, — она гордо выпятила плоскую грудь. — Ноа не хотела доставлять Садо-куну неудобств в кэтчболе, поэтому разработала такой! Он автоматически летит в сторону партнёра, так что неудобств у того не будет АБСОЛЮТНО!
— М-меня уже… просто чудовищно уделали… ха-а, ха-а…
— Ах, Садо-кун!
— Ч-что?
— Этот мяч продолжает лететь, пока не окажется точно в перчатке. Если будете ловить ворон, это очень опасно.
— А?
Дурное предчувствие заставило поднять голову — и изобретённый Хиираги-сан механический мяч снова летел в меня.
— ХЬЁ-Э-Э-Э-Э-Э!!!
С грохотом он вмазался мне в скулу.
— О-ДЖЯ-ПА-МЭН?!
И ещё раз. И ещё. Загадочным образом наращивая скорость, мяч без пощады молотил меня по всему телу.
— А-А-А-ББА-Я-Я-Я-Я-Я-Я-ХО-ГЭ-Э-Э-Э!!! В этой бесконечной спирали блаженства моё тело уже вытворяет ЧЁРТ-ТЕ ЧТО-О-О!!! ХЭЙ-ХЭ-Э-ЭЙ!!! ХЭ-ХЭ-ХЭ-ХЭ-Э-ЭЙ!!!
Приплясывая на месте в каком-то диком, загадочном танце, я с восторженными воплями принимал удары господина Мяча.
— А-А-А-А-А?! С-Садо-кун! У вас какое-то запредельное лицо!!!
— ХЭ, ХЭ-ХЭ-ХЭ, ХЭ-Э-ЭЙ!!!
Когда села батарейка и мяч наконец замер, я уже весь извивался в конвульсиях от переизбытка экстаза.
— Садо-кун! Вы в порядке?!
— О-ох… Хиираги-сан…
— Да!
— Давайте… обойдёмся без этой вашей чудо-техники в играх…
— П-поняла…
Глядя на этот ужас, Хиираги-сан очень серьёзно, истово закивала.
Потом мы играли в кэтчбол нормальным мячом. Как я и предполагал, бросать и ловить у неё получалось не очень. Но она явно была счастлива. Смеялась, как настоящий беззаботный ребёнок. Я мягко бросал — она с серьёзным лицом наставляла перчатку. Но мяч задевал край и укатывался далеко. С криком «Стоять!» Хиираги-сан бежала за ним и на бегу с размаху споткнулась и полетела на землю.
— Х-Хиираги-сан?!
Я бросился к ней. Она сидела на земле, подтянув одну ногу, и её глаза были полны слёз.
— У-у-у… б-больно…
Колено было слегка ободрано. Но крови почти не было, ничего страшного. Слава богу.
— Вы в порядке? — я всмотрелся в её колено.
— В п-порядке… АХ!!!
Она с ужасом уставилась на меня. Что опять?
— Су-Садо-кун!.. Вы сейчас… вы наверняка подумали: «Коленке больно? Ну, ничего не поделаешь, давай я продезинфицирую её языком» — и собирались облизывать Ноа колено, да?!
— С чего бы мне совершать такую извращённую дикость?
— А потом: «Кроме коленки есть ещё места, которые надо полизать? Давай, будь откровеннее» — и стали бы облизывать всю Ноа с ног до головы…
— Хиираги-сан, э-э…
— В любовном романе, который Ноа недавно читала в исследовательских целях — «Склонись пред моим Чомолангма!» — была такая сцена!!! Значит, и Садо-кун…
— Не буду. Твёрдо вам обещаю.
— А… Н-не будете?
— Да.
Кстати, вы уверены, что это был любовный роман? Не эротический, случайно?
Видимо, ей стало ужасно стыдно — уши залило краской. Она встала и, отряхивая юбку, всем своим видом источала ауру «давайте забудем, что я тут наговорила».
— Т-тогда… теперь — давайте полазим по джунглям, — произнесла она.
Я, хоть и с недоумением, расспрашивать не стал. Кивнул.
Ползали по джунглям. Потом качались на качелях. Потом катались с горки. Мы с Хиираги-сан перепробовали кучу разных игр. Сначала мне казалось, что я просто помогаю, составляю компанию, но постепенно и сам развеселился, и уже искренне, от души дурачился с ней.
Прошло, наверное, около двух часов с тех пор, как мы пришли в парк. Уставшие, мы тяжело дышали.
— Фу-ух… Ну и наигрались же мы, — проговорил я, переводя дыхание. От движения стало тепло, и пальто висело на брусьях.
— Ха-ха… Ноа, кажется, в первый раз в жизни так много двигалась, — улыбнулась она. А потом засмотрелась куда-то в небо и сказала почти что самой себе: — Было… так весело…
— Мне тоже было очень весело. Я сам сто лет так не играл в парке.
Я широко улыбнулся. И правда было здорово. Хиираги-сан молча смотрела на меня. И лицо её — почему-то — всё гуще заливалось краской. Пряча это, она потупилась и прошептала, прижимая к груди слабо сжатый кулачок:
— Когда я с вами, Садо-кун… мне весело. Так весело… что в груди становится больно.
— А?
В груди больно? Может, от непривычной нагрузки лёгкие или сердце?..
— Почему так больно в груди… Ноа не очень понимает. Т-та боль… может, в миру это называют… ну, тем чувством… я ещё не знаю…
Хиираги-сан выглядела так, будто вот-вот заплачет. Я совсем растерялся.
— Я читала и сёдзё-мангу, и романы для девочек, и журналы, и в интернете… изучала. Но всё равно непонятно. Для Ноа это… в первый раз…
— Непонятно… но Ноа…
Она подняла голову и посмотрела на меня с такой серьёзностью, какой я в ней раньше не видел.
— Ноа…
Она хотела что-то сказать — и вдруг осеклась, словно опомнилась.
— Н-НЕТ, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
Она отчаянно замотала головой.
— До-статочто-ли, чтобы Ноа, гений, и к такому извращенцу… Это противоречит всякой логике!!! Ведь Садо-кун — извращенец!!! Чудовищный извращенец! Настолько мерзкий тип, что аж до отвращения!!! Умная, рациональная Ноа должна была бы выбрать кого-то поприличнее! Совершенно точно!!!
— Х-Хиираги-сан… с чего вы вдруг начали меня оскорблять… Ха-а, ха-а…
— В любом случае… нужно ещё немного исследований. Ещё немного…
— Вот как… — только и смог выдавить я. И тут мне в глаза бросились часы в парке. — Ах да, у меня же скоро смена. Нельзя расслабляться.
— Хиираги-сан, вы хотите ещё во что-нибудь поиграть? — спросил я, думая, что если она уже насытилась, можно заканчивать.
— Да. Ещё… кое-что.
— Что же?
— В дочки-матери. Ноа хочет поиграть с Садо-куном в дочки-матери.
— В дочки-матери?.. Но для этого нам понадобится хотя бы какой-то коврик…
Да и все игры до этого были подвижные, а «дочки-матери» — игра спокойная. На таком холоде после того, как мы вспотели, это, пожалуй, чревато — недолго и простудиться.
— Никаких проблем!!! — гордо заявила Хиираги-сан и вынула из кармана что-то вроде пульта. Нажала кнопку —
— Ого-о-о!!!
Земля посреди парка разверзлась. Прямо на глазах в ней образовалась огромная квадратная дыра со стороной метров в пять. Из дыры начало подниматься вверх нечто, похожее на маленький сборный домик.
— Х-Хиираги-сан… что это?.. — выдохнул я в немом изумлении.
— Это — Специальный Домик для Игры в Дочки-Матери, который Ноа построила именно для этого случая! — с лучезарной улыбкой пояснила она.
— Построили для игры в дочки-матери… В общественном парке… Это вообще законно?
— Ну же, Садо-кун. Давайте поиграем там в дочки-матери.
— А… ну…
Я уже готов был кивнуть с неопределённым видом, как вдруг —
страшная, нечеловеческая жажда убийства пронзила пространство. Я вскинулся и обернулся в сторону входа в парк. Там стояла девушка. Она тяжело дышала и смотрела на нас с выражением лица, от которого кровь стыла в жилах. Это была…
— Ю… Юно?
Да, Юно. Сомнений быть не могло. Она медленно приближалась, стараясь выровнять дыхание.
— Юно… ты как здесь…
— Я бежала в ту сторону, куда ты улетел… а потом расспрашивала прохожих…
— Ты… — Хиираги-сан уставилась на неё с откровенной враждебностью. — Ты ведь та самая, по имени Юно Арасико. Одноклассница Садо-куна и член Второго Волонтёрского Клуба…
— Хиираги-сан, откуда вы знаете Юно…
— Ноа провела тщательное расследование. Обо всём, что касается Садо-куна, — Хиираги-сан не сводила с Юно глаз.
— Да. Я — Юно, — твёрдо произнесла Юно, глядя на неё в упор. — Мы с Таро из одной средней школы. Сидим в одном классе. Ходим в один клуб. Я ужинала у него дома, вместе с его семьёй. Была в его комнате. И ходила с Таро вдвоём в зоопарк и в кино. Меня зовут Юно Арасико.
Юно? Это что за странное представление? Я мог только хлопать глазами. Но Хиираги-сан вдруг сдавленно охнула и дёрнулась, словно получила чувствительный удар. Она развернулась к Юно и прожгла её взбешённым взглядом:
— Ты… меня бесишь. Жутко бесишь. У меня предчувствие, что ты будешь Ноа серьёзной помехой.
— Это чувство… пожалуй, взаимно.
Они стояли и сверлили друг друга яростными взглядами. Страшно. Обе жутко, ужасающе страшные.
— Хиираги-сэмпай. Внезапно схватить Таро и утащить его — это же бесчеловечно. Похищение — это слишком.
— Молчи!!! — рявкнула Хиираги-сан. — Садо-кун дал Ноа обещание! Что будет играть с Ноа! Поэтому я просто привезла его в парк! А ты ворвалась в наше с Садо-куном весёлое времяпрепровождение и…
— А почему именно сегодня? — перебила её Юно.
— А?..
— Таро пообещал поиграть с вами. И вы выбрали для обещания именно этот день. Это ведь неспроста, это расчёт. Вы выбрали этот день, потому что хотели провести сегодняшний день с Таро, и потому до последнего тянули с обещанием…
— Н-НЕПРАВДА!!! — взвизгнула и побагровела Хиираги-сан. — Случайно!!! Это случайно так совпало! И не скажешь, что Ноа сама поняла это только потом…
— Пожалуйста, не лгите так откровенно!!!
— Д-да заткнись ты!!! Ты просто шумная, надоедливая помеха!!! Убирайся отсюда немедленно!
— Нет, не уйду! Если только не вместе с Таро!
— Вон!!!
— Не уйду!!!
— Э-эй, вы обе, потише… — я поспешил вмешаться, видя, что ситуация накаляется. — Давайте успокоимся. И ты, Юно, не кипятись так. Мы с Хиираги-сан… просто играли.
— Таро… — Юно посмотрела на меня с такой печалью. — Ты… защищаешь Хиираги-сэмпай?
— Н-ну, я не то чтобы…
— Значит… Садо-кун будет на стороне этой женщины?.. — Хиираги-сан воззрилась на меня почти плачущими глазами.
— Нет, я и не это хотел…
Я оказался меж двух огней. Классический, безвыходный случай.
— В-в общем!!! — закричал я, обливаясь странным потом. — В дочки-матери!!! Точно! Давайте играть в дочки-матери! — и постарался произнести это как можно громче.
— Мы как раз с Хиираги-сан собирались играть в дочки-матери! В этом самом Специальном Домике! П-поэтому, Юно, давай и ты к нам!
— Специальный Домик… Что-о?! О-откуда посреди парка целый дом?! — Юно, кажется, только сейчас заметила его и изумлённо уставилась на конструкцию.
— Садо-кун… Ноа хочет играть только с вами, вдвоём…
— Ну что вы! Втроём играть куда веселее же! — сказал я надувшейся Хиираги-сан. — Давайте мирно, дружно, все вместе поиграем в дочки-матери! В духе любви и мира!
Так и порешили. В дочки-матери играли я, Хиираги-сан и Юно. Мы открыли дверь домика и зашли внутрь.
— О-о-о…
— В-вот это да…
Мы с Юно издали восхищённые возгласы. Внутреннее убранство домика превосходило всякие ожидания. На полу — ковёр, есть кровать, стол, стул, даже простенькая кухня. Маленький шкаф. И окна есть. Ещё и отопление, кажется, работало — внутри было тепло. Почти как квартира-студия. Использовать такую комнату для игры в дочки-матери — впечатляет.
— Тогда давайте так: я буду папой, Хиираги-сан — мамой, а Юно — дочкой. Пойдёт?
— Протест! — Юно вскинула руку. — Мне кажется, Хиираги-сэмпай совершенно не подходит на роль мамы. Лучше мамой буду я.
— Ничего подобного!!! — Хиираги-сан взвилась с яростью бурного потока. — Роль мамы… роль жены Садо-куна будет исполнять Ноа!
— Нет, я! Так будет гораздо правдоподобнее! — Юно посмотрела на Хиираги-сан сверху вниз. — Может, это прозвучит грубо, но по комплекции Хиираги-сэмпай — сущий младенец. Поэтому смиритесь и изображайте ребёнка…
— М-младенец?! Ты сейчас сказала «младенец»?! Ах ты, низколобая макака!
— М-макака?! Это уж слишком, сэмпай-младенец!
— А НУ, ТИХО-О-О!!! ВЫ ОБЕ — ТИХО-О-О-О-О!!!
Мне опять пришлось унимать разбушевавшихся девиц. Поистине, они на дух не переносили друг друга. Интересно, почему?
— Т-тогда давайте решим всё честно: камень-ножницы-бумага. Победительница играет маму.
И вот итог:
— Есть! Я выиграла!
— У-у-у-у…
Победила Юно, она и стала мамой.
— Итак, я буду женой Таро. Ну, Таро, давай начнём.
— А, да…
Юно была чрезвычайно довольна. Хиираги-сан же, напротив, бурлила от ярости.
Решили, что игра начнётся с того, как я просыпаюсь утром. Я лёг на кровать, зажмурился. Жена-Юно пришла меня будить:
— Уже утро. Давай вставай.
— М-м-м, ещё чуть-чуть…
— Ну что ты как маленький. На работу опоздаешь.
— Ладно…
Я с неохотой открыл глаза — и встретился взглядом с лицом Юно, которое оказалось гораздо ближе, чем я думал. Она сняла пальто, а поверх формы надела фартук — видимо, тоже заранее приготовленный в домике. Чуть смущённая, она заглядывала мне в лицо. Поймав мой удивлённый взгляд, она со смешком «Эхе-хе…» отстранилась. А потом, заложив руки за спину, почти шёпотом, сама себе, сказала:
— Как-то… я, кажется… счастлива…
И, резко отвернувшись:
— Сейчас приготовлю завтрак, подожди немножко… Ах, дорогой ты мой! — выпалила она и залилась краской до корней волос, схватившись руками за щёки. — Ой… «Дорогой»… Я сказала это… — донеслось до меня её ликующее, восторженное бормотание.
— А, ну да, хорошо, — кивнул я и сел на кровати.
Мы сели за стол. Юно, сияя, смотрела на меня. И вдруг — с грохотом распахнулась дверь. Явилась Хиираги-сан в роли дочери. Сейчас начнётся мирное семейное утро. Так я думал.
Но Хиираги-сан, глядя на сидящую Юно сверху вниз, вдруг развязным тоном бросила:
— Жёнушка! Приятно познакомиться.
Юно изумлённо захлопала глазами:
— Э… э-э… Ты ведь… наша дочь, верно? А почему ты называешь меня «жёнушка»?..
— Дочь? Что за чушь? — Хиираги-сан вдруг прильнула ко мне, обхватив мою руку. — Ноа — любовница Садо-куна. То есть Таро!
— Ч-чего-о?! — вырвалось у меня. Ноа — не дочка?!
— Эй, Хиираги-сэмпай!!! — Юно вскочила и закричала во весь голос. — Что значит «любовница»?! Вы же проиграли в ножницы! Извольте играть роль дочери!
— Хм! Ноа и правда проиграла и уступила роль жены. Но Ноа ни слова не говорила о том, что согласна стать дочерью!
— Это нечестно!!! — Юно гневно нахмурилась. — Играйте дочь, Хиираги-сэмпай!
— Таро! Любимый мой дорогой! Я так тосковала!
— Не придумывайте тут свои правила!!! Такая роль недействительна!
— Вот как. Тогда давайте начнём игру в дочки-матери сначала. Но тогда и роли поменяются: женой Садо-куна на этот раз будет Ноа.
— Эт-то форменный беспредел!
— Если не хочешь — остаётся только продолжать так, как есть. Что выбираешь? Ноа устроит любой вариант.
— У-у-у… — Юно с минуту яростно сверлила Хиираги-сан взглядом, потом выдавила: — Продолжаем.
— Вот и ладненько, — Хиираги-сан победно усмехнулась. — Итак, жёнушка, позволь ещё раз представиться. Я Ноа, любовница Таро. Пришла сегодня к вам в дом, чтобы многое с тобой обсудить. Вот, прими этот скромный дар…
И она протянула Юно булыжник. Действительно, более чем скромный. Юно выбила камень из её руки и впилась в меня:
— Дорогой! Что ещё за «любовница», объясни мне всё как есть!
— Даже если ты так говоришь…
— Как ты слышала. Таро и Ноа — любовники. Уже три года.
— Т-ТРИ ГОДА?! — вскрикнула Юно, бледнея на глазах. Что-то она уж больно вошла в роль.
— Дорогой… это ужасно… Как ты мог…
— Ты сама виновата, жёнушка! — Хиираги-сан ткнула в Юно пальцем.
— А?.. Я… виновата?
— Вот именно. — Хиираги-сан кивнула. — Таро страдал от жестокого насилия со стороны своей жены.
— Ч-чего?! М-моего насилия…
— Да. Не в силах терпеть этот стресс побоев, Таро искал исцеления в жизни… и нашёл оазис — Ноа.
— Это несусветная выдумка!!! Я никогда не била Таро…
— Тогда попробуй приласкать его. Нежно-нежно.
— А?..
— Ты настолько привыкла к насилию, что уже не можешь прикоснуться к мужу с лаской.
— Прикоснуться… ласково… Это… — Юно застыла в мучении. Ещё бы: у неё андрофобия, она не может дотронуться до парня, не врезав ему. Хиираги-сан смотрела на её терзания с удивительно злорадным лицом. Ах да, она же уже разузнала про Юно! И теперь специально…
Хиираги-сан, торжествуя, сложила руки на груди:
— Ну что, не можешь? Ты разучилась общаться с мужем иначе чем кулаками. Разве такие отношения можно назвать браком?
— У-у… — Юно досадливо закусила губу. — Эт-то… Это…
Её всю трясло. И вдруг, отчаянно, будто сорвавшись:
— А ВОТ И НЕТ!!! Мы — муж и жена, и всякие там… прикосновения… я тоже могу, если надо!!!
Юно резко схватилась за мою руку.
— Ю-Юно?!
— Ах…
Юно застыла. Её прошиб дикий пот, глаза суматошно забегали —
— И-И-И-И-И-И-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— ДГЭ-ГЭ-ГЭ-ГЭ-ГЭ!!!
Её обрушившийся сверху правый кулак пробил мою голову насквозь.
— С-страшно-о-о! Мужчины — это страшно-о-о-о!!! Уэ-э-э-э-эн!!!
— О… о-гхэ-э-э! Гэ-бэ-бо! И так сойдё-ё-ёт!!!
Взгромоздившись на меня, Юно безжалостно заколачивала кулачонками куда попало. Как же так — из мирного семейного утра в такой кошмар… Я уже даже не мог выдавить ни звука — только корчился в экстазе.
— Ах ты, жестокая! Это неслыханное домашнее насилие!!! Таро, немедленно разводись с этой кулачной жёнушкой и женись на Ноа!!!
— А-ах… у-хи… хью-у-у…
Хиираги-сан обхватила меня, прижала к себе и испепеляла Юно взглядом. Та, опомнившись, несколько мгновений растерянно молчала, а потом:
— Хм-м! — твёрдо глянула на Хиираги-сан в ответ. — Наивная вы, любовница.
— Ч-что тут наивного?!
— Взгляни-ка повнимательнее на моего мужа!
— Что?
Хиираги-сан уставилась на меня. На меня, млеющего в упоительном экстазе, с блаженной улыбкой.
— Видишь, как ему хорошо?
— Ну… вижу, но…
— То-то и оно.
— Мой муженёк — … — Юно громогласно и решительно заявила: — …извращенец, которому от боли хорошо!!!
— Нгья-а?!
Хиираги-сан вылупилась во все глаза.
— Т-ты… ты и ЭТО приплетаешь в игру?!
— Мой муженёк — мазохист-извращенец, обожающий, когда жена его избивает! Видишь, как он рад! Так что это не насилие, а просто… такое вот супружеское общение!
— Ну и как тебе не стыдно такое нести?! Ты же только что призналась, что вы — садомазо-парочка!
— П-плевать! Потому что… Я люблю своего мужа, даже такого вот, мерзкого!!!
Юно, ты сейчас это серьёзно? Нет, ну правда…
— У-у… наглая какая…
— И к тому же… — Юно глянула на Хиираги-сан свысока. — Тебе с виду лет как до младшей школы. А в таком возрасте крутить интрижку с моим мужем — не слишком ли?
— М-младшая школа?!
Вся красная от ярости, Хиираги-сан заорала:
— Ноа тебе не младшеклассница! Ноа — крутая бизнес-леди! По сценарию!
— Да? А с виду — чистый младшеклассник. Но учти: мой муж, хоть и мазохист, но он не из тех извращенцев, что падки на маленьких девочек. Он чтит Уголовный кодекс, между прочим. Так что отношения с тобой как с любовницей — просто неправдоподобны. Как ни жаль.
— Ну-у-у-у…
Хиираги-сан покраснела ещё гуще и с мукой проговорила:
— Т-ты… при каждом удобном случае тыкаешь Ноа её фигурой… Эт-то… эт-то непростительно.
И с этими словами вытащила из кармана склянку с таблетками.
— Раз ты так про фигуру… тогда ничего не поделаешь…
Хиираги-сан достала одну таблетку из баночки.
— Если я это использую… то сюда призовётся тот монстр. И будут побочные эффекты. Ноа не хотела больше этого делать. Но раз надо мной так издеваться из-за фигуры — ничего не поделаешь. Это ты во всём виновата.
— Эм-м… И что же это? — сбавив тон, спросила Юно. Похоже, её напугал зловещий настрой Хиираги-сан.
— Это изобретение Ноа. Когда я выпью эту таблетку… увидишь результат сама.
И — она поднесла таблетку ко рту.
— У-у-укх!!!
Она согнулась пополам, схватившись за живот, и её всю прошиб обильнейший пот.
— Х-Хиираги-сан?!
— Хиираги-сэмпай?!
Мы с Юно в ужасе подскочили к ней. И —
— Э?..
— А?..
На наших глазах тело Хиираги-сан вытянулось вверх.
— Ха… кх… у-у-у…
Пар окутывал её с ног до головы. Мы с Юно остолбенело таращились. Хиираги-сан превратилась… в сногсшибательную красавицу с идеальной фигурой «восемь голов». И это было не всё. Там, где касалось… ну, груди… было просто огромно…
— О-огромные… — в священном ужасе выдохнула Юно. Да, она не только вытянулась ростом — её грудь тоже феноменально выросла. И не только грудь — бёдра тоже. Теперь у неё была фигура «бум-перехват-бум» — идеальная модель.
И всё это тело влезло в её же школьную форму. Из-за этого юбка стала супер-мини, пуп был полностью оголён, а огромная грудь, казалось, вот-вот вырвется из блузки, готовой лопнуть по швам… Короче, выглядела она фантастически эротично.
— Фу-фу-фу… — Хиираги-сан надменно улыбнулась и уперла руку в бок. — Юно Арасико!
— Д-да!
— У Ноа к тебе вопрос. Как сейчас выглядит Ноа? Похожа на младшеклассницу?
— Н-нет… — рефлекторно ответила та.
— Уфу-ух! — плотоядно улыбнулась Хиираги-сан. — Садо-кун!
— А-ах!
Она внезапно прильнула ко мне всем телом. Роскошная, огромная грудь вжалась в мою руку, и меня прошибло волной смущения.
— Х-Хиираги-сан, что это вы с собой сделали…
— Таблетки, которые Ноа только что выпила… Это разработанное Ноа «Снадобье Шикарного Тела».
— «С-Снадобье Шикарного Тела»?
— Да. Волшебное снадобье, которое любую младенческую фигуру превращает в шикарное тело. Действует не очень долго, но пока оно работает — у Ноа супер-шикарное тело!
Хиираги-сан радостно прижималась всё теснее.
Обольстительная, почти колдовская улыбка заиграла на лице Хиираги-сан. Вытянувшись и повзрослев, она стала красавицей какого-то запредельного, пугающего уровня. Её зрелый, женственный шарм опьянял и кружил голову.
Она прильнула ко мне так тесно, что, казалось, вот-вот обнимет.
— Теперь, когда у Ноа шикарное тело, у неё нет недостатков. Она не станет избивать от одного прикосновения, как кое-кто. Садо-куну… можно будет позволить прикоснуться… к разным местам…
— Фу-ну-ну-ну-ну… — Юно, багровая до корней волос, только глухо зарычала.
Хиираги-сан снизу вверх глядела на меня раскрасневшимся лицом, всё теснее вжимаясь мягким телом. Я ощутил что-то вроде паники — казалось, я вот-вот не выдержу — и отвернулся от неё.
И тут заметил:
— А?
Небо за окном, совсем недавно ясное, затянули свинцово-серые грозовые тучи.
— Странно… Ещё минуту назад погода была отличная… — растерянно пробормотал я.
И вдруг —
— П-приближается… — побелевшими губами прошептала Хиираги-сан.
— А? Кто приближается?..
— Т-тот самый монстр… приближается…
— Монстр? Ах да, вы что-то говорили про призыв чудовища…
Небо вспыхнуло. Молния. Удары грома загремели один за другим. Как-то неестественно часто. От жуткой, гнетущей атмосферы меня пробрала дрожь, и я растерянно озирался.
А затем —
грохнул взрыв.
— О-О-О!!!
— Кья-а-а!!!
— Хьё-о-о!!!
Мы втроём вскрикнули и зажмурились. Взрывная волна сверху обрушилась на меня. Открыв глаза, я обомлел.
— А?..
Крыша нашего домика для игры в дочки-матери исчезла. Просто снесло начисто.
— Ч-что…
Там, где только что была крыша, теперь зияло открытое небо. И там — в одной точке небес прямо над нами — висело нечто невообразимое. Я расширил глаза.
— Эт-то же…
У меня перехватило дыхание.
Раскинув руки в стороны и безвольно свесив ноги, фигура в небе казалась распятием, врезанным в самое небо. Человеческий силуэт парил в воздухе. И он был мне знаком.
Это был… Химура Юкиносукэ.
Ученик той же школы Сакурамори, с первого года обучения, как и я. Состоял с Хиираги-сан в одном Изобретательском клубе и был у неё кем-то вроде ассистента. Миниатюрный, изящный, красивый юноша… Но сейчас в нём почти не осталось прежнего облика. Его лицо походило на маску демона Ха́ння.
— ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы… — парящий в воздухе Химура взревел голосом, доносящимся будто с самого дна преисподней. — Я ЖЕ СКАЗА-А-А-АЛ ТЕБЕ НИКОГДА БО-О-О-ОЛЬШЕ НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО ДЬЯВОЛЬСКОЕ ЗЕЛЬЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!
Словно вторя его гневному рёву, несколько молний ударили в землю.
— ВСЯКОГО, КТО ИСПОЛЬЗУЕТ ЭТО СНАДОБЬЕ, ЖДЁ-Ё-Ё-ЁТ ТО-О-О-ОЛЬКО СМЕ-Е-Е-ЕРТЬ-Ь-Ь-Ь!!!
— Ньгё-о-о-о!!!
— Кья-а-а-а!!!
Мы с Юно снова заорали.
— Х-Химура?! Как?.. Почему он здесь?.. И почему он ЛЕТИТ?!
— Монстр… Он монстр… — вся дрожа, прошептала Хиираги-сан.
Я растерянно заморгал:
— М-монстр? Это вы про Химуру?
— Д-да… Обычно-то он послушный, но стоит Ноа использовать это снадобье… Он приходит в такую ярость, что меняется сама его личность. И с помощью своего Генератора Извращённой Энергии прилетает туда, где Ноа, и начинает всё крушить… Его гнев длится, пока действует снадобье… О-о, какой ужас…
— Вот оно что…
Я кивнул с каким-то странным удовлетворением. Этот тип — прирождённый лоликонщик. То есть человек, безумно любящий детские фигурки. Для такого снадобье «Шикарного Тела», изобретённое Хиираги-сан, — без преувеличения, дьявольское зелье, грозящее уничтожить его мир. Поэтому, едва почуяв, что кто-то где-то использовал это снадобье, он, ведомый извращённым инстинктом, устремляется туда и нападает на пользователя. Как он узнаёт — загадка; наверное, это какое-то извращённое шестое чувство.
Осознав, что оставаться здесь смертельно опасно, мы пулей вылетели из домика. В тот же миг вокруг нас ударили огненные стрелы молний.
— Гьё-БА-А-А-А-А!!!
— Фу-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!!
— Хьё-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!
Мы уже просто рыдали от ужаса. Это выше человеческих сил.
Химура, окружённый жуткой аурой, медленно снизился и опустился перед нами. Закатив белки глаз, он разверз уста.
— ЛО… ЛИ! ЛИ-ЛО-ЛО-ЛО-ЛО-ЛИ! ЛО-ЛО-ЛИ-ЛО-ЛИ! ЛО-ЛИ-ЛО-ЛИ-ЛО-ЛИ-И-И-И-И! ЛО-О-О-О-ЛИ-И-И-И-ТЭ-РА-НИ-ШИ-И-И-И!!!
— У-уже… центр речи у него окончательно поехал. Словами его не убедить, — проговорила Хиираги-сан.
— П-похоже на то… — я судорожно сглотнул.
— Так мы все здесь в самом буквальном смысле погибнем!.. Поэтому — Садо-кун, прошу вас!
— Да?
— Противостоять извращённости Химуры может только ваша извращённость!
С этими словами Хиираги-сан обмотала мне вокруг пояса широкий ремень с огромной пряжкой. Это был тот самый Генератор Извращённой Энергии, которым я уже однажды пользовался. Аппарат, опасный настолько, что коверкал само мироздание.
— Эм-м… Хиираги-сан?
— Садо-кун. Чтобы спасти всех нас… пожалуйста, сразитесь с Химурой.
— С-с этим-то монстром?! Невозможно! Абсолютно невозможно!
— Вы справитесь! Вы же Садо-кун! — заявив это, Хиираги-сан легонько подтолкнула меня в спину. И я по инерции полетел вперёд — туда, где стояла Юно.
Моё тело врезалось в неё. Я ужаснулся. Глаза Юно начали наполняться слезами.
— С-СТРА-А-А-А-А-ШНО-О-О-О!!!
— ДГЭ-ХИ-И-И-И-И-И!!!
Юно со всего размаха врезала мне, и меня отшвырнуло прочь.
— К-КАК ХОРОШО-О-О!!! Ха-а… Ха-а… ХАФУО-ЛА-А-А-А-А!!!
Наслаждение от удара прекрасной девушки мгновенно конвертировалось в Извращённую Энергию. Тело налилось силой. Я, как и Химура, тоже теперь источал странную ауру.
— Фу-о-о-о…
Я встал напротив Химуры. Раскрыл рот.
— ЭМ! ЭМ-ЭМ-ЭМ-ЭМ-ЭМ! Э-Э-Э-Э-ЭМ! ЭМ-М, ЭМ-ЭМ-ЭМ-У-У-У-У! ДО-ДО-ДО-ЭМ-У-У-У-У-У!!!
Мой центр речи тоже полностью отказал.
— ЛО-ЛИ-И-И… — Химура, заметив меня, с нечеловеческой скоростью рванул вперёд. — !!!
Правый кулак Химуры взметнулся вверх. Мой правый кулак — тоже.
— ЛО-ЛИ-И-И-И-И-И!!!
— Э-Э-Э-ЭМ-У-У-У-У-У!!!
Кулаки столкнулись. Ударная волна исказила воздух.
— ЛО-О-О-ЛИ-И-И-И-И-И!!!
— Э-Э-Э-Э-ЭМ-У-У-У-У-У-У!!!
Теперь — хай-кик. И снова мы ударили одновременно. Ещё более мощная ударная волна пошла по земле, и по парку побежали трещины. В наших теперешних телах Извращённых Монстров эти удары, наверное, могли бы с лёгкостью крошить алмазы. Наверное.
Мы отскочили друг от друга на полшага. Уперлись взглядами. И —
— ЛО-ЛИ-ЛИ… ЛО-ЛИ-ЛО-ЛИ-ЛО-ЛИ-И-И!!!
— ЭМ-ЭМ-ЭМ-ЭМ… ЭМ-ЭМ-ЭМ-ЭМ-ЭМ!!!
Мы с Химурой одновременно взревели и обрушили друг на друга шквал ударов с божественной скоростью. Наши кулаки были равны и в быстроте, и в мощи, и каждый удар, словно по уговору, приходился ровно в лоб встречному. Но…
— Э… ЭМ…
Меня теснили. Давление было на моей стороне. Скорость и сила равны. Но отличалось то, что было вложено в эти удары. Глубокая, беззаветная любовь Химуры к маленьким девочкам — и бешеная ярость оттого, что у него пытаются это отнять. Эти чувства утяжеляли его кулаки. Ещё немного…
— ЭМ-У-У-У?!
Равновесие рухнуло. Мой кулак не выдержал мощи удара Химуры и был с силой отброшен в сторону. «Плохо!» — мелькнуло в голове, но в тот же миг бесчисленные кулаки Химуры обрушились на всё моё тело.
— ЭМ-А-А-А-А-А-А!!!
С криком меня отшвырнуло прочь.
— Э… М…
Кое-как я приподнялся. Химура приближался, чтобы добить. Всё. Мне не уйти. Он занёс кулак для последнего удара. И в этот миг —
— Н-НЕ-Е-Е-ЕТ!!!
С криком перед Химурой кто-то встал.
Это была Юно. Раскинув руки, она заслонила меня собой, пытаясь принять удар Химуры.
Всё внутри у меня мгновенно оледенело. Она же сейчас… его кулак попадёт в неё!.. И стоило мне так подумать — внутри меня что-то взорвалось.
— Л-ЛО-ЛИ?!
Изумлённый, полный ужаса возглас вырвался у Химуры. Потому что я — движением, превосходящим саму божественную скорость, — в мгновение ока очутился перед ним и одной левой рукой перехватил его кулак, который вот-вот должен был обрушиться на Юно.
— ЭМ-Х-Х…
От моего тела повалил пар. Это был М-Пар… Говорят, он исходит от мазохиста, когда тот сражается по-настоящему. Левой рукой всё ещё сжимая кулак Химуры, я сконцентрировал всю Извращённую Энергию в правом кулаке и —
— ЭМ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
…вложив все силы, вонзил апперкот.
— ЛО-ЛИ-И-И-ТА-А-А-А-А!!!
С предсмертным воплем Химура взмыл в воздух и рухнул, круша за собой железные турники. Моё пальто, всё ещё висевшее на них, сорвалось и мягко накрыло его лицо.
— Победил, — прошептал я, всё ещё держа кулак занесённым.
Юно так и стояла с раскинутыми руками, остолбенев. Я перевёл на неё мягкий, тёплый взгляд:
— Юно… Спасибо. Благодаря тебе я смог победить его.
— А? Э… ну… пожалуйста… — всё ещё не в силах осознать происходящее, пробормотала она.
— САДО-КУН!!!
— О-О-О?!
Хиираги-сан с разлёту влетела в меня, обхватив руками.
— Благодаря вам мы спаслись! Огромное вам спасибо! Я так и знала… на вас всегда можно положиться… — щёки её порозовели, и она прильнула ко мне. Стоявшая рядом Юно почему-то сверлила её свирепым, мрачным взглядом. И вдруг —
— Ах… а-акх-х!!!
Хиираги-сан обхватила себя руками и мучительно застонала.
— Х-Хиираги-сан?!
— Хиираги-сэмпай?!
Тело Хиираги-сан стремительно сжималось. За несколько секунд она вернулась к своей обычной детской фигуре. Слегка разочарованно выдохнув, она сказала:
— А-ах… Действие снадобья закончилось…
А в следующий миг —
Лицо Хиираги-сан стало смертельно бледным.
— Хиираги-сан? Что с вами?
— У э-этого снадобья… есть побочный эффект… — сжав живот обеими руками, с трудом выговорила она. — К-к-когда оно перестаёт действовать… начинаются адские боли в животе на целые сутки… О-ох-х-х!!!
Глаза её наполнились слезами, всё тело содрогнулось.
— Н-на сегодня… я, пожалуй, откланяюсь-я-я-я-я!!!
С криком она со всех ног бросилась к выходу из парка. Мы с Юно остались вдвоём, провожая взглядом её исчезающую фигурку. Оба в ошарашенном ступоре.
— Ну и дела, — наконец выдохнул я.
— Д-да уж… Просто жесть…
Но всё-таки все целы — и это главное. Так подумал я, старательно отводя взгляд от распростёртого на земле Химуры.
Мы с Юно вытащили из разгромленного домика свои сумки.
— Слава богу… всё цело… — Юно, заглянув в сумку, облегчённо вздохнула. Наверное, там было что-то очень для неё важное.
— Столько всего случилось… но наконец-то… мы вдвоём… — пробормотала она куда-то в сторону, и её щека легонько порозовела. Затем она поправила волосы, пригладила их и, словно решившись, повернулась ко мне: — Т-Таро…
— У меня… я хотела тебе кое-что передать…
— Ах… — невольно вырвалось у меня, потому что взгляд мой упал на часы в парке. Стрелки показывали… — Блин! Моя смена давно уже началась!!!
— Таро, постой…
— Прости, Юно! Мне надо бежать на подработку!
— П-подожди, у меня к тебе дело…
— Извини, давай в другой раз! Хоть завтра, в клубной комнате! Ну всё, давай!
— Но завтра уже не будет смысла…
Я оставил Юно, которая смотрела на меня с каким-то отчаянным лицом, и помчался прочь из парка.
Я капитально опоздал, но управляющий оказался на удивление снисходителен и простил. Я ожидал страшного нагоняя и теперь облегчённо выдохнул. Стоял за кассой, ждал покупателей. Рядом со мной стоял управляющий Домёдзи-сан… и, сжимая в левой руке тюбик канцелярского клея, как-то странно извивался.
— Эм… управляющий, что вы делаете? Это слегка пугает.
— А, Садо-кун. Я это… репетирую хореографию из выступления Рянки-тян. Кила-а-а☆
— Рянки-тян?
— Ты что, НЕ ЗНАЕШЬ?!
— Нет, не знаю…
— Рянка-тян — это одна из героинь аниме, которым я сейчас увлечён… Она такая… такая прелестная… — с томным, мечтательным лицом произнёс он. И продолжил репетицию. Тюбик клея в его левой руке явно служил микрофоном. Пританцовывая, он продолжал: — И внешность, и характер — всё прямо в моём вкусе… А ещё эта её «хин-ню»… Это просто божественно! Хин-ню — лучшее!
— «Хин-ню»?
— Это значит «плоская грудь». Кила-а-а☆
— А, ну так бы сразу и сказали… — Я вздохнул. И ещё это его «Кила-а-а☆» с какой-то неестественной позой каждый раз — уже откровенно бесило. — Ах, точно, к слову о плоской груди. У начальницы нашего клуба… ну просто доска. Она, кажется, даже комплексует из-за этого…
— Садо-кун. Я сейчас веду речь о двухмерном.
— П-простите… Но зачем же так сурово-то…
Всё такой же чудной человек этот управляющий. К кассе подошёл покупатель.
— Добро пожаловать!.. Итак, два наименования — шестьсот тридцать йен… Эм, управляющий… — я тихо обратился к стоявшему рядом начальнику. — Пожалуйста, хоть когда перед вами посетитель… прекратите этот странный танец…
— Кила-а-а☆
— Да нет, это-то и не надо…
Я только тяжело-тяжело вздохнул.
После смены я брёл домой. В небе мерцали звёзды. Ледяной ветер пробирал до костей.
— Э-эх… Д-до чего же я устал… — Сверхъестественная битва в парке, а потом долгая смена… Я был измотан до предела. Вдобавок пальто осталось в парке, и мне было невыносимо холодно. Засунув руки в карманы формы, я дрожал от холода. Уже почти дойдя до дома, я вдруг заметил, что у моей двери кто-то стоит. Почувствовав, что к ней приближаются, фигура медленно подняла опущенную голову. Я раскрыл глаза.
— Э?.. Юно?
Передо мной стояла Юно.
— А, Таро… Спасибо за работу, — чуть напряжённо проговорила она. Кончик носа и щёки у неё покраснели — видимо, от холода.
— Юно… Ты почему здесь?.. Неужто ждала меня?
— Н-ну да. У меня к тебе дело. Вот и стояла здесь… примерно с тех пор, как у тебя заканчивается смена.
— Здесь… Ты, наверное, замёрзла?
— Нет, всё нормально, — она мягко улыбнулась.
Нет, не нормально. Она точно продрогла до костей.
— Зайдёшь в дом?
— Уже поздно, не хочу мешать. Да и дело быстрое…
Если дело быстрое, его можно было отложить и на завтра, разве нет? Пока я так думал, Юно подняла ко мне маленький бумажный пакет, который держала обеими руками.
— А? Это?..
— Ну, это, понимаешь… — она потупилась, будто пряча лицо. — Р-рождественский… подарок.
— А?
Рождественский подарок?
— Сегодня же… сочельник. Вот я и решила… сделать подарок Таро, который всегда столько для меня делает…
— Ах… — я ошеломлённо уставился на неё. — Ну да… и правда, сегодня же двадцать четвёртое декабря… Рождественский сочельник…
Юно взглянула на меня слегка ошарашенно:
— Т-Таро, ты что, и не заметил, что сегодня сочельник?
— А… ну да… Как-то вылетело из головы…
— Ну, это вполне в твоём духе… — пробормотала она с вымученной улыбкой. Я принял у неё пакет.
— С-спасибо…
— Да, — ответила она. Это было настолько неожиданно, что я просто растерялся. То есть, конечно, очень приятно, но…
Всё ещё не в силах прийти в себя от изумления, я сунул руку в пакет и вытащил подарок. Внутри лежал тёплый, пушистый шарф.
— Шарф…
— Да. С-своими руками связала. Я только учусь, получилось не очень красиво… — Юно смущённо улыбнулась, пряча смущение. — Времени ушло ужасно много. Только сегодня утром доплела.
— Сама связала…
Я смотрел на мягкий на ощупь шарф. На душе стало невероятно тепло и радостно.
— Юно, огромное спасибо. Обещаю, буду носить с большой бережностью.
С этими словами я тут же обмотал шарф вокруг шеи. Как и ожидалось — удивительно тёплый.
— И правда, греет отлично, да, — я улыбнулся.
— Ах… — Юно с минуту просто смотрела на меня, повязанного шарфом, а потом тихо, почти непроизвольно прошептала, прижав кончики пальцев к носу: — Ух ты… Я так… так счастлива…
Мне показалось, или её глаза чуть заблестели от слёз? От этого её жеста, от этого лица у меня гулко ухнуло сердце. Я растерялся от заколотившегося пульса. Лицо залило жаром, будто в огне.
— Таро? Что с тобой? — Юно заметила мою застывшую фигуру и с недоумением склонила голову набок.
— А?! Н-нет, ничего!!! — я отчаянно замотал головой. А потом: — Юно, прости…
— А?
— Я-то тебе… совсем ничего не приготовил…
— Ну что ты, не переживай об этом… Ты и так принял мой подарок, этого мне уже вполне достаточно. Более чем… я уже счастлива… — она произнесла это с ясной, открытой улыбкой. Чуть смущаясь. И от этого сердце забилось ещё громче.
Что со мной? Всё тело горит, покалывает жаром. Я уже не мог ничего сказать — просто смотрел на неё. Юно тоже не отводила взгляда. Её широко раскрытые глаза смотрели прямо на меня, а лицо заливал румянец.
— Юно…
— Таро…
И тут — зазвонил мобильник.
— О-О!!!
— Уа-а!!!
Хотя это был просто звонок, мы оба вздрогнули так, будто грянул гром. Я и сам не заметил, как мы оказались совсем близко друг к другу, и теперь, осознав это, как-то неестественно, рывком отпрянули в стороны. С колотящимся сердцем я поднёс телефон к уху.
— А-алло?
— ТАРО-ТЯ-Я-Я-ЯН!!!
— А, сестрица?
— ТАРО-ТЯ-Я-Я-ЯН!!! Скорее, скорее возвращайся домой!!! Да-да, Таро-сан, мы тебя ждём… Мама, не встревай так внезапно! Ничего страшного, Сидзука-сан! Короче, Таро-тян, быстрее домо-о-о-ой!!! Если ты сейчас не вернёшься, мы УМРЁ-Ё-Ё-ЁМ!!!
— Д-да понял я! Через пару минут буду, хватит орать!!!
Я тяжело вздохнул и отключился.
— Прости, Юно… Эти две идиотки требуют, чтобы я срочно шёл домой…
Если не вернуться, неизвестно, что они могут натворить. Хуже того — есть риск, что они каким-то образом навредят Юно, если узнают, что она рядом со мной.
— Ага, мне было очень слышно… — сказала Юно с несколько разочарованным лицом. И тихо, чуть слышно, добавила сама себе: — Что-то сегодня… всё время так: в самый важный момент обязательно кто-то помешает…
— Ну что, пойдём? — сказал я, первым шагнув вперёд.
— А? Куда? — спросила Юно. Я оглянулся и бросил:
— Дай хоть до дома тебя проводить. Несколько минут-то эти две подождут. Наверное.
Юно замерла на пару секунд, а потом вдруг расцвела:
— Ага! — радостно отозвалась она и встала со мной рядом.
— Я вернулся.
Проводив Юно, я вошёл в прихожую. Дверь открылась — и на меня тут же налетели с двух сторон:
— Таро-тян, с возвращением!!!
— Таро-сан, с возвращением!!!
— НГО-О!!!
Сестрица и матушка набросились на меня, как десант. Обе сияли и тянули меня каждая за свою руку.
— Ну-ка, ну-ка, Таро-тян, проходи сюда-а-а!
— Таро-сан, сюда, сюда!!!
— Эй… ч-чего?
Меня затащили в столовую. На обеденном столе громоздилось…
— О-о-о…
…роскошное, невероятное изобилие блюд.
— Вот это еда…
— Ага! Ещё бы — сегодня же Сочельник!
— Именно, Таро-сан! Мы просто обязаны праздновать!
— А, ну да… Но вообще-то такие застолья обычно устраивают завтра, на Рождество.
— Обычно, может, и так. Но…
— Но ведь для влюблённых, например, Сочельник — особенный, более важный, чем Рождество. Верно?.. Так что…
Сестрица и матушка смотрели на меня загадочными, многозначительными глазами. И как-то подозрительно ёрзали.
— А-а, ну да, — сказал я, проигнорировав.
Они с облегчением выдохнули:
— Но всё равно… Какое счастье, что мы и в этом году встречаем Сочельник вместе с Таро-тяном!
— Да, я просто счастлива! Даже слишком!
— Хотя, по-моему, здесь болтается одна совсем лишняя особа за сорок с вопиющим отсутствием чувства такта… Но я никого конкретно не называю…
— Да уж, вот если бы ещё отсюда испарилась одна коротышка-помеха по имени С-сан… стало бы совсем идеально… Но я ни на кого не указываю…
Обе уставились друг на друга, источая ауру убийственной вражды. Ну хоть в такой день могли бы жить дружно, честное слово.
— У меня каждый год в это время ужасное беспокойство…
— Да, я прекрасно вас понимаю.
— Если вдруг Таро-тян однажды заявит: «В этом году меня в Сочельник дома не будет. А почему?.. О, не задавай таких скучных вопросов, сеньорита…» — …
— Если Таро-сан такое скажет… Я… от такого шока я даже представить боюсь, что со мной станет…
Они обменялись мрачными кивками. Кстати, при чём тут «сеньорита»?..
— Мама. Давай на всякий случай просимулируем в мозгу ситуацию, если Таро-тян скажет такое.
— Д-да. Ко всему надо быть готовыми.
Произнеся это, обе синхронно закрыли глаза. И затихли. Похоже, они и правда занимались там у себя в голове какой-то «симуляцией». До чего глупо…
Вскоре…
— О-ох-х! Ч-ч-что… Гхэ-э… Таро-тян… бхэ-э… проведёт Сочельник… с кем-то кроме меня… гха-х… гэ-бу-х… Ох…
— Н-НЕ-Е-ЕТ!!! Я-я-я не хочу верить в такую реальность… А-а-а, моя психика не выдерживает ужасной реальности и порождает вторую личность… О-ох… У-у…
— Н-н-ненавижу, гэ-ба-до-а… Гэ-бикху! Габё… домю… гэбара…
— Фу-фу-фу… Я — Гарандо Такамацу, вторая личность, рождённая глубокой душевной травмой Томоко. Фу-фу-фу…
— Э-Э-Э-Э-Э-ЭЙ!!! А НУ ОБЕ БЫСТРО ВЕРНУЛИСЬ В РЕАЛЬНОСТЬ!!!
Я отчаянно затряс обеих за плечи, потому что ситуация стала реально опасной. Сестрица и матушка одновременно очнулись, будто от толчка:
— А… д-да, точно! Это же была просто симуляция!!!
— Фу-ух… Слава богу. Ещё чуть-чуть, и я бы и правда явила миру вторую личность…
Обе с облегчением выдохнули. Ну что за наказание…
И тут…
— М?
— Это…
Сестрица и матушка одновременно застыли с каменными лицами. Что опять?
— Чувствую какой-то странный запах…
— Да, едва уловимый, но точно…
Странный запах? Вроде ничем не пахнет…
Сестрица и матушка выпучили глаза и сфокусировали взгляд прямо на мне.
— А?.. Н-на мне? — Я в полном непонимании склонил голову: с чего они так на меня уставились?
Обе, мелко дрожа, медленно подняли указательные пальцы, нацелив их на меня:
— Т-т-т-Таро-тян… Эт-тот шарф… Откуда он у тебя?..
Смотрели они в одну точку. На шарф, повязанный на моей шее.
— Ч-ЧЕГО?!
Под их напором моё тело невольно сковало.
— Эт-то… ну… э…
Пока я запинался…
— ФУ-О-О-О! ДНК-ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОТ СТАРШЕЙ СЕСТРИЦЫ!!! — взвыла сестрица, впиваясь в шарф сияющим взором. — Крохотные клетки, оставшиеся на шарфе… Это… ДНК Арасико-тян…
— К-как ты можешь определить ДНК одним подглядом?! Это же полный бред!
Следом матушка:
— ХЬЮ-О-О-О! МАТЕРИНСКАЯ ПСИХОМЕТРИЯ!!! — завопила она, схватившись за конец шарфа. — Я вижу… Ясно вижу, как Юно-сан не спала ночами, вязала этот шарф…
— Да что это за таинственные способности?! Умоляю, не отдаляйтесь от человеческой природы ещё дальше!!!
И ведь правду же говорят, что ещё страшнее.
— Таро-тян!!! Тебе подарила этот шарф Юно-сан?!
— Таро-сан!!! Отвечай честно!!!
Обе бешено наседали.
— Н-ну… — Врать было бесполезно, и я решился: — Д-да… Только что, у дома, мы встретились, и она подарила…
Реакция последовала мгновенно. Обе побелели как полотна, и их забила крупная, безудержная дрожь.
— Ш-шарф… связанный своими руками… М-м-м-может… вы теперь встречаетесь?..
— К-к-кстати… сегодня Таро-сан вернулся немного позже обычного…
— И… и… в это самое время… она вручила подарок… а потом… Неужели…
— В-вдвоём… занимались всякими взрослыми непристойностями, непозволительными старшеклассникам… Н-не может быть…
Обе синхронно схватились за голову.
— О-БХА-А-А-А! Н-Н-НЕНАВИЖУ ТАКОЕ!!! Гэ-бэ-э! Добусун, дзёба-а-а!!!
— ФУ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! ГАРАНДО ТАКАМАЦУ ЯВИЛСЯ!!! СЕЙЧАС МОЙ ГАРАНДО КАК ПОЛЫХНЁ-Ё-ЁТ!!!
Я принял единственно верное решение: наглухо отгородился от творившегося на моих глазах бедлама и принялся молча, сосредоточенно есть.
— О, а тортик-то обалденный…
Да… Пожалуй, надо будет попозже черкнуть Юно сообщение с благодарностью. Поглощая угощение, я как-то сам собой об этом подумал.