Судьбоносная волонтёрская битва!
— Ах ты, М-извращенец-сволота-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО-О-О-О-О-О!!!
— А-БЬЁ-О-О-О-О-О-О-О-НЮ-РА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
В конце лечения мазохизма получив пинок от Исуруги-сэмпай и удар от Юно, я по-извращенски корчился. Рухнув на пол, с мерзкой ухмылочкой и дрожа всем телом. Митиру-сэнсэй стояла чуть поодаль с обычным лениво-бесстрастным лицом. Обычная картина весенних каникул.
— И сегодня лечение мазохизма провалилось… Чёрт бы его… — пробормотала сэмпай, скрестив руки на груди. И в этот миг — дверь Второго Волонтёрского Клуба медленно отворилась. Сэмпай и Юно встрепенулись и встали передо мной, скрывая меня в позорном состоянии. Из-за двери появились несколько учеников школы Сакурамори. Всего пять человек: три девушки и двое парней. В центре, будто заявляя «я здесь лидер», стояла высокая девушка.
У неё были острые, красивые черты лица, но из-за подтянутых, слегка раскосых глаз и плотно сжатых тонких губ она выглядела очень волевой. Гладкие, длинные чёрные волосы. Прямая спина. Величавая осанка. От неё веяло лёгкой неприступностью, но она казалась красивой и крутой. И ещё —
— Большая, — невольно прошептала Исуруги-сэмпай, настолько у неё была большая грудь. Да… и правда большая… Аж восхищение берёт…
— Таро… Куда это ты сейчас смотрел?.. — с прищуром сказала Юно, и я поспешно отвёл взгляд. Исуруги-сэмпай обратилась к пришедшим:
— Вы… зачем сюда… Ах да, это же очевидно!!! Что это я говорю!!!
Её глаза вдруг засияли.
— Вы пришли во Второй Волонтёрский Клуб… К Мио-саме… С какой-то заявкой на желание, да!!! Тогда не стесняйтесь, говорите ваше желание…
— Нет, — отрезала высокая девушка. Её глаза остро прищурились. Она выглядела слегка разгневанной. Сэмпай склонила голову набок:
— «Нет»? Тогда зачем вы здесь…
— Меня зовут Такэдзава Аки, — девушка — Такэдзава-сан — произнесла звенящим голосом: — Я — глава Волонтёрского Клуба.
— Волонтёрского Клуба… — ошеломлённо прошептала сэмпай. Мы все, включая её, опешили. Волонтёрский Клуб. Иными словами, Первый — так говорить, может, и странно, — Волонтёрский Клуб. Такэдзава Аки-сан была его главой.
— Волонтёрский Клуб… Значит, такой существует… — пробормотал я.
— ЕСТЕСТВЕННО, СУЩЕСТВУЕТ!!! — тут же резко отреагировала Такэдзава-сан. — Если уже был обычный Волонтёрский Клуб, вы поэтому и назвались Вторым, разве нет?!! И после этого — «значит, существует» — что это значит?!!
— П-простите… Ха-а, ха-а… — от её резкого тона и острого взгляда мне стало чуть-чуть приятно. П-плохо!!! Надо терпеть!!! Такэдзава-сан оглянулась на стоящих сзади учеников:
— Те, кто здесь, — члены Волонтёрского Клуба. Я, глава, и парень-заместитель — второгодки, остальные — первогодки.
Значит, она — второгодка, ровесница Исуруги-сэмпай.
— Итак… — сказала Исуруги-сэмпай, уперев руки в бока. — Зачем же эти люди из Волонтёрского Клуба пришли сюда? Похоже, не с заявкой на желание…
— Мы пришли… — взгляд Такэдзавы-сан стал ещё острее. Уставившись на сэмпай, она указала на неё пальцем и сказала: — …чтобы заявить вам, Второму Волонтёрскому Клубу, ПРОТЕСТ!!!
Сэмпай заморгала:
— Протест?
— Да!!! — недовольство Такэдзавы-сан только нарастало. — Из-за вас, Второго Волонтёрского Клуба… Нам, Волонтёрскому Клубу, приходится очень несладко!!!
Волонтёрский Клуб школы Сакурамори занимался уборкой вне школы и помощью в разных учреждениях — то есть, обычной волонтёрской деятельностью. С другой стороны, Второй Волонтёрский Клуб, декларируя «исполнение желаний учеников Сакурамори», своими дикими, безбашенными действиями досаждал, пугал и внушал подозрения ученикам. Дурная слава разнеслась по всей школе, и теперь с заявками почти никто не приходил. Деятельность двух клубов была совершенно разной. Но имидж «Второго Волонтёрского Клуба» был слишком силён. Его безумная деятельность слишком бросалась в глаза.
— Поэтому даже НАС, Волонтёрский Клуб, принимают за такую же безумную, проблемную группировку, как ВЫ!!! — сказала Такэдзава-сан с глазами, горящими от гнева.
Надо же… Значит, деятельность Второго Волонтёрского — вернее, действия Исуруги-сэмпай — доставляют Волонтёрскому Клубу такие неприятности.
— Волонтёрский Клуб — одного поля ягода со Вторым… Более того, «Первый» — это ещё более мощная, безбашенная версия «Второго»… Даже так думают…
— Сочувствую вашей беде… — невольно пробормотал я. «Ещё более мощная версия Второго» — это же просто сборище безумцев. Хотя это я, член того самого Второго, говорю.
— Мы — обычный Волонтёрский Клуб!!! И деятельность ведём самую что ни на есть серьёзную!!! Но из-за того, что вы носите имя «Второй», мы терпим колоссальный ущерб!!! Поэтому… — Такэдзава-сан громко заявила, обращаясь к сэмпай: — Я ТРЕБУЮ ПЕРЕИМЕНОВАНИЯ!!!
— Хо-э? — склонив голову, переспросила сэмпай. — Переименования?
— Да!!! — Такэдзава-сан энергично закивала. — Если вы перестанете называться «Вторым Волонтёрским Клубом», нас не будут путать по дурацкому недоразумению!!! Поэтому — смените название на другое!!! Прямо сейчас!!!
— Переименование… Сменить название Второго Волонтёрского… — рассеянно проговорила сэмпай. А потом: — С чего это мы должны что-то переименовывать?
— Т-так я же только что сказала!!! Всё ведь ясно объяснила!!!
Такэдзава-сан придвинулась к ней:
— Из-за вас наш Волонтёрский Клуб терпит…
— Слушай-ка… — внезапно аура Исуруги-сэмпай изменилась. Стала агрессивной. — Ты врываешься к нам, начинаешь предъявлять, что мы вам мешаем, да ещё и требуешь переименования… Ты вообще кто такая? Если будешь так нагло гнать… Я тебя прибью, поняла?
От сэмпай хлынула первоклассная жажда убийства… О-о-о, даже со стороны смотреть — до жути страшно… Такэдзава-сан, на которую это всё обрушилось, стояла, скрестив руки, с величественным видом и спокойно, прямо смотрела в глаза Исуруги-сэмпай. Я восхитился. Принять в лоб такую концентрированную жажду убийства… Вот это да! Я её почти зауважал!.. Или я так думал —
Такэдзава-сан вдруг резко развернулась и отошла в угол комнаты. Села на корточки, обхватив колени. Её сжавшаяся в комочек спина тряслась в крупной дрожи, лицо побелело, с него градом катился пот, в глазах стояли слёзы:
— Ч-что это за взгляд у этой девчонки… Это взгляд не обычного человека, а того, кто точно уже убивал… С-с-страшно, страшно, кончики рук и ног не чувствую… Не хочу, больше не могу… Хочу домой… Хочу в кровать, накрыться одеялом с головой и спать как овощ, хнык, хнык, у-у…
— А? — я с открытым ртом смотрел на Такэдзаву-сан, трясущуюся в углу, как испуганный зверёк. Эм… Куда делся весь её недавний напор?..
Но Такэдзава-сан, будто опомнившись, подняла голову:
— Н-НЕТ!!! ТАК НЕЛЬЗЯ!!! Я — ГЛАВА ВОЛОНТЁРСКОГО КЛУБА, ТАКЭДЗАВА АКИ!!! РАДИ КЛУБА, РАДИ ЕГО ЧЛЕНОВ — Я ДОЛЖНА БЫТЬ СОБРАННОЙ!!! — И достала из-за пазухи маленькую куклу. Размером чуть больше сложенного мобильника. В белом платье, с волнистыми, тускло-золотистыми волосами и… Каким-то странным, опущенным взглядом и с лицом, которое выглядело ядовито-противным. Назвать её милой было трудно. Такэдзава-сан обратилась к кукле:
— С-слушай, Дженнифер… Эта девка смотрит на меня демоническим взглядом. М-мне так страшно…
«Всё нормально-НЯ. Аки — сильная девочка, всё нормально-НЯ.»
— П-правда? Но мне так страшно и тревожно…
«Не волнуйся-НЯ. Ведь Аки — всегда смелая, бодрая, весёлая, позитивная, надёжная, общительная, добрая… В общем, СОВЕРШЕННАЯ и АБСОЛЮТНАЯ девочка-НЯ!!! Поэтому Аки ни за что не проиграет такой, как она-НЯ!»
— И правда!!! Я — совершенная и абсолютная девочка!!! Я не согнусь перед угрозами такой особы!!!
«Вот это настрой-НЯ!!! Аки — справится!!! Аки — сможет!!! Так что — давай-НЯ!!!»
— Да, я справлюсь!!! Спасибо, Дженнифер!!!
«Yes, Аки can-НЯ!!!»
Заметим: Такэдзава-сан разговаривала не с кем-то ещё. Никакой персонаж по имени «Дженнифер» не появлялся. Такэдзава-сан разговаривала с куклой, у которой была противная мордашка. И голос «Дженнифер», отвечавшей ей, тоже принадлежал Такэдзаве-сан… Иными словами, Такэдзава-сан вела диалог сама с собой.
Будто играя две роли.
Я подумал: «Реально жуть».
Наконец Такэдзава-сан убрала куклу обратно в ложбинку на груди и встала. Подошла к сэмпай, выпрямилась и с вызывающим лицом сказала:
— «Прибью», значит? Ха! Думаешь, я испугаюсь таких банальных угроз?!! Я — глава Волонтёрского Клуба, Такэдзава Аки — не сдвинусь с места, пока ты не примешь требование о переименовании!!!
Тут один из парней из Волонтёрского Клуба тихо сказал нам:
— Наш глава… на самом деле — ужасно трусливая, слабовольная, негативная, склонная к хикикомори личность… С сердцем цыплёнка и душой из стекла…
— А?..
— Но с тех пор, как её выбрали главой, она вбила себе в голову: «Я должна вести за собой членов клуба, я должна стать совершенным главой, способным проявлять сильное лидерство»… Но она по сути не такой собранный человек, и не может до конца стать таким идеальным лидером… Наверное, из-за этого давления, когда она сталкивается с ситуацией, наносящей душевную травму, она начала вести себя странно — искать утешения у своей любимой куклы «Дженнифер»…
Э-э… Это звучит настолько хреново, что мне нечего сказать…
Один из членов клуба попросил:
— Может, ради всего этого… вы согласитесь на переименование? Пожалуйста.
— Ну, я-то, допустим, не против… Но Исуруги-сэмпай же…
— НИ ЗА ЧТО НЕ СОГЛАШУСЬ НА ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ!!! НИ ЗА ЧТО!!!
Вот такой у неё настрой.
— Если мы переименуемся — все наши достижения, накопленные под именем «Второй Волонтёрский Клуб», исчезнут!!! Чтобы сохранить бренд-имидж Второго Волонтёрского, переименовываться нельзя!!!
Достижений-то почти нет, и этот «бренд-имидж»… Да и сам термин звучит странно… Имидж-то у нас — один негатив. Так что, может, наоборот — переименоваться и начать с чистого листа?.. Но Исуруги-сэмпай так, видимо, не считает. Она впилась в Такэдзаву-сан сверхострым взглядом и леденящим душу голосом сказала:
— Так что — быстро уходи отсюда.
— Сейчас же выметайся, ну. Если не уйдёшь — я тебе рёбра бантиком завяжу.
Такэдзава-сан стояла перед ней без всякой реакции. Приглядевшись — она стояла с закатившимися белками.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!! НАШ ГЛАВА УПАЛА В ОБМОРОК СТОЯ?!!
— Г-ГЛАВА!!! ДЕРЖИТЕСЬ!!! ОЧНИТЕСЬ!!!
Члены Волонтёрского Клуба в панике подбежали к ней. Очнувшись, Такэдзава-сан снова отошла в угол, села на корточки и забормотала, обращаясь к кукле:
— О-ой, я нечаянно…
«Нечаянно упала в обморок-НЯ. Аки — и правда растеряша-НЯ.»
— И правда, растеряша… Надо быть осторожнее…
«Но суметь нечаянно упасть в обморок перед такой страшной особой — наоборот, говорит о широте души-НЯ. Аки — потрясающая-НЯ.»
— Д-думаю, это не так… Эхе-хе…
Да, действительно не так…
— Что это за «Дженнифер»? Её вторая личность? И почему у неё окончания «-НЯ»? Это вообще всё как-то мерзко.
— С-сэмпай… Тут всё как-то… очень тонко… Лучше не трогайте…
Сэмпай и правда безжалостна… Такэдзава-сан, не унимаясь, встала перед ней:
— Значит, ты ни за что не согласна на переименование?
— Ты надоела. Я же много раз говорила.
— Но то, что ваша деятельность мешает нам, — факт. Я не могу так просто уйти. Поэтому… — Такэдзава-сан с вызовом уставилась на сэмпай и сказала: — Давай устроим состязание.
— Состязание?
— Да, — кивнула она. И с напором продолжила: — Состязание… НА ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ!!!
— На переименование?..
Волонтёрский Клуб и Второй Волонтёрский проведут состязание. Проигравший должен сменить название клуба. Какое имя дать — решает победитель.
— Чем продолжать этот бесплодный разговор, давай решим одним махом — состязанием.
— Состязание, значит… — Сэмпай ненадолго задумалась. — Ну, хорошо. Мы-то не можем вам проиграть. Я принимаю твой вызов!!!
Сэмпай, как всегда, любит состязания. Я ещё ни разу не видел, чтобы она отказалась от такого вызова. Может, у неё есть безосновательная уверенность, что «я никогда не проиграю»?.. — Я… никогда не проиграю БОЛЬШОЙ ГРУДИ!!! — И ещё, видимо, на этот раз примешалась абсолютная, чистейшая неприязнь.
— Что ж, это становится довольно интересно, — сказала Митиру-сэнсэй. — Тогда давайте определим способ состязания. Все присутствующие придумывают, какой вид состязания провести, и пишут на бумаге. Складываем в ящик и, как в лотерее, кто-то вытягивает. Состязаемся по тому, что написано. Как вам такой вариант?
Она вдруг начала самовольно руководить. Члены Волонтёрского Клуба слегка опешили от внезапно вылезшей Митиру-сэнсэй, но Такэдзава-сан сказала:
— Ну, хорошо. В принципе, согласна. Но с условием: содержание состязания должно быть связано с волонтёрством. Раз оба клуба носят название «Волонтёрский», пусть будет хоть такое ограничение.
— Ну, это разумно. Мио, ты не против?
— О'кей, — кивнула сэмпай.
Итак, способ в основном приняли по предложению Митиру-сэнсэй. То, что она вдруг вылезла — наверное, просто почуяла, что будет интересно. У неё на такое нюх.
Четверо из Второго Волонтёрского (хотя Митиру-сэнсэй, строго говоря, не член клуба) и пятеро из Волонтёрского написали на бумажках свои варианты и сложили в ящик. Разумеется, каждый писал то, что выгодно своему клубу. Я, например, написал «Состязание по сбору мусора»: кто быстрее соберёт мусор на определённой территории. Подумал, что с нашей Исуруги-сэмпай, с её божественной скоростью, у нас будет преимущество. И волонтёрству это соответствует.
Вытягивать бумажку из ящика поручили Исуруги-сэмпай. Якобы потому, что во Втором Волонтёрском на одного человека меньше, и надо уравнять шансы.
— Ну, выбираем-СЯ-СЯ-СЯ!!! Выбираем-СЯ-СЯ-СЯ!!!
Сэмпай по локоть засунула правую руку в квадратный ящик с круглым отверстием. Немного пошурудив, она сказала:
— Так, беру ЭТО!!! — и подняла высоко одну бумажку.
На ней было написано: «Битва групп».
«Битва групп»… Группа — это… музыкальная группа? Кто же такое написал?
— А, это я написала, — сказала одна из девушек Волонтёрского Клуба.
— Ты молодец!!! Теперь это состязание — наше!!! — радостно воскликнула Такэдзава-сан.
Но почему она так уверена в победе в музыкальной битве?.. С самоуверенным лицом Такэдзава-сан пояснила:
— Мы иногда играем концерты в домах престарелых и других учреждениях. В рамках волонтёрской деятельности. Так вышло, что у нас все члены с музыкальным опытом… И мы решили — а давайте ездить по учреждениям с концертами. И уже полгода так делаем, — она гордо выпятила грудь. От этого движения её очень большая грудь колыхнулась. Исуруги-сэмпай, кажется, слегка разозлилась.
Вот оно что. Поэтому та девушка и написала «Битва групп». Это и правда часть их волонтёрской деятельности, так что не скажешь, что «это не связано с волонтёрством». Певцы часто выступают с благотворительными концертами, это известная вещь.
Такэдзава-сан посмотрела на сэмпай:
— У тебя есть опыт в группе?
— Нет.
Тогда Такэдзава-сан надменно усмехнулась. Брови сэмпай стали ещё более острыми.
— Похоже, даже состязаться не понадобится, — сказала Такэдзава-сан откровенно свысока. — Сдавайтесь, это сэкономит вам силы. Зачем зря напрягаться?
— Ах ты… Если будешь так нагло гнать… — Исуруги-сэмпай уставилась на неё лицом, полным демонической злобы. — Я тебе эту дурацкую, огромную грудь… ОТОРВУ-У-У-У-У-У!!!
И грубо схватила правой рукой грудь Такэдзавы-сан. Не просто схватила, а сжала и стала выкручивать, будто пытаясь оторвать.
— !!! — глаза Такэдзавы-сан широко раскрылись. Все в комнате застыли. Только Митиру-сэнсэй хладнокровно достала цифровик и снимала это зрелище.
Когда у тебя на глазах у всех грубо хватают за грудь — для робкой, негативной девушки это, наверное, чересчур… Но Такэдзава-сан —
— О-О-О-О-О-О… грудь… больно… бэбу… нэдзи… ки… банупо… бэра… ня… — пробормотав что-то непонятное, она с глухим стуком уронила голову набок, так и не успев обратиться к Дженнифер. Её дух вылетел. То, что изо рта, кажется, выходило что-то похожее на душу… Это галлюцинация, да, точно галлюцинация, пожалуйста, скажите, что это галлюцинация.
— Г-ГЛАВА?!! ГЛАВА-А-А-А-А-А-А!!!
— А-А-А, ЭТО РЕАЛЬНО ПЛОХО!!! ДЕРЖИТЕСЬ!!!
— ТОЛЬКО НЕ СМЕРТЬ ОТ ШОКА-А-А-А-А-А!!!
Члены Волонтёрского Клуба с перекошенными лицами бросились к ней. Одна из девушек сказала:
— И-Исуруги-сан!!! Если вы продолжите — глава точно не выдержит!!!
— ЗАТКНИСЬ!!! У ТЕБЯ ТОЖЕ ГРУДЬ ЗДОРОВЕННАЯ, БЕСИТ-Т-Т-Т-Т-Т!!!
— ХИ-ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!!
Сэмпай левой рукой стала мять грудь той девушке. С-сэмпай, что же вы… — ПОЧЕМУ… ПОЧЕМУ У ВАС ВСЕХ ТАКАЯ БОЛЬШАЯ ГРУДЬ-ДЬ-ДЬ-ДЬ-ДЬ-ДЬ!!!
Сэмпай отпустила грудь Такэдзавы-сан и той девушки и — правой рукой — грудь ещё одной девушки из Волонтёрского:
— Ч-Ч-Ч-ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
А левой — грубо схватила грудь Юно.
— НЯ-ХА-У-У-У-У-У?!! М-М-М-МИО-САН, ПОЧЕМУ ЕЩЁ И МЕНЯ-Я-Я-Я?!!
— ВСЕ ГРУДИ, КРОМЕ A-CUP, — ИСЧЕЗНИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!
Не знаю, что у неё там включилось, но Исуруги-сэмпай уже неслась вразнос в самом худшем смысле. Парни из Волонтёрского смущённо топтались, Митиру-сэнсэй с живым лицом щёлкала сцену, где сэмпай мнёт груди девушек. Чудовищное пространство хаоса. Я, отводя взгляд, пробормотал:
— И всё-таки… Битва групп…
М-м… Как-то вообще не чувствуется шансов.
Итак, содержание состязания было решено: битва групп. Дальше — дата. Её определили жребием — «амидакудзи». Из четырёх вариантов: завтра, через три дня, через неделю, через две недели. Сэмпай вытянула — через неделю.
— Ну, хоть не завтра и не через три дня, — пробормотала сэмпай.
— Затем нужно определить способ судейства, — сказала Митиру-сэнсэй. И это тоже в основном решила она.
Место — спортзал. Строят две простые спецсцены друг напротив друга. Между ними, ровно посередине, проводят черту. Затем по школьной трансляции объявляют: «Сейчас Волонтёрский Клуб и Второй Волонтёрский Клуб проводят специальный благотворительный концерт, просьба всем ученикам, кто в школе, собраться в спортзале». Когда начнётся время, оба клуба одновременно начинают играть. По окончании выступления считают зрителей, собравшихся у каждой сцены — то есть по свою сторону от средней черты. У кого больше — тот победил. Победитель может свободно сменить название проигравшего.
— Ну, как-то так, — сказала Митиру-сэнсэй. Исуруги-сэмпай и Такэдзава-сан молча кивнули — похоже, возражений не было.
Осталось решить ещё кое-что. Играть ли кавер или оригинальную песню. Волонтёрский Клуб хотел оригинальную, мы — кавер. У них было несколько оригинальных песен. У нас, конечно, таких нет. Откуда им взяться? Поэтому мы хотели кавер. Вернее, если не кавер — нам кранты. Да и битва групп — уже безнадёжно, а с оригинальной песней… Может, и правда лучше сдаться.
Кавер или оригинал — решили с помощью «джанкэн» между представителями обоих клубов. От Второго Волонтёрского — конечно, Исуруги-сэмпай. От Волонтёрского — заместитель, парень-второгодка. Почему не сама Такэдзава-сан? А потому что —
— Бормочет… бормочет-бормочет… — Такэдзава-сан, чью грудь намяли, сидела на корточках в углу, с лицом полумертвеца и бормотала, обращаясь к кукле с противной мордашкой. Превратилась в форму жизни, которая только и делает, что бубнит.
— При всех… Ещё и при незнакомых парнях… Так грубо схватили за грудь и намяли… Хочу умереть, умереть, умереть, умереть…
«Д-держись, Аки!!! У тебя уже взгляд мёртвый-НЯ!!! Да нет, не только взгляд — ты вся какая-то мёртвая-НЯ!!!»
— Д-д-д-да… Но так стыдно… Хнык… У-у-у…
«Плачь! Сейчас — плачь изо всех сил-НЯ!!! Выплачешься — и снова станешь всегдашней смелой, весёлой, бодрой Аки-НЯ!!! Все этого хотят-НЯ!!!»
— Н-но… После такого ужасного унижения… моё сердце полностью… сломлено… разбито вдребезги…
«Осколки разбитого сердца — эта Дженнифер соберёт и восстановит всегдашнее сияющее сердце Аки-НЯ!!! Поэтому — всё хорошо-НЯ!!!»
— Дженнифер… Спасибо, Дженнифер…
«Не за что-НЯ!!! Потому что Дженнифер — лучшая подруга Аки-НЯ!!!»
— ДЖЕ-ДЖЕННИФЕ-Е-Е-ЕР-Р-Р-Р!!!
«А-АКИ-И-И-И-И-И!!!»
И вот, пока я косился на эту во всех смыслах странную Такэдзаву-сан, джанкэн состоялся. Исуруги-сэмпай —
— У-у-у… П-проиграла… — да, красиво проиграла.
Итак, решено: битва групп между участниками обоих клубов. Дата — через неделю. Обе стороны играют собственную оригинальную песню. Как-то для Второго Волонтёрского условия стали весьма невыгодными.
— Итак, решено: оригинальная песня!!! Ты молодец, замглавы!!! — Такэдзава-сан, воскресшая после утешений Дженнифер, с сияющей улыбкой сказала это. Затем выпрямилась и, снова с суровым, величественным лицом, встала перед сэмпай. Руки она держала скрещёнными очень плотно — наверное, защищая грудь. Впрочем, слишком уж пышную, чтобы защитить.
— По результатам честного жребия — решено провести битву групп.
— Ну да… — сэмпай сказала это с немного недовольным лицом. Такэдзава-сан, задрав подбородок и глядя на неё сверху вниз, сказала:
— Проигравший — меняет название. Это обещание — обязательно сдержи.
— Ты кому это говоришь? Я всегда держу обещания.
Такэдзава-сан удовлетворённо кивнула.
— Тогда — с нетерпением жду через неделю, — сказала она и быстро вышла. Уводя за собой членов Волонтёрского.
М-да… В обычном состоянии Такэдзава-сан выглядит такой величественной, уверенной в себе женщиной… Но человека по первому взгляду не поймёшь. Хотя, может, это результат её усилий — выглядеть так даже по первому взгляду.
— Чёрт… Невыгодное состязание… — пробормотала сэмпай, заскрежетав зубами. А затем резко обернулась к нам:
— Митиру-нээ!!!
— Что?
— У тебя есть опыт игры на инструментах?!!
— Вообще никакого.
— Арасико!!!
— Я даже на пианике нормально не сыграю.
Похоже, ни у Митиру-сэнсэй, ни у Юно опыта нет. Я в общем-то так и думал. Исуруги-сэмпай, наконец, посмотрела на меня:
— Бутаро!!! У тебя-то, конечно, есть опыт игры на инструменте, ДА?!! Ты умеешь играть на профессиональном уровне, ДА?!!
— Нет, у меня тоже нет опыта.
— ПОЛНЫЙ НОЛЬ, ЧЁР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-РТ!!!
— ГЬЁ, ГЬЁ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э?!! П-ПОЧЕМУ ТОЛЬКО МНЕ — АЙРОН-КЛОУ?!!
Пять пальцев сэмпай с силой, способной раздробить череп… Ха-а, ха-а, ха-а… Сэмпай швырнула моё тело, как тряпку:
— Ч-щ-щ! Я тоже никогда не играла… Это реально хреново…
— А-ХЬЁ-ХЬЁ-НЁ-РО-О-О…
Я мерзко корчился.
— Мио.
— Что, Митиру-нээ?
— Вообще-то я не могу участвовать в этом состязании.
— А?!! Почему?!!
— Потому что я — школьный врач, а не член Второго Волонтёрского Клуба. Человека, который не ученик, противник вряд ли допустит.
— Ах, ну да… — прошептала сэмпай. — Тогда… мы должны втроём?.. У нас и так одни новички, а если ещё меньше…
Сэмпай сделала очень мрачное лицо. И тут я вдруг вспомнил:
— А, точно…
— Что, Бутаро?
— Этот… Тацукити… Он в средней школе немножко играл на басу. Ему вроде от кузена достался старый, и он решил попробовать… Ну, через несколько месяцев забросил и бас кому-то отдал, но в принципе — опыт есть…
Не успел я договорить, как сэмпай со скоростью ветра вылетела из комнаты. А когда вернулась — с ней был Тацукити.
— Ч-Ч-Ч-ЧТО ТАКОЕ, ИСУРУГИ-СЭМПАЙ?!! ЧТО ЗНАЧИТ «ВНЕЗАПНО ПРИДИ В КЛУБНУЮ»?!!
Тацукити втащили в комнату, держа за шиворот. Наверное… да нет, точно — его похитили из кабинета домоводства, где занимался кулинарный кружок. Он говорил, что на долгих каникулах кулинарный собирается не каждый день, но сегодня, видимо, был как раз тот день. Сэмпай отпустила Тацукити, швырнув его как попало. Глядя на усевшегося на пол Тацукити, она сказала:
— Хаяма.
— Ч-что? — робко спросил тот.
— Ты будешь играть на басу в нашей группе.
— Чего?
Озадаченному Тацукити объяснили ситуацию. Что будет битва групп с Волонтёрским Клубом. Что проигравший должен сменить название. Что у нас одни новички, да ещё Митиру-сэнсэй не может участвовать, так что всего трое.
— Поэтому я и решила, что ты, как имеющий опыт, будешь на басу, — высокомерно заявила сэмпай. Тацукити обалдел:
— Но… я же не член Второго Волонтёрского…
— Ничего, ты сойдёшь.
— Что именно «сойдёт» — я совершенно не понимаю…
Да, я тоже не понимаю. Но Митиру-сэнсэй — точно нельзя, а Тацукити — он же ученик Сакурамори, так что, наверное, не раскроют. Да и он не совсем чужой Второму Волонтёрскому человек.
— Не трепись, делай. Это приказ.
— А… Если я откажусь, что со мной будет?
— П-ПОНЯЛ!!! ПО ЭТОМУ МОЛЧАЛИВОМУ ВЗГЛЯДУ — ПОНЯЛ!!! БУДУ, БУДУ ДЕЛАТЬ!!!
Д-да уж, какое у сэмпай сейчас было лицо — реально страшное… Любой струхнёт…
— Ладно! Пока состав — вот так, вчетвером!!! — громко сказала Исуруги-сэмпай. — Теперь надо распределить партии. Бас — опытный Хаяма. Дальше…
— Обычно это вокал, гитара, барабаны, — бесстрастно сказала Митиру-сэнсэй.
— Да, верно!!! — кивнула сэмпай и, приложив палец к подбородку, ненадолго задумалась. — Всё-таки главное — вокал. Это лицо группы. Если вокалист — мусор, то, как бы остальные ни старались, победить трудно.
— Хм, как Мио говорит.
— Поэтому!!! — сэмпай посмотрела на нас и сказала: — Сейчас решим, кто будет вокалистом!!! Заодно и остальные партии!!!
Я наклонил голову:
— А как решим? Жребием?
— Ах ты, безнадёжный тупица-А-А-А-А-А!!!
— ГА-БА-ТЁ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
Сэмпай ударом в челюсть отправила меня в эффектный полёт назад. ТАК ПРИЯТНО, ЧТО АЖ КОРЧУСЬ-СЬ-СЬ-СЬ, АХ-ХЭ-Э-Э!!!
— РАЗВЕ МОЖНО РЕШАТЬ ЖРЕБИЕМ САМОЕ ГЛАВНОЕ — ВОКАЛ?!! ТЫ ПЕРЕРОДИСЬ РАЗ СЕМЬ И ОЧИСТИСЬ ОТ ЭТОЙ ТУПОСТИ-И-И-И-И-И!!!
— П-п-простите… — произнёс я с мерзкой ухмылочкой. — Ньё-хо-ньё-хо…
— Остальные инструменты ладно, но вокал должен делать самый подходящий!!! Чтобы проверить эту пригодность — сейчас идём в караоке-бокс!!!
Выйдя из клубной и миновав ворота, мы направились в ближайший к школе Сакурамори караоке-бокс. Я, Исуруги-сэмпай, Юно, Митиру-сэнсэй и Тацукити зашли в указанную комнату.
— Впятером… в караоке-боксе… — как-то это… очень необычно. Настолько необычно, что аж жутковато.
Сэмпай оглядела комнату:
— Хэ-э, вот это, значит, и есть караоке-бокс…
— А? — удивился я. — Сэмпай… Ты что, первый раз в караоке-боксе?
— Да. А что, нельзя?
— Да нет, можно… — хотя в караоке ни разу не была, а сказала: «Идём в караоке проверять»…
— Давненько я не был в караоке…
— Я тоже довольно давно.
Юно и Митиру-сэнсэй, похоже, бывали. Ну и мы с Тацукити тоже. Я как раз недавно с ним ходил.
— Хоть я и не была, но знаю, что караоке — это место, где поют!!! Так что здесь мы все споём, и я определю, кто достоин быть вокалистом группы!!!
О-о, для сэмпай это, кажется, правильное действие и выбор.
Митиру-сэнсэй — учитель, она не может участвовать в группе, так что ей проверку не проходят. Тацукити — басист, так что вокал исключён. Петь и играть на басу одновременно, конечно, можно, но требовать этого — слишком жестоко, да и на не члена клуба Тацукити такой груз — перебор. Так что кандидаты в вокалисты — я, сэмпай и Юно.
— Сначала — поёт Арасико!!! — сказала сэмпай.
— Э-Э-Э-Э-Э-Э?!! Я-Я? — Юно сделала удивлённое лицо. — Первой… петь… Немножко волнительно… — пробормотала она, выбирая песню пультом. Юно выбрала поп-песню, которую исполняла популярная сейчас певица. Встала, взяла микрофон обеими руками и сказала: — Ну… тогда… я спою. — Специально так предварила и запела. Широко открывая рот, издавая голос. Слегка покачивая телом влево-вправо. Похоже, ей очень весело петь. И голос милый, довольно хорошо поёт.
— О-О-О!!! Неплохо, Арасико!!! Может, Арасико и решим!!!
— Н-ну… Я не так чтобы очень… — чуть смутившись, Юно села.
— Следующий — Бутаро. Давай быстро.
— Д-да. — Я выбрал песню, которую привык петь. И спел.
— Обычно.
— Ни хорошо, ни плохо.
— А по-моему, хорошо. Вот, значит, какой у Таро голос…
— Для вокалиста, наверное, маловато.
Сэмпай, Митиру-сэнсэй, Юно и Тацукити высказались. Моя оценка — обычная. Не то чтобы хорошо, но и не плохо. Ну, это я и сам знал…
Когда я закончил петь, Митиру-сэнсэй сказала:
— Ну, тогда последняя — Мио.
— Я? — сэмпай указала на своё лицо, сделав удивлённый вид. — Но я почти не знаю никаких песен. Я не особо слушаю музыку.
— Вот как. Но хоть одну-то спеть можешь? Нет… Вот что: спой ту песню. Песню «Vacuum».
— «Vacuum»?.. Это то, что ты заставляла нас петь в том виртуальном мире, который придумала та мелкая? — сэмпай заморгала.
— Да. Ты ведь ещё помнишь, да? Спой любую из тех песен, что вы тогда выучили.
— Ну… те песни мы пели до чёртиков, так что ещё помню… — пробормотала сэмпай.
Когда-то гениальная девочка Хиираги Ноа-сан изобрела устройство, позволяющее играть в RPG в виртуальном мире. По ряду причин мы отправились в тот виртуальный мир, и по ещё большему ряду причин Исуруги-сэмпай, Юно и Хиираги-сан стали там идол-юнитом «Vacuum» под продюсированием Митиру-сэнсэй. Ах да, я в «Vacuum» тоже участвовал. Как пьедестал, который они топтали.
— Спой одну из тех идол-песен. Можешь а капелла, — сказала Митиру-сэнсэй. Кстати, музыку для «Vacuum» делала не она. Она только продюсировала общее направление, а музыку и тексты в основном заказывала у музыкантов внутри виртуального мира.
— А капелла… Ну, если скажешь — попробую… — сэмпай взяла микрофон. Кстати, тогда они всегда пели втроём, так что я никогда не слышал сольного пения сэмпай.
— И ещё одно пожелание, — сказала Митиру-сэнсэй. Сэмпай повернулась к ней.
— Что за пожелание?
— Тогда я просила тебя петь по-идольски, мило. Но сейчас так не надо. Просто громко, раскованно, и желательно — яростно. Как рок-музыкант.
Сэмпай сделала недовольное лицо:
— Сложное пожелание.
— Верно. Ну, просто попробуй громко, почти крича. Идольскую манеру можно совсем убрать.
— Ладно. Постараюсь.
Сэмпай кивнула и сделала глубокий вдох. И тут я заметил, что у её микрофона не включён выключатель.
— Сэмпай, ты забыла включить микро…
Договорить я не успел. Внезапный громовой голос пробил барабанные перепонки.
— !!! — я невольно осёкся. От неожиданности рефлекторно зажал уши. Громкость такая, что кожа на теле зудит. Это же… Прямо передо мной — Исуруги-сэмпай, которая обрушивала голос в микрофон в правой руке. Согнувшись в поясе, она пела с силой урагана. Взрывной голос, сотрясающий воздух. Будто человек-динамик. Хотя микрофон даже не включён — какой же чудовищно громкий голос… Но — я медленно убрал руки от ушей. Такой громкий… но не неприятный. Может, потому что сам голос красивый, и интонация, и чувство ритма чёткие. То, что у сэмпай огромная громкость, я примерно знал по обычному общению, но когда она поёт — такая мощь… Если одним словом — голос сэмпай был притягательным. Ещё сырой, но обладающий притягательной силой.
— Хм… Моя оценка не ошиблась… — пробормотала Митиру-сэнсэй. Всё-таки великий продюсер, вызвавший социальный феномен в виртуальном мире. Значит, она уже заметила прелесть голоса Исуруги-сэмпай. Ну, в общем, вокалист определён.
Вокалистом выбрали Исуруги-сэмпай. Остальные партии… не то чтобы полагаясь на заслуги Митиру-сэнсэй в открытии таланта сэмпай, но, поскольку времени не было, решили, что она определит сама. И получилось так:
Вокал: Исуруги Мио
Гитара: Садо Таро
Бас: Хаяма Тацукити
Барабаны: Юно Арасико
— Точно я — вокал?
— Я на гитаре…
— К басу прикасаюсь впервые за чёрт-те сколько…
— Барабаны… П-постараюсь…
…сказали мы каждый. Уже вернулись из караоке-бокса в клубную.
— Ну, по крайней мере, партии мы благополучно распределили!!! — удовлетворённо сказала Исуруги-сэмпай. — Осталось только до чёртиков тренироваться и победить этих — Волонтёрский Клуб-Б-Б-Б-Б-Б!!! — она сжала и подняла правый кулак.
— Тренироваться… А что за песню мы будем тренировать?.. — спросила Юно.
— А? Э-э… — сэмпай замялась. Да, точно. Этот бой — битва ОРИГИНАЛЬНЫХ ПЕСЕН. Иными словами, надо самим написать и музыку, и текст. Атмосфера в комнате резко помрачнела. Мы уже думали, что продвинулись, распределив партии, но это было лишь крохотное продвижение. Надо преодолеть самую важную и трудную стену — «оригинальную песню»… М-м, что же делать…
И тут Митиру-сэнсэй сказала:
— Среди песен, которые я давала петь идолам в виртуальном мире, есть несколько, написанных мной. Буквально несколько. Я намурлыкала мелодии, а другие музыканты перевели их в ноты.
— А? Ты писала песни, Митиру-нээ?
— Да. Правда, они не вошли в репертуар «Vacuum». Что, если я их аранжирую в рок-стиле и мы используем для этого боя?
— Э-это отличная идея!!!
— Но ведь нот этих песен, наверное, не осталось… — сказала Юно. Митиру-сэнсэй ответила:
— Для начала спросим у Хиираги Ноа, не осталось ли данных. Если нет… Мелодии-то я помню, попросим учителя музыки перевести их в ноты.
— Значит, сперва надо попросить ту мелкую!!! — сэмпай указала на меня: — БУТАРО!!!
— Д-да?
— Ты иди в Изобретательский Клуб и попроси!!!
— А?.. Мне?
— С этой мелкой лучше всего связан ты!!! Так что ты и должен идти, сто процентов!!! Так что дуй быстро!!!
— Ну… П-понял…
Ладно, по крайней мере, с таким поручением я смирюсь.
Я вышел и направился в комнату Изобретательского Клуба. Открыл дверь. Внутри были двое. Девочка, похожая на младшеклассницу, с хвостиком справа. Это была гениальная второгодка Хиираги Ноа-сан, с IQ выше 200. И хрупкий, тонкий красавчик-юноша — первогодка Химура Юкиносукэ. Придурочный лоликонщик. Химура сидел привязанным к стулу в глубине комнаты — ноги и руки зафиксированы, не может двинуться. На голове — шлем. Перед ним стояла Хиираги-сан, держа в руках что-то вроде контроллера.
— Что это за грандиозная машина, Ноа-сама? — спросил Химура, глядя на неё в недоумении.
— С помощью этого Аппарата Исправления Лоликонов Химура станет нормальным человеком… ВКЛЮЧАЮ!!!
— ГЬЯ-ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А?!! В МОЗГ ИДЁТ НЕВЕРОЯТНЫЙ ТОК-К-К!!!
— Химура!!! Твоя страйк-зона предпочитаемых женщин?!!
— Д-ДЕСЯТЬ ЛЕТ И МЛАДШЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!! НО НОА-САМА — ИСКЛЮЧЕНИЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— СОВСЕМ НЕ ИСПРАВИЛСЯ!!! ЕЩЁ МОЩНЕЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— ГЬЁ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!! МОЗГ СЕЙЧАС ЗАГОРИТСЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Что эти двое творят? Они так увлечены, что не заметили меня. Я робко окликнул:
— Э… Хиираги-сан, можно вас на минутку?
— А? — она обернулась. — ХА-ХО-ВА-ВА-ВА-ВА-ВА-ВА-ВА?!! САДО-КУН?!! — и заторопилась: — П-почему Садо-кун здесь… М-может… захотел увидеть Ноа…
— ГУ-ГУ-ГУ-ГЬЯ-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!! Н-НОА-САМА!!! ПОКА ВЫ СМУЩАЕТЕСЬ И ВЕРТИТЕ КОНТРОЛЛЕР — ТОК СТАЛ НЕВЫНОСИМЫМ, БА-А-А-А-А-А-А-А!!!
— Если да… то Ноа немножко рада…
— А-А-А-А-А-А, Я, КАЖЕТСЯ, СЕЙЧАС УМРУ-У-У-У-У-У!!!
Химура в полной жопе, но проигнорируем…
— Хиираги-сан.
— Д-да!!!
— У меня к вам небольшая просьба.
— Просьба?.. — она склонила голову и посмотрела на меня.
Я объяснил ситуацию: что будет битва групп с Волонтёрским Клубом, нужна оригинальная песня. И что я пришёл попросить: не осталось ли данных музыки, которую сочинила Митиру-сэнсэй в том виртуальном мире, и нельзя ли как-то извлечь эти данные.
— Из того виртуального мира…
— Да. Может, что-то получится?
— Подождите минутку, — сказала она и села за компьютер. Застучала по клавиатуре. С мрачным лицом проговорила: — Из того колоссального объёма данных… извлечь только музыкальную часть… Э-э…
— Всё-таки невозможно?
— Всё нормально, — с серьёзным лицом сказала Хиираги-сан. — Тогда Ноа была у всех в долгу, так что хочется хоть немного отплатить, и к тому же… — она чуть-чуть покраснела. — Раз это просьба Садо-куна… Ноа очень хочет постараться…
— Хиираги-сан…
Она с огромной скоростью застучала по клавишам. И наконец —
— Нашла!!! Нашла те данные!!!
— Правда?
— Да. Тогда… Я переведу мелодию песни и гитарную партию в ноты и распечатаю.
— Даже это… Спасибо огромное.
— Это пустяк, — она широко улыбнулась. М-м, Хиираги-сан и правда хороший человек. Она принесла мне стопку распечатанных нот.
— Честное слово, спасибо. Реально выручили.
— Вы настолько благодарны?
— Да, конечно. Я безумно благодарен. Хочется вас как-нибудь отблагодарить.
— Н-ну, тогда… — она сказала, потупившись. Почему-то покраснев. — В знак благодарности… Если бы вы… погладили Ноа по голове… было бы приятно…
— А?.. — я застыл.
Лицо Хиираги-сан стало красным так, что, казалось, сейчас пойдёт пар. Э-э, если так оставить — её лицо воспламенится!!! Почувствовав такую опасность, я сказал:
— П-понял… Раз вы так просите…
Я мягко положил правую руку на её шелковистые волосы и, будто остужая жар с лица, медленно погладил.
— Так хорошо?..
— Д-да!!! Спасибо-О-О-О!!! — всё ещё красная, она сказала это с очень счастливым лицом.
Вернувшись в клубную, я сообщил всем, что музыкальные данные нашлись. Митиру-сэнсэй кивнула:
— Это удача. Правда, гитарную партию и прочее делала не я, и, наверное, она слишком сложна для вас. Так что отнесём эти ноты учителю музыки и попросим аранжировать до уровня, который новички смогут освоить за неделю упорных тренировок. У меня есть кое-какие рычаги давления на учителя музыки, так что он охотно поможет.
О-о-о… Кажется, и стену «оригинальной песни» можно преодолеть. Использовать песню, написанную Митиру-сэнсэй, и просить помощи у учителя музыки — может, слегка жульничество… Но, надеюсь, на это посмотрят сквозь пальцы. Теперь с подготовкой вроде…
— Ах!!! — я вдруг осознал: — Точно, у нас же инструментов нет!!!
— Тогда сейчас пойдём и купим на клубные средства, — сказала Митиру-сэнсэй.
— А? Клубные средства? У Второго Волонтёрского были клубные средства? — удивился я.
— Да. Всё-таки это официальный клуб. Мы почти ничего не тратили, так что накопилось порядочно. На них и купим инструменты.
Клубные средства, оказывается, выделялись… Я вообще не знал…
Мы вышли из школы и направились в музыкальный магазин. Поискали ближайший в интернете и пошли туда.
— Я первый раз в музыкальном магазине…
Внутри, разумеется, было полно разных инструментов. Мы бродили по залу, с любопытством оглядываясь.
— Т-Таро, смотри, — удивлённо сказала Юно.
— Что?
— Эта гитара… Стоит пятьсот тысяч йен…
— О-ого… Ничего себе цена…
Да, инструменты дорогие… Хотя, наверное, разные бывают…
— На вашем уровне слишком зацикливаться на оборудовании смысла нет, так что возьмём что-то по умеренной цене, — сказала Митиру-сэнсэй. И правда.
Мы обошли магазин, расспрашивая продавца, и купили всё необходимое для группы: микрофон и стойку для вокала, электрогитару, бас, барабаны, усилители, процессор эффектов для гитары.
— Так!!! Вроде всё готово!!! — энергично сказала Исуруги-сэмпай. — Тогда — с сегодняшнего дня начинаем адские тренировки!!! Чтобы победить Волонтёрский Клуб с их грудями!!!
И наши групповые тренировки начались. До вечера занимались основами в клубной, потом по домам. Поужинал, принял ванну и —
— Ну-с… Позанимаюсь-ка гитарой…
Взял в руки гитару в своей комнате. Электрогитару, купленную на клубные деньги. «И дома тоже обязательно тренируйся!!!» — приказала сэмпай. Я сел по-турецки на пол, открыл не ноты оригинальной песни, а базовый учебник, и начал неуклюже тренироваться.
— Это — аккорд F… C… D…
Пальцами левой руки пытаюсь зажимать струны, но плохо получается. И вообще — пальцы сейчас сведут.
— Гитара… Реально сложная…
Но заниматься на инструменте — это как-то свежо… И, как ни странно, мне даже нравится. И тут —
— ТАРО-ТЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АН!!!
— СЕСТРИЦА?!!
Сестрица вдруг открыла дверь и ворвалась в комнату.
— ТАРО-СА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АН!!!
— МАТУШКА?!!
Матушка зачем-то влезла через окно. Обе одновременно рванулись ко мне и крепко обняли.
— В-вы двое!!! Что это вдруг?!!
— Мне резко захотелось тепла Таро-тяна-А-А-А…
— Мне тоже-О-О-О!!! Ах, тело Таро-сана… Тёплое…
— А-А-А, ОТСТАНЬТЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
Я резко закрутил торсом и оторвал их от себя.
— Ия-ЯН!!!
— А-ФУ-У-У!!!
Обе шлёпнулись на пол. Ну что за люди, честное слово…
— Дурацкая семейка. Живо уйдите из комнаты. Я сейчас немножко занят.
— Таро-тян? Что это ты делаешь с гитарой? — спросила сестрица.
— Тренируюсь играть на гитаре.
— А зачем тебе гитара?.. — спросила матушка.
— Ну, там… По разным причинам… — Объяснять с нуля было лень, так что я отмазался.
И тут —
— АХ!!! Н-НЕУЖЕЛИ!!! — лицо сестрицы вдруг побледнело. М? Что такое?
— Неужели… Таро-тян взялся за гитару… чтобы нравиться девушкам…
— ДА НЕ ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— Но ведь!!! Я где-то слышала, что парни покупают гитару и создают рок-группу, потому что хотят нравиться девушкам!!! Таро-тян, почему?!! Ты и так очень популярен у сестрички, зачем же?!!
— ДА ГОВОРЮ — НЕ ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ!!!
— ТОГДА ДОКАЖИ-И-И-И-И-И!!!
— Доказать?
— Да!!! Доказательство того, что ты не ради девушек начал гитару, — на полуслове сестрица прыгнула ко мне в руки.
— У-О-О-О-О-О-О?!!
Я рефлекторно подхватил её, как принцессу. Сестрица посмотрела на меня снизу вверх:
— В доказательство — сыграй на теле сестрички!!!
— А?
— Представь, что тело сестрички — гитара, а грудь — струны, и играй на ней изо всех сил!!! Играй, как будто мнёшь!!! Ну, давай скорее!!!
— ПОЧЕМУ ЭТО ДОКАЗАТЕЛЬСТВО?!! У ТЕБЯ С ГОЛОВОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ?!!
— Думаю, сначала надо взять аккорд D!!! Потому что грудь у сестрички — D-cup!!! Тогда сестричка издаст сла-а-адкий звук: «А-А-А-А-А-АХ, КАК ХОРОШО, ТАРО-ТЯ-Я-ЯН!!!» — очень громко!!!
— НЕ НЕСИ ЭТУ НЕПОНЯТНУЮ ЧУШЬ-ШЬ-ШЬ-ШЬ-ШЬ-ШЬ-ШЬ!!!
Я с криком швырнул тело сестрицы прочь.
— Ну и ну… Как же вы шумны, Сидзука-сан, — спокойно сказала матушка. С уверенной улыбкой она добавила: — Причина, по которой Таро-сан начал гитару… Неужели вы не понимаете такой простой вещи?
— Т-ты что, понимаешь, мама? — спросила сестрица с пола.
— Да, конечно, — кивнула матушка. — Таро-сан начал гитару… Чтобы сочинить песню о любви!!!
— А? — я наклонил голову. «Сочинить песню о любви»?
— Страстную песню о любви ко мне-Е-Е-Е-Е-Е!!!
— И вот доказательство!!! — матушка протянула листок. Там было написано стихотворение:
«Ах, Томоко… Моя любимая Томоко… Почему ты такая гипер-красивая… Я, Садо Таро, буду любить тебя вечно, У-ХЁ-О-О-О!!! Тост за чудо нашей встречи… И ещё — Happy Birthday & Merry Christmas… И ещё — Happy New Year и Golden Week…»
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ-Е-Е-Е-Е-Е?!! — заорал я, схватив листок.
— Это стихи любви ко мне, написанные самим Таро-саном. Уфу-у.
— ДА НЕ ПИСАЛ Я ТАКОГО!!! И ПОЧЕМУ В КОНЦЕ ПРОСТО ПЕРЕЧИСЛЕНИЕ ПРАЗДНИКОВ?!!
— Вот именно, мама!!! И почерк — это же абсолютно твой!!!
— У-у… Раскрыли…
Она что, думала, не раскроют? Я вздохнул.
— Но… — сестрица с серьёзным лицом прошептала: — А что, если и правда… чтобы сочинить песню о любви…
— Что? Песню о любви ко мне?
— Мама, умри на божественной скорости. …У него в классе кто-то нравится, и для неё он сочиняет песню о любви… Таким способом он хочет покорить её…
— Ч-что… Э-этого варианта мы не учли… — лица сестрицы и матушки побледнели. Всё тело забилось дрожью. — Е-если так… Если так… О-БА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— Н-не… Гэ… ГЭБУБУ… ГЭБЬЯ-РА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Исказив лица в муке, обе рухнули на пол.
— НГО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!! — глядя на внезапно упавших, я вскрикнул. Они, схватившись за грудь и шею, корчились в мучениях. Словно отравились.
— ХЬЮ-ХЬЮ… ХЬЮ-ХЬЮ… — странно дыша, они проговорили: — Т-так я умру от шока… П-пожалуйста, Таро-тян… Противоядие… Противоядие под названием «любовь»…
— П-пожалуйста, Таро-сан… Противоядие под названием «любовь»… Конкретно — противоядие в виде… поцелуя в губы…
— Ну, раз у вас есть силы нести такую чушь, значит, всё нормально.
С гитарой в руках я вышел из комнаты. Буду тренироваться в гостиной.
На следующее утро, до клуба, я пошёл на подработку в комбини. Обычно я выходил с вечера, но сегодня никто не мог в это время, и несколько дней назад меня попросили: «Извини, но не мог бы ты выйти?» Тренировка на гитаре — это важно, но и пренебрегать работой, которая мне помогает, нельзя. С такими мыслями я пришёл с утра пораньше, но —
— Э-э, управляющий… — обратился я к нему, стоящему за кассой.
— Что, Садо-кун?
— Почему вы… во время работы… обнимаете гитару?
Сам управляющий-то пренебрегал работой ещё больше.
— О, хорошо, что спросил!!! — с невинной детской улыбкой он сказал: — Адзуми-тян… Девочка по имени Адзу-нян, которой я сейчас увлечён, — она в школьном клубе лёгкой музыки, играет на гитаре. И я, мечтая когда-нибудь сыграть с ней вместе, решил начать учиться на гитаре.
— Эта мечта, или, скорее, фантазия, по-моему, никогда не сбудется…
Управляющий был высоким, крутым, с внешностью популярного хоста, но, увы, клиническим аниме-отаку. И всё-таки — гитара… Как-то это совпало.
— Честно говоря, я тоже сейчас тренируюсь на гитаре.
— Да? Вот как. Какое совпадение. — Н-неужели?!!
— Уверяю вас, это не ради того, чтобы сыграть с Адзу-нян или понравиться ей, так что не волнуйтесь.
— Фу-у-ух… От сердца отлегло, — с облегчением сказал управляющий. — А если бы по этой причине — пришлось бы нам выяснять отношения кулаками…
Ну что за человек, честное слово.
— Кстати, а какой у вас сейчас уровень? — я тоже только начал, и мне было интересно, насколько он умеет.
— Мой уровень? Ну, давай чуть-чуть сыграю, — с этими словами управляющий ударил по струнам.
— !!! — я был в шоке. Техника игры управляющего была потрясающей. Я даже подумал — не профи ли?
— На данный момент — вот как-то так. Ну, как тебе?
— Обалдеть, управляющий!!! Сверхкруто же!!! Сколько вы тренировались?
— Дня три.
— Т-ТРИ ДНЯ?!! — я вытаращил глаза. Только за три дня — и такой уровень?!!
— К-каким же методом вы тренируетесь?!! Пожалуйста, научите!!!
— Да, конечно, научу, — охотно кивнул он.
И он научил меня этому методу.
— Сперва… Представь в уме образ Адзу-нян. Её прелестную улыбку. Её милое личико, смущённое, когда её обнимает старший по клубу лёгкой музыки. Её фигуру, отчаянно тренирующуюся на гитаре.
Управляющего всего затрясло, лицо раскраснелось от возбуждения.
— О-О-О-О-О-О-О-О-О!!! А-АДЗУ-НЯ-Я-Я-ЯН!!! Адзу-нян, почему ты ТАКАЯ прелестная-А-А-А-А-А… Адзу-нян, нян-нян… АДЗУ-НЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АН!!!
Прокричав это, он схватил гитару и яростно заиграл. Почему-то стало ещё лучше, чем раньше.
— Ну, вот так тренируясь, быстро становишься лучше. Что такое, Садо-кун? У тебя такое разочарованное лицо.
— Этот метод… годится только для вас…
Я тяжело вздохнул.
***
Пришёл на клуб. Из-за подработки слегка опоздал. Все, кроме меня, уже собрались. Вернее, почему…
— О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!! Супер-Бьютифул-Аристократка, властвующая над всей Галактикой, Тацуми-Антуанетта, милостиво и изящно явилась!!!
— А ты почему переоделся в женщину? — холодно спросил я.
Это была — на вид — красавица с длинными чёрными волосами и изящными чертами. Мой лучший друг Тацукити в женском платье. Увы, переодеваясь, он переходил в аристократическую личность.
— Потому что я посоветовала, что так будет лучше, — сказала Митиру-сэнсэй. — Когда он в женском платье, он больше выделяется. Я хотела добавить такого визуального импакта.
Да уж, выделяться-то он выделяется…
— Я сейчас продемонстрирую вам великолепную бас-технику, достойную сей Специальной Аристократки-И-И-И-И-И!!! О-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!
С этими словами девица-Тацукити заиграла на басу. Как-то игра была довольно скромной. Стабильно держал ритм. Митиру-сэнсэй смотрела на него:
— Раз он так играет, надо хотя бы внешне сделать ярко.
— Понятно… — Всё же его базовая личность — серьёзная…
— М? Юно, что такое?
Юно, сидевшая за барабанной установкой, была вся в поту.
— Таро… Барабаны… От них очень устаёшь…
Держа палочки в обеих руках, она сказала это, тяжело дыша.
— А… И правда… Юно не особо выносливая. Может, зря доверили ей барабаны… Хотя бы я…
Юно била по бас-бочке и тарелкам, но звук был очень лёгкий, без напора.
— Арасико. Чтобы ты могла бить в барабаны с силой, я сделаю кое-какую хитрость, — сказала Митиру-сэнсэй. Юно наклонила голову:
— Хитрость?
— Да.
И Митиру-сэнсэй произвела «хитрость» над установкой. Она прикрепила на внутреннюю сторону тарелок и бас-бочки… распечатанные фото моего лица. Причём фото, где я в М-состоянии, потеряв себя, с мерзким лицом. Когда она успела… И зачем…
— Арасико, представь себе, — сказала Митиру-сэнсэй. — Представь, что Садо Таро, который выглядит так же мерзко, как на фото, в М-состоянии, с дикой скоростью бежит к тебе.
— Мерзкий Таро… бежит ко мне…
— Да. Мужчина, которого ты боишься, с нечеловечески мерзкими движениями бежит к тебе. Набрасывается. Что ты тогда будешь делать? Что с тобой будет?
— Тогда… я… Я-я-я-я…
Глаза Юно забегали. Всё тело мелко-мелко задрожало. А затем —
— С-С-С-С-С-СТРАШНО-О-О-О-О-О-О-О-О!!! ФУ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭН!!!
С громким криком Юно принялась беспорядочно колотить палочками по барабанам и тарелкам. И ещё — с такой силой, будто убивая, нажала на педаль бас-бочки.
— СТРА-СТРА-СТРА-СТРАШНО-О-О-О!!! СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО!!! МАЛЬЧИКИ — ЭТО СТРАШНО-О-О-О-О-О-О-О!!!
Юно била по барабанам с невероятной мощью. Ритм был абсолютно дикий, но по мощи — динамика, может, не уступала и профи. Митиру-сэнсэй удовлетворённо кивнула:
— Вот так. Дальше — если сможешь до некоторой степени контролировать этот дикий ритм, получится мощный барабанщик.
Да, мощи действительно немерено… Но то, что она сейчас бьёт палочками, — это же моё лицо… И в воображении она избивает меня…
— К-кстати, от этой мысли… становится чуть-чуть приятно… Ха-а, ха-а, ха-а…
ЧЕГО ЭТО Я ВОЗБУЖДАЮСЬ, АССОЦИИРУЯ СЕБЯ С БАРАБАНАМИ?!! О ТАКОМ ДУМАЕТ ТОЛЬКО ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! Ну да, я извращенец!!!
Если так и буду смотреть на игру Юно, меня понесёт куда-то не туда. Так что я отошёл подальше.
— М?.. — и тут заметил Исуруги-сэмпай, которая сидела за столом и с муками в голосе мычала.
— Исуруги-сэмпай? Чем вы занимаетесь? — А вокал тренировать?
Сэмпай посмотрела на меня:
— Чем?.. Сочиняю текст.
— Текст?
— Да, — сказала Исуруги-сэмпай. — Песня, которую сочинила Митиру-нээ… Мелодия хорошая, но текст слишком идольский, для рок-группы не очень. Мы думали, что делать, и Митиру-нээ сказала: «Раз ты поёшь, ты и пиши». Но я никогда не писала тексты… Фу-ну-ну… — она схватилась за голову.
Текст песен… Да, это сложно… Сэмпай долго смотрела на написанные на бумаге стихи, потом скомкала и бросила за спину. И так — много раз.
— М-м-м… Реально сложно… — слабым голосом пробормотала она.
Что же она пишет? Заинтересовавшись, я подобрал скомканную бумажку, развернул и прочитал:
«По розовым прериям мчится сверхскоростной экспресс / Мы — аутло, живущие лишь мгновение / Crash Fire, Go-Go-Go / Ну же, вперёд, на ту сторону, бэйби-И-И-И-И-И!!!»
Что это за хрень? Вообще смысла не понял. Что значит «на ту сторону, бэйби»?
Тут сэмпай повернулась ко мне:
— Бутаро.
— А? Что?
— Дай… Дай совет, как написать хороший текст.
— Совет… Я же не поэт…
— Ну, хоть что-то… По-моему, стихи о любви — это неплохо, да?
— О любви?
— Да. Всё-таки песня о любви — это классика.
— Песня о любви… Песня, в которой поётся о любви к кому-то… — тихо сказала сэмпай. А потом почему-то пристально посмотрела на моё лицо. И прошептала: — Понятно… Кажется… Немножко… Забрезжил свет в конце тоннеля… — она часто закивала, бормоча: «Кажется, нашла тему». Потом резко встала: — Ладно… С текстом, кажется, что-то получится, так что дальше займусь другим.
— Другим? Тренировка вокала?
— Это тоже важно, но до того — пойдём на разведку, — сказала Исуруги-сэмпай.
— Разведку?
— Да. Пойдём и своими глазами проверим, насколько сильны эти из Волонтёрского Клуба. Если будем знать силы врага — легче строить тактику.
Ну, в этом есть резон…
— Поэтому — идём, Бутаро.
— А?
Сэмпай мгновенно схватила меня за руку и рванулась из комнаты.
— Комната Волонтёрского Клуба — во Втором Корпусе. Наверняка они тренируются там.
— Э-э… Это ладно, но почему и я…
— Что, тебе неинтересно, насколько они сильны?
— Да нет, не то чтобы… Но, может, лучше идти всем…
— Если пойдём все — будем заметны, и разведка раскроется!!! Поэтому вдвоём — самое то!!! — на бегу сказала сэмпай, таща меня за руку. А потом тихо добавила: — К тому же… Подумала, что это шанс побыть вдвоём.
— А? Что вы сказали, сэмпай?
Слишком тихо — не расслышал. Тогда она, покраснев, сказала:
— Э-э… Я говорю: «Бутаро, сдохни», ПРИДУРОК-К-К-К-К-К-К!!!
— П-почему вдруг такое ругательство… Ха-а, ха-а…
Вот и комната Волонтёрского Клуба во Втором Корпусе. Мы остановились перед дверью. Сэмпай прошептала, глядя на неё:
— Здесь…
Мы тихо присели перед дверью.
— Понял? Ни в коем случае не раскрыться.
— Д-да…
И тихо приоткрыли дверь. Заглянули в щёлку. Но —
— А? — я наклонил голову. В комнате никого не было. Стояли гитары, бас и прочие инструменты. Но ни одного члена Волонтёрского Клуба.
— Почему никого?
Уверившись, что внутри пусто, сэмпай широко распахнула дверь. Мы как-то зашли внутрь. И едва собрались закрыть дверь за спиной — из коридора донёсся знакомый голос.
— !!! — несколько человек, болтая, приближались к комнате. Наши лица окаменели. Этот звонкий голос — Такэдзавы-сан, главы Волонтёрского… Похоже, они ненадолго вышли. Наверное, отдыхали в столовой или где-то ещё. И вот — возвращаются. В самый неподходящий момент.
Сэмпай в панике сказала:
— Б-Бутаро!!! Прячемся!!!
— П-прячемся? Куда…
Плохо, пока мы тут говорим, они приближаются… Вот-вот дверь откроется…
— Ч-чёрт… С-спрячемся здесь!!!
С этими словами сэмпай открыла дверцу шкафчика в углу. Затолкала меня туда, потом залезла сама и закрыла дверцу. Почти одновременно — звук открываемой двери.
Мы затаили дыхание. И всё же… Эта поза…
Мы стояли в тесном шкафчике лицом друг к другу. Вернее — поскольку шкаф был слишком тесным, мы оказались в тесных объятиях. Сэмпай, не показывая лица, опустив голову, прошептала:
— Т-тихо. Если нас заметят — плохо будет.
— Д-да, — напряжённо сказал я. Голос сэмпай тоже звучал чуть напряжённо — или показалось?
Очень неловко. Хочется раздвинуться. Но места совсем нет, а если чуть двинешься и зашумишь — нас заметят. Приходится застыть в этой позе. Голова сэмпай — примерно на уровне моего подбородка. Её лёгкое дыхание касается моей груди. Слишком мягкое тело, сладкий запах — у меня кружится голова. Это… очень опасно…
— А… Я сказала — не двигайся.
— П-прости, невольно…
Вскоре снаружи раздалась игра группы. Но нам было не до этого. Мы только старались не выдать себя и сдерживали дыхание.
Наверное, мы просидели так около часа. Внезапно звуки игры снаружи стихли.
— Наверное, у них перерыв, — прошептал я.
— Может быть.
Мы с сэмпай тихо переговаривались.
— Может, они, как недавно, все вышли наружу…
— Рискнём выйти?
Из шкафчика вообще не было видно, что снаружи.
— Честно… мне тяжело оставаться в таком положении… Э-э, то есть, не в том смысле, что мне неприятно быть рядом с сэмпай, а… скорее, стыдно…
— П-понимаю… У меня те же чувства…
Итак, мы рискнули. С расчётом на то, что все из Волонтёрского Клуба вышли, мы вылезли из шкафчика. И —
— А? — Такэдзава-сан с бутылкой в руке смотрела на нас с ошарашенным лицом. Остальные четверо — с таким же. Весь состав Волонтёрского Клуба на месте. Видимо, они сделали маленький перерыв, чтобы попить воды. Похоже… Мы проиграли в нашей ставке.
— Вы… Что вы здесь делаете?.. — взгляд Такэдзавы-сан стал острым.
И тут —
— Бутаро. Твоя жертва не будет напрасной, — внезапно сказала сэмпай.
— А?.. Что это зна…
— ДЭ-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— НГО-БУ-У-У-У-У-У-У-У-У?!!
Сэмпай пнула меня в спину, выталкивая вперёд. Я растянулся звездой на полу. УХЬЁ-О-О-О-О!!! КАК ЖЕ ПРИЯТНО-О-О-О!!! Пока я падал, сэмпай удрала быстрее зайца. С-СЭМПАЙ?!! ЭТО ЖЕ СЛИШКОМ ЖЕСТОКО-О-О-О?!! Члены Волонтёрского Клуба бросились за ней.
— ПОЛУЧАЙТЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!! — сэмпай рассыпала по полу уйму шариков для патинко. Наверное, заготовила заранее на случай побега. Люди из Волонтёрского Клуба поскользнулись на шариках и не могли преследовать её. Воспользовавшись этим, сэмпай выскочила из комнаты. Побег удался. Оставаться одному брошенным — слишком хреново. Я тоже вскочил и хотел выйти —
— Тебя я не отпущу, — Такэдзава-сан преградила мне путь.
В комнате Волонтёрского Клуба было что-то вроде книгохранилища. Меня завели туда. Заставили сесть в сэйдза. Передо мной стояла Такэдзава-сан с сердитым лицом. Остальные продолжали тренироваться в основной комнате. В книгохранилище — только я и Такэдзава-сан. Она смотрела на меня ледяным взглядом:
— Ну-ка, объясни мне, что всё это значит?
Абсолютный ноль во взгляде. И эта ситуация: меня заставили сидеть в сэйдза перед девушкой. По спине пробежал холодок. Плохо!!! Я чувствую капельку экстаза!!! Н-нельзя показывать это на лице!!!
Такэдзава-сан, скрестив руки, медленно ходила передо мной вправо-влево. Полный режим нравоучения… нет, допроса. А-а, что же делать… Если честно сказать: «Мы пришли на разведку, простите», — отпустят ли меня сразу? Нет, сразу не отпустят, а даже если отпустят — потом Исуруги-сэмпай мне устроит. Вот ведь правда, что делать…
Такэдзава-сан всё ходила и сверлила меня взглядом. И тут я заметил, что на полу валяется один-единственный шарик для патинко. Из тех, что рассыпала сэмпай. Наверное, один закатился в книгохранилище.
— Ну, я примерно догадываюсь. Вы пришли разведать наши силы, да? Какая низкая… За это полагается пеналь…
В этот миг —
— !!! — Такэдзава-сан наступила на этот шарик и, поскользнувшись, упала навзничь.
— ОСТОРОЖНО!!! — я рефлекторно бросился к ней и поддержал её. Буквально на волосок от удара.
— Фу-у-ух… — Вот человек — с виду спокойная, собранная, а внутри такая неуклюжая. Во многих смыслах.
— С-спаси…
Она осеклась, и её лицо стало пунцовым. Потому что при падении её юбка задралась. И стали полностью видны её трусы.
— НГО-БУ-У-У-У-У-У-У?!! — я в панике отвёл взгляд от трусов.
Такэдзава-сан в шоковом состоянии издавала загадочные звуки:
— Ма-ма-ма… Мачу-пичу… Мачу-пинчу-поню…
— Т-Такэдзава-сан, вы в поряд…
— !!! — она рывком отбежала от меня в угол книгохранилища. И достала из-за пазухи куклу «Дженнифер».
— Д-Дженнифер… М-мне… парень увидел мои трусы…
«Аки, у тебя взгляд потухший-НЯ!!! Держись-НЯ!!!»
— Всё… Я уже не смогу выйти замуж-НЯ…
«А-Аки!!! От шока у тебя окончания стали как у Дженнифер-НЯ!!! Надо чётко разграничивать, иначе и у Аки, и у Дженнифер характеры поплывут-НЯ!!!»
— Прости, Дженнифер… Но мне нанесли такую душевную травму…
«Держись-НЯ, Аки!!! Эта Дженнифер всегда тебя поддержит-НЯ!!!»
— Да… Спасибо, Дженнифер…
Такэдзава-сан сжала куклу — ту самую, которую трудно назвать милой. Глядя на это ошарашенно, я услышал от неё:
— Я и сама знаю, что это странно.
— А?
— Что я разговариваю с куклой для душевного равновесия… Ты ведь думаешь, что это смешно, мерзко и страшно, да? Ну и ладно. Я привыкла, что на меня так смотрят.
«Привыкла». Так сказав, она всё же выглядела раненой.
Да, сначала мне это показалось жутковатым… Но если уж говорить о жутком — мой М-синдром куда страшнее. Поэтому —
— Я вовсе не думаю, что это мерзко.
— А? — она удивлённо посмотрела на меня.
— Да, я подумал, что это немножко необычно… Но, думаю, у каждого есть свои странности.
У меня в окружении — только такие.
— И ещё, как сказал член Волонтёрского Клуба… Вы, Такэдзава-сан, на самом деле робкая и негативная…
— И с таким характером вы не бросаете такую тяжёлую ношу — быть главой Волонтёрского Клуба… Я думаю, это и правда потрясающе.
Будь у меня такой характер, как у Такэдзавы-сан, и доверь мне такую ответственность — я бы, наверное, сразу сбежал. А она держится и старается. Это правда круто. Заслуживает уважения.
— Такого человека, который так старается, — я не могу считать мерзким.
Не могу, и не хочу быть таким, который считает.
Такэдзава-сан отвела взгляд и замолчала. А потом тихо прошептала:
— Ты… первый… кто мне такое сказал…
Затем она встала, не глядя на меня:
— Можешь идти.
— А?
— Я сказала — я тебя отпускаю. Быстро возвращайся к себе в комнату.
— М-можно?.. — ошарашенно спросил я.
— Да. …Что-то мне сегодня захотелось быть доброй к людям. Тебе повезло.
— Ну… Да, повезло. Тогда я пойду. — Надо уходить, пока она не передумала. Уходя из книгохранилища, мне послышался голос: «Аки, что такое-НЯ?.. Ты… плачешь-НЯ?..»
***
И вот — спустя неделю настал день битвы.
Мы в спортзале — месте решающего сражения. В назначенное время Волонтёрский Клуб и Второй Волонтёрский одновременно начинают играть. По окончании считают зрителей, собравшихся у каждой сцены; у кого больше — тот победил. Победитель может менять название проигравшего.
На нашей спецсцене — в центре Исуруги-сэмпай, справа от неё я с гитарой. Слева — девица-Тацукити с басом. За сэмпай — Юно за барабанами. Я бросил взгляд на сцену напротив. У Волонтёрского Клуба — пять человек: вокал, гитара, бас, барабаны, клавишные. Глава Такэдзава Аки-сан — в центре, вокал. В спортзале собралось довольно много учеников. Мы заранее объявили «Специальный благотворительный концерт». Думал, на весенних каникулах будет меньше. Но пришло неожиданно много — человек сто, наверное.
Я мельком глянул на часы в спортзале. Начало — ровно в три. Осталось минут пять. Я глубоко выдохнул. Впервые играю перед людьми. Всё-таки нервничаю. К тому же… Сможем ли мы победить Волонтёрский Клуб после недели наспех выученного… Может, просто с позором проиграем с большим отрывом… Юно, кажется, думает о том же. Даже девица-Тацукити сегодня какая-то притихшая.
— ВСЕ!!! НЕ ДЕЛАЙТЕ ТАКИХ КИСЛЫХ РОЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!!! — рявкнула сэмпай. Мы все рефлекторно выпрямились. Она озорно ухмыльнулась. — Всё нормально.
— А?
— Мы обязательно победим. У меня есть секретный план.
— Секретный план?.. Какой?
— Пока секрет. В общем, не делайте лица проигравших ещё до боя.
— Мио права, — сказала стоявшая с краю Митиру-сэнсэй. — Пока не попробуем — не узнаем. И ещё: кое в чём мы уже абсолютно превосходим их.
— В чём же? — спросил я. Митиру-сэнсэй чётко заявила:
— В визуальном уровне участников — включая костюмы.
Сейчас мы все четверо были укутаны в чёрные плащи с капюшонами. Под ними скрывались костюмы, которые Митиру-сэнсэй специально подготовила для этого боя. В момент начала мы должны сбросить плащи и предстать в этих костюмах.
— В таком виде состязаний визуал очень важен. Может, даже только за счёт него и победим, — сказала Митиру-сэнсэй. Ну, «только за счёт него» — может, перебор, но то, что визуал важен, — согласен. Особенно супер-милота Исуруги-сэмпай волей-неволей притягивает взгляды.
— Д-да!!! У нас тоже есть шанс на победу!!! — бодро сказала Юно, наверное, чтобы подбодрить себя. Да. Признавать поражение до боя — глупо.
— В любом случае… Будем выкладываться до конца. — Всего неделя, но мы тренировались до чёртиков. Всё, что мы приобрели, выложим здесь. Я глубоко вздохнул.
И — ровно три. Время начала. Сразу же — у Волонтёрского Клуба зазвучало клавишное вступление. Плавная, приятная мелодия разнеслась по спортзалу. Мы же, Второй Волонтёрский, с криком сэмпай «ДРЬЯ-А-А-А-А-А-А!!!» сорвали чёрные плащи. Под ними оказались — супер-яркие, цветастые костюмы от Митиру-сэнсэй. Как у профессиональных музыкантов для ТВ и концертов: с вкраплениями чистых цветов, с лентами, ожерельями и прочими украшениями — плод всех усилий. Хотя яркие и пёстрые, на сцене смотрелись совершенно естественно. Всё-таки Митиру-сэнсэй — молодец. Ученики, привлечённые нашими костюмами, зашумели: «Какие крутые костюмы!!!», «Какая прелесть!!!».
Мы, переодевшись в спецкостюмы, начали играть. Наша оригинальная песня. Сперва — моя гитара. Гитарный звук, изменённый процессором, с яростными аккордовыми штрихами врезался в пространство. Хорошо, вроде без ошибок! Конечно, нервничаю. Но пока пальцы не деревенеют, колени не дрожат. Скорее, умеренное напряжение поднимает тонус. Думал, буду мандражировать сильнее, но неожиданно. Может, потому, что во Втором Волонтёрском я прошёл через разные передряги. К моей гитаре тут же присоединились барабаны Юно и бас девицы-Тацукити. Бас-бочка, как сердце великана, и спокойно держащий ритм бас.
Исуруги-сэмпай, положив руки на микрофон на стойке, сказала:
— Ладно, погнали-И-И-И-И!!! СЛУШАЙТЕ МОЮ ПЕСНЮ-Ю-Ю-Ю!!! Название песни — «First Wish», — объявила она зрителям. Затем набрала воздух и… ВЗОРВАЛАСЬ!!!
— !!! — зрители, и даже члены Волонтёрского Клуба на той сцене затаили дыхание. Голос сэмпай, будто пронзающий воздух молнией. Не просто громкий, как в караоке. После тренировок её голос стал мощным, но с переливами, с красками, с эмоциями. Наша песня, начинающаяся с припева, принудительно поднимала напряжение в зале. И наш настрой тоже рос. Барабаны Юно, бас девицы-Тацукити, моя гитара сплетались с голосом сэмпай и набирали ещё большую силу. У Волонтёрского Клуба их песня начиналась с довольно длинного мелодичного вступления, и вокал ещё не вступил. Может, из-за этого — зрители начали собираться у нашей сцены. Отлично, старт хорош… Да что там — просто супер!!!
Сэмпай тоже взяла аккорды на гитаре. Изначально она должна была только петь, но Митиру-сэнсэй сказала, что со второй гитарой звук станет плотнее, и она отчаянно тренировалась. Вокал, текст, гитара. Она и правда старалась больше всех. В такие моменты её сосредоточенность и объём усилий реально потрясают. Наша игра стала более цельной. Я тоже с кайфом играл. Сейчас мы играем… лучше, чем на тренировках, нет? На концерте выдаём сверх тренировок — мы круты. Так я сам себя хвалил.
Но вот — голос Такэдзавы Аки-сан, главы Волонтёрского Клуба, перекрасил воздух.
— !!! — теперь мы затаили дыхание. Прозрачный. Бесконечно прозрачный. Это… Не голос новичка, который начал вчера-сегодня. Голос человека, который с детства брал уроки вокала или пения. И гитара, бас, барабаны, клавишные — всё было на несравнимо более высоком уровне. Великолепное исполнение. — Ч-чёрт… — я невольно застонал. Не то чтобы мы сильно проигрывали — в основном благодаря вокалу сэмпай. Но разница в общей завершённости постепенно отражалась на зрителях. Уже больше половины ушли к той сцене.
— Ч-чёрт побери… — я отчаянно играл. Все выкладывались. Но зрители всё равно утекали туда. Этот поток, наверное… уже…
И вдруг — по моей спине пробежал холодок наслаждения!
— !!! — Эт-то… Ха-а, ха-а, ха-а… Смотрю — Исуруги-сэмпай смотрит на меня страшным взглядом. «Не вздумай легко сдаваться, придурок», — говорили её глаза. «Даже если вы так говорите… При таком раскладе…» И тут я вспомнил: «У меня есть секретный план». Точно… она такое говорила. Или это была ложь, чтобы подбодрить нас, уже излучавших ауру поражения? Нет, сэмпай на такие ловкие фразы не способна. Значит, реально есть секретный план…
Вскоре наша песня перешла в соло-партию. Моё гитарное соло. То, над чем я больше всего бился на тренировках. Надо не запороть. Я играл соло аккуратно, но жёстко. У Волонтёрского Клуба тоже началась соло-часть. Это было чистой случайностью — в соло нет вокальной партии. Такэдзава-сан, повернувшись в сторону и чуть согнувшись, достала что-то из-за пазухи. И в тот же миг — глаза Исуруги-сэмпай сверкнули острым блеском. Держа медиатор в правой руке, она приняла стойку, будто замахиваясь для броска сюрикэна. И —
— ДЭ-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
С боевым кличем она метнула этот медиатор.
— Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э?!! — я заорал. Сэмпай, что вы творите?!! Медиатор полетел прямо к той сцене и —
— !!! — пробил то «что-то», что Такэдзава-сан достала. Выпавшее из её рук «что-то»… оказалось останками куклы с противной мордашкой.
— Эт-то же… — останки куклы Такэдзавы-сан, «Дженнифер». Медиатор пробил ей лицо, и она лопнула. Набивка вылезла, как мозги. Даже с моего места было видно, как расширились глаза Такэдзавы-сан. Но зачем ей Дженнифер во время концерта?..
— Вот… Секретный план… — несмотря на концерт, сэмпай заговорила. Я слушал, продолжая играть соло.
— Когда мы вместе проникли в комнату Волонтёрского Клуба… я тайком установила там «жучок». Мне дала Митиру-нээ.
— А?..
— Через него я услышала разговор членов Волонтёрского. Что мрачная, робкая, негативная Такэдзава перед выступлением не может выйти на сцену, если не поговорит с Дженнифер и не подбодрится. Но эффекта хватает только до соло. Поэтому во время волонтёрских выступлений она тайком достаёт Дженнифер посреди соло и подбадривается.
— В-вот оно как… — Но «жучок»… Да ещё когда мы проникли — когда она успела?..
— Узнав это, я решила — в тот момент, когда она достанет куклу, я прицельно ударю медиатором. И уничтожу Дженнифер. — Сэмпай глянула на ту сцену. — Похоже, это блестяще удалось…
Такэдзава-сан стояла на четвереньках на сцене и взывала к Дженнифер, с которой случилось непоправимое:
— Дже-Дженнифер, держись!!!
«Аки… Почему-то внезапно пришло время прощаться-НЯ…»
— Н-нет… Я не хочу!!! НИ ЗА ЧТО!!!
«Даже когда Дженнифер не станет… Я хочу, чтобы ты жила бодро-НЯ…»
— Невозможно!!! Я без Дженнифер…
«А-Аки… Гудбай-НЯ…»
— ДЖЕ-ДЖЕННИФЕР… ДЖЕННИФЕ-Е-Е-Е-Е-ЕР-Р-Р-Р-Р-Р!!!
Такэдзава-сан, сжимая останки Дженнифер, рыдала на сцене. Остальные члены Волонтёрского Клуба в панике прекратили играть. Зрители обалдели. Картина была донельзя сюрреалистичной.
Мы тоже на время остановились.
— Сэмпай… Меня что-то гложет совесть…
— К-какое совпадение… Меня тоже… Я не думала, что она ТАК расстроится…
Мы с сэмпай прошептали это в холодном поту. Но — Такэдзава-сан вдруг встала. И, приложив руки к животу, глубоким, проникновенным голосом запела:
— «А-А-А, ДЖЕННИФЕ-Е-Е-ЕР ♪… БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ Я СМОГЛА ДОЙТИ СЮДА-А-А-А ♪… С ВОСПОМИНАНИЯМИ О ТЕБЕ Я ПРОДОЛЖУ ИДТИ ПО ТЕРНИСТОЙ ЖИЗНИ-И-И-И ♪… О-О-О, ДЖЕННИФЕР, ДЖЕННИФЕР, ДЖЕННИФЕР… ФО-О-О-ЭВЕР ♪… ФО-О-О-ЭВЕР ЛА-А-А-АВ ♪…»
Она вдруг запела песню про Дженнифер!!! А капелла!!! С бесполезно огромной силой голоса!!! Под эту оригинальную песню про Дженнифер остальные члены Волонтёрского Клуба тут же подобрали аккомпанемент. По завершённости — куда слабее предыдущей, но то, что они смогли сымпровизировать, — уже круто. И обалдевшие зрители снова потянулись к её душевному голосу.
— Ч-что!!! — сэмпай в панике заметалась. — Я думала, стоит убить Дженнифер — они не смогут играть, и мы легко победим… Но… Чтобы она выразила скорбь потери Дженнифер в песне…
— С-сэмпай, что делать? — план исчерпан. Что теперь…
Сэмпай ненадолго задумалась, а потом сказала:
— В голосе у неё душа, но общая завершённость песни упала. Должно быть чуть лучше, чем просто бой. Мы ещё можем сражаться. Но… поток слишком плох. Остаётся только одно — идти ва-банк.
— Ва-банк?
— Да, — кивнула сэмпай. И обратилась к членам Второго Волонтёрского: — Мы тоже возобновляем!!! С головы гитарного соло Бутаро!!!
— Д-да!!!
— Принято-О-О-О!!!
Юно и девица-Тацукити кивнули. С головы моего соло… Ну да, соло прервали на середине, с головы — проще…
Я изготовился. — Бутаро. — Сэмпай смотрела на меня очень серьёзными глазами.
— Ч-что? — Когда она смотрит так серьёзно на таком красивом лице, сердце чуть ёкает.
— Ставим на твой буст… Этим импактом переломим плохой поток.
— А? Мой… буст?
— Что значит «буст»?
— ТВОЙ М-БУСТ-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т!!! — с криком сэмпай размахнулась электрогитарой и врезала мне по спине.
— А-А-БЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!! — От этого супер-сокрушительного удара моя М-сущность мгновенно пробудилась-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— НЯ-РА-БА!!! НЯ-БОН-НЮ-ВА-ХА-А-А-А-А-А-А-А!!! А-ТЁ-ПО-О-О-О!!!
Исуруги-сэмпай, приложив руку к стойке микрофона, сказала:
— ЭЙ, М-ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! ИЗВРАЩЁННАЯ ГИТАРА, COME ON!!! ЕСЛИ ХОРОШО СЫГРАЕШЬ — Я, ВЕЛИКАЯ МИО-САМА, ПОДАРЮ ТЕБЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНОЕ И ПРИЯТНОЕ СУПЕР-НАКАЗАНИЕ-Е-Е-Е!!!
— С-СЕРЬЁЗНО-О-О-О-О-О-О?!! СЕРЬЁЗНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!!
Мой мозг, пробудившийся от полного М-состояния, —
— ХЭ-ХЬЁ-О-О-О!!! ХЭ-ХЬЁ-ХЭ-ХЬЁ-ХЭ-ХЬЁ-О-О-О!!! ЙЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
С мерзейшей, тошнотворной ухмылкой, отбивая чечётку обеими ногами, я, поддерживая это извращённое движение ног, яростно играл на гитаре. М-М-М-М… РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ВКУСНО ПОЛУЧИТЬ СУПЕР-НАКАЗАНИЕ ОТ МИО-ТАМЫ, Я БУДУ СТАРАТЬСЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!! РОК-Н-РОЛЛ-Л-Л-Л!!!
— Т-тот гитарист из Второго Волонтёрского — ОФИГЕТЬ!!! Как он может так дико двигаться и играть на гитаре?!!
— Он одновременно играет на гитаре и отбивает чечётку?!! Нечеловеческая техника!!!
— Теперь — прыжок с раскрытыми ногами и тэппинг-трель?!! При приземлении — серия сальто назад?!! ДА КТО ОН ТАКОЙ?!!
— К-круто-то круто, но лицо у него какое-то… запредельно мерзкое…
Увидев меня в экстазе, зрители стали стягиваться к нам.
— Есть!!! Поток изменился!!! — радостно сказала сэмпай. — Но гипер-состояние Бутаро долго не продлится!!! Сейчас он работает хорошо, но неясно, когда он превратится просто в мерзкого извращенца!!! Используем это как толчок и сражаемся игрой!!!
Как только сэмпай это сказала, наша соло-партия закончилась, и вновь по спортзалу разнёсся её крик. А затем — игра обеих сторон завершилась, и битва кончилась.
Я, Исуруги-сэмпай, Юно, Тацукити и Митиру-сэнсэй сейчас в комнате Второго Волонтёрского Клуба. И не только мы — все пятеро из Волонтёрского во главе с Такэдзавой-сан. Число зрителей, собравшихся перед сценами, оказалось…
43 на 43. Иными словами — ничья.
— Ч-щ-щ… Ещё бы одного на нашу сторону — и… — досадливо сказала сэмпай. Ну, я считаю, что просто не проиграть — уже круто. У нас была всего неделя. Этот результат — реально чудо.
— И всё-таки… Сэмпай, это жестоко… — я посмотрел на неё с прищуром. — При таком количестве учеников… пробуждать мой М-синдром…
— Э-это… Ну… — она в редком для неё смятении сказала: — Я слишком увлеклась боем… И подумала, что на сцене почти всё сойдёт за перформанс… М-мне… кажется, я была неправа…
— Ну, раз до серьёзного не дошло, ладно… — вот так я и сам добряк…
— Кстати, о жестокости… То, что вы сделали с той стороной, — ещё хуже…
Сэмпай смущённо отвела взгляд.
— Хнык, у-у-у, хнык… Дженнифер… Дженнифе-Э-Э-ЭР…
Такэдзава-сан сидела на полу и, сжимая Дженнифер с разорванным лицом, тихо плакала.
— Слушай, это ж просто кукла. Может, заменить на другую?
— Кажется, именно эта — и никакая другая. Мы и сами не очень понимаем, но у главы, видимо, есть на то причины… И ещё, эта кукла была какой-то лимитированной, её уже не достать… — сказал один из членов Волонтёрского.
— Значит, и компенсация бесполезна… М-м-м… — сэмпай со сложным лицом почесала голову. Похоже, она и правда переживала.
— А-А-А, Дженнифер… Come back…
От глубокой печали по утраченной Дженнифер Такэдзаве-сан, кажется, было уже плевать на переименование. Но так было слишком неловко. М-м, что же делать…
— А, точно! — я кое-что придумал. Чтобы проверить, достал мобильник. И позвонил кое-кому. — Да, ткань порвана, набивка вылезла, даже если зашить — не будет как раньше… А, можно? Тогда попрошу? Спасибо, в долгу не останусь…
Закончив звонок, я убрал телефон. А потом подошёл к Такэдзаве-сан.
— Эм… Такэдзава-сан…
— У… У-у-у… Хнык…
— Эту куклу… Может, можно починить… Вернее, скорее всего, можно.
— А? — она подняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами.
— У меня есть подруга — гениальная девочка с IQ за двести. Я у неё только что спросил: «Ткань порвана, набивка вылезла — можно ли полностью починить?» — и она сказала «да». У неё есть такое изобретение.
— П-правда?.. — Такэдзава-сан смотрела на меня ошарашенно.
— Да, — кивнул я. — Поэтому… Может, доверите мне эту куклу и поверите в меня? — Я мягко улыбнулся. Она казалась такой хрупкой, что надо было быть осторожным. Я специально сделал как можно более нежное лицо… Какая будет реакция?..
Такэдзава-сан широко раскрыла глаза и смотрела на меня. А потом — молча протянула разорванную куклу. Нежно, аккуратно, передала мне. Я услышал, как кто-то из Волонтёрских сказал: «Г-глава… доверяет кому-то Дженнифер!!!» Я облегчённо выдохнул. Хорошо, похоже, мне доверились. Но что-то её лицо слегка покраснело.
Отдав куклу, Такэдзава-сан резко встала:
— Д-даже если Дженнифер починят, это не аннулирует причинённый нам вред!!! — вернувшись в свой обычный боевой тон, заявила она. И быстрым шагом направилась к двери. Взявшись за ручку, мельком глянула в комнату — точнее, на моё лицо: — На этот раз — ничья. Но когда-нибудь я снова приду с вызовом на переименование. Мойте шею и ждите, — сказав это, она вышла.
— Г-ГЛАВА!!!
— ПОДОЖДИТЕ!!!
Остальные члены Волонтёрского Клуба тоже выбежали вслед за Такэдзавой-сан.
— Ну и ну… — я выдохнул, держа куклу в руках. Этот бой за переименование был полон событий, но пока что всё улеглось… И в этот миг — я почему-то почувствовал жажду убийства.
— Бутаро…
— Таро…
Незаметно приблизившиеся Исуруги-сэмпай и Юно смотрели на меня с улыбками. Улыбки-то улыбки, но от них почему-то исходила жажда убийства… Ха-а, ха-а, ха-а…
— Ты, такое чувство, безнадёжно стараешься быть хорошим для всех… Или бессознательно… без принципов…
— Когда девушке очень плохо и больно, и к ней проявляют доброту, — какие чувства это вызывает… Пора бы уже, наверное, понимать…
Сэмпай и Юно улыбались. Но что это за жажда убийства?!! И я же ничего плохого не сделал!!! — Н-ничего не понимаю… Ха-а, ха-а, ха-а…
Ощущая небывалый доселе ужас, я прерывисто дышал.
ММ! Мини-театр №4
— Хиираги-сан, вы, как гений, разработали много разных изобретений, да?
— Да. Ноа сделала много изобретений.
— А среди них есть такое, про которое вы думаете: «Вот это реально провал»?
— Есть.
— Что-то у вас резко стало мрачное лицо.
— Это… чёрная страница истории Ноа…
— И что же это было?
— Садо-ку… А, ну, человекоподобный робот, отражающий внешность и характер одного очень любимого человека.
— Вот как… «Очень любимого» — типа, любимого идола или актёра?
— Н-ну, можете так считать.
— И это — провальное изобретение? Что, ошибка в конструкции, и он не двигался?
— Нет… Робот двигался нормально. Но… у этого человека… в характере, или, точнее, в повадках, была немножко… вернее, изрядно… чудаковатая часть. Я хотела честно отразить её в программе, но она вышла из-под контроля…
— И что случилось?
— О-он разделся догола и, танцуя мерзкий танец, ворвался в класс женской школы во время урока… И под взглядами учениц, смотрящих как на извращенца, с офигенно довольным лицом начал отплясывать казачок… Ноа пришлось дистанционно взорвать этого робота…
— Человек, танцевавший голышом казачок, внезапно взорвался… Девушки в классе, наверное, до чёртиков испугались…
— И зачем Ноа сделала такую вещь… Правда, чёрная страница…
— Д-да, точно. Кстати, а кто этот человек, чью внешность и характер вы отразили?
— Всё-таки Садо-кун — до невероятности бесчувственный.
ММ! Мини-театр №5
— Ах, девочки-малютки — это такая прелесть-ТЬ-ТЬ-ТЬ-ТЬ!!! Ха-а-ха-а-ха-а…
— Химура… Ты что это несёшь прямо в школьном коридоре?
— Простите, Садо-кун. Я немножко представил в мозгу образы девочек, и это невольно вырвалось…
— Ты реально опасный тип… Во многих смыслах.
— Мне кажется, Садо-кун немножко неправильно меня понимает.
— Неправильно?
— Да. Я обожаю маленьких девочек. Но это не значит, что у меня к ним… ну… какой-то нездоровый интерес.
— Вы смотрите на меня с большим подозрением. Но это правда.
— Совершенно не верится…
— Например. Представьте: передо мной появляется маленькая девочка и говорит: «Дяденька, я покажу вам, что у меня под юбкой!» Как вы думаете, что я сделаю?
— Немедленно бухнешься на колени и начнёшь умолять.
— Всё-таки Садо-кун неправильно меня понимает.
— А разве нет? Тогда что?
— Я… Дам этой девочке пощёчину.
— Ты что, насилием заставишь подчиниться, а потом заглянешь под юбку?!! Это уже, по-моему, слишком даже для тебя, изверг-Г-Г-Г-Г!!!
— Нет!!! Я дам ей пощёчину и строго отругаю: «НЕЛЬЗЯ ГОВОРИТЬ ТАКОЕ НЕЗНАКОМЫМ МУЖЧИНАМ!!! Хорошо, что это был я, но что бы ты делала, если бы это был опасный человек?! Впредь будь осторожнее!!!» Ради неё самой — я буду нарочно строг.
— Звучит фальшиво…
— Моя любовь к девочкам-малюткам — глубже моря.
— АХ!!! ВОН У ТОЙ ДЕВОЧКИ ЗА ОКНОМ ВЕТЕР ЗАДРАЛ ЮБКУ-У-У-У!!!
— ГДЕ?!! Где, Садо-кун?!! Такой большой шанс выпадает редко… Ах…
— Садо-кун.
— Что?
— Это жестоко — так врать.
— Это всё, что ты хочешь сказать?