И тогда в конце она...
— Не может быть...
Юно, прижав сжатый кулак к губам, смотрела сверху на меня и Исуруги-сэмпай. Её хрупкие плечи мелко дрожали, а лицо было белым, как бумага.
— Ю-Юно?!
П-почему здесь Юно...
— Не может быть... не может такого быть...
Юно, с покрасневшими до краёв глазами, дрожащим голосом бормотала. Эта ситуация — плохо. Очень плохо. В чём именно плохо — я не знаю, но инстинкт кричит: «Очень плохо».
— Таро и Мио-сан... такое...
— К сожалению, это правда, — спокойным голосом произнесла... стоявшая за спиной Юно Мамия-сан.
— М-Мамия-сан?!
— Садо-кун. Прости.
Сказав это, Мамия-сан слегка склонила голову.
— А?..
— Я... проболталась Арасико про тот разговор. Про то, что ты просил меня держать в секрете.
Совершенно... совершенно не понимаю. Что за «тот разговор»?
— В тот вечер, когда я приехала в Сакурамори, я тайком заходила к тебе в комнату, да?
— А-ага...
Тогда Мамия-сан пробралась через окно, сказав, что хочет поговорить. Хотела один раз побеседовать со мной втайне от Юно.
— В тот раз я делала тебе массаж. Помнишь?
— П-помню.
Такой великолепный массаж не забыть, даже если хочешь.
— И ты, размягчённый моим массажем до костей, поведал мне такой секрет: «На самом деле мы с Исуруги-сэмпай встречаемся», — вот такой.
— ЧТО-О-О?!
Что Мамия-сан несёт? Я такого не говорил. Да и вообще — того факта, что мы с Исуруги-сэмпай встречаемся, — нет. Бессмыслица.
— Я правда удивилась. Вы встречаетесь — вот уж не думала. И ещё ты говорил такое: «Мы с Исуруги-сэмпай каждую ночь тайно видимся в комнате кружка», «Когда она со мной — как ласковая кошечка: послушная, кроткая и милая»...
— Т-тайно?! «Послушная, кроткая и милая»?! Невозможно. По всем пунктам, во всех смыслах — невозможно.
Мамия-сан театрально вздохнула:
— Прости. Я это рассказала Арасико. Она никак не верила, но мы решили — сегодня проберёмся в кружок и проверим. И вот — как раз в нужный момент мы застали вас в таком виде.
Я ошеломлённо смотрел на Мамию-сан.
— Э-э... Мамия-сан.
— Что?
— Э-это ведь... вы позвали меня сюда, Мамия-сан? Сказали — откроете секрет Юно, только мне...
— Садо-кун, — Мамия-сан холодно посмотрела на меня. — Прекрати эту наглую ложь. Смотреть противно.
Э-э, э-э-э... Уже вообще смысла...
Тут в мозгу всплыли слова сэмпай: «Это... ловушка... Поэтому...» Я вздрогнул и поднял взгляд на Мамию-сан. У неё было донельзя зловещее лицо.
— Н-неужели... Это всё... подстроено Мамией-сан? Значит, разговор про «секрет более серьёзный, чем андрофобия» — чистая ложь?
— Д-да ну.
Жестоко. Обычно до такого не доходят.
— Таро... и Мио-сан...
Пробормотала Юно.
Юно сложила кулачки перед грудью, будто молясь, и её хрупкие плечи дрожали. От этого ломкого, хрупкого выражения лицо — у меня на миг остановилось сердце и дыхание.
— Вот как... эти двое... уже...
А потом Юно развернулась к нам спиной и выбежала из комнаты, словно спасаясь бегством.
— Ю-ЮНО!!!
Я хотел встать и побежать за ней, но не мог бросить сэмпай, которая безвольно прильнула к моей груди; я мог лишь смотреть вслед удаляющейся спине Юно.
— Арасико, подожди!!! У тебя же есть я!!! Я буду защищать тебя всю жизнь!!! Зачем тебе такой извращенец!!!
С криком Мамия-сан погналась за Юно.
Я, потеряв даже того, на кого можно выплеснуть гнев, только стоял с пустой головой, не в силах ничего сделать.
Когда Юно и Мамия-сан ушли, Исуруги-сэмпай, оправившись от состояния «без костей», рассказала мне, что произошло. Похоже, сэмпай тоже вызвала Мамия-сан — так же, как и меня. Сказала, что поссорилась с Арасико, выскочила из дома, хочет открыть важный секрет Арасико и поговорить в комнате кружка. Сэмпай, пришедшая на полчаса раньше меня, была застигнута врасплох поджидавшей Мамией-сан и получила её запредельный массаж. Тридцать минут плотного, равномерного, дотошного массажа всего тела — и Исуруги-сэмпай была размята так, что даже не могла толком подняться. После этого Мамия-сан раздела сэмпай, уложила на футон и с зловещим лицом вышла из комнаты. Через несколько минут появился я. И когда меня с сэмпай в белье увидела Юно — план Мамии-сан был безупречно выполнен.
— Эта Мамия поняла, что, даже выиграв поединок, она не сможет перевести Арасико в женскую школу, вот и придумала этот идиотский план. Использовала меня и тебя. Р-раздела меня до белья...
Сэмпай, уже восстановившаяся настолько, что могла нормально говорить, бормотала это, источая демоническую ярость. Чтобы склонить сердце Юно к переводу, Мамия-сан состряпала этот подлый план.
Но у меня был один вопрос. Почему, показав Юно сцену нашего с Исуруги-сэмпай «свидания», можно склонить её к переводу? Почему Мамия-сан так подумала? Когда я спросил об этом сэмпай, та с выражением глубочайшего изумления пробормотала: «Ну почему этот извращенец такой бесчувственный. Изумительно тупая свиная башка». Я мог только наклонить голову. Такие вот мелкие вопросы оставались, но одно было точно: это очень плохо. То отчаянное лицо, что показала Юно, уходя. Я, увидев его, инстинктивно понял: «Плохо». Я почувствовал, как сердце Юно склоняется в сторону Мамии-сан. Иными словами, в итоге заговор Мамии-сан увенчался полным успехом.
Сэмпай сказала, уходя: теперь, если завтра, в пятый день, в последнем поединке с Мамией-сан мы проиграем, Юно, возможно, правда переведётся. Потому что сейчас у Юно, скорее всего, нет душевных сил сопротивляться уговорам Мамии-сан. Да нет... может быть, Юно сама захочет перевестись...
— Чёрт, — лежа на кровати, я вцепился в волосы. Прошло уже больше тридцати минут, как я расстался с сэмпай у ворот и вернулся домой. Я всё лежал на кровати и мучительно думал. Когда Мамия-сан вызвала меня в кружок — надо было заподозрить. Почему она вызвала аж в Сакурамори, куда надо специально ехать на поезде? От моего дома до дома Юно — минут десять пешком. Хотя она и «выскочила», она до того была там. Выбирать комнату кружка для встречи — слишком неестественно. Вся голова была забита «секретом Юно», и не было сил задать эти вопросы.
И всё равно... — «До чего же грязно, Мамия-сан...» Использовала мои и сэмпай переживания за Юно, чтобы подстроить эту ловушку. Это уже слишком подло. Я понимаю, как сильно Мамия-сан дорожит Юно. Понимаю, что из-за Юно она хотела перевести её в женскую школу. Но это — перебор. Нечестно.
Перед глазами всплыл образ Юно, застывшей у задней комнаты, её печальное лицо. От одного этого в груди закололо, будто иглой.
В общем, всё решит завтра. Так сказала и Исуруги-сэмпай. Завтра — финальный день состязания. День, когда будут воплощать метод, придуманный Юно. И тогда я, увидев пришедшую в кружок Юно, объясню, что сегодняшнее было кознями Мамии-сан, и развею недоразумение — что мы с сэмпай якобы встречаемся. Обязательно развею. С этого и начнём.
— Если нормально объяснить — Юно точно поймёт... Ладно!!!
Я хлопнул себя по обеим щекам, чтобы подбодриться. Хотел уже лечь спать пораньше, готовясь к завтрашнему...
— ТАРО-ТЯ-Я-Я-Я-ЯН!!!
— НУ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-ОО!!!
Как обычно, дверь внезапно открылась, и как обычно в комнату вошла сестрица. В розовой пижаме, с банным полотенцем на голове, она с грохотом плюхнулась на кровать.
— Т-Таро-тян! Больно-О-О!!! Мне больно-О-О!!!
— Ч-что у тебя болит?
Сестрица, прильнув ко мне, уже сидевшему, со слезящимися глазами:
— Я после ванны хотела съесть ледяной фруктовый лёд — и язык прилип к нему!!! Сразу же оторвала, но... так больно...
— А, ну-ну...
— Эй, Таро-тян!!! Сестричкин язык — не страшно пострадал?! Может, кровь пошла?!
Утрированно говоря, сестрица высунула розовый язык, показывая мне. И отчего-то зажмурилась и покраснела. Я пробормотал «Ну что за...» и стал внимательно разглядывать её язык.
— Да ничего нет. По-моему, всё нормально.
— Тогда — поцелуй.
— Что ты несёшь?! Не ляпай бессвязные фразы!!!
— Эхе-хе, шутка-а.
— Ну хватит... Слышь, сестрица: у тебя волосы мокрые остались.
— Так я же после ванны. А, точно!
Сестрица засмеялась «няха» и сказала:
— Слушай, слушай, Таро-тян! Ты не вытрешь сестричке волосы? Вытри-вытри?
— Чего?! С какой стати... Категорический отказ.
— Тогда вместо этого — поцелуй.
— Да почему же!!! Дура, что ли!!!
— Прошу, Таро-тян!!! Если волосы останутся такими мокрыми — у сестрички разладится вегетативная нервная система, и в конце концов она сляжет!!!
— Да не будет такого.
Сдавшись под натиском шумной сестрицы, я ухватил полотенце на её голове обеими руками и шустро-шустро вытер ей волосы. Вот уж правда, хлопотная старшая сестра.
Сестрица, с головой, укутанной в полотенце, расцвела счастливой улыбкой:
— Эхе-хе... как приятно-О.
— Ну что за... Всё, готово. Хватит уже.
— Спасибо, Таро-тян!!! В благодарность я посплю с тобой рядышком!!!
— Не надо.
— Не стесняйся-я. После ванны сестричка влажная, и её сексапильность на двадцать процентов выше обычного. И без лифчика — грудь такая мягонькая. Вернее, прыг-прыг. Потрогаешь?
Я уже хотел сказать этой несущей околесицу сестрице, чтобы она вышла, но...
— ТАРО-СА-А-А-А-А-А-А-АН!!!
— УО-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
Мама с плачем ворвалась в комнату. Запрыгнула на кровать:
— Т-Таро-сан!!! Я только что хотела съесть ночной перекус — лапшу в стаканчике, но залила кипяток на палец!!! Если не охладить срочно — будет плохо, так что дай мне твои мочки ушей!!! Эй!!!
С этими словами мама обеими руками принялась трогать мои мочки.
— П-попала кипятком — так остуди водой!!! Зачем специально идти трогать мои мочки!!! Да у тебя свои мочки есть!!!
— Мне нужны Таро-сановы мочки!!! Ах, ожог мгновенно заживает...
Да нет у моих мочек такой целительной функции.
Мама с удовлетворённым лицом убрала руки от моих мочек:
— Спасибо большое, Таро-сан. Пожалуйста, женись на мне.
— С чего это ты внезапно делаешь предложение.
Я вздохнул.
— «В такое время — лапшу в стаканчике»... Хм-м... — сестрица выдохнула «фухи-и». И с полуулыбкой тихо добавила: — Вот поэтому и толстеешь.
— Ч-ЧТО-О-О?!
Мама вскочила на кровати, и лицо её исказилось от шока.
— Ч-что ты такое говоришь, Сидзука-сан!!! Я ни капли не толстая!!!
— Ага, метаболическая мама совсем не толстая.
— «М-метаболическая мама»?! Что это?! Прекрати клеветать без оснований!!!
— Увы, только сама этого не замечаешь...
— А-а сама, Сидзука-сан, — у тебя в последнее время плечи как-то потеряли упругость, ты в порядке? Не переела ли ты «Гаригари-куна»?
— ГИКУ-ГИКУ-ГИКУ-У-У!!! Ч-что ты говоришь!!! Конечно, в порядке!!! В порядке на уровне топ-мира!!!
— Да ну-у?..
— Ч-что это за взгляд?! Прекрати!!! Не сверли плечи взглядом!!!
Сестрица и мама продолжали безобразную перепалку прямо передо мной. Дуры они, что ли...
Обе с какими-то очень серьёзными лицами подступили ко мне:
— Т-Таро-тян!!! Я же не толстая?! Всё хорошо, да?!
— Т-Таро-сан!!! Я же не метаболическая, правда?! У меня же та пропорция, что нравится Таро-сану, да?!
— ДА ЗАТКНИТЕСЬ!!! ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ!!!
— Таро-тян, посмотри хорошенько!!! Посмотри на мои плечи!!! И скажи: «Какие худенькие ручки»-И-И-И-И-И!!!
— Таро-сан, посмотри хорошенько!!! Посмотри на мой живот!!! И скажи: «Знаешь, мама, тебе бы наоборот чуть поправиться»-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
— ДА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! ВЫ ОБЕ — ДУШНО, ОТСТАНЬТЕ!!! А НУ БЫСТРО ВОН ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!
На двух этих, что прижимались ко мне телами, я заорал во весь голос.
***
Наступило утро. Сегодня — судьбоносный пятый день. Время — сразу после полудня. В комнате кружка были я, Исуруги-сэмпай, Митиру-сэнсэй и Тацукити.
— Долго же их нет... — раздражённо пробормотала сэмпай. Носок её ноги часто стучал по полу.
Вчера мы договорились собраться в полдень. Уже минут на десять больше, но Юно и Мамия-сан ещё не пришли.
Пятый день. Метод излечения андрофобии, придуманный Юно. А именно... лечение силой любви. Когда-то Исуруги-сэмпай, сказав, что вылечит мою М-сущность силой любви, заключила со мной псевдо-любовные отношения. Это был бессмысленный метод: взрастить глубокую любовь между нами и чудом этой любви излечить М-конституцию. Та попытка, само собой, провалилась. Но, по какой-то причине, Юно, похоже, решила применить этот метод к себе. А партнёром, с которым предстояло взращивать любовь, видимо, выбрали меня.
— «Потому что стыдно — Таро до последнего не говорите», — так сказала Юно. Исуруги-сэмпай и остальные, втайне от меня, продвигали «проект "Сила любви"», который им по секрету предложила Юно.
— Митиру-нээ. Время терять жалко, может, повторим сценарий?
— Да, хорошо.
В руках у обеих были бумаги, скреплённые степлером. Похоже, это сценарий проекта «Сила любви». Как и в прошлый раз, сценарий, кажется, написала Митиру-сэнсэй. Что-то очень тревожно.
Митиру-сэнсэй, глядя в сценарий:
— На этот раз сценарий вышел ещё более драматичным, чем в прошлый. Мио, ты хорошо потренировалась в метании копья?
— А?.. Э-э... почти нет, но, наверно, всё нормально. Наверно.
— Вот как. Финальная кульминация — сцена, где Мио метает копьё Лонгина, — очень важна. Провал недопустим.
— Я знаю. «...» бросается и закрывает собой копьё, брошенное в его возлюбленную — Арасико.
— Да. Копьё пронзает сердце «...», и тот падает. Арасико, плача, подхватывает его. Все думают, что он умер, но он почему-то жив. Это благодаря кулону, который ему только что подарила Арасико. Копьё попало в кулон и не достало до сердца. Оба плачут от чуда любви, и попутно, очень кстати, излечивается андрофобия Арасико.
— Да-да, трогательная история. Голливуду впору. Но... с двадцати метров попасть копьём в кулон диаметром три сантиметра — это возможно? Если копьё хоть чуть промахнётся — «...»...
— Мио. Негативное мышление — плохо. В таких случаях лучше всего — оптимистический настрой.
— Точно!!! Всё как-нибудь получится!!!
Такой разговор вели сэмпай и Митиру-сэнсэй. А?.. Странно. Я же так близко слушаю, но какую-то часть их разговора — видимо, то место, где называют чьё-то имя — я совершенно не слышу. Вернее, на самом деле слышу, но мозг отказывается это признавать...
— Таро... не умирай.
Чуть увлажнившимися глазами Тацукити нежно положил руку на моё плечо. Что значит «не умирай»? Совершенно никакого смысла не понимаю, серьёзно, А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА.
В этот миг зазвонил мобильник Исуруги-сэмпай.
— Это от Арасико, — сказала сэмпай, прикладывая трубку к уху. — Арасико, уже время, ты где... А?! Мамия? Ты звонишь с телефона Арасико? Зачем... Что?! П-погоди, это как...
Сэмпай кричала в трубку. Видимо, собеседницей была Мамия-сан. Что такое?
— Ч-что значит «не придём в кружок»?! Сегодня последний день... А?! В-вы сейчас едете в аэропорт, чтобы осмотреть женскую школу? П-подожди... это же...
А?.. «Осмотреть женскую школу»?.. Не успел я опомниться, как выхватил у сэмпай телефон. Сэмпай попыталась отнять: «Э-эй!!!», но я, игнорируя её:
— «Осмотреть женскую школу»... что это значит?
«Ой, а ты — Садо-кун? "Что значит" — то и значит».
— А поединок?.. Поединок-то как?! Сегодня последний, пятый день...
«Поединок уже не нужен».
— Что?!
«Арасико решилась. Перевестись в мою женскую школу. Её решимость, похоже, очень тверда, и она хочет перевестись независимо от результата. Так что я перенесла свой отъезд на день раньше и...»
— Д-ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!!!
Я заорал из самой глубины живота. Мамия-сан на миг умолкла.
— Ты... что ты несёшь, как тебе вздумается...
От переизбытка ярости голос дрожал.
«Арасико сама решила. Я не принуждала».
— Э-это из-за того, что ты грязными методами... Всё, хватит. Дай трубку Юно. Дай мне поговорить с ней.
Мамия-сан чуть помедлила и сказала: «Ладно. Арасико, Садо-кун хочет поговорить».
А затем:
«Таро...»
Этот замирающий голос был, без сомнения, голосом Юно.
— Ю-ЮНО!!!
Я отчаянно заговорил:
— Ч-что это значит?! «Осмотреть женскую школу»... такое... мы же ещё не решили...
«Прости... Прости...»
На том конце Юно всхлипывала. Юно... плачет?..
«Но... я больше не могу видеть лица Таро и Мио-сан... грустно и не могу смотреть... Поэтому...»
— Э-это же происки Мамии-сан...
«С Таро было весело... Хоть и недолго, но так весело. Правда...»
— Юно...
«Спасибо тебе за всё... Прощай».
С этими словами связь оборвалась.
— ЮНО!!! Э-эй!!! Чёрт!!!
Я перезвонил. Но, видимо, телефон был выключен, и дозвониться не получалось. Исуруги-сэмпай быстро забрала у меня телефон. Несколько раз так же перезвонила и, поняв, что бесполезно, вздохнула:
— Плохо дело, — пробормотала она, кусая ноготь большого пальца. — Она сказала «осмотреть»... Но эта подлая ведьма, чего доброго, увезёт Арасико сразу, не возвращая обратно, забросит в общежитие. Тогда мы уже ничего не сможем сделать...
Вполне вероятный сценарий.
— Не думала, что она кинет финальный пятый день. Теперь мы не можем развеять недоразумение Арасико. Какая же грязная лиса эта тварь. У-убить хочется.
Сэмпай бормотала это, сжимая телефон, будто готова раздавить.
— Мио. Я совершенно не понимаю, что случилось. Расскажи, — сказала Митиру-сэнсэй. Тацукити тоже недоумевал. Им ещё не рассказали про вчерашнее. Исуруги-сэмпай объяснила ситуацию.
Я рассеянно смотрел в пустоту. «Спасибо тебе за всё... Прощай». Это было решительное слово прощания. И оно звенело в моей голове снова, снова, снова, снова.
— ...Да какого.
Кипящая ярость вырвалась из горла.
— ...Да какого чёрта.
Так сильно сжал кулак, что ногти вот-вот проткнут кожу. Не могу сдержать дрожь во всём теле. Какого чёрта. Какого чёрта.
Загоревшееся тело двинулось импульсивно. Я оттолкнулся от пола и вылетел из кружка.
Из-за приближающегося тайфуна снаружи бушевал сильный ветер. Разрывая порывы урагана, я продвигал тело вперёд. Миновал ворота, со всей силы оттолкнулся от мостовой и бежал на предельной скорости. Встречный, воющий, словно крик, штормовой ветер. В такой ветер, что даже глаза открыть трудно, я мчался на полную, рискуя всем.
Какого чёрта. Какого чёрта, какого чёрта, какого чёрта. Я повторял это как проклятие. Юно же плакала. Разве она не плакала от грусти? Чтобы защитить Юно, ради Юно, которую она делает, — почему Юно должна испытывать такую печаль? Почему она должна страдать? Подруга детства там, лучшая подруга — не знаю, но какого чёрта.
Я бил по бетону, будто взлетая. Бил, бил, бил. Прозрачная, ясная, как стекло, ярость сжигала мой мозг. Проклиная безжалостный встречный ветер и эту чёртову ведьму, я бежал всей душой.
Она сказала: едут в аэропорт, чтобы осмотреть школу. Маршрут до аэропорта: сесть на поезд от станции у моего дома, проехать несколько остановок дальше Сакурамори, там пересесть на автобус и минут пятнадцать. Если от Сакурамори двигаться по прямой, до аэропорта не так далеко. По крайней мере, сейчас бегом добраться быстрее, чем на поезде и автобусе. Но даже «не так далеко» — больше пяти километров. Бежать до аэропорта в этот ураган — чудовищно безумно. А если Мамия-сан звонила из самого аэропорта — они уже могут быть в небе. Есть вероятность, что мой бег — бессмысленный идиотизм.
И всё равно я не мог стоять на месте. Слёзы Юно, слово «прощай» — приказывали моему телу: «Двигайся!»
Серый, унылый пейзаж города уносился назад на огромной скорости. Чуть не падая, я свернул налево, выправился и бежал, глядя только вперёд. Промчался через парк с грязной землёй, вздымая брызги из луж, продвигался вперёд.
— Дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э, дзэ-э...
Но... увы, физическая сила конечна. Бешено колотящееся сердце, лёгкие, кричащие «хватит», мышцы всего тела, рвущиеся от боли, — бег исключительно на импульсе, безо всякого расчёта, постепенно терял изначальную силу. Естественно. Не существует человека, который может пробежать на полной скорости больше пяти километров. А встречный, как демон, ветер отталкивал меня назад. Всё вокруг норовило улететь. И всё равно я бежал. Бежал, позорно сбивая дыхание.
— Чёрт... чёрт...
Плохо. Сознание затуманивалось. Ноги — словно свинцовые. Лёгкие, сердце — всё на пределе. Вопреки воле, всё тело пыталось остановиться. Если сейчас здесь остановлюсь... я уже никогда не побегу. Уже не смогу догнать. Уже...
— Юно...
Почти плача, пробормотал я.
И в этот миг...
— ГЭФУ-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
Мою спину поразил мощный удар. Такой, что моя болезнь чуть не пробудилась.
— А?..
Эта маленькая фигурка, которая со всей дури хлопнула меня по спине, обогнала меня и выскочила вперёд. Обернувшись, сверкнув прямым светом в своих двойных глазах, она улыбнулась мне крепкой, яркой улыбкой.
— ЧЕГО ПОЛЗЁШЬ, СВИНОТА!!!
Растрепав длинные волосы цвета льна. Подставив маленькое тело ураганному ветру. Тяжело дыша, там стояла...
— И-ИСУРУГИ-СЭМПАЙ?!
Почему сэмпай?.. Неужели погналась за мной, когда я выскочил из кружка? Поняла, куда я направляюсь, и... Нет, всё равно невероятно. Я-то бежал со скоростью, на которой, казалось, превысил человеческий предел. Догнать такого меня, да ещё с запасом сил... Э-этот человек — сверхчеловек.
Исуруги-сэмпай бежала впереди меня. Защищая меня от встречного ветра. Её длинные волосы развевались, будто играя с ветром, на лбу — капли пота, как жемчужины, дыхание сбитое, и всё равно — ободряющая улыбка на лице и яркий голос, который меня подбадривал:
— НУ, ИДЁМ ВОЗВРАЩАТЬ АРАСИКО!!! СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ!!!
Я ответил кривоватой улыбкой и слабо кивнул.
— Да.
Принимая встречный ветер прямо в лицо, сэмпай бежала. Странное дело: откуда-то из глубины тела поднялась сила. Почувствовалось, что я ещё могу бежать. И ещё — совершенно неуместно и стыдно, но я в этот момент подумал, что сэмпай — самая красивая девушка в мире, или что-то вроде.
Разрезая бурю, бежала сэмпай. Я отчаянно следовал за ней.
И вскоре...
— В-ВИЖУ!!!
— А?..
— АЭРОПОРТ!!!
Когда я поднял лицо, в пелене был виден огромный аэропорт.
Мы с сэмпай, в жутко потрёпанном виде, почти кубарем ввалились в холл терминала аэропорта. Я поводил взглядом по холлу. Пассажиры поблизости удивлённо косились на нас. Сэмпай в спешке:
— Э-эй!!! Каким рейсом они летят?!
— А?.. — я чуть растерялся. — Э-этого я не знаю...
Исуруги-сэмпай на миг застыла, а потом... вытянула левую руку и сграбастала мою шею. О-О-О, если так сильно сжать...
Сэмпай остро уставилась на меня снизу вверх:
— Т-ты... ты что, не спросил, каким рейсом они летят?! Не спросил, в какое время, и не подумал: «Если сейчас побегу в аэропорт — может, успею»?! Поэтому так бешено бежал?!
— Д-да нет... на самом деле, я не поэтому...
— А почему тогда...
— Э-это, ну, как сказать... Результат переполнявшего порыва, что заставил тело двигаться, короче... Это...
— Хорошо. Давай умри.
— А-А-А-А-А-А-А?! П-подождите!!! Умоляю, не заносите кулак!!!
И тут донёсся разговор пассажиров в холле:
— А? Все рейсы отменены из-за тайфуна?
— Ага, буквально только что объявили. Говорят, была вероятность, что полетят, в зависимости от курса тайфуна, — пограничная ситуация, но в итоге — полная отмена. Ну что за, ну и дела...
Мы с сэмпай переглянулись. Все рейсы отменены? Значит, Юно и Мамия-сан ещё...
В этот миг мои глаза уловили двух девушек, входивших в холл. Э-это...
— Ю-ЮНО!!!
Точно. Вошедшая сейчас — Юно. Рядом — Мамия-сан. Заметив нас, они с ошарашенными лицами смотрели на нас. Э-э... Значит, вот как? Мы с сэмпай, прибежав из кружка, оказались в аэропорту раньше Юно и Мамии-сан...
— Ю-Юно...
Я поспешно двинулся к ней, но Юно... сморщила лицо, будто сейчас заплачет, и резко развернулась к нам спиной. Выбежала из холла, наружу из терминала.
— Э-эй, Юно!!! Подожди!!!
— АРАСИКО-О!!!
Мы с Исуруги-сэмпай поспешно бросились следом...
Преграждая нам путь, что-то большое полетело в нас. Мы запнулись и застыли на месте. Прилетевшее... был большой дорожный багаж. А бросила его, разумеется...
— Арасико я не дам преследовать, — сказала Мамия-сан, с каменным лицом. — Не ожидала, что вы и сюда примчитесь... Но...
Хм, — и с обычной дерзкой улыбкой: — Для вас — здесь конец. Сдавайтесь и возвращайтесь домой.
— Мамия-сан... — произнёс я с гневом в голосе. — Мы не дадим Юно перевестись. Ни за что.
— Свинота!!! Сейчас не до этой твари — надо догонять Арасико!!!
И правда. Но... Мамия-сан встала у нас на пути.
— Хо-о... Значит, по-твоему, да? — Исуруги-сэмпай усмехнулась воинственной улыбкой. — Предупреждаю: я супер-сильная. И сегодня со мной — могучий щит.
— Щ-щит — это про меня?..
— Твой массаж, конечно, чудовищен, но если вдвоём — мы точно победим. Не хочешь быть избитой до полусмерти — тихо отойди.
— Да... Двое на одного — это и правда расклад не в мою пользу.
С этими словами Мамия-сан вдруг побежала на нас. Застигнутые врасплох, мы на миг замерли. Целью была Исуруги-сэмпай. Мамия-сан прыгнула к её шее, словно в дроп-кике. Обвив ногами её шею, она змеёй обвила верхнюю часть туловища сэмпай своим корпусом.
— А?!
На лице сэмпай отразился ужас. Обвившись вокруг тела сэмпай, Мамия-сан, будто смерч, вращаясь, скользнула вниз по её торсу, проскочила под мышками, жёстко схватив талию сэмпай ногами, переместилась за спину и, прошептав что-то на ухо сэмпай... мостиком упёрлась руками в землю и силой ног с разворотом бедра подбросила тело сэмпай высоко в воздух. А-А-А-А-А-А-А?! Суперакробатический фокус. Из холла пассажиров донёсся восхищённый вздох: «О-О-О-О-О-О-О-О!!!» Наверное, подумали, что это какое-то представление.
Взмывшее высоко в воздух тело сэмпай с грохотом ДОГА-А-А-А-А-АН!!! врезалось спиной в пол. Вся серия движений заняла от силы две-три секунды. Я опомнился, только когда сэмпай уже безжизненно лежала на полу.
— С-СЭМПАЙ?!
Наконец очнувшись от оцепенения, я поспешно бросился к ней. Сэмпай лежала на спине...
— Эхе... эхе-хэ...
...и с очень счастливым лицом мелко конвульсировала. Э-это...
Мамия-сан медленно встала и, тяжело дыша плечами:
— Массажная техника рода Мамия... Сверх-тайное искусство, именуемое одним из Четырёх Божеств, что выше даже тайного — массаж «Синего Дракона»... Говорят, тот, кто его получает, от непомерного удовольствия на трое суток становится руиной...
Э-э... что это такое? И ещё: «от массажа становиться руиной» — это же нельзя.
— Обвиваясь вокруг тела противника движением, подобным дракону, нажимаешь сто восемь точек на всём теле, разминаешь зажимы мышц, исправляешь искривлённый скелет, улучшаешь ток лимфы, а затем на ухо шепчешь: «Ты — не бессмысленный человек, спасибо, что родился», — и тем исцеляешь даже душевные искажения... Не хочу хвастаться, но в роду эту технику могу применять только я...
— Итак... стало один на один...
Мамия-сан смотрела на меня с ужасающей улыбкой. Плохо. Не чувствую, что смогу победить...
Пока я паниковал «ававава»...
— Н-наивно же.
— Ч-что?!
Мамия-сан с изумлением застыла. Туда, куда она смотрела, — там, пошатываясь, вставала Исуруги-сэмпай. О-о, сэмпай, вы целы.
— К-как глупо... Почему...
— Фу-фу-фу... Н-недоработала ты...
Сэмпай, качаясь во все стороны:
— Последнее, что ты шепнула на ухо... Если бы это было не «Ты — не бессмысленный человек, спасибо, что родился», а «Плоская грудь — тоже индивидуальность. Твоя грудь очень милая», — я бы сейчас спала и видела сны о рае...
— Чёрт... Э-это был тот вариант... Да, мне ещё не хватает тренировки...
А?! Проблема в этом?
Мамия-сан выдавила деланную улыбку:
— Х-хм. Но... хоть и несовершенно, но ты получила массаж «Синего Дракона». Твоё тело сейчас должно быть размято, и ты едва держишься на ногах.
— Да, это так... Всё тело без сил. Но ведь и ты такая же?
— А?
— Нечеловеческое количество пота, дико сбитое дыхание... Ты тоже не выглядишь в полном порядке.
— Отлично подметила. «Четыре Божества» — это массаж, требующий запредельных для человека движений... Соответственно, нагрузка на тело немыслимая. Всё тело сейчас стонет.
Что эти двое вообще говорят?
— СВИНОТА!!!
— Д-да?!
— Здесь оставь на меня — а сам беги за Арасико!!!
— А... ДА!!!
Я рванул к выходу из терминала. Мамия-сан в тревоге:
— А, эй, погоди...
— О-О-О!!! Твой противник — Я!!!
— Кх...
Пока сэмпай задерживала Мамию-сан, я выскочил из терминала. От хлещущего ветра я невольно зажмурился. Ветер, казалось, стал ещё сильнее. Прямо передо мной прокатился пластиковый мусорный бак, унесённый ветром, и разбросал вокруг бутылки и жестянки.
— Юно... Куда ты ушла?
За терминалом — унылый пейзаж: только дорога и парковки. Благодаря почти полному отсутствию препятствий было видно очень далеко. Я отчаянно вглядывался. И увидел вдалеке девичью спину. Эта беговая походка с полным отсутствием спортивности... — точно Юно. Я побежал к этой спине. Измученные мышцы ног вопили и судорожно дёргались. Но я всё равно бежал. Спина Юно становилась всё больше. Я заорал так, чтобы перекрыть шум ветра:
— ЮНО-О-О!!!
Юно оглянулась и, прибавив скорость, стала удаляться. Наверно, звать по имени было ошибкой. Ноги были уже вдрызг, но я всё равно бежал быстрее Юно. Расстояние постепенно сокращалось, и когда оно стало меньше десяти метров... Пустая бутылка, подхваченная ветром, врезалась в землю прямо перед Юно и разбилась вдребезги. Юно, испугавшись, остановилась.
— Ю-ЮНО!!! ТЫ ЦЕЛА?! НЕ РАНИЛАСЬ?..
— Н-НЕ ПОДХОДИ!!!
Юно, перестав убегать, повернулась ко мне и закричала в голос.
Я застыл на месте. Мы стояли на широком мосту. Внизу, вздувшаяся от тайфуна, река бурлила и пенилась. Юно, прильнув к перилам моста, смотрела на меня испуганными глазами.
— Ю-Юно...
Ветер с высоким воем проносился между нами.
Я почти умоляющим голосом:
— Юно, почему? Почему ты вдруг переводишься...
Юно сморщила лицо:
— Потому что... Мне было больно смотреть на Таро и Мио-сан. Так больно. Вот я и подумала: если переведусь в Юмину школу — не придётся видеть вас обоих...
— Это из-за того, что вчера ночью в кружке были я и сэмпай? Это не так!!! Это грязные происки Мамии-сан...
— ВРАНЬЁ!!! ЭТО ВРАНЬЁ!!! НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ ТАКОЕ ВРАНЬЁ!!!
Мотая головой «нет-нет», она закрыла уши руками. У-У-У, почему ты такая невнемлющая!!!
— Точнее... допустим, предположим, что я и Исуруги-сэмпай встречаемся...
— Вот!!! Всё-таки встречаетесь!!!
— ДА НЕТ ЖЕ!!! ЭТО ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ!!! Д-даже если так — почему из-за этого ты переводишься?! Почему тебе больно смотреть на меня и сэмпай?!
— ЭТО... Н-НУ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! ДУРАК!!! БЕСЧУВСТВЕННЫЙ!!! ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! АМПОНТАН (прост. олух, болван)!!!
— «Ампон»... Н-НЕ ПОНИМАЮ!!! СОВСЕМ!!! ПОЧЕМУ ТЫ ХОЧЕШЬ ПЕРЕВЕСТИСЬ — Я ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЮ!!!
— Д-ДА ВЕДЬ...
Юно, сложив руки перед грудью, чуть согнувшись:
— Ведь, ведь-ведь-ведь-ведь!!!
...крепко зажмурившись, и слёзы текли из-под век.
— Ведь... ведь, ведь-ведь... я...
Словно выкрикивая:
— Я-Я... Я — ТАРО... ЛЮ...
В этот миг — мощный порыв ветра. Я широко раскрыл глаза. Обломок прямоугольной вывески, подхваченный ветром, летел прямо в Юно. Юно его не замечала. Моё тело сработало рефлекторно. Я обнял Юно за плечи, подставив себя. Прилетевшая вывеска прямым попаданием врезалась мне в голову.
— Гх!!!
Страшная боль, и мозг встряхнуло. Тело потеряло равновесие, и...
— А?
Почему-то небо и земля поменялись местами. Я осознал: меня снесло с моста.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Метаться уже поздно. Во вздувшуюся, беснующуюся реку я ушёл головой.
— Го-гохо... каха...
Плохо. Это реально плохо, не до шуток. Взбешённая ветром вода безумствовала и затягивала меня на дно. Даже лицо поднять почти невозможно. Я отчаянно работал руками и ногами, но это было бесполезно. Спокойно. Спокойно, я. Берег хотя бы виден — доплыву, и...
— ХЫГИ-И-И-И-И-И!!!
От внезапной боли моё лицо исказилось.
— Ах...
Видно, сказалась та бешеная гонка... У меня свело икру на правой ноге.
— Габо!!! Уэ!!!
Моё тело ушло под воду, будто кто-то потянул за ногу. Плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо!!! Это реально плохо!!! Тяжёлая вода оплела всё тело, я уже был на грани паники.
— Го-го... а-ба...
Я бился под водой.
— А... га-а, ха — бахо!!!
Нахлебался кучи грязной воды и, плача, закашлялся — но мне не дали и секунды, опять утянуло под воду. Ничего не видно. Ничего не слышно.
Барахтаюсь. Барахтаюсь как дурак. Больно, страшно, мучительно, кажется, сейчас сойду с ума, думаю — что же, я так и умру? Стало вдруг страшно грустно, пожалуйста, кто-нибудь, спасите, спасите, спасите, спасите-спасите-спасите-спасите...
— А?
Я ошарашенно раскрыл глаза. В разрывах бушующей воды... я увидел ЕЁ. В дико пляшущем поле зрения мелькнула она, рассекающая мутную воду. Маленькая голова то всплывала, то тонула; хрупкое тело было игрушкой взбешённого ветра и воды. Беспомощно молотя руками и ногами — это выглядело лишь как утопание. Наверное, состояние ещё опаснее и отчаяннее, чем у меня сейчас. Но только её глаза, её огромные глаза — в них горел свет сильной воли, и они твёрдо смотрели вперёд. Прямо на меня.
Она... Что же она делает... С нулевым спортивным чутьём... Что же она делает... Чтобы спасти меня, прыгнула с того моста в реку? О чём она думает? Разве ты можешь спасти утопающего? Да ты же сама тонешь!!! Может, ты и плавать не умеешь? Вот, опять ушла под воду. Ах, если так широко открывать рот — грязной воды нахлебаешься. А-а, ты широко открываешь рот, потому что что-то кричишь?.. Понятно. Зовёшь моё имя. Даже в таком состоянии — ты всё ещё хочешь меня спасти. Да это же невозможно. Правда, ты с ума сошла, что ли.
— У-у-у...
Я закусил губу, чуть не разрывая.
— У-у-у... Гу-гу-гу!!!
Что судорога? Показалось. Точно показалось. Я оттолкнулся обеими ногами, сильно взмахнул руками и со всей силы разгрёб воду.
— ЮНО-О-О!!!
Закричал. — ЮНО-О-О!!! — закричал имя этой дуры. Юно, отреагировав на голос, повернулась ко мне. Встретившись взглядом... Юно отчего-то улыбнулась. Её дрожащая белая правая рука потянулась. И... потеряла силу, упав на воду.
Наверняка она уже давно была на пределе — из всего тела Юно ушли силы.
— Ю-ЮНО!!!
Тело Юно уходило под воду. Я... в самый последний миг поймал её.
— ЮНО!!! ЭЙ!!!
Юно, кажется, потеряла сознание.
— Чёрт...
Держа Юно на левой руке, я впился взглядом в направление берега. — Далеко. «Может, невозможно», — на миг мелькнуло в голове.
— Гх!!!
Буря и бешеный поток пытались разорвать нас с Юно. Да пошли вы. Её я не отдам. Ни за что. Я один раз с силой сжал правую руку, дрожащую от страха и слабости... и, разжав, широко замахнулся правой рукой.
— Ха... ха...
Целюсь к берегу. Держа Юно, отчаянно продвигал тело вперёд.
— Гобо... каха!!! Ха... ха...
Юно... Юно... В помутнённом сознании повторялось только это имя. Юно... Юно... Юно... Пропало ощущение всего тела. Пять чувств закрывались. И всё равно я шёл вперёд. Опираясь на источник тепла в левой руке, пробирался сквозь кромешную тьму. Пробирался. Пробирался. Пробира...
Что такое?
Где-то далеко слышен голос. Нет, не то чтобы слышен. Просто почувствовал такое присутствие. Мир окутан ужасающей тишиной, и тела почти не чувствую. Веки едва шевельнулись. Сквозь чуть приоткрытую щель я глянул на внешний мир. Перед моим лицом — девушка, кричащая изо всех сил. Плачет навзрыд, и, наверное, зовёт меня по имени. Юно... Вот как... Ты спаслась... Хорошо... С облегчением я хотел закрыть веки — но в последний миг остановился. Как-то... сейчас закрыть веки — опасно, такое чувство. Если сейчас закрою — уже никогда не откроются... Так мне показалось. Да и дышу ли я вообще? Не знаю. Всё так расплывчато, зыбко, ничего не понять. Но, ну... раз Юно спаслась — пусть...
В тот миг, когда я так подумал, веки опустились...
— ТАРО-О-О!!!
В подавляющей тишине только этот голос достиг ушей. А потом... в моё тело вдули дыхание. Будто влилась сила, и я приоткрыл веки чуть шире.
Лицо Юно прильнуло к моему. Понемногу возвращается чувство тела. Юно правой рукой зажала мне нос и... э-э, как бы сказать... Г-губы, то есть... Ощущение до умопомрачения мягких губ Юно я чувствовал своими губами. Оттуда вливалось горячее дыхание. И пока это повторялось много раз, в конечности понемногу вернулась сила...
— Каха!!! Гохо-О-О!!!
Закашлявшись, я приподнял верхнюю часть тела.
— ТА... ТАРО-О-О!!!
Юно вскрикнула: — ТАРО... СЛАВА БОГУ... — и бросилась мне в грудь.
— Ю-Юно...
Промокшая насквозь, но тёплая. Чувствуя её вес, я думаю. Мы... что с нами стало? Надеюсь, это не рай? Рядом — беснующаяся река. Похоже, мы на берегу.
— Юно, я...
— Спасибо, Таро.
— А?
— Ты... когда я потеряла сознание в воде... ты держал меня и вынес на берег...
— П-правда?
Совершенно не помню. Помню, что целился к берегу, но дальше — сознание помутилось и не осталось в памяти. Но, если это правда, как говорит Юно, — хочу похвалить своё тело.
— Я сразу очнулась... но Таро не просыпался... И, кажется, не дышал... Поэтому я... я...
Отчего-то оба замолчали. Я и не глядя понял, что лицо Юно стало пунцовым. Как-то поспешно она отдёрнулась от меня. Заметалась глазами.
«Это было просто искусственное дыхание. Просто спасение жизни». Понимаю. Понимаю, но... э-э...
И тут... Я только сейчас заметил, что вокруг нас — чьё-то присутствие. Поднял голову.
— А?..
Там была Исуруги-сэмпай. Была Мамия-сан. Была Митиру-сэнсэй. Был Тацукити.
— А... а-а...
Я широко раскрыл глаза. Юно тоже, поражённая, — такое лицо, будто только сейчас заметила присутствие сэмпай и остальных. И давно они здесь...
— Беспокоились об Арасико, которая выскочила в бурю, — как-то бесстрастно произнесла Исуруги-сэмпай. — Решили с Мамией временное перемирие и стали вас искать. Как раз тут встретили Митиру-нээ и Хаяму, которые приехали в аэропорт на поезде с пересадками. Искали вместе и... нашли вас на берегу.
Митиру-сэнсэй — с обычным, лишённым эмоций лицом. Тацукити — чуть ухмыляясь, смотрел на нас сверху вниз. А Мамия-сан...
— ПЕ-ЕРВЫЙ ПОЦЕЛУ-УЙ ~ С ИЗВРАЩЕ-ЕНЦЕМ ПОЦЕЛУ-УЙ ~ АЙ-ГИ-БЬЮ-О-МАЙ-ЛА-А-АВ ~
...с разрушенной улыбкой пела загадочную песню.
Н-неужели... нас увидели?
— Э-э... Н-нет!!! Это просто спасение жизни... Я упал в реку и тонул, Юно пыталась спасти, но сама стала тонуть, и тогда я, ну...
Я залепетал. От растерянности не могу толком объяснить.
И в этот миг... Исуруги-сэмпай усмехнулась: «Фу-фу-фу». А потом:
— Мамия. Похоже, в поединке победили мы.
— А? — Мамия-сан повернулась к сэмпай. Сэмпай, скрестив руки и с каким-то горделивым лицом:
— О пятидневном поединке. В его последний день мы достигли цели. Глядя на нынешних Свиноту и Арасико — и так ясно, да?
— Что ты... говоришь? С умом тронулась?
— Ещё не поняла? Вся череда событий, включая то, что Свинота тонул в реке, — это и был... — сэмпай ткнула пальцем в Мамию-сан: — ...учебный курс по лечению андрофобии Арасико!!!
...уверенно провозгласила она.
Мамия-сан с ошарашенным лицом:
— Ты... думаешь, есть человек, который поверит в такую очевидную ложь?
— Э-это не ложь!!!
— Мио, по-моему, это даже для тебя натяжка, — прошептала на ухо Митиру-сэнсэй. Тогда Исуруги-сэмпай, топнув ногой:
— Ч-чёрт... Н-но если уж говорить про ложь — твоя-то ложь куда хуже!!!
— Ты о чём?
— О том, что мы со Свинотой якобы встречаемся!!! Обманула Арасико такой немыслимой ложью!!! С какой стати мне с этим извращенцем встречаться!!!
— «Ложь»? «Обманула»? Где доказательства?
Сказала Мамия-сан с невинным лицом. Но...
— Доказательства есть, — произнесла Митиру-сэнсэй.
— А?..
— Покажу тебе эти доказательства.
Митиру-сэнсэй достала несколько фотографий. «Доказательства» — что же...
Мамия-сан широко раскрыла глаза. На тех фотографиях были Мамия-сан и Исуруги-сэмпай. Мамия-сан, массирующая сэмпай; раздевающая её; укладывающая на футон... — всё это было заснято на фото.
Мамия-сан в ошеломлении:
— Ч-что... Откуда у вас такие снимки...
— Хм. Так уж вышло: в тот день я забыла в задней комнате видеокамеру, да ещё и оставила её включённой. И, услышав от Мио о твоём заговоре, я подумала: не засняла ли камера тебя и Мио? Проверила только что — и вот, отчётливо видно. У этой камеры есть функция печати кадров как фотографий, так что, чтобы развеять недоразумение Арасико, я принесла несколько штук.
— Э-э... А почему вы, Митиру-сэнсэй, поставили в той комнате видеокамеру?..
На мой вопрос Митиру-сэнсэй отвела глаза. Может, эта женщина каждый день ставит там видеокамеру. Чтобы тайком снимать, как переодевается сэмпай. Кто-нибудь, посадите её в тюрьму.
— Юми... — Юно широко раскрытыми глазами смотрела на Мамию-сан.
— Ах... — Мамия-сан выглядела испуганной.
— Ну наконец-то недоразумение развеялось... Но ты и правда ужасный человек.
Исуруги-сэмпай произнесла это с нешуточным гневом.
— «Вы не можете защитить Арасико»? «Арасико защищу я»?! Да как ты смеешь. Ты хоть понимаешь, как сильно страдала Арасико из-за твоей лжи? Если бы ты правда дорожила ею — то такого...
— ЗА-А-А-А-А-АТКНИ-И-И-ИСЬ-СЬ-!!!
Крик, разорвавший даже шум ветра. От его напора слова Исуруги-сэмпай оборвались.
— Я-я тоже!!! Я тоже, если честно, такого... Я не хотела мучить Арасико!!! Но... если бы я так не сделала... Арасико... Арасико...
Сказав это, Мамия-сан прикрыла лицо правой рукой. Я вздрогнул.
— Арасико... здесь будет страдать ещё больше...
Мамия-сан, мелко дрожа плечами, плакала навзрыд.
— Я не хочу такого... Чтобы Арасико страдала, чтобы грустила — я не хочу... П-поэтому... Хыг... поэтому...
Мы, затаив дыхание, смотрели на рыдающую Мамию-сан.
К ней медленно подошла Юно.
— Юми...
Тело Мамии-сан сильно вздрогнуло.
— Арасико... Прости. Н-но, я...
— Ага, я знаю. Что Юми серьёзно думала обо мне.
Юно нежно улыбнулась. А потом тихо выдохнула и:
— Но... — прямо глядя на Мамию-сан: — Я... всё-таки не переведусь.
Юно спокойным тоном:
— В женской школе, куда ходит Юми, я, может, и правда не страдала бы.
...сказала она.
— Но, понимаешь... Мне страшны мужчины. Но я не хочу жить в мире, где нет мужчин. Не такого я желаю.
Тут Юно мельком глянула на меня.
— Прости. Я знаю, что Юми говорит это, думая обо мне. Но я всё равно хочу остаться здесь. С теми, кто здесь.
— Арасико...
— Я уже в порядке. Так что... Юми, и ты больше не сдерживайся.
— А?
— Ты же... ещё любишь Хаяму-куна?
Мамия-сан затаила дыхание. Тацукити широко раскрыл глаза.
— Причина, по которой Юми рассталась с Хаямой-куном... — это из-за меня?
— Д-да нет, такого...
— Нет, не надо. — Юно медленно покачала головой. — Я смогла рассказать Юми о причине моей андрофобии только после выпуска из средней школы. И примерно тогда же Юми перестала говорить о Хаяме-куне при мне, да?
— И сразу после этого. Юми сказала, что рассталась с ним.
— Я-я... — Мамия-сан дрожащим голосом: — В средней школе ходили слухи, которые ранили Арасико... Ты стала часто мрачнеть, и я всё думала: что же случилось? Но я боялась, что если буду насильно допытываться, тебе будет тяжело... Поэтому ничего не спрашивала...
— Ага. И поэтому ты всё время была со мной, да?
— Но... в такое время я призналась Тацукити-куну и начала встречаться... И всё время говорила о нём... Я совершенно не понимала, как тебе тогда тяжело, и при тебе всё твердила про парня...
Мамия-сан закрыла глаза.
— Когда я так подумала... встречаться с Тацукити-куном, встречаться с парнем — я уже не могла...
Я ошеломлённо слушал рассказ Мамии-сан. Выходит... причина, по которой Мамия-сан рассталась с Тацукити, — прошлое Юно.
Юно тихо взяла Мамию-сан за руку.
— Юми с давних пор в первую очередь думала обо мне... Откладывала себя на потом, всегда только обо мне...
— Спасибо. То, что я сейчас здесь, — это благодаря Юми.
— А-Арасико.
— Я слабая, одинокая, никудышная — сразу плачу... Но я буду стараться. Много стараться. Много-много. Чтобы Юми не волновалась. Чтобы стать хоть чуточку сильнее. Поэтому... Юми, и ты — береги свои чувства.
Юно смотрела на Мамию-сан с улыбкой, в которой была какая-то надёжность. Мамия-сан, с влажными дорожками на щеках, смотрела на Юно. То ли пик прошёл, то ли просто каприз — тот бешеный ветер, что бушевал так яростно, теперь чуть утих.
Вскоре... Мамия-сан медленно улыбнулась.
— Поняла.
Это была улыбка, в которой читалось какое-то облегчение.
— Старайся. Много старайся. Я... тоже буду стараться. Чтобы не проиграть Арасико.
— Ага!!!
Не знаю, какая ассоциация возникла в мозгу, но, глядя на эту улыбку Мамии-сан, у меня вдруг мелькнул маленький вопрос. Зачем она, когда ехала в аэропорт, позвонила Исуруги-сэмпай? Если бы не тот звонок — мы бы и в аэропорт не поехали. Может... Мамия-сан где-то внутри и сама желала такого финала. Поэтому и позвонила... Нет, что там думала Мамия-сан — знает только сама Мамия-сан. Сколько бы я ни гадал — бессмысленно.
А потом... Мамия-сан отошла от Юно и встала лицом к Тацукити. Тело Тацукити вздрогнуло.
— Э-э... это...
Стоя перед Тацукити, Мамия-сан была ярко-красной. Судорожно перебирая сплетёнными перед грудью пальцами, чуть потупившись:
— Т-то, что я сейчас рассказала... это настоящая причина, почему я перестала выходить на связь с Тацукити-куном...
...прошептала она. Совсем не похожая на обычную спокойную Мамию-сан — тревожная, беззащитная и всё же обаятельная. Словом, лицо влюблённой девушки, подумал я.
— Тацукити-кун, прости. И ещё...
Мамия-сан с дрожащим подбородком решительно подняла лицо. Вложив всю душу в прямой взгляд и слова:
— Я-я... до сих пор люблю Тацукити-куна. Поэтому... Пожалуйста, давай встречаться снова.
Мамия-сан, плотно сжав губы, смотрела на Тацукити серьёзными глазами. Тацукити тоже смотрел прямо в её длинные, узкие глаза. Мы, затаив дыхание, следили за этой сценой.
Через некоторое время Тацукити... мягко отвёл от неё лицо.
— Прости, — коротко сказал он.
— А?
— Я... сам ещё не знаю, люблю ли тебя до сих пор. Так что... сейчас я не могу снова с тобой сходиться.
Мамия-сан ошеломлённо смотрела на Тацукити. Я тоже изрядно удивился. Как бы сказать... По течению я ожидал чего-то вроде: Тацукити и Мамия-сан снова вместе — хэппи-энд...
Мамия-сан, дрожа:
— Н-никак... нельзя?
— Ага. Прости.
— В-вот как... Нельзя, значит... Вот оно что...
С лицом, будто одержимым богом смерти, Мамия-сан безвольно понурилась.
— Митиру-нээ... Её, кажется, отшили.
— Да, похоже, отшили.
Исуруги-сэмпай и Митиру-сэнсэй пробормотали это с нулевым тактом. Услышав, щека Мамии-сан нервно дёрнулась. А потом... она молча присела на корточки.
— Ю... Юми?
Мамия-сан, обхватив колени, сидела на корточках и рисовала на земле указательным пальцем знак «но». Полуплача.
— ...Всхлип...
— Ю-Юми, ты в порядке? Не унывай...
Неловкая атмосфера окутала всё вокруг. А ветер, казалось, опять усиливается.
Некоторое время Мамия-сан чертила на земле. Но...
— Не сдамся.
...тихо пробормотала.
— Я ещё не сдамся... Меня же Арасико поддержала... Один раз отшили — и что...
Её лицо, мрачно бормочущее, вдруг...
— Т-точно!!!
...озарилось светом. И Мамия-сан резко, бодро встала. Будто читала монолог:
— Придумала отличную вещь... Да, так и сделаю!!! Если так...
— Ю-Юми?
— Аха... Да, так — сразу всё решится...
Юно смотрела на неё с очень тревожным лицом.
— Э-э... Ты правда в порядке?
— В порядке!!! В порядке, Арасико!!! Я из-за такого не сдамся!!!
Сказав это, Мамия-сан крепко обняла Юно. Мамия-сан, ты точно в порядке?.. Может, у тебя психический винт слетел...
И в этот миг...
— Ах...
Вдруг Юно согнулась буквой «ку».
— А-АРАСИКО?! — изумлённо воскликнула Мамия-сан. Мы тоже поспешно подбежали.
— ЮНО?! Ч-что такое?! Тебе плохо...
— Таро... — Юно посмотрела на меня почти плача. — Понимаешь... э-э... прости.
— А?.. З-за что?
— Н-ну, к-как бы... Когда напряжение спало — всё разом пришло... М-много было прикосновений, и меня касались, и от этого... вот...
Э-э... Юно-сан? Почему ты сжимаешь кулак? Почему замахиваешься правой рукой? Эй, Юно-сан...
— В-в-всё-таки... В-всё-таки ещё...
— Ю...
— В-ВСЁ-ТАКИ ЕЩЁ СТРАА-А-А-А-АШНО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— ДХЬЁА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Удар Юно всем телом разорвался на моём лице. Я, испытав потрясающе приятное, с разрушительной улыбкой «ухэй-хэй» отлетел назад и... снова нырнул в реку.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?! Т-ТАРО УНОСИТ ПО РЕКЕ С МЕРЗКОЙ УЛЫБКОЙ!!!
— Э-эй — С-СВИНОТА!!! Э-это же опасно!!!
— М-м, и правда опасно. Хотя сам он очень рад.
— С-Садо-кун с дикой скоростью становится всё меньше...
— С-стра-а-ашно... Мужчин бою-ю-юсь...
— Ха-а, ха-а, ха-а... К-как прия-я-ятно-пён...
Один жалкий извращенец, игрушка бурного течения, плавал с блаженной улыбкой.
***
А спустя несколько часов... Мамия-сан, сев на самолёт, рейсы которого восстановились, улетела домой. Оставив Юно здесь. На прощание у неё было ясное, светлое лицо, и это очень запомнилось. Ах да: меня потом благополучно вытащили из реки.
Переполох с переводом, который затеяла Мамия-сан, улёгся, и наша жизнь вернулась в обычное русло. В обычные извращённые будни. Исуруги-сэмпай меня донимает, Юно бьёт — такая повседневность. А потом безумные летние каникулы кончились, и начался новый семестр.
— С сегодняшнего дня — второй семестр, значит...
Я отодвинул дверь класса. Давно не видел класса. Давно не видел одноклассников. Немного ностальгии. Тацукити, который всегда приезжает на одну электричку раньше меня, чтобы не входить впритык, уже сидел на своём месте.
Я сел на своё место — прямо за Тацукити:
— Йо, давно не виделись.
— Ты чего? Мы же недавно виделись.
— Ну да, но... как-то так, — сказал я, улыбаясь.
Мельком глянул на задние парты — там была Юно. Заметив мой взгляд, она одарила меня обворожительно милой улыбкой.
Увидев эту улыбку, моё сердце отчего-то сильно забилось. Что же это такое...
Прозвенел звонок, и в класс, весь в удушающих мышцах, вошёл классный Мачо-Накаяма.
— Долгие летние каникулы — как вы их провели? Я, кстати, ездил в Америку на мышечные тренировки. Ну, это ладно. Внезапно — представляю вам переведённую ученицу. Итак: давайте-ка, приседая, поприветствуем переведённую ученицу!!! Ха-ха-ха-ха!!! МАСЛ!!!
Подёргивая грудными мышцами, сказал Накаяма. На холодные мускульные шутки, как обычно, все ноль внимания.
— Э-э... Ну, заходи.
— Да, — прозвучал в классе ясный голос.
С прямой спиной, с достойным лицом в класс вошла высокая девушка с красивыми чертами лица. Парни в классе зашелестели, зашумели радостными возгласами. Мы с Тацукити, увидев эту переведённую... так опешили, что стукнули парты. Я резко обернулся назад — Юно шаловливо улыбалась.
И тут я вспомнил. Те её слова в тот момент: «Придумала отличную вещь... Да, так и сделаю!!! Если так...» Н-неужели те слова...
Переведённая девушка с решительным лицом обвела класс взглядом и сказала:
— Здравствуйте. С сегодняшнего дня я перевелась в эту школу. Мамия Юми.
И улыбнулась — ясной, как летнее небо в разгаре, улыбкой.