В тени

За несколько минут до этого.

Кайто сидел у небольшого костра, разведённого прямо на бетонном полу разрушенного здания. Напротив него, обхватив колени руками, сидел Субару. Между ними, чуть поодаль, пристроилась Ай, которая с каменным лицом рассматривала свой планшет, хотя экран уже давно погас.

Было тихо. Только дрова потрескивали, да где-то далеко, за стенами, слышались редкие, приглушённые взрывы — город продолжал умирать.

— Ты правда ничего не помнишь? — спросил Субару. В его голосе не было прежней агрессии.

Кайто опустил взгляд. Его руки, лежащие на коленях, дрожали от напряжения.

— Нет, — сказал он, и это слово далось ему тяжелее, чем любой удар в бою. — Ничего.

Субару молчал, глядя на него. Кайто чувствовал на себе этот взгляд и не знал, что ответить. Что он мог сказать человеку, которого когда-то знал, но теперь не помнил?

— Как «ЭСфера» могла стереть мою память? — тихо спросил Кайто — Такое вообще возможно?

Субару задумался. Он вертел в пальцах какой-то мелкий предмет, который достал из кармана.

— Может, они воспользовались «сбором», — сказал он.

Кайто поднял голову.

— Что? Каким ещё «сбором»?

Субару протянул руку. На его ладони лежал небольшой шар — тёмный, матовый, с едва заметными голографическими разводами на поверхности. Он был похож на мраморный шарик, но внутри него, глубоко, пульсировал слабый, едва уловимый свет.

— Вот, — сказал Субару. — Это… ну, чтобы эмоции закрывать там. Собирать.

Кайто нахмурился. Он взял шар, повертел в пальцах. Тёплый. Почти живой.

— Но зачем их собирать? — спросил он. — Зачем их закрывать, если после нас от них не остаётся и следа?

Субару уставился на него. Секунду он просто смотрел, а потом расхохотался. Горько, надрывно, с нотками истерики.

— Не остаётся и следа? — переспросил он, вытирая выступившие слёзы. — Смеёшься? Да мы, уборщики, за вами потом всё убираем и собираем остатки. Каждый ваш бой, каждую уничтоженную эмоцию — мы приходим после и вылизываем это дерьмо с улиц, стен, иногда даже с тел.

Кайто замер.

— Если их не собрать, — продолжал Субару, уже серьёзно, — то они могут перебраться в чьё-то тело. В любого. В прохожего, в ребёнка, в старого, в слабого. И тогда начнётся кошмар. Эмоция проснётся в человеке. Она будет расти, питаться его страхом, его болью. И остановить её будет уже почти невозможно.

Кайто смотрел на шар в своей руке. Внутри него, в глубине, пульсировал тот самый слабый свет.

— Мне ничего такого не говорили, — тихо сказал он. — Никогда.

— Конечно, не говорили, — фыркнул Субару. — Вы — лицо системы. Вы — герои. А мы — тени. Уборщики. Те, кто делает грязную работу, пока вы фотографируетесь для плакатов.

Кайто вдруг вспомнил. Мельком, обрывком. Какое-то задание. Код «Сбор». Но там была другая вещь, похожая на пылесос, которая с жужжанием втягивала остатки эмоций после боя. Никаких шаров. Никакой тайны.

— То есть… — медленно сказал он, поднимая глаза на Субару. — Ты хочешь сказать, что это вы — настоящие собиратели?

Субару усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Мы — сборщики. Именно мы и собираем то, что вы оставляете после себя. Вы уничтожаете. Мы закрываем. Мы в тени. Никто нас не видит, никто не знает. И поэтому я тебя ненавижу.

Кайто молчал. В его голове не укладывалось.

— Почему ты подставил пистолет к моей голове? — спросил он. — Не из-за этого же?

Субару дёрнулся. Его лицо исказилось — от боли, от воспоминаний, от того, что он пытался сдерживать годами.

— Раньше… — начал он, и его голос дрогнул. — Когда мы росли вместе… мы были лучшими друзьями. Ты и я. Мы всё делали вместе. Бегали по паркам Дома Радости, лазили по крыше. У нас была мечта — стать Собирателями. Помнишь?

Кайто молчал. Он не помнил.

— А потом тебя куда-то забрали, — продолжал Субару, и в его глазах блеснули слёзы. — На какие-то тесты. Какие-то проверки. А вернулся… не ты. Ты изменился. Стал другим. Холодным. Безэмоциональным. Ты перестал обращать на меня внимание. Ты начал унижать меня, смеяться надо мной, стал лучше меня — сильнее, быстрее, умнее. Ты оставил меня позади.

Кайто смотрел на него. Перед его глазами мелькали обрывки — чужие, не свои. Какие-то сцены, лица, голоса. Он не знал, реальны ли они.

— Ты стал побеждать меня во всём, — голос Субару сорвался на шёпот. — В каждой драке, в каждой гонке, в каждой игре. А потом тебя взяли в Школу Эмоций. А меня… меня оставили. Я так и не смог стать Собирателем. Я просто… тупой уборщик, который подчищает за вами дерьмо.

Кайто закрыл глаза. В груди что-то сжалось.

— Субару, — тихо сказал он. — Прости.

Субару замер.

— Какой толк от твоих извинений? — прошептал он, но в его голосе уже не было злости. — Ты всё забыл. Для тебя я — никто. Просто парень с пистолетом в тёмном подвале.

— Я знаю, — сказал Кайто. — И это… это, наверное, самое страшное. Что я не могу вспомнить. Что мои извинения ничего не значат, потому что я даже не знаю, за что извиняюсь.

Он поднял голову. В его глазах — тех самых, которые ещё недавно были чёрными от пустоты — горел огонь.

— Но я хочу знать, — сказал он. — Я хочу вспомнить. Ради себя. И ради тебя.

Субару смотрел на него. В его глазах, ещё секунду назад полных боли, появилось что-то новое. Он узнавал этот взгляд. Это был тот самый Кайто. Не тот, холодный и безразличный, который унижал его. А тот, из детства. Тот, с кем они мечтали стать героями.

Слёзы потекли по щекам Субару. Он не вытирал их.

— Ну блин, — вдруг раздался голос Ай. Она до этого сидела тихо, делая вид, что не слушает, но теперь не выдержала. — Девочка, что ли? Хватит рыдать!

Она подошла и с размаху хлопнула Субару по спине.

От неожиданности он подавился воздухом, закашлялся, и слёзы смешались с кашлем.

— Ты… ты чего? — прохрипел он, отмахиваясь.

— А то, — сказала Ай, садясь рядом. — Что нытьём делу не поможешь. Он, — она кивнула на Кайто, — дурак дураком, но он пытается. А ты сидишь, сопли распускаешь. Вместо того чтобы помочь.

— Помочь? — Субару вытер лицо рукавом. — Чем я могу помочь?

— Для начала — расскажи всё, что знаешь про «ЭСферу». Про сбор. Про память. Всё.

Субару открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент снаружи раздался оглушительный грохот.

Звук был такой силы, что стены задрожали, а с потолка посыпалась пыль. За ним — ещё один. И ещё. Кто-то сражался. Кто-то очень сильный.

— Что это? — Ай вскочила на ноги.

Кайто уже бежал к выходу.

Они выскочили на улицу — и увидели.

Напротив, через дорогу, в соседнем здании, проламывая этаж за этажом, два силуэта неслись вверх. Один — огромный, тяжёлый, стальной. Второй — быстрый, тёмный, с развевающимися розовыми волосами.

— Рю!!! — закричала Ай.

Кайто сжал зубы. Его кулаки побелели. Внутри, в груди, закипала знакомая ярость — та, что помогла ему заморозить целый отряд Собирателей.

— Субару, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне нужна твоя помощь.

Субару замер.

— Чего?

— Пожалуйста.

Кайто повернулся к нему. В его глазах — не приказ, не угроза. Просьба. Честная, открытая, без гордости и без фальши.

— Пожалуйста, — повторил он.

Субару смотрел на него. На этого парня, который когда-то был его лучшим другом, потом стал врагом, а теперь снова стоял перед ним.

— Ладно, — выдохнул Субару, сжимая кулак. — Ладно. Но потом ты мне всё расскажешь. Всё, что вспомнишь.

— Договорились.

Они переглянулись — и в этом взгляде, коротком, но искреннем, мелькнуло что-то от тех мальчишек, которые когда-то бегали по этим же улицам, не зная, что их ждёт впереди.

— Тогда, — сказал Кайто, разворачиваясь к зданию, где сражался Рю, — вперёд.

Они ворвались внутрь через пролом в стене. Кайто бежал первым, его глаза горели ярким изумрудом. За ним — Ай, готовая в любой момент ударить звуковой волной. И Субару — последним, сжимая в руке тот самый тёмный шар, который, возможно, был ключом ко всему.

Они зашли как раз в тот момент, когда Рю, весь в крови, закрывал собой Юну от чудовища.

Кайто не раздумывал.

Лом, валявшийся у стены, вспыхнул в его руке изумрудным светом и превратился в снаряд. Он метнул его с такой силой, что воздух засвистел.

Лом вонзился Мире в плечо, пригвоздив её к стене.

— Получилось, — выдохнул Кайто, опуская руки.

Он посмотрел на Субару.

Тот кивнул. Они были готовы.