Призрак прошлого

Холодное дуло пистолета упиралось в затылок Кайто. Он чувствовал металл сквозь мокрые волосы, чувствовал, как палец владельца дрожит на спусковом крючке. Один неверный шаг — и всё.

— Не двигайся, — голос за спиной был хриплым, надломленным. — И ты, розовая, тоже. Дёрнешься — он труп.

Ай замерла. Её рука, уже готовая была использовать звуковую вону, застыла в воздухе. Розовые глаза метали молнии, но она послушалась. Слишком рискованно.

Кайто медленно, очень медленно, поднял руки вверх.

— Ладно, — сказал он спокойно. — Ты победил. Кто ты такой?

— Кто я? — голос за спиной дрогнул, и в нём послышалась горькая усмешка. — Ты ещё спрашиваешь, кто я? Тот, кого ты унизил. Тот, кого ты перегнал. Тот, кого ты растоптал по пути наверх. Да, Кагами Кайто?

Кайто нахмурился.

— Я не понимаю, о чём ты. Я никогда никого не унижал.

— Не понимаешь? — голос стал громче, истеричнее. — Конечно, не понимаешь! Вы все такие! Добились успеха и сразу забыли, кто стоял на пути! Ты думаешь, я не помню, как ты надо мной смеялся? Как ты показывал, какой ты крутой, а я — ничтожество?

Кайто слушал и чувствовал, как внутри закипает не гнев, а странное, тяжёлое спокойствие. Он понял. Этот парень не хотел его убивать. Он хотел, чтобы Кайто признал его боль. Признал, что он — жертва. Что Кайто — злодей.

— Даже сейчас, — продолжал голос, — ты притворяешься, будто ничего не знаешь. Будто мы с тобой не пересекались. Будто я для тебя пустое место.

— А ты и есть пустое место, — вдруг сказал Кайто, и в его голосе появилась та самая, знакомая насмешка. — Раз ты боишься даже назвать себя.

— Что?..

— Ты прячешься за спиной с пистолетом, боишься показать лицо. Ты даже не уверен, что я тебя помню, потому что сам не уверен, что я был тем, кого ты ненавидишь. Ты просто хочешь, чтобы я был злодеем. Чтобы твоя месть имела смысл.

— Заткнись!

— А если я скажу, что не помню тебя? — Кайто чуть повернул голову, и дуло больно вдавилось в кожу. — Что для меня ты никто? Твоя месть тогда рассыплется? Ты останешься один со своей обидой?

— Я сказал заткнись!

Палец на спусковом крючке дёрнулся.

Кайто улыбнулся. Той самой улыбкой, которая всегда выводила противников из себя.

— Стреляй, — сказал он. — Если сможешь.

Прозвучал щелчок.

Но не выстрел.

Пуля не вылетела из дула. Она застыла внутри, зажатая невидимой силой, которая превратила металл в камень, а порох — в песок. Пистолет дёрнулся в руке нападавшего, но не выстрелил. Просто щёлкнул беспомощно.

— Что за... — начал тот.

Кайто уже развернулся.

Локоть врезался в лицо с такой силой, что нападавший согнулся пополам, выпустив бесполезное оружие. Кайто схватил его за капюшон, развернул и прижал спиной к стене.

— А теперь, — голос Кайто был тихим, но в нём звенела сталь, — Говори. Кто ты? И что ты сделал с Реном?

Нападавший закашлялся, пытаясь вдохнуть.

— Я... никого... не трогал...

— Врёшь, — Кайто приподнял его, так что ноги парня оторвались от пола. — Ты следил за нами. Ты знал, что мы придём сюда. Ты говорил про Рена. **Отвечай!**

— Совсем... крышей поехал? — прохрипел парень, его лицо исказилось от боли и страха. — Какой ещё Рен?

— Не придуривайся! — Кайто встряхнул его, и по куртке нападавшего пробежала изумрудная рябь. Ткань начала твердеть, становясь жёсткой. — А то я тебя в статую превращу.

— Кайто, не надо! — крикнула Ай, подбегая ближе.

Но Кайто не слушал. Его глаза потемнели, в них горело то самое пламя, что появилось после смерти Гарона.

Парень, вися в его руках, вдруг заорал:

— Ты че, дурак?! Это я! Я, Субару! Мы всё детство дрались с тобой, придурок! Не узнал, что ли?

Кайто замер.

Слова упали в тишину, как камни в колодец. Они ушли глубоко, оставив после себя только круги.

«Детство...»

Кайто медленно опустил парня на пол. Его руки разжались. Он отступил на шаг, потом на другой. Его дыхание стало прерывистым.

— Что? — прошептал он. — Детство? А... чего? Детство! Детство!!

Голос Кайто сорвался на хрип. Он схватился за голову, пальцы впились в волосы. В груди что-то сжалось, перекрыло дыхание. Сердце колотилось всё быстрее.

— Что это вообще такое? — выдохнул он. — Что такое детство? Я не... я не помню...

Ай подбежала к нему.

— Кайто! Кайто, дыши! — она схватила его за плечи, пытаясь удержать. — Смотри на меня! Дыши!

Но Кайто не видел её. Он смотрел на парня, который представился Субару. Смотрел на его короткие бордовые волосы, на испуганное, сбитое дыхание. И не узнавал.

— Я не помню его, — прошептал Кайто, и в его голосе было столько боли, что Ай вздрогнула. — Своё детство. Я не помню... ничего.

Субару замер, потирая шею. В его глазах медленно, очень медленно, ужас сменялся пониманием.

— Чё? — сказал он тихо. — Ты... реально не помнишь?

Кайто не ответил. Он стоял, прислонившись к стене, и пытался отдышаться. Перед глазами всё плыло. Ай держала его за руку, и это было единственное, что удерживало его в реальности.

— Я не помню, — повторил он

---

Тем временем Рю и Юна поднимались выше.

Этажи сменяли друг друга, одинаковые, серые, покрытые пылью и плесенью. Рю шёл первым, его огромная фигура загораживала проход, Юна держалась за ним, периодически бросая взгляды на сенсоры планшета.

— Рю, — тихо сказала она. — Что, если Рена здесь нет? Что, если мы идём не туда?

— Тогда будем искать дальше, — ответил Рю, не оборачиваясь. — Другого пути нет.

Юна замолчала. Она знала, что он прав. Но страх всё равно грыз изнутри.

Они поднялись ещё на один пролёт, когда Юна заметила это.

На полу, у стены, лежал небольшой обрывок ткани. Бордовый. По краям — рваный, выгоревший, но всё ещё узнаваемый.

— Рю, — голос Юны дрогнул. — Смотри.

Рю наклонился, поднял обрывок. Ткань была сухой.

— Странно, — сказал Рю. — На улице ведь потоп .

Он хотел сказать что-то ещё, но Юна вдруг замерла.

— Тихо, — прошептала она.

Рю замер. Тишина. Только его дыхание и лёгкий сквозняк откуда-то сверху.

А потом — звук.

Сзади. Короткий, резкий, будто кто-то наступил на стекло.

Рю резко обернулся. Пусто.

— Кто там? — спросил он, его голос был низким, предупреждающим.

Никто не ответил.

— Рю... — Юна вцепилась в его руку. — Мне страшно.

Он положил свою огромную ладонь поверх её, сжал.

— Не бойся. Я здесь.

Они сделали несколько шагов вперёд, но звук повторился. Теперь ближе. И ещё. И ещё.

Рю остановился, развернулся — и увидел её.

Из-за угла, медленно, словно нехотя, выглянула девушка. Сначала только край капюшона, потом лицо. Бледное, с острыми чертами. Глаза — белые, пустые, без зрачков. Волосы — ярко-розовые, выбивающиеся из-под тёмной ткани.

Она вышла полностью. Остановилась в нескольких шагах от них.

— Кто ты? — спросил Рю, заслоняя Юну собой. — Что ты здесь делаешь? Гражданским вход сюда запрещён.

Девушка улыбнулась. Улыбка была кривой, неживой.

— Гражданским? — переспросила она, и в её голосе послышалась насмешка. — Дак вы ведь и сами теперь просто мелкие сошки. Просто посмотрите на них! — она развела руками, изображая восторг. — Выстроили из себя фиг знает что, хотя сами разломали систему и бежали, поджав хвост! Не так ли?!

— Да кто ты? — Рю повысил голос. Его терпение кончалось.

Девушка склонила голову набок, разглядывая их, как насекомых под стеклом.

— Я была знакома с вашим дружком, — сказала она, и в её голосе появилось странное, пугающее спокойствие. — Он был такой испуганный, когда выслушивал всю эту брехню от Кая. Дрожал, как заяц. А потом... потом он всех их убил.

Юна ахнула. Рю напрягся.

— Кто ты? — повторил он, требуя ответа.

— Я, — девушка выпрямилась, и в её белых глазах загорелся огонь, — одна из бывших «Призраков». Точнее, лишь притворялась ей. Имя мне — Мира.

— «Призраки»? — Рю нахмурился. — Но Рен же их всех...

Он не договорил.

Потому что Мира засмеялась.

— Убил? — выдохнула она сквозь смех. — Меня? Меня просто так не убьёшь, милый.

Она шагнула вперёд, и в этот момент Рю заметил.

Тени вокруг неё начали шевелиться.

Они не просто двигались — они сгущались, тянулись к ней, обволакивали её фигуру, как кокон. Куски мусора — битое стекло, ржавые банки, обрывки ткани — поднимались с пола и кружились вокруг неё, притягиваемые невидимой силой.

Её тело начало меняться.

Не ломаться — перестраиваться. Кожа становилась серой, глаза — ещё более пустыми. Руки удлинялись, пальцы превращались в острые, хищные когти. Из спины вырастали не то крылья, не то щупальца, сотканные из тьмы и мусора.

Юна смотрела на это и не могла вымолвить ни слова.

— Это... это та самая эмоция?, — прошептала она. — Которую Рен... которую он...

— Разорвал своими руками? — закончила за неё Мира, и её голос теперь был искажён, в нём звучали десятки голосов одновременно. — Да. Он уничтожил её тогда. Но эмоции не умирают, девочка. Они ждут. Копятся. Находят новых хозяев.

Она сделала ещё шаг. Теперь от неё исходило нечто — давление, которое заставляло воздух дрожать.

— Повеселимся же! — проревела Мира, и её фигура окончательно растворилась в коконе тьмы, превратившись в то, чему нет названия. В нечто огромное, зубастое, жаждущее.

Юна вскрикнула и попятилась, но Рю уже встал перед ней.

Его огромное тело закрыло её целиком. Он расставил руки, словно щит.

— Юна, — сказал он, и его голос был спокоен, как никогда. — Отойди.

— Но, Рю...

— Я сказал, отойди.

Она послушалась. Отступила на несколько шагов, прижимая планшет к груди. Её глаза были полны слёз, она смотрела.

Рю стоял перед чудовищем, сжимая кулаки. Его кожа начала отливать металлом — он активировал свою Стойкость.

— Я не знаю, кто ты, — сказал он, глядя в пустые белые глаза Миры. — И не знаю, что ты такое. Но я поклялся защищать её. И я сдержу слово.