Чужая боль

Бой не был сложным. Загрязнённая тоска лишь пассивно сопротивлялась, её чёрные щупальца лениво отбивали атаки, а основная масса пульсировала, распространяя волны уныния. Именно это и делало схватку мучительной — каждый удар по ней отзывался в груди тупой, ноющей болью, воспоминанием о чём-то безнадёжно утраченном.

Кайто, сжимая зубы, закалял пол под тушей эмоции, пытаясь ограничить её подвижность. Сай паутиной фиолетовых барьеров сжимала пространство вокруг, изолируя эмоцию. Обычно Рен в такие моменты работал тараном — его алые кнуты рвали и дробили. Но сейчас он дрался механически, его взгляд был прикован к ядру существа — мутной, переливающейся сфере в его центре.

— Рен, добивай его! — крикнул Кайто, отскакивая от вялого удара щупальца. — Я её почти зажал!

— Подожди! — неожиданно выкрикнул Рен. Его голос прозвучал резко, почти отчаянно. — Не уничтожай! Удержи её ещё сильнее!

Сай и Кайто удивлённо переглянулись. Это было не по плану. Но в глазах Рена горело нечто такое, что заставило их подчиниться. Сай сконцентрировалась, и её барьеры сомкнулись, сдавив эмоцию в плотный фиолетовый кокон. Кайто, недоумевая, заковал его нижнюю часть в изумрудный панцирь из обломков. Существо замерло.

— Что ты задумал? — спросила Сай, но Рен уже шёл вперёд.

Он подошёл к краю фиолетового поля, за которым булькала и переливалась чёрная масса. Его сердце колотилось. Он вспомнил устройство на руке. Ему нужно было понять. Что она в себе хранит?

Он медленно, преодолевая внутренний страх и отвращение, протянул руку. Не для удара. Для прикосновения.

Его пальцы, обёрнутые слабым алым сиянием, коснулись поверхности тоски.

Мир взорвался. Только не снаружи, а внутри его черепа.

Это не были чёткие воспоминания. Это был водоворот ощущений, вырванных из контекста:

· Холодная металлическая поверхность под щекой.

· Резкий, химический запах, от которого сводит желудок.

· Давящая тишина, нарушаемая только мерным, механическим жужжанием.

· Смутный силуэт в белом халате за матовым стеклом.

· Всепоглощающее, безысходное чувство тоски по чему-то, чего никогда не знал — по солнцу, по ветру, по смеху… по чему-то настоящему.

Боль. Не физическая. Душевная. Такая острая и глубокая, будто рвали саму душу. Она пронзила Рена насквозь.

Всё длилось долю секунды. Снаружи Кайто и Сай видели, как тело Рена затряслось в конвульсиях, а из его глаз брызнули слёзы. Потом невидимая сила швырнула его назад, как тряпичную куклу. Он ударился о бетонную колонну и рухнул на пол.

— Рен!

Фиолетовый кокон Саи дрогнул. Кайто бросился к другу. Рен лежал, беззвучно открывая и закрывая рот, по его лицу ручьями текли слёзы. Он встал на колени, опираясь на дрожащие руки, и поднял на Сай непонимающий, полный ужаса взгляд.

— Почему… почему ты плачешь? — тихо спросила Сай, опускаясь рядом.

Рен медленно провёл рукой по щеке, смотря на мокрые пальцы.

— Я… плачу? — его голос был сиплым, чужим. — Я не понимаю… Почему я плачу? Я… я ничего не помню… только…

Он не успел договорить. Обездвиженная и, казалось, усмирённая Загрязнённая Тоска вдруг странно вздрогнула. Её сжатая масса начала неестественно, пугающе быстро раздуваться. Фиолетовый барьер Сай затрещал под давлением.

— Отойди! Всё плохо! — заорал Кайто, хватая Рена за куртку и дёргая назад.

Они бросились бежать вглубь комплекса, к укрытию за массивными опорными колоннами. Сай, отступая последней, бросила за собой один финальный, самый мощный барьер.

Раздался не взрыв в привычном смысле. Это был вздох. Глухой, тяжёлый, всепоглощающий звук, в котором была вся боль и вся пустота, которые они видели. За ним последовала волна не огня, а абсолютной, леденящей апатии. Она прокатилась по залу, гася свет, покрывая всё инеем. Барьер Сай разлетелся, как стекло. Колонны, за которыми они укрылись, покрылись трещинами.

Потом наступила тишина. Густая, мёртвая.

Они осторожно выглянули. Там, где было Чувство, теперь зияла огромная, черная, словно выжженная кислотой, воронка на полу. Никаких обломков, никакой слизи. Только идеальная пустота и стойкий запах озона и сожжённой надежды.

Рен стоял, прислонившись к колонне, и смотрел на это место. Слёзы высохли, оставив на щеках дорожки. Внутри него бушевал хаос. Боль, которую он ощутил, была чужой, но откликалась в нём чём-то глубинным, давно забытым. Видения были обрывками, но они были настоящими. Эта эмоция не была искусственной. Она была… чьей-то.

«Сбор». Образец. Что они собирали? И что только что взорвалось?

— Что это было, Рен? — Кайто больше не шутил. Он смотрел на друга с редкой для него серьезностью.

Рен медленно перевёл на него взгляд. В его алых глазах не было прежней ясности. Там плавали боль, страх и всепоглощающее, оглушающее недоумение.

— Я не знаю, — честно прошептал он. — Но я должен это выяснить. Должен.

Он посмотрел на устройство на своей руке. Индикатор на нём тускло мигал зелёным. «Образец собран». Даже после взрыва. Они получили то, что хотели.

А он получил только новые, страшные вопросы и боль чужой тоски в своей груди. Путь назад был окончательно отрезан.