Знак

Обратный путь из «Деметры» прошёл в гробовом молчании. Даже Кайто не находил слов. Рен сидел, уставившись в окно транспорта, его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он машинально тер пальцами запястье, где под тканью формы жгло воспоминание о прикосновении к Тоске. Сай наблюдала за ним, её собственное спокойствие тревожила эта тихая, но всепоглощающая внутренняя буря.

Вернувшись, они разошлись по комнатам. Через десять минут Сай постучала в дверь к Рену. Ответа не было. Она зашла — комната была пуста. Кайто, пришедший следом, только развёл руками.

— Может, в душ? — предположил он, но в голосе уже звучала тревога.

Они обыскали общие помещения, тренировочный зал, столовую. Рена нигде не было, на звонки он не отвечал.

— Что-то не так, — тихо сказала Сай. — Он что-то увидел. Что-то почувствовал.

— И теперь сбежал куда-то один? Гениально! — Кайто провёл рукой по волосам. — Надо сообщить… кому? Арви? Она его на части порвёт за то что ушел.

— Не Арви, — быстро решила Сай. — Гарон. Он… он понимает больше. И он уже помогал.

Они нашли ветерана в его кабинете. Гарон выслушал их скупой, уклончивый отчёт (они умолчали о странной просьбе Рена и взрыве Тоски, сказав лишь, что он был не в себе) и о его исчезновении. Его лицо, испещрённое шрамами, стало ещё суровее.

— Глупый щенок, — пробормотал он. — Лезет, не зная тропы. Хорошо, что пришли ко мне. Я дам команду своим не поднимать шум. Но вам двоим — найти его. Тихо. И вернуть, пока эту тишину не заметили те, кому не надо.

—-

Тем временем Рен шёл по безлюдным улицам Нижнего сектора. Подавленность сменилась холодной, целеустремлённой яростью. Боль, которую он украл у того существа, кричала в нём, требуя ответов. Единственный проводник в этом хаосе — те, кто дал ему первый ключ.

Заброшенная стройка встретила его тем же мрачным безмолвием. Он подошёл к основанию элеватора, где они встречались в прошлый раз. Несколько секунд он смотрел на груду битого бетона, потом наклонился и, тщательно выбирая, положил три небольших камня друг на друга. Знак.

Он простоял так несколько минут, вслушиваясь в тишину. Никто не пришёл. Ничего не произошло. Чувство глупой, детской надежды сменилось горьким разочарованием. Может, они всё-таки были миражом? Или их уже нашли?

С тяжёлым сердцем он повернулся, чтобы уйти. Пора было возвращаться, пока его отсутствие не заметили. Он уже представлял, какие вопросы ему задаст Сай, и как он будет врать, глядя ей в глаза.

—-

— Он возвращается, — Сай, стоявшая у окна в кабинете Гарона, выдохнула с облегчением. Она видела, как знакомая фигура с опущенной головой пересекала плац.

— Идём встречать, — Кайто уже рванулся к двери.

Гарон остановил его взглядом.

— Не давите на него. Не вытаскивайте силой то, к чему он не готов. Просто будьте рядом. И смотрите в оба. Если он снова начнёт что то исследовать… мягко остановите. Или позовите меня.

Рен вошёл, встретившись с ними в коридоре. Он выглядел измождённым, но собранным.

— Где пропадал? — спросил Кайто, стараясь, чтобы прозвучало как обычно.

— Просто… проветриться нужно было. Прости, что заставил волноваться.

Его тон был ровным, но в нём не было ни капли искренности. Сай почувствовала это всем своим существом, но лишь кивнула.

Рен прошёл в раздевалку. Ему нужно было переодеться, стереть с себя пыль и тяжёлый воздух стройки. Он щёлкнул замком своего шкафчика.

И замер.

Прямо на полке, поверх чистой формы, лежал новый, такой же невзрачный серый конверт.

Сердце ёкнуло, смесь страха и ликования. Они видели. Они откликнулись.

Он схватил конверт, оглянулся и вскрыл его в укромном углу. Текст снова был из вырезок, но на этот раз короче и конкретнее:

«Убедился? Следующий шаг. Крыша старого центра «Орион». Завтра в 23:00. Там все и обсудим. К.»

К. Кай. Они не исчезли. Игра продолжалась. И теперь ставки были выше, потому что он уже не просто любопытный новичок. Он был тем, кто прикоснулся к боли системы и увидел её истинное лицо. Он засунул записку в карман, закрыл шкафчик и прислонился к нему лбом. Завтра. На крыше.

Его путь назад к наивной вере был окончательно отрезан. Впереди была только правда, какой бы ужасной она ни была. И он был готов идти до конца.