90 Секунд

Ночь на среду. В 01:45 Рен был уже на позиции — в вентиляционной шахте. Под ним расстилался лабиринт из серых труб, гудел машинный зал охлаждения серверов и мерцали аварийные огни. В его ухе мигал небольшой наушник.

— Подтверждаю. Энергия на твоём секторе будет отключена через десять минут. Ты получишь своё окно. — Голос Кая в наушнике был сухим и деловым. — Помни маршрут. Красная вентиляционная решётка, двадцать метров прямо, люк в полу. Игнорируй лестницу — ведёт к патрулю. Используй кабельную шахту. Вниз три пролёта. Выход прямо к двери сектора «Омега».

Рен молча кивнул, будто его могли видеть. Ладонь, сжимающая одноразовый чип.

— Я буду создавать помехи на других уровнях. Если всё пойдёт по плану, охрана побежит на три этажа выше. У тебя будет ровно девяносто секунд с момента отключения основного питания. На семидесятой секунде включатся аварийные прожектора и движение начнёт восстанавливаться. Выйти нужно тем же путём. Если застрянешь — ты на своей шкуре почувствуешь, что такое эмоциональная нейтрализация. Вопросы?

— Нет, — прошептал Рен.

— Удачи. Начинаем.

Тишина в наушнике сменилась лёгким шипением. Затем где-то далеко, на верхних уровнях, раздался приглушённый, но отчётливый звук сирены — не общей тревоги, а сигнала о «возможном несанкционированном доступе в секторе хранения реагентов». Идеальная ложная цель, чтобы отвлечь охрану.

Внезапно свет в машинном зале под Реном погас. Остались лишь тусклые зелёные огоньки аварийных индикаторов. Гул систем стих, сменившись настораживающим звоном в ушах. Его окно началось.

Он бесшумно спустился по кнутам, отбросил решётку и нырнул в тёмный туннель. Счётчик в его голове начал отсчёт. Десять секунд. Он полз, отталкиваясь локтями, в полной темноте, ориентируясь только на смутные очертания, подсвеченные светом его собственного планшета. Двадцать секунд. Люк в полу. Он откинул его, заглянул вниз. Чёрная бездна кабельной шахты. Запах озона и пыли. Тридцать секунд. Он прыгнул, цепляясь за массивные жгуты проводов, скользя вниз, обжигая ладони. Сорок секунд. Третий пролёт. Нога нашла опору. В стене — массивная, герметичная дверь с матовой табличкой. Перед ней — терминал с синим экраном, требующий идентификации.

Пятьдесят секунд. Рен, задыхаясь, приложил чип Кая к сенсору. Устройство завибрировало, экран вспыхнул, замигал красным, затем зелёным. Раздался мягкий щелчок магнитных замков. Дверь отъехала в сторону, открывая узкую щель. Шестьдесят секунд. Он проскользнул внутрь.

Зал «Омега» был не похож ни на что, что он видел раньше. Не архив в привычном смысле. Это была цифровая усыпальница. Десятки черных, безликих серверных стоек, стоящих в идеальном порядке, мерцали холодным синим светом светодиодов. В воздухе висел низкий, почти неслышный гул — звук спящих гигантов памяти, хранящих самые тёмные секреты «ЭСферы». Ни окон, ни украшений. Только бесконечные ряды и ряды машин.

Семьдесят секунд. По плану Кая, сейчас должны были включиться аварийные прожектора. Он должен был бежать. Но он застыл на месте. В центре зала, на низком подиуме, стоял отдельный терминал с большим голографическим интерфейсом. Он светился.

Рен подошёл. На экране плавала стандартная заставка внутренней базы данных. В поле поиска кто-то уже ввёл запрос. Свежий запрос, сделанный менее часа назад. Запрос гласил: «Протокол «Возрождение». Объект: «Рен». ID: Омега-01».

Сердце Рена остановилось, а потом забилось с такой силой, что боль отдала в виски. Кто это ввёл? Кай? Кто-то ещё? Неважно. Он был в сантиметрах от своей правды.

Его пальцы, дрожа, коснулись голограммы. Он нажал «Ввод».

Экран взорвался водопадом данных. Схемы, которые он не понимал. Медицинские термины. Графики мозговой активности. Но в центре — текст. И фотографии.

Он увидел себя. Малышом, лет пяти. На фото он сидел в белой комнате и смотрел в камеру пустыми, испуганными глазами. Рядом — другая фотография: мужчина с усталым, но добрым лицом и тёплыми глазами. Подпись: «Источник опасности. Нейтрализован».

Он увидел медицинские отчёты: «…внедрение эмоционального матрикса «Бунт» прошло успешно… требуется постоянное подавление воспоминаний… шрам-узел — точка доступа для калибровки…».

Он увидел видеозапись. Маленькая, дрожащая рука нажала «воспроизведение». На экране возник его отец. Он выглядел измождённым, но говорил чётко, глядя прямо в камеру: «…они украдут небо, сын. Твоя сила — ключ. Не дай им стереть дождь… Вспомни дом… вспомни…»

И последний документ. Директива. Всего одна строка, подписанная высшим советом «ЭСферы»: «В случае пробуждения памяти или потери контроля Объект «Рен» (Омега-01) подлежит немедленной ликвидации. Сила представляет стратегическую угрозу».

Где-то снаружи, сквозь толстые стены, донёсся нарастающий гул — звук возвращающегося питания и движения. В наушнике яростно запищал сигнал тревоги от Кая: «Выходи! Сейчас же!»

Но Рен не слышал. Он стоял, уставившись в экран, и мир вокруг него рушился, превращаясь в прах. Его прошлое было украдено… «ЭСфера»… «ЭСфера» была тюрьмой, лабораторией и смертным приговором, красиво упакованным в белые стены и лживые слова о защите.

По его лицу текли слёзы, но он их не чувствовал. В его глазах, широко раскрытых от ужаса, отражалось мерцание экрана, несущего единственную правду, которую он так искал и которую теперь отчаянно хотел забыть. Но было поздно. Правда вошла в него, как лезвие, и навсегда изменила всё, что он знал о себе и о мире.

Снаружи уже бежали тяжёлые шаги. А он всё стоял, разбитый, одинокий и окончательно, бесповоротно проснувшийся.