Стальная воля

Рю и Мира стояли друг напротив друга в полуразрушенном коридоре. Воздух между ними, казалось, застыл. Пыль медленно оседала на обломки бетона и битое стекло. Юна замерла за спиной Рю, её пальцы вцепились в его куртку так сильно, что побелели.

Чудовище, которым стала Мира, больше не напоминало человека. Её тело пульсировало, переливалось, словно состояло из живого мрака. Белые глаза светились в полумраке, а розовые волосы развевались, как языки пламени, не подчиняясь законам физики.

— Юна, — тихо сказал Рю, не оборачиваясь. — Беги.

— Что? Но...

— Беги! — его голос был резким, как удар хлыста.

Юна вздрогнула. Её ноги не слушались. Она смотрела на широкую спину Рю, на его напряжённые плечи, и не могла заставить себя сделать ни шагу.

Мира ухмыльнулась. Её рот растянулся в неестественную, слишком широкую улыбку.

— Мило, — прошипела она. — Прячешь девочку за спину, как отец свою дочь. Думаешь, это её спасёт?

Рю не ответил. Он сделал шаг вперёд, его тело начало отливать металлом. Серая сталь покрыла кожу, превратив его в непробиваемую статую.

Мира рванула.

Она двигалась быстрее, чем можно было представить. Её тень размазалась в воздухе, и через мгновение она уже была перед Рю, вонзая когтистую руку ему в грудь.

Зазвенел металл.

Когти скрежетнули по стали, оставляя глубокие борозды, но не пробили. Рю не отступил ни на шаг. Он схватил Миру за запястья, сжал их с такой силой, что её кости хрустнули.

— Юна, — повторил он, сквозь сжатые зубы. — Беги! Сейчас же!

Юна всхлипнула. Её ноги наконец подчинились, и она бросилась прочь по коридору, не оглядываясь. Слёзы текли по её щекам, застилая глаза, но она бежала.

Мира проводила её взглядом.

— Вижу, эта девочка тебе дорога, — прошептала она, и в её голосе зазвучала сладкая, ядовитая жестокость. — Такая маленькая. Такая беззащитная. Интересно, как она будет кричать, когда я доберусь до неё?

— Ты не доберёшься, — прорычал Рю.

— О, неужели?

В следующий миг Мира сделала нечто неожиданное. Её нога — та, что была покрыта мусором и когтями — вдруг стала обычной. Человеческой. Хрупкой. И эта хрупкая нога с невероятной силой врезалась Рю в живот.

Удар был чудовищным.

Рю оторвался от пола и, пробив потолок, взлетел вверх. Этаж за этажом, бетонные перекрытия ломались под его тяжёлым телом, как картонные коробки. Обломки сыпались вниз, поднимая тучи пыли.

Он остановился только на крыше.

Лёжа в груде битого кирпича и арматуры, Рю смотрел в серое, тяжёлое небо. Его стальная кожа выдержала, но внутри всё болело. Он медленно поднялся на ноги, отряхиваясь.

И увидел Миру.

Она парила в проломе, глядя на него снизу вверх, а затем — прыгнула. Её тело взметнулось в воздух с невероятной скоростью, перепрыгивая этажи, отталкиваясь от обломков, как от трамплинов. Через несколько секунд она уже стояла напротив него на разрушенной крыше.

— Живуч, — констатировала она, склонив голову набок. — Но ненадолго.

Она бросилась на него.

Начался бой.

Рю не был быстрым. Его сила была в защите, в умении выдерживать удары, которые сломали бы любого другого. Но сейчас ему приходилось не просто защищаться — ему приходилось нападать.

Его кулаки, тяжёлые, как молоты, обрушивались на Миру раз за разом. Она уклонялась, парировала, контратаковала. Её когти оставляли глубокие царапины на его стальной коже, и с каждым ударом трещин становилось всё больше.

— Ты слабеешь, — прошипела Мира, вонзая когти ему в плечо. На этот раз они пробили. Кровь брызнула на серый бетон.

Рю зарычал от боли и отбросил её ударом.

— Я найду её, — сказала Мира, облизывая когти, покрытые его кровью. — Ту девочку. Я буду медленной. Я сделаю так, что она будет умолять о смерти. А ты будешь смотреть. И ничего не сможешь сделать.

Эти слова ударили Рю больнее, чем любой коготь.

В его голове вспыхнули воспоминания.

---

Маленькая Юна. Ей лет семь. Она сидит на полу в их общей комнате в приюте, обхватив колени руками. Её глаза красные от слёз. Кто-то из старших детей обозвал её уродкой за её странные, пронзительные глаза, которые видят слишком много.

Рю, тогда ещё просто мальчик с большими кулаками и тяжёлым взглядом, подошёл к ней. Сел рядом. Ничего не сказал. Просто положил свою огромную ладонь на её маленькую голову.

Юна подняла на него заплаканные глаза.

— Ты не уродка, — сказал он. — Ты просто другая. Это не плохо.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время.

---

Рю сжал кулаки. Его стальная кожа, покрытая трещинами, начала светиться изнутри — не металлом, Яростью. Болью. Решимостью.

— Я защищу её, — сказал он, и его голос прозвучал не как угроза, а как обещание. — Даже ценой своей жизни!

Мира замерла. В её белых глазах мелькнуло что-то похожее на... изумление?

— Слабые вы, люди, — прошептала она. — Защищаете слабых. Жертвуете собой. Для чего? Чтобы они прожили на несколько минут дольше? Это бессмысленно.

Рю не слушал.

Он прыгнул.

Не вверх — вперёд. Его огромное тело, набирая скорость, врезалось в Миру с силой падающего метеорита. Ударная волна проломила крышу, и они оба рухнули вниз, пробивая этаж за этажом, пока не остановились на третьем.

Мира оказалась прижата к полу грудой обломков. Рю стоял над ней, тяжело дыша, его кожа была покрыта глубокими трещинами, из которых сочилась кровь.

— Глупец, — прошипела Мира, отбрасывая бетонные плиты, словно они были из пенопласта. — Ты только разозлил меня.

Она встала. Отряхнулась. И замерла.

Потому что в нескольких шагах от них, прижавшись к стене, сидела Юна.

Её глаза были расширены от ужаса. Она не успела убежать далеко. И теперь она смотрела прямо на чудовище, которое поклялось убить её.

— А вот и она, — улыбнулась Мира.

Она рванула к Юне.

— Нет! — заревел Рю.

Он прыгнул следом, настиг Миру в последний момент, встав между ней и Юной. Когти вонзились в его грудь — глубоко, сквозь треснувшую сталь, сквозь мышцы, почти до сердца.

Кровь хлынула рекой.

Но Рю не упал.

Он стоял. Он держался. Он не отступил ни на миллиметр.

— Рю... — прошептала Юна, глядя на его окровавленную спину. — Рю!!!!

В его голове снова вспыхнули воспоминания.

---

Юна. Она только что поступила в Школу Эмоций. Её дразнят, обзывают за её беспомощность. Она плачет в углу двора.

Рю, уже почти взрослый, находит её.

— Почему ты всегда защищаешь меня? — спрашивает она сквозь слёзы.

Он садится рядом. Долго молчит. Потом говорит:

— Потому что ты — единственный человек, который видел во мне не только гору мяса. Ты видела... меня.

---

— Я не отступлю, — сказал Рю, и его голос был тихим, но твёрдым. — Никогда. Даже если ты убьёшь меня. Даже если ты разорвёшь меня на куски. Я не дам тебе тронуть её.

Мира зарычала от бессильной ярости. Она попыталась вырвать когти, но Рю держал её, сжимая её запястья своими окровавленными руками.

— Пусти! — взвизгнула она. — Пусти, идиот!

— Ни за что!!

И в этот момент стена слева от них взорвалась.

Не от удара Миры. Не от обвала. От чего-то другого.

Из облака пыли и битого кирпича, с невероятной скоростью, вылетела фигура. Белая форма, развевающаяся куртка цвета хаки, и глаза — яркие, изумрудные, горящие такой силой, что, казалось, могли прожечь сталь.

Кайто.

Он влетел в пространство между Рю и Мирой, как ураган, как молния, как возмездие. В его руке был лом — обычный, ржавый, но в его ладони он вспыхнул изумрудным светом и превратился в снаряд, способный пробить танк.

Кайто размахнулся и со всей силы швырнул его в Миру.

Лом вонзился ей в плечо, пробил насквозь и пригвоздил к стене. Мира взвыла — нечеловеческим, искажённым голосом. Её тело дёрнулось, но лом держал крепко.

Кайто приземлился на пол, перекатился и встал рядом с Рю.

За ним, через пролом в стене, вбежали Ай и Субару. Ай, увидев окровавленного Рю и плачущую Юну, тут же бросилась к ним.

— Рю! Ты как? — она схватила его за плечо, пытаясь оценить повреждения.

— Держусь, — прохрипел он и, наконец, позволил себе опуститься на колени. Силы покинули его.

Ай перекинула его руку через плечо и потащила в сторону, подальше от эпицентра боя.

— Юна, за мной! — крикнула она.

Юна, вытирая слёзы, подбежала и помогла удерживать Рю. Втроём они отошли к дальней стене.

Кайто и Субару остались перед Мирой.

Она корчилась у стены, пытаясь вытащить лом из плеча. Её тень пульсировала, но не могла восстановиться — закалённый металл блокировал регенерацию.

— Кайто... Кагами... — прохрипела она, и в её голосе слышалась ненависть. — Я знаю тебя... Я знаю всех вас...

— Неважно, — сказал Кайто, не сводя с неё глаз. — Субару.

— Что? — тот вздрогнул.

— Давай прикончим её. Вместе.

Субару посмотрел на него. На его лице было написано сомнение, страх, нежелание. Но он посмотрел на Миру, на её белые, пустые глаза, на её искажённое тело — и понял. Это не человек. Это уже не человек.

— Ладно, — сказал он, сжимая кулак. — Давай.

Он протянул кулак вперёд.

Кайто улыбнулся — той самой, прежней улыбкой, которую, казалось, потерял навсегда — и ударил своим кулаком по его.

Кулачок.

Как в детстве. Которого он не помнил. Но тело помнило.

— За работу, друг — сказал Кайто, поворачиваясь к Мире.